Магическое очертание

В жилых районах было чрезмерно оживленно. Повсюду были многоквартирные и жилые дома, бесцветные сборища школьников в различных формах, уже уставших офисных рабочих, а так же домохозяйки, идущие по своим делам. Этим утром Сибуя была в движении, прямо как потревоженный муравейник. Одноименная станция Сибуя в Токио всегда пользовалась большим спросом, а потому людей здесь было так много, что можно подумать, что в городе будет какой-то грандиозный праздник. Дорога до неё от прошлого места заняла полчаса, если идти пешком, как им и пришлось поступить. Множество людей, включая этих двоих, проходят через соединительный коридор к станции электрической железной дороги Яманотэ. По этому пути можно было приехать как в Синдзюку, так и в Токио. Нужно было второе. Они без проблем пересекли турникеты и встали на платформе, ожидая поезда. Следуя своему расписанию, он прибыл через десять минут. Выделяющаяся на всеобщем фоне пара парней в чёрном зашли вовнутрь, дверь за ними закрылись, прозвенел звонок объявление, и поезд тронулся. Внутри была небольшая тряска, а все места полностью забиты. Школьницы, из средней школы в ярких мягко-голубых матросках, до этого копавшиеся в телефонах, заприметили кое-кого и, постоянно оглядываясь, стали резко перешептываться. Привлекшие их внимание, та же самая парочка высоких парней стояла в самом конце, прижатые молчаливой толпой. Они были выше взрослых мужчин, хотя по виду совсем молодые. Чёрная форма едва потягивала на школьную и уже привлекала косые взгляды. Крепкие и хорошо сложенные. Один черноволосый, со строгой, как у самурая причёской и мелкими чертами лица, а другой с белобрысой копной и солнцезащитными очками, мало чем походил на японца в принципе. Они стояли плечом к плечу, но за всё время одинаково угрюмые, не проронили ни слова. Покачиваясь при толчках поезда и ровно стоя, даже при том, что не держались, не смотрели друг на друга и не спорили, как обычно. — Эээээййй~ Может хватит уже? — раздраженно протянул беловолосый, нарушая всеобщую атмосферу безмолвия. Он пальцами припустил круглые очки и с недовольством посмотрел на выразительный профиль друга. — Серьёзно, Сугуру, ты долго меня игнорировать собрался?! — огрызнулся он, наклонив голову так, чтобы видеть лицо первого полностью. И оно было всё такое же непроницаемое. Словно не видел и не слышал. И это разозлило парня ещё больше, от того он насупился, раздувая ноздри и щурясь. — Ладно! Я понял тебя! Да, перегнул палку. Хорошо! Мне надо было помалкивать, а не дерзить. Всё?! Или я ещё в чём-то виноватый?! — М-м-м? — Сугуру, до этого похожий на статичную статую, чуть приподнял тонкие брови, но всё без такого же интереса покосился узкими глазами на пыхтевшего от гнева друга. — Ты со мной разговариваешь? — спокойно спросил он и тут же безразлично отвернулся, продолжая смотреть в окно. Свет и тень продолжали то заполнять, то освобождать переполненную утробу вагона, по мере того, как возрастали многоэтажные дома и пропадали из виду. Поезд вновь покачнулся. И пока Сугуру просто стоял, безэмоционально разглядывая пролетавшие мимо городские пейзажи, его закадычный друг Сатору вытянулся и с отчетливо слышимым вздохом втянул носом воздух, при этом как-то странно покачивая лохматой головой. Сугуру знал этот жест. Он чувствовал, как эти сказочные глаза вгрызались в него, а весь гнев и ярость Годжо уже достигали той точки, когда он был готов наплевать на всё и всех, лишь бы выместить тёмный поток эмоций хоть на ком-то. Но даже осознавая, к чему всё шло, всё что сделал Сугуру — это ничего. Гето ровно стоял, расправив широкие плечи, лицо умиротворённое, а взгляд трезв и умен. Кто-то полностью оправдывает прозвище невозмутимого и рассудительного Будды. — Сугуру, — с нехорошими нотками позвал его Сатору, пронзив товарища острым взором. — Давай-ка выйдем на следующей остановке. — Он не попросил, а приказал с холодной яростью, юрким жестом руки, большим пальцем