Магическое очертание

Торопливые, сбивчивые шаги и двойное пыхтение стучали по каменным стенам пустой охлажденной галереи. Крупная тень проплыла по неподвижным картинам с сюрреалистичным окрасом. В самом конце, откуда они бежали, раздался свирепый вой и раскатный грохот. Школьные туфли останавливаются, белые худые ноги подкашиваются, а окровавленная матроска прилипала к коже. На оголенных участках тела тяжело дышавшей девушки, блестели жемчужинки пота. Её слабое на вид тело покачивалось от физической усталости, напряжения ситуации и ещё лишнего веса одного человека, что буквально уже весел на ней. Высокий парень в чёрной форме, едва стоял вплотную прижатый к кукольной фигурке. Он тревожно хрипел, опущенная голова болталась так словно может оторваться в любой момент. Его глаза закатывались, грудь вздымалась и опускалась неравномерно. Отчего он начинал кашлять и харкаться кровью. Его колени безвольно согнулись, и девушка, вскрикнув, перенесла вес тела на ноги, упирая носки в пол. Мучительно тужась при этом, продолжая держать его руку на своем плече, а другой обвила широкую спину пальцами, вцепившись в горячий бок чуть поверх раны. — Гето-сэмпай! – позвала она сквозь плотно сжатые зубы, глядя на него одним приоткрытым глазом из-под упавшей челки. — Прошу, не теряй сознание! Ты меня слышишь?! Сэмпай! — Гхх. Аххх…, — слабо простонал Сугуру, так и не подняв головы. Тепло и сила в его теле слабела. Буквально таяла! Рова это ощущала из-за сильной близости с ним. Пульс ускоренный, но это по вине ранения, с которым тело не знает как справиться. Гето был очень горячий, его лихорадило и он явно уже в бреду с такой высокой температурой. Пробираемый крупной дрожью, он и мог только что сипеть, давясь собственной кровью. — Гх! Дьявол! — рыкнула Рова, сменив обеспокоенное выражение милого лица на разъяренное. И как на зло визг того проклятого духа усилился. Рова понимала одну истину: стоять здесь — не выход. Этот дух живет в стенах, а значит, он может и так их нагнать, если потеряет интерес к прирученным проклятьям Сугуру. Но и худший, по её мнению, сценарий настанет, когда Гето отключиться или, не дай бог умрет. Тогда ей точно крышка! И на помощь толком не позвать. Её это просто бесило! Нормальные там в управлении колледжа вообще сидят?! Она быстро заозиралась по сторонам и застыла, когда увидела дверь правее от себя. Решив, что это лучше, чем ничего, Рова, собрав все силы и скрипя зубами, потащила полуживого Гето. Кое-как локтем надавила на вытянутую ручку, вся красная от перенапряжения, скалилась и короткими ожесточенными шагами с парнем наперевес вошла в темную аудиторию со всяким хламом, мольбертами и ящиками, переполненными непонятно чем. Окна были прикрыты и сияли только небольшие расщелины света. Так же воняло красками и отбеливателем, что поперхнуться можно. Пинком захлопнув за собой дверь, Рова, уже не выдерживая, отпустила руку, скинула с себя Гето, пригнувшись телом, и тот грохнулся на пол, прислонившись к стене. Судя по стуку, хорошо так приложился затылком и спиной. Пытаясь отдышаться, Рова сама рухнула на колени рядом. Её длинные волосы осели по бокам, а основная часть опала за плечи, скрывая лицо. Только выгнутая спина поднималась и опускалась под такт рваного дыхания. — Н-надо ч-что с этим делать, — прерывисто проговорила она, сжимая пальцы рук. Подняв голову, девушка с холоднокровной жестокостью и сощуренным взглядом посмотрела на неподвижного Гето. — Сэмпай, ты меня слышишь? — спросила Рова, уже с не самими хорошими нотками, наклонив голову. Её взор стал полностью безэмоционален, черты лица неподвижными. Тонкие линии волос упали её на лицо, откидывая тени. И только глаза статично блестели, не отрываясь от бледного Сугуру. — Не слышишь? — безразлично повторила она в утверждении. Продолжала смотреть на него холодно и строго, в этом безмолвии кардинально отличаясь от себя той, что