указал на двери поезда. В этот раз Сугуру и бровью не повел, однако вяло ответил, в противоположность нарастающей вспыльчивости Годжо: — Зачем? Нам ехать ещё пять остановок, и я не собираюсь тратить время на всякие глупости, Сатору. Глаза Годжо недобро блеснули и сузились под белыми ресницами. Рот осклабился в коварной и кривоватой ухмылку, показывая сжатые зубы. — Ооо! А это не глупости, — злобно и низко прошипел Сатору. — Ты с самого утра, во время задания, после того, как закончили, и теперь, стоя здесь, меня просто стоишь и игнорируешь, — он хотел было плюнуть, но вспомнил, что рядом сидит дремавшая полная женщина и, мстительно зыркнув на неё, удержался, просто цыкнув. Теперь вся его свирепость была направлена только на Сугуру. — Уж больно ты наглый стал. Не находишь? — издевательски усмеявшись, спросил он, поведя плечами. До этого бездвижный лик Сугуру стал вытягиваться, глаза на полную раскрылись, рот сжался, а зрачки стали ещё меньше, чем обычно. Однако, когда он повернулся к выделывающемуся, ухмылявшемуся Сатору, от того уравновешено и терпеливого человека не осталось и следа. — Наглый, говоришь? — сдерживаема переспросил Сугуру со сморщенной переносицей от тяжести упавших бровей. Скулы дрожали, взгляд мутный, почти бешенный. — Уж ты бы лучше молчал! — рыкнул он не своим голосом, и многие пассажиры стали на них тревожно поглядывать. — Я думал, что ты более стабильный и понимающий, не смотря на колкость и издевки. Но после твоей выходки… — тембр голоса Сугуру становился всё шумнее и глубже, его трясло, а лицо покраснело от гнева, когда он обращался к Годжо. — Почему я тебя игнорирую? Да потому, что меня от тебя тошнит! Взгляд Сатору сделался полностью ошалелым. Бледное лицо в лучах солнца удлинилось, а рот нервно дергался, пока его не начало колотить от услышанного. Полное изумление быстро перетекло в возмущение. Он оскорбленно зыкнул на Сугуру. — Тошнит? — с ощутимой агрессией повторил он и вновь ухмыльнулся. — Уж кого и от чего тошнит, так это меня от твоей правильности! — теперь уже Сугуру вздрогнул, ужаленный этими словами. — Вечно ты у нас такой добренький, вежливый, учтивый… Тьфу! А вот что я вижу, когда ты так себя ведешь — лицемерие. Ты, — он тыкнул удивленному Гето в грудь, — конченный эгоист! — Первый в шоке молчал, а Сатору, воспользовавшись моментом, продолжил: — Может я и грубиян, хамло и просто плохой парень, но я не лезу из кожи вон, чтобы понравиться и показать себя лучше, чем есть на самом деле. — Хочешь сказать, что я лицемер? — придя в себя, Сугуру надвинулся на Сатору, стукнувшись лбами. Он спрашивал по-прежнему угрожающе тихо, на лице выступили вены. — Я в отличии от кое-кого, уважаю окружающих. И если у меня есть сила, это не значит, что я буду гнобить тех, кто слабее меня. — А я никого и не гнобил! — воскликнул Сатору, боднув его в ответ. — Просто называл вещи своими именами. Та девка сама виновата, что выделываться начала. Ты ведь из-за неё так бесишься, да? — при упоминании новенькой свет в глазах Сатору потух, оставив там тревожную муть. Он всё ещё зол на неё. А факт того, что его лучший друг так просто его обвинял в этом, выводил из себя ещё больше. — Видел я, как ты перед ней выслуживался. Просто мерзость! — Я не перед кем не выслуживался! — рявкнул Сугуру, надавив плечами, и сила перешла на голову, заставив Сатору сделать шаг назад. — Тебе ясно объяснили, что у человека серьёзные проблемы, что человек ничего не понимает и не знает. Как более опытные, мы должны были проявить понимание и лояльность, чтобы ей было комфортно в новой среде. Но что сделал ты? — с нажимом дерзости спросил он. Сатору, скриви губы, отведя взгляд. — Правильно. — Кивнул Сугуру. — Ты оскорбил, довел новенькую до слез и нервного срыва. Ни в чём неповинную девушку, Сатору! — гневно напомнил он. — Надеюсь, ты сполна гордишься собой и своим поступком. А вот я с этим ничего общего иметь не желаю! Гето посмотрел Сатору прямо в глаза долгим прямым взглядом, отрешенно оторвался от него и отошёл, вновь отворачиваясь в полуоборот. Скрещенные на груди руки, закрытые глаза и опущенный рот так и говорили о его отчужденности к данной ситуации. Похоже, последнее слово всё же было за Сугуру. Поезд стучал по рельсам и опять покачнулся. Люди вокруг, до этого молчавшие и наблюдавшие за ссорой двух парней, облегченно выдохнули и снова занялись своими делами. Никто не решался их разнимать или указывать, потому что ощущали, что эти ребята не из их мира. Больше всего они боялись беловолосого. Хоть наружности он и был симпатичный, но вот глаза его, выглядывающие из-под тёмных очков, пылали голубизной, как адское пламя самого дьявола в стеклянных шарах. До остановки, было ещё минут пятнадцать. Но Сатору, пол-лица которого прикрыла колючая чёлка, по началу чуть пошатнувшись, сделал шаг, остановился, наклонившись телом, а потом уже решительней и целеустремлённо стука туфлями, пошёл куда-то вперед. Обойдя Сугуру, ничего не сказав и не взглянув. Всё ещё напыщенный и непреклонный, Гето даже глаз не открыл, когда его друг ушел куда-то. Какая вообще разница? Двери ему никто не откроет и не выпустит раньше, так как небезопасно оно. То, что Сугуру был зол, оно правда. Он понимал, что Усаги Рова претворялась. Вот только что в этом такого? Какое право имел Сатору говорить те слова? Люди в незнакомой обстановке с не знакомыми людьми пытаются хоть как-то подстроиться и влиться в неё. Истинное лицо каждого открываеться лишь со временем, и то только тем, кого человек к себе подпускает. А после всего того, что устроил Сатору, ни его, ни Сугуру, ни, возможно, учителя с Сёко, она к себе и на пушечный выстрел не подпустит. Сугуру до сих пор гложила вина, хотя он и не виноват сам во всем был. Но тот взгляд, каким его одарила Рова, когда он попытался её успокоить. Этот взгляд до сих пор стоял перед Гето. Одна ненависть, колкость, обида и ярость. Глаза прямо как у затравленного, измученного зверя, проклинающего всё вокруг. Когда она пришла впервые, Сугуру впечатлило та стойкая осанка, то кристальное выражение, изначальная выдержка и четкость её голоса. После тирады Сатору в её адрес, маска идеальности раскололась. Она смотрела на них как ничто. То, что не достойно внимания. Теперь же они все её заклятые враги и недруги. Ситуация осложняло то, что пойти ей некуда. Семья бросила, друзей точно нет, да и сама Рова ни тот человек, который привык полагаться или хоть как-то доверять другим. «Может быть, если я буду чуть навязчивей и помогу ей к чем нибудь, она хоть чуть-чуть раскроется перед нами? – рассуждал про себя Сугуру, стараясь придумать план действий понадежней. – У меня опыта общения с людьми больше. Как никак в начальной и средней школе со многие дружили. Хотя, - его лоб принахмурился от одной настырный и колкой догадки. – С такими необщительными и закрытыми людьми очень сложно настроить общение. Может попробовать….» Ход мыслей прервал чей-то возмущенный вскрик по правую сторону. Кричал молодой парень, и был он явно чем-то недоволен. — Эй! Ты чего творишь, урод?! За этим возгласом последовала целые полка гнева других людей. — Какого хрена тебе от нас надо?! — Ты стремный Слендермен! — Э-э-э-э! Он забрал мою колу! Верни сейчас же! Бушевала аж целая компания парней. Вот на них-то люди уже зыркали и разражено косились. Кто-то даже выкрикнул, чтобы они там замолчали. Брови Сугуру тоже припустились, а в ушах уже звенело, так как крики были совсем не далеко. Изначально он не желала обращать внимания, но раз такой ор подняли, значит, случилось чего. Гето только глаза лениво приоткрыл и повернуться не успел, как прямо в голову прилетело что-то металлической, с характерным звуком и отголоском упало к его ногам. Оно было легким и стукнуло нешибко больно, но вот всё, что оно в себе содержало, вылилось на Сугуру. Его волосы были мокрыми и чуть распустились, с торчащей челки капало, скулы и шея тоже в подтёках, а форма, особенно