была минуты назад. Расслабив щеки и моргнув, она с недоверием нахмурилась. Промычав, Рова замедленно подняла руку, раскрыла свои пальцы и с осторожностью стала тянуть их к шее никак не реагировавшего и бездвижного Гето. Но как только кончики смогли прикоснуться, горло Сугуру содрогнулось. Он вскинул голову и неконтролируемо закашлял. Извергаясь при это кровавой рвотой, с болью на ненормально бледном лице и с синеватыми губами. Рова моментально оробела и отдернула свою руку в сторону. Широко раскрытыми глазами она продолжала молча наблюдать, как Гето рвется и задыхается с ужасом и настороженностью, словно перепуганная кошка. — Гха! Кха! Кха! Агггхх!! Гхааа! — извергаясь мокрым кашлем, Гето все никак не мог перестать, от чего и задыхался. Он склонился на бок, уперевшись трясущимися руками о пол. — Буэээ! — грудь, спина и глотка стали коленными, сжались и когда его снова вырвало, это было так больно, как если бы все внутренности разом оторвались и стали вылезать. — Ааа… Ааа…, — видя свое изнеможенное выражением в грязно-красной луже под собой, Сугуру отчаянно глотал воздух ртом, пока его спину разглядывала Рова, сидевшая как статуя без движения. Правая сторона волос выбилась из общей прически, скрыв половину лица. Когда он смог таки нормально дышать, Сугуру посмотрел себе за плечо. Зрение плыло, глазное яблоко пылало, а голова нещадно болела на пару с раной в боку. Кое-как, но он разглядел её очертания. — У-Усаги-сан, — ослаблено почти беззвучно прошептал он. — Значить, ещё живой, — сказала она с темной интонацией и, отведя взгляд от чего-то, измотано выдохнула. И это была далеко не реакция человека, переживавшего за своего товарища. Гето плюнул, прогоняя ржавый вкус из-за рта. После того, как его вырвало всей этой мутью, ему стало значительно легче. Однако слабость не пропала. Не веря, что он может быть таким ослабленным, Сугуру, используя тот малый остаток сил, сам откинулся к стене и зажмурился от спазмов в груди. После глухого стука, что он издал в аудитории, вновь воцарилась тишина. Раскинув вдоль ноги в широких штанах, Гето задрал голову и глядел в потолок, толком его не видя, пока из носа шла кровь, попадавшая ему в рот. Пальцы сами сжались и мощно ударили по пыльному полу. Звук удара разошелся и стих моментально. Лицо Гето скривилось не столько от боли, сколько от досады и раздражения. «Черт! Не может такого быть! — гневался он в мыслях. Левая рука схватилась за бок. — Не мог я из-за одной раны так ослабеть! Какая-то чертовщина! Что за… А!». Гето искренне не годовалый, почему ему так плохо. И его больше всего заботило, как им выбраться из этого места за помощью. Она сейчас нужна, в особенности Рове. При мыслях об Усаги он хотел посмотреть на неё, пусть едва различал очертания фигуры, но его желания тут же испарились, когда на коленях ощутил вес, тепло и мягкость другого человека. Шорох одежды, чужое прикосновение к его лицу настолько смелое и нежное, что у Гето замирает пульс. Он изумленными глазами застывает, не дыша, в то время как тонкие пальцы прикоснулись к его мокрому от пота лбу, потом заботливо скользнули вниз по скуле, кончик большого погладил щеку, а после эта же руку опустилась к шее. — Температура высокая, пульс повышенный, — бесстрастно констатировал голос сверху. Сугуру приподнял подбородок, на минуту позабыв о боли и сонливости. По началу перед ним был исключительно размытый силуэт, но присмотревшись по внимательней, он смог различить белую кожу, эти блестящие волосы и сладковатый запах. Но больше всего выделялись глаза. Они уже не были такими большими и не придавали Усаги Рове детского очарования. Они были холодными и мелкими. Их темно-фиолетовый цвет стал светлее. Почти горел. Однако их неподвижность и блеск пугали Сугуру. Такой взгляд обычно бывает у профессиональных хирургов, которых не пугает вид крови, а того и хуже. А еще он прямо как у… Гето не хотел заканчивать свои мысли. Если он сейчас додумает, то не сможет уже отделаться от этих слов. — Симптомы уже не хорошие, — продолжала Рова голосом автоответчика, при этом сидеть у Гето на коленях, но, похоже, её это ни капли не смущало. — Так, — прошептав это, она убрала свою приятно прохладную руку с его шеи. — Теперь следующие, — сказала, немного помедлив, и тут же стремительным рывком стала расстегивать ему пиджак едва не оторвала пуговицы. Распахнув его, она, не меняясь в лица, с такой же резвостью принялась за рубашку. Её пальцы дошли уже до живота, когда до Гето таки дошло, что сейчас происходит. Молчавший от шока и смотрящий в одну точку вылупившимся глазами, он опустил их на макушку Ровы, стремительно заканчивающей с пуговицами его рубашки. Рельефы подтянутой мускулатуры груди и живота уже были оголены. Рова, как ни в чем не бывало, продолжала раздевать Гето. А вот он сам, осознав происходящие, зарделся ушами, лицом и шеей. Будь у него прежние силы, то брыкался бы, как оседланный бык на родео. Ибо что это по вашему такое? Девушка сидит на его коленях и снимает с него одежду! — У-Усаги-сан! Ты ч-что делаешь?! — возмутился он, смущенный, не зная, куда глаза девать. Рова, не обращая внимания на всю неловкость ситуации, все так же холоднокровно стала вытаскивать рубашку из штанов. Сугуру вновь попытался воззвать к ней, но девушка никак не реагировала, и стоило ему коснуться её плечо дрожавшей рукой, как она откинула её в строну, не слабо так ударив по ней. Потом она, все еще держа смятую рубашку, подляна взор на парня с плотно сжатыми губами. Она было ужасно рассержена. — Ты можешь просто сидеть и не ерзать? — спросила она свирепо. Все еще красный от её действий, Сугуру по началу открыл рот, закрыл его, не зная, как точно выразиться. Посмотрел в сторону, полный не ловкости, но потом таки решился высказаться, смотря на Рову больше пристыжено, чем злобно. — Т-так ведь… Усаги-сан ты! — он запнулся, снова покосившись в бок. Рова же упрямо глазела и не думая прекращать. Его щеки еще больше запылали, а губы задрожали. — Зачем… ты меня… р-раздеваешь? — забито и полушепотом спросил он. — Что? Ты серьёзно, Гето-сэмпай? — вяло вопросила она, нахмурившись, глядя на него, как на недалекого придурка. — Вроде здоровый парень, а ведешь себя, как девушка на первом приеме гинеколога, где врач — мужчина. — Так это же все равно смущающее, разве нет!? — вскипел Сугуру. Рова же только голову на бок наклонила. — И вообще, — произнес Гето, помрачнев. — Ты точно та Усаги Рова, с которой я сюда пришел? — тайком посматривая за ней, он задал вопрос на удивление крепким голосом. Пальцы Ровы на миг дрогнули, ресницы подпрыгнули, а сама она не двигалась. Продлилось это не долго. — Само собой. Что за идиотские вопросы? — проворчала Рова, вытащив рубашку полностью. — Мне надо рану твою посмотреть, — ответила она, опередив Сугуру только открывшего рот. Положив руку ему на плечо, Рова стала отодвигать его в сторону, сама же наклонялась поближе к спине. — Тц! Господи, сэмпай! Ты что штаны попроще носить не пробовал?! — рявкнула она, когда увидела насколько верх у них был высоким, что до ходил почти до самой груди. — Ай, как же бесит это! — она ещё выше задрала вытянутую рубашку, ближе склонилась к его боку по-прежнему держа одну руку на плече Гето. Свободной же припустила штаны, не забыв ослабить ремень на талии. Сугуру все это чувствуя, раскраснелся пуще прежнего, заерзал и попросил остановиться, но Рове было плевать на него. — Так, что-то вижу, — заговорила она размерено, и Сугуру скривился от касания её пальцев в ране. — Угу. Ране не большая, но глубокая. И кровь какая-то слишком вязкая, — проведя кончиками на том месте, где текла кровь, девушка вытянулась перед Гето, бдительно рассматривая свои пальцы, размазывая подушечки друг о друга. — Темно-фиолетовая и пахнет, — подставила пальцы к носу и принюхалась, — как