в области груди и талии, неприятно липла к коже. Слава богу, что чёрная, пятна не видно. Однако даже рубашка под пиджаком вымокла! Сугуру с невыразительным лицом поднял руку. Она была липкой. Воняло колой! Когда он повернул голову, не собирался ничего спрашивать или искать виновника. Сугуру уже знал, кто это сделал, а потому, ещё сдерживаясь, свирепо уставился в сторону расступившейся толпы, где кричали те парни. Правда с той стороны уже никто не кричал, все стояли как вкопанные. И только один внешне выделяющейся человек в чёрной форме и белыми волосами стоял с вытянутой вперед рукой. — Ой, прости~, — лениво и брезгливо потянул он, закатывая глаза, типа извиняясь. — Я хотел тебе её передать, но поезд так неожиданно дернуло вот и получилось. Да кому врешь-то?! Очевидно, что специально сделал. Ребята, у которых Сатору отнял банку колы, чтобы швырнуть её в Сугуру, раскрыли рты и глазели на высокого парня, как на то, чего боялись больше всего. Они уже и забыли про его наглые действия. Сугуру не был удивлен такому поступку с его стороны. Слишком сосредоточенный на проблемах, он и забыл, каким говнюком может быть Годжо Сатору, и что обиды он привык вымещать, не долго думая. Он знал, что ему никто ничего не сделает, особенно те, кто были не-шаманами. Потому и наглости было — не дотянешься до её краев. — Ты же не в обиде? — презрительно выдал Сатору и ехидно ухмыльнулся. — Ты у нас редкостный терпила, Сугуру! — в громкой похвале была лишь издевка. Пусть Годжо и улыбался, как добрый и честный человек. — Будь как все терпилы и прости ме… Те самые девушки из средней школы, парни, что до этого наезжали на мага, поджали ноги, взвизгнули, вжимаясь в сидения. Одна беременная женщина уронила бутылку с водой. У другого человека средних лет от испуга слетел парик, когда фигура юноши резко наклонилась в его сторону. Прозвучал тот же звук, стукающееся железной пустой банки. Голова Сатору откинулась назад, ноги сделали неловкие движения, но встали в строй. Руки безжизненно болтались. — Ах ты гад! — едва шевеля губами, огрызнулся Сатору, вытягиваясь. Левая рука поднялась и ощупала лоб. Очки слетели, а потому ярко-голубые глаза остались беззащитны. Те не многие остатки колы испачкали идеально белые волосы, а из-за цвета это было очень заметно. — Исподтишка нападают, только трусы! — кинул он едкое обвинение в стоявшего напротив друга. — Значит, и ты, и я из одно теста, — в такой же пренебрежительной манере объявил Сугуру хрустя костяшками пальцев. Сатору оскалился на него в ответ. — Захотелось по горячему провести время, да? — враждебно спросил Сугуру с опасным бликом в глазах. — Дааа! — почти дружелюбно согласился с ним Годжо, разминая плечи и шею. Оскал, исказивший его рот, стал диким и игривым. — Надеру тебе задницу пару раз, что бы ты знал, как в людей банками кидаться. — Это были мои слова, — прохрипел от сдерживаемой злости Сугуру. Оба встретились кровожадными взглядами, готовыми к битве. — Однако, позволь я дополню, — это было последнее еще благосклонное слово по отношению уже к недругу. Сугуру на секунду закрыл глаза, расслабился и выдохну, прежде чем устрашающе проговорил: — Ты труп! Всё кончалось тем, что их двоих выгнали из поезда буквально пинками, как только поезд доехал до следующей остановки. Оба побитые, с ободранной одеждой, всклоченными волосами, царапинами и неровной походкой, с позором опустив голову (хотя Сатору точно было плевать), выслушивали гневные ругательства работников в свой адрес. Сугуру несчетное количество раз кланялся, прося прощения, на что потом им в конце пригрозили, что ещё одна выходка и их внесут в чёрный список. А значит, будут постоянно выгонять, как заядлых дебоширов. Само собой, решение доехать до колледжа на метро было уже неправильным. Недельку с чем-то им лучше вообще не показываться на станции Сибуи, дабы избежать этих подозрительных взглядов. Не понятно, что с Сатору, а вот Сугуру после всего чувствовал себя крайне