тухлая рыба, — сморщив нос, Рова вялыми движениями руки смахивала жидкость. — Что это значит? — вопросил тяжело дышавший Сугуру. Вытерев пальцы о и так испачканную юбку Рова, моргнув, перевела цепкий взгляд на полураздетого сэмпая. — Так пахнуть может только яд, — невозмутимо сказала она ему. — Похоже, эта тварь ввела в твое тело яд, когда проткнула тем жалом. Теперь понятно, почему ты так ослаб, сэмпай. Она говорила слишком апатично, смотрела на него без особого интереса. Без гнева, криков или отвращения, как до этого. Сугуру был не в том состоянии, чтобы особо выражать бойкие эмоции, но про себя он поражался, какой была Усаги Рова именно сейчас. Словно той неряшливой, легко возбудимой, скандальной, неуверенной в себе девушки и не было никогда. Сейчас перед ним человек, способный на все и глазом не моргнувший. Человек, которого стоит опасаться. Однако при этом такой человек вызывал восхищения тем, как он организован и непоколебим. Оба молчали. Рова сомкнула глаза и вымучено выдохнула. Чистую руку приложила ко лбу и поднимала вверх убирая челку. — Ясно лишь одно, мы в тупиковом положении, — сказала Рова скорее себе, чем Гето. Он сонно наблюдал за ней все это время. Усаги, открыв глаза, смотрела в другую сторону. — Если трезво мыслить, то ничего хорошего, — без паники продолжала она, поднимаясь на ноги с колен Сугуру. Перешагнув через них, она прошла по аудитории в безмолвии раздумывая. — На помощь не позвать, пока стоит завеса, а завеса не исчезнет, пока жив проклятый дух. Мда уж! Хороша же в этом дерьмовом колледже система безопасности учеников! — она в гневе позволила себе это высказать, так еще и ногой топнула, ругаясь. Сугуру её прекрасно слышал и попытался что-то сказать, но только прокряхтел от боли в глотке. Услышав его, Рова быстро обернулась. Вот только не из-за того, что переживала. Она смотрела на Гето с примесью жалости и насмешливости. Ухмылка у неё была очень уж отчетливой, с издевкой. — Ну что Гето-сэмпай. Нравиться тебе такое положение дел? — с иронией спросила она, подняв руки и демонстративно покрутив ими. Сугуру угрюмо молчал. — Нет? — глумливо поинтересовалась она. — Знаешь. Теперь я понимаю, почему вас в целом классе всего трое, — убрав руки за спину, она не переставая не добро улыбаться, стала подходить к нему неторопливо. Шаги её туфель из-за закрытого пространства гулко отдавались. Подойдя близко, она руками придерживая зад юбки, села на корточки, только колени свела вместе. — Потому что вы шаманы дохните как мухи, — с той же опасной улыбкой сказала она хрипевшему Гето. — Нечего сказать, да? — произнесла Рова, видя, что парень ей не отвечает. Но веки Сугуру расширились, когда выдержав паузу, Рова от чего-то поджала губы, избавляясь от озорной жестокой улыбки к нему. — Сэмпай, — позвала она уже не улыбаясь. Голос был тихим, ровным. — То, что я сейчас скажу, тебе не понравиться, — предупредила она. Удивленный Сугуру откашлялся и надломлено усмехнулся, хотя такой незначительный жест вызвал у него волну агонии по телу. — Хе. Усаги-сан. Т-ты и так слов не подбираешь, — выдохнул Сугуру и снова закашлял, морщась. — Вот как? Думаю ты прав, — согласилась с ним Рова. Поборов рвоту, Сугуру сидевший у стены не в силах что-либо сделать, только повернул в её сторону голову. Мертвенно бледный, измазанный собственной кровью, с закатывающимся глазами. Выпавшая половина волосы скрывала лицо с той стороны, где была челка. — Тогда я скажу тебе это, — проговорила она тоном матери, успокаивающей своего ребенка. — Сэмпай. Нам двоим будет лучше, если ты, — вся теплота покинула её голос и она закончила предложение, весьма зловеще смотря Гето прямо в глаза, — здесь умрешь. Слова, что били сильнее копья, воздух, что стал морозный, словно в зимнюю ночь. И опустошения в груди Гето от того, что он сейчас услышал. Сугуру, не заботясь о своем не самом приятном самочувствии, поднял застывшее выражение смеси ужаса и шока. Рова сидела перед ним, не двигаясь, и смотрела на парня в упор, не моргая. Её глаза, так же округленные, не отпускали Сугуру. Свет радужка, как казалось Гето, был ярче обычного. Так глаза блестят только у душевнобольных, либо психопатов. Они не выражали никаких чувств. Усаги вгрызлась в Гето этим полоумным, однако опасливо решительным взором и он ощущал себя загнанным в угол. Почему-то ему казалось, что если он закроет свои глаза или потеряет сознание, Усаги Рова… Его убьет. Нет, ему не казалось. И этот неподвижный блеск. Она ждала возможности убить Гето! Он уже не сомневался. От неё так и прет необузданной жаждой крови! Ты должен бояться не за Усаги-сан. Бояться тебе нужно, её саму. Он вновь услышал в голове то, что говорил ему учитель. Тогда он не воспринял это предупреждение всерьез. Он сильный маг. Это просто невозможно было принять. Но сейчас… Когда он буквально при смерти, а рядом кукольного вида девушка, в голове которой явно ничего хорошего, картина уже жуткая сама по себе! Заметив, как он на неё смотрит, Рова наклонила голову, не переставая смотреть на парня своими стеклянными, пусть и красивыми глазами. Похоже, она понимает, что до Сугуру дошло происходящее. От того она перестает двигаться и просто ждет. Ком паники стал разбухать в горле Гето, от чего он давился, не в силах заговорить. Дыхание стало интенсивней, новый прилив липкого пота проступил на теле, а от затылка и по спине пробежали мурашки. Тело Гето непроизвольно дернулось, когда он попытался отодвинуться, однако получалось только ерзать, как червю в банке. Ему было страшно, но Сугуру продолжал смотреть на Рову в ответ. Это не шутка. Стоит ему оторвать от неё взгляд, как она накинется и бог знает, что с ним сделает. Из-за излишней активности пораженные ядом внутренности и мышцы снова дали о себе знать. Боль резкая, как волна цунами, накрыла Сугуру с головой. Гримаса боли исказила лицо Гето. Он судорожно схватился за живот, согнулся, отвернувшись при этом от Ровы, и его вырвало. Не кровью, как раньше, но какой-то вонючей мутной жижей на вкус, почти как желчь. В порыве этого он забыл о Усаги, о том, какую угрозу она представляла. Было так плохо, что уже и все равно. Зрение опять пропало, одни пятна. В нос бьет запах этой гадости, а конечности уже не шевелятся толком. Ещё никогда Сугуру в подобном дерьме не оказывался. На самых первых его миссиях он получал ранения и был на грани жизни и смерти. Но тогда рядом был Сатору и Сёко. Они помогали ему, оказывали поддержку, а вот Усаги Рова… Гето украдкой покосился на неё, пусть толком и не разбирал облика. Она же не переставала глазеть на мага, так и сидя в той же позе, не издавая ни звука. Она говорила, что ненавидит шаманов из-за семьи, однако после призналась, что по их вине не стало некого учителя, из-за которого Рова даже прослезилась. Если сверить её поведение, отношение, Сугуру стало ясно, что он изначально ошибался. Усаги Рова была далеко не тем человеком, каким казалась тогда, когда вошла к ним в класс, чтобы представиться. Это был не тот человек. Из запуганной, слабой и молчаливой она слишком резко перевоплотилась в пугающую, жестокую и неконтролируемую. — Сэмпай, — позвала она ровным невозмутимым голосом. Сугуру сжал губы. Взгляд его был тверд и неотступен. — Я понимаю, умирать никто не хочет, — сказала Рова, придерживаясь вежливого тона. Однако уже через несколько секунд молчания она помрачнела, от чего выглядела злее, и голос её перешел на угрожающий тембр. — Но ты — обуза. В отличии от этого выродка Годжо, у тебя есть признаки здравомыслия и думаю, сам это прекрасно понимаешь. Тут и так понятно, что без помощи долго ты не протянешь, а кто знает, как долго ты еще в сознании пробудешь. Само собой, рано или поздно взрослые, заподозрив неладное, снимут завесу, чтобы узнать, что здесь происходит. Вот только, — свет рядом