ущемленным и несчастным. Так как его родители постоянно учили уважать окружающих и не причинять никому неудобств. Сугуру всегда был тем человеком, который и место уступит, и бабушку через дорогу переведет. А благодаря одному человеку, залетевшему во все это, он, ни разу не нарушивший правила обещанного транспорта, был несправедливо заклеймён хулиганом! «О Господи, а если меня узнает кто-то из знакомых и расскажет родителям?! — ёкнуло в душе Сугуру ледяной иглой. Паника, колотившая изнутри, заставила выпустить подавленный вопль и схватиться руками за липкое еще после колы лицо. — Нет! Нет-нет-нет-нет! За что?! Я же не виноват! — качал он головой, сжимая пальцы и сдирая кожу со лба ногтями. — Единственный, кого тут и надо клеймить бандитом!» Скрипя зубами, Сугуру краем глаз зыркнул на зевавшего Сатору. Второй, осознав, что на него проклинающее глазеют, сморщил нос и высунул язык с протяжным: Беееее! Уголок рта Сугуру расширился, у виска забилась вена. Они ещё какое-то время стреляли в друг друга злыми глазами, а потом, одновременно хмыкнув, задрали головы и отвернулись. К коллежу их довез один из Окон. Сугуру изначально не хотел никогда вызывать, потому что Масамичи-сенсей его предупредил, что график у них в последнее время плотный, а потому без нужды людей не трогать. Пока они ехали по одиночной дороге, молодая женщина с тёмными волосами и в строгом костюме заметила, как мальчишки сидят поразить, кривятся, часто цыкают и вообще стараются друг на друга не смотреть. — Что такое, мальчики? — вежливо спросила она, поглядывал на них через салонное зеркало. — Поругались? — Ничего такого! — отчеканил Сугуру. — Да кто он такой, чтобы я с ним ещё и говорил! — на перерезал, со всей важностью проговорил Сатору. Между ними прошлась очередная молния. Было видно, что они хотят много чего высказать. Однако, вновь задрав головы, они не сказали не слова, лишь фыркнув, отворачиваясь к окнам машины. Когда они вышли наружу, женщина с приятной улыбкой поклонилась им и пожелала приятного для, после чего, получив новый вызов, уехала. Для этих двоих уже было очевидно, что приятным этот день мало будет. Задание было пустяковым. Они вышли на него в семь, а вернулись в техникум к началу девяти. Так что пестрая горная природа была свежа, дышалось легко, на растениях поблёскивала роса, и небо потихоньку очищалось от ночных лиловых облаков странников. Всё, что им осталось — это дойти с докладом лично к самому учителю Масамичи Яга, ожидавшего их в учебном здании. Хоть учеников в самой школе почти не было, что следственно давало понять, что и учителей немного, учительская всё же была. И когда не велись уроки, все взрослые и опытные маги, как правило, сидели там. Всё, что нужно было — это доложить. И вот это уже была та ещё проблема… — Эй! Может, ты перестанешь тащиться за мной!? Ты меня бесишь уже! — с полуоборота гаркнул Годжо на плетущегося сзади по дороге Гето, плохое настроение которого никак не сходило на нет. Может быть, он уже давно бы и успокоился, однако постоянное присутствие Сугуру действовала ему на нервы. — Чего? — осклабился Сугуру с усталым, но не менее злым взглядом обращённым к Годжо. — Я? Тащусь за тобой? — с издевкой вопросил он, скептически оглядывая напарника. — Да кому ты вообще нужен. Губы Сатору скривились зигзагом. Из глотки вырвалось подавленное рычание. — Тогда какого ты идешь за мной следом в след? — дрожа от ярости, спросил Сатору сиплым и вибрирующим голосом. — Повторяю: не за тобой иду, — с неохотой ответил Сугуру, разминая шею рукой. — Нам доклад сдать надо. Так что я в техникум. — Сатору не открывал сжатого рта, но и не отрывал горящих глаз от Сугуру, когда он стал подходить. Они поравнялись, и Гето, не одарив парня и мелким взором, пошёл дальше. Спустя пару шагов остановился. Его широкие плечи поднялись от вздоха. — Я пойду и сам всё скажу, — проговорил Гето мрачно и не приветливо. — А ты вали куда хочешь. — Че…! — дернулся удивленный Сатору, не