со узким зрачком перестал двигаться. Он стал стальным. — Тебя, боюсь, к этому времени в живых не будет. Ты либо сам сейчас окочуришься, либо до тебя доберется проклятый дух, — Сугуру, испуская нехорошее дыхания, терпеливо молчал, прекрасно слыша каждое её слово. — Вот только я умирать не хочу, — выдала Рова, и лицо её разгладилось, а тон стал будничным, даже слишком легким. — И себя тянуть, само собой, не позволю. — У-Усаги-сан, — едва различимо выговорил Гето. — Ч-что ты х-хочешь… этим… с-сказать? Видел плохо, однако, что-то подобие вялого полумесяца очертилось на белом лице Ровы. Она… улыбнулась? — Я не хочу поступать как последняя сволочь, — сказала она без намека на сожаления. Слышалось больше веселого принятия, как будто она делала это много раз. — Однако обстоятельства вынуждают меня это сделать, — девушка поднялась на ноги с высока смотря на немощного Гето. — Я брошу тебя здесь, — прямо заявила она, никак не дрогнув. — Спрячусь где по безопасней, а ты уж извини, но как хочешь, так и копошись, — говорила Рова с легкой улыбкой пожимая плечами. Она снова перевела взгляд на Сугуру, уперла руки в бока и растянула губы так, что показались клычки. — Ну, хоть поступок мой и скотский, а ты один из магов, которых я всем нутром презираю, — с неохотой приговаривая это, Рова запустила руку в волосы в жесте неловкости. — Так уж и быть. Последние твои слова выслушаю. Нужно же мне будет что-то твоим подпевалам передать. — Хе. Ты мне с-словно одолжение делаешь, — усмехнулся Сугуру. И Рове это не особо понравилось. От того и тон её стал жестче при ответе. — Ни словно. Я и так это делаю из большой милости и еще от большего не желания. Ясно? — Гето кивнул, повесив голову. Улыбаться он не переставал, и Рова, разражено скривившись, нетерпеливо затараторила на него: — Ну, так говорить будешь или что? Я тут время и так зря трачу! — Я не жалею, — моментально прозвучали слова, от чего Рова запнулась. Поразило её и спокойствие голоса Сугуру и полное умиротворение на его нездоровом лице. Он сидел прямо отвернувшись от девушки и смотрел перед собой, улыбаясь как ребенок перед тем как уснуть в уютной кроватки. — Хотя да. Мне очень страшно, и умирать я не хочу, — признал Гето. — Но если так уж произойдёт, я не смогу ничего сделать. — И ты так просто с этим смирился? — озадаченно спросила Рова. Сугуру прищурил глаза, вспоминая своих первых и лучших друзей, принявших его настоящего. Не упрекающих, как его родители или тех ребят из школы, что издевались над ним в детстве, за то, что он «какой-то не такой». Его детство, с тех пор, как сила пробудилась, было невыносимым. Он не понимал, почему никто не видит и не слышит. Почему он один такой ненормальный. Презираемым родителями, сверстниками, он с тех пор притворялся нормальным. Отец с матерью успокоились и перестали ругаться. А в новой школе он стал популярным за свою отзывчивость и доброту. Жизнь была светлой и многообещающей, но… ненастоящей. Потому что сам Сугуру был ни тем, кем ему хотелось. Однако он смог убедить себя в том, что помогало ему держаться. Гето Сугуру другой. Он особенный. Зная, как мысль эта высокомерна и опасна, Сугуру обращал данный идеал в добро. Помогал тем, на ком висели проклятые духи. Часто его знакомые отзывались о том, что после общения с ним им становилось легче. «Как будто камень с плеч свалился!», — восторженно говорили они. А Гето улыбался и просил не боготворить его так. Хотя в голове порой проскальзывал темный силуэт мыслей: Ещё бы. Я не вы. Я благословлен силой, о которой вы только в играх видели да в манге читали. Кто вы, а кто я. И он стал принимать это. А потому и мысли эти не казались такими уж неправильными. В конце концов, он, одаренный, должен был взять ответственность за слабаков на себя. Ведь если не он, тогда кому это делать? Потом в его жизни, которой, казалось, не кончиться эта ложь, появился техникум, а с ним и