в силах произнести до конца вопрос. Так с ним ещё никто не разговаривал. Само собой, он понял, на что намекал ему Сугуру. Общежитие было рядом, в правой стороне от колледжа. Дойти минуты три, а то и меньше, но ни это заставило его встрепенулся, перестать дышать. То, с какой холодностью и внутренней яростью ему это бросил Сугуру. Словно всех тех шутливых, дурашливых отношений между ними и не было никогда. Ни разу не посмотрел, не оглянулся, сделал вид, будто не видит. Разговаривает на отвали. Нет, бывало, конечно, что они и раньше ругались, но вот до такого ещё не доходило. Сейчас для Сугуру было лучше, что бы человека по имени Годжо Сатору просто не существовало. Сатору был виноват за свой проступок. Вот только такого безразличия к себе со стороны Гето не ожидал. Сатору словно вновь очутился в той комнате поместья семьи Годжо, куда его вечно таскали под предлогом знакомства с нужными людьми. А в реальности что отец, что мать просто хвастались им, как дорогой игрушкой. Они все, все, кто бы не пришёл к ним, делали что угодно, но никогда не замечали мальчика с серьёзным, умным лицом. А он сидел в центре этого шоу, как главное украшение. Никому не нужное, просто стоящее, но пустое. Так всё интересное, но вскоре забытое… Спина Сугуру уходила всё дальше. Тот знал что Сатору просто стоит и молчит и так же как все просто не замечал. Единственный человек которого Сатору признал тоже отмахивался от него. — Всё из-за той девки, — прошептал Сатору, опуская глаза себе под ноги. Сугуру остановился, обращаясь беспокойным взглядом к заставшему, как тень чудовища, парню. Чудовище — самое что ни на есть подходящие слово. Гето повторил то, что не услышал Годжо. Уже отчетливей и громче: — Что ты сейчас там сказал, Сатору? Это отстранённое сонное выражение с примесью голода и жестокости. Глаза были закатаны, мышцы бледного лица полностью расслаблены. Само тело Сатору, его аура, его душа, проклятая энергия — всё это стало призрачным и эфемерным. Паника нарастала к груди, голове и желудке Гето. Чем больше он смотрел в это непроницаемое лицо, эмоции которого полностью отставали, тем больше боялся хоть что-то сделать. Тревожные тучи, что так плотно сгущались над ними, вмиг растаяли, когда со стороны общежития раздался звонкий девичий голос. — Не хочу! Нет! Не пойду!! — Эй! Ну как не капризничай, как маленький ребёнок! — тут же пожурил её знакомый, но всё такой же легкомысленный голос в ответ. — Мы просто погуляем по территории колледжа, чтобы ты хоть знала что к чему. — Н-но, — в большей неловкости засомневалась первая девушка. — Может, лучше завтра? — Ну уж нет! Ты мне это вчера обещала. Нечего перекладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. — Уууууууу~. Не хочу. — Не укай. Тебя тут никто не съест. Я буду рядом, так что всё нормально. Сугуру и Сатору, расслабившись в лицах, одновременно повернули головы в сторону звуков. Второй голос они уже узнали сразу. Это была Сёко. Как всегда вялая и не серьезная. В своей школьной форме она стояла к парням спиной у входа в общежитие и пыталась вытянуть кого-то на улицу. Этот кто-то была на удивление недавно переведенная первогодка Усаги Рова. Её необычная прическа болталась по плечами. Одета она была всё в ту же школьную светлую матроску. Белые ноги уперлись у выхода. Она упорно не хотела выходить, даже под напором Сёко, тянущей её за руку. — Я… Я думаю, мне в-всё же лучше остаться в комнате! — упрямо воскликнула она, пытаясь вырваться из хватки Сёко. — М-мне не здоровиться! — Не ври! — не поверила ей Иери и опять стала тащить её на себя. Нога Ровы, как и половина её тела, нехотя вышли на солнечный свет, от чего девушка зажмурилась. — Для человека, который на завтрак съел аж четыре тарелки риса, ты не выглядишь больной. Ещё пара толчков и раскачиваний и Рова неуклюжей засеменила вперед, мягко стукнувшись с Сёко. Она с недовольством посмотрела на Иери, а та, довольная собой, отпустила её, отряхнула руки и выпятив грудь. Девушки ещё о чем-то говорили между собой. Рова была раздосадована, а Сёка только помахивала рукой с непринужденной улыбкой и плавной речью. Было видно, что Рова чувствовала себя крайне некомфортно, всё время отводила взгляд, с подозрением оглядывалась и поджимала бледные губы, особо не отвечая. Несмотря на это, Сёко без проблем взяла девушку в матроске за руку, словно они уже были лучшими на свете подругами, и повела за собой. Объясняя системы техникума, что, где находиться, как и куда добираться. — Когда они подружиться успели? — ошарашенно спросил Сугуру, не веря тому что видел. — Ну, это же наша Сёко, — с напущенным безразличием сказал ему Сатору, пожимая плечами. Хотя ему самому было интересно. — Если уж она с нами ладит, то с такими, как эта девка… — Ооо! Гето! Годжо! Какое совпадение, — окликнула заметившая парней Сёко. Девушка приветило улыбалась и махала свободной рукой, подходя ближе. — Неожидала с вами пересечься. Неужто задание уже выполнили? — любезно вопросила она, наклонив голову. — Э? А, ну да. Типо того, — в неясности кивнул Сугуру, как-то отвлекающее, по-тихому рассмеявшись, он поскреб затылок. — Задание легкое было. Много времени не заняло. Сёко, сузив глаза, осмотрела на них двоих с ног до головы. Похоже, они уже и забыли о том, что последствия драки в поезде никуда не делись. Одежда мятая, кожа в ссадинах и синяках, вид полностью потрепанный. Даже вечно идеально следивший за собой Сугуру будто из-под земли вылез. — Это вас проклятья так отделали? — не отставала Сёко, всё больше подозревая не ладное. — Неее. Просто Сугуру тот ещё придурок и тугодум, — высказал своё Сатору в полном пренебрежении. Сам же Гето, до этого мило улыбавшийся, застыл и яростно посмотрел на Годжо. Крепкие руки дрожали, и лица обоих были одинаковы с выражением: Ты чё там вякнул, а?! Видевшая это много раз Сёко сразу догадалась, что они опять поругались. Это означало, что лучше их не беспокоить. Пусть сами пар друг на друга выпускают. Всё равно она ничего не сможет с ними поделать, а совладать с их амбициями и рвением — себе дороже. Она безнадёжно вздохнула, покачивая головой от простого смирения с данной ситуацией. И тут её лицо вытянулась от понимая, что она кое о чем позабыла. — Эй, ты чего прячешься? — мягко усмехнувшись, поинтересовалась Сёко, находя это забавным. — Обещаю, они тебя не обидят. Услышав её слова, Сатору и Сугуру перестали мысленно посылать друг на друга проклятья, вновь поворачиваясь к Сёко. Они тоже про кое кого уже забыли. Усаги Рова, которую было почти не разглядеть из-за того, что та прижалась к спине Сёко и пряталась за ней, робко переминаясь. Она украдкой бросала обеспокоенные взгляды на две крупные по ее меркам фигуры. Пальцы, вцепившееся в форму Секо, подрагивали, а лицо стало белым как снег. Сёко с заботой приложила свою руку поверх пальцев Ровы, поглаживая их и улыбаясь ей, как настоящий ангел. Так как и Сугуру, и Сатору впервые увидели такую сторону личности Иери — эрудированную и чуткую, это застало их врасплох. — Я вчера больше трех часов потратила, чтобы уговорить её выйти прогуляться, — как бы невзначай сказала Сёко, смотря на парней. Оба уловили ту хитрость в её глазах, будто предупреждение. Их догадка подтвердилась, когда девушка, повернувшись к Сатору, улыбнулась ему шире, но и как-то угрожающе. — Мы просто вышли прогуляться. И если вы нас извините, то компанию нам составлять не нужно. А вот оно что. Они поняли. Похоже, что Рова все ещё помнила, каким перед ней привстал Годжо Сатору, а потому ни разговаривать при нем, ни находиться рядом она вообще не желала. Сёко это отчетливо видела, а потому вежливо дала понять, что пока им к ней лучше не приближаться, учитывая, что она и так из кожи вон лезла, чтобы новенькая хоть как-то ей доверилась. Возможно, Сатору бы и сказал что нибудь, но цепкий взгляд Сугуру и то, что Сёко, всё так же мило улыбаясь, наступила ему на ногу, заставили его лишь поморщиться, хмыкнуть и отчужденно засунуть руки в карманы. Годжо уже был в самых низах, невыигрышных позициях доверия. Расценив это, разумный и бдительный Сугуру решил попробовать так же наладить с ней отношения. Он был уверен, что к нему Усаги Рова будет куда теплее, ведь он помогал ей и вел себя учтиво. — Эм, Усаги-сан, — вежливо и приятно улыбаясь, обратился к ней Сугуру. Рова поняла, что это был не Сатору, потому осторожно выглянула, все ещё цепляясь за Сёко. — Я Гето Сугуру. Хотя ты, наверное, меня запомнила. — Рова смотрела на него выжидающе. Никакой агрессии от неё не исходило. — Я понимаю, что тебе тут не привычно и даже страшно. Сам до этого учился в обычных школах и когда сюда поступил, был крайне всем озадачен. Потому, думаю, мы чем-то похожи, — он протянул ей раскрытую руку, и от этого неожидаемого жеста пальцы Ровы сжались. — Мы будем учиться целых четыре года. Давай поладим, как однокурсники и товарищи, хорошо? Сугуру был рад, что, наконец, смог это сказать ей лично, так как возможности до этого не было. Её неприязнь к Сатору могла жить хоть все четыре года. Однако раз с Сёко у неё получилось погладить, то с Сугуру они бы и подавно подружились. Уж его то ненавидеть ей было не за что. Так думал Гето, однако… Руку ему пожимать никто не спешил. На секунду он испугался, что неправильно выразился, либо его дружелюбие было принято за навязчивость. В любом случаи он растерял улыбку и рассеяно посмотрел на девушку, и тут же обомлел. Глаза Ровы были очень узкими. Она, нахмурившись, уставилась на широкую ладонь Сугуру с колким подозрением, а потом бросила взор на него самого. У Гето перехватило дыхание. Тяжелый, угрюмый и вызывающий взгляд, кривые губы, сморщенный нос и сдавленное дыхание. Она словно смотрела на недруга всей своей жизни. У Сугуру всё смялось внутри и похолодело. Он так и застыл с ошарашенным лицом, не в силах, что либо сказать. Рова воспользовалась этим молчанием и потянула за собой Сёко. Не понимающую, почему у Гето такой вид, словно ему нож в спину всадили. — Пойдем от сюда, Иери-семпай! — настойчиво потребовала Рова, искоса поглядывая на Сугуру и Сатору. — Ты мне так и не показала сам техникум. — Д-да. Я его тебе покажу, — соглашалась с ней Сёко, которую уже Рова тащила за руку, при чем сила у неё была не малой. — Н-но, — она в нерешительность оглянулась назад. — А как же Годжо или Гето? Не хочешь с ним поговорить? — Не хочу! — во весь голос рявкнула Рова так, что от её голоса пошло эхо. — Ни с кем из них ни разговаривать, ни стоять рядом вообще не хочу! Я согласилась выйти только с тобой, а они пусть уходят куда хотят! Сёко видела ту малую часть профиля лица Ровы. И господи, она не верила, что люди способны делать такие злые лица. Иери было хотела ей возразить, но потом передумала, понимая, что Рова может и от неё отречься, а тогда с ней уже уж точно общий язык не найти. Всё, что она могла сделать — это подыграть и согласиться. Как можно тише вздохнув, Сёко опять повернулась к ребятам. С неловкой улыбкой вытянула перед лицом свободную руку в извиняющемся жесте. Девушки уже забежали в сам колледж, полностью скрывшись из виду. Жаркая до этого погода почему-то стала по осеннему холодной. Лично для Сугуру всё было именно так. Он все ещё стоял с протянутой рукой, чувствуя на ладони лишь пустоту. — Эххх, ну что тебе сказать, — с пустым сочувствен протянул Сатору, вальяжно оперившись рукой на плечо друга, пока тот остолбенело стоял, не реагируя. — Похоже, что такие добряки, как ты, не в её вкусе. Смирись. — Сатору насмешливо растянул губы и похлопал Сугуру по спине. — Не отчаивайся! И на твою стремную рожу кто нибудь, когда нибудь да посмотрит. Хе-хе-хе. С концом последнего слова по белозубой ухмылке Сатору прошелся мощный удар сжатого до выступающих сосудов кулака. Годжо тут же стал давать сдачи, и оба юных мага опят сцепились в рукопашной. В результате их, дерущихся, словно детей в песочнице, разнимал разозленный такой выходкой Масамичи Яга.