такие же люди. Особенные. Одаренные. От того они с Сатору и не сдружились с начала. То, что было для Годжо Сатору обыденностью с рождения, для Гето было как что-то сверхъестественное, не доступное другим. Потому когда Сатору выкобенивался и гнал на Сугуру за то, что тот строит из себя хрен знает кого, Гето из-за ущемления своих многолетних идеалов не терпел. По началу его все бесило. Раздражало. Даже когда они вместе отправляли на миссии, мол, оба Особого ранга, пусть занимаются особыми проклятьями. Не понятно, кто потрепал их сильнее. Озлобленные духи или они сами во время очередного спора. Но это все было так… весело. Ещё никогда Сугуру не показывал себя таким, и его не отталкивали в ответ словами, что он ненормальный. Да, они с Сатору ругались и дрались порой не на шутку, но чёрт, как же ему все это нравилось. Те дни… Они были самыми лучшими. И ничто их не заменит. «Сатору и Сёко, скорее всего расстроятся, — думал Сугуру с тяжестью в сердце. — Сенсей тоже может всплакнет, — со смехом решил он. Вот только почему-то о родителях не шибко беспокоился. Не приятно, конечно, но ему было все равно. — Они не особо меня искали, когда я сбегал из дома или плакал в комнате, пока эти двоя орали на весь дом. Думаю, мою смерть они и оплакивать не станут». — Сэмпай. Меня уже тошнит от твоего самодовольного лица, — прорычала сверху Рова. Сугуру уже и забыл за то, что она рядом с ним. Однако её раздраженный голос вывел его в суровую реальность из тех приятных воспоминаний. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила она, фыркнув. — На вопрос? — полу-забвенно повторил Сугуру. — А, да, вспомнил, — Рова хмыкнула. — Нет, Усаги-сан. Я не смирился, — сказал он и на этот раз улыбнулся уже ей. Рова же снова растерялась от теплой нежной улыбки, с которой к ней обращался Гето. — Не думаю. Есть люди, которые могут так непринужденно смириться с тем, что умирают. — Тогда почему, — прошептала Рова. — Почему ты улыбаешься? Почему говоришь так спокойно, что не жалеешь? И вообще, — она сжала пальцы в кулаки, ногтями войдя в ладонь до крови. На лице и злость. Она не понимала его. — Что за реакция у тебя? — вопросила она высоким тоном. — Ты серьезно ранен. При смерти, если быть точнее! — напомнила она уже громче. — А единственный человек с тобой, на которого ты можешь хоть как-то положится, открыто говорит тебе, что бросает тебя! Говорит прямо, что лучше бы тут помер! Я в лицо сказала, что хочу твоей смерти! — выкрикнула Рова раскинув руки в стороны. Она задыхалась от эмоций, а он просто улыбался, и от этого девушка еще больше теряла контроль. — Да любой бы человек от этого бы начал истереть! Проклинал бы меня за подобное! Из последних сил бы кричал, как это несправедливо! Какой я мерзкий и ужасный человек! А ты еще и меня прикрыл собой, когда атаковал проклятый дух, — вспомнила Рова на этой краткий миг. После клацнули зубы, слышалось рычание. — Ты ненормальный!! — рявкнула она со всей яростью и ненавистью. — Больной! Что с тобой не так?! Почему ты не кричишь на меня?! Не орешь во всю глотку?! Смирился?! Ха! Так и поверила!! Почему ты… — Усаги-сан. Ты что же… переживаешь за меня? — прямо спросил у неё Сугуру, прервав эту браваду. Рова запнулась с открытым ртом и расширенными глазами. Стоя неподвижно, она посмотрела на Гето с таким же шоком. — Молчишь? Хе. Что же. Я даже рад этому, — сказал Гето, смиренно прикрыв глаза. Рова тут же переполошилась, отойдя на пару шагов назад. Сугуру рассмеялся, а сама девушка, в миг опомнившись, покачала головой, скрестила руки на груди хмыкнула, вздернув нос. — Ещё чего! Буду я о жизни мага переживать! — высокомерно заверила она. — Кому ты вообще нужен! Ненормальный! — Твоя правда, — выдохнул Сугуру, опуская голову. Это слышать ему хотелось меньше всего. В аудитории вновь воцарилось безмолвие. Рова не говорила с ним, наверное, пол минуты. Она хотела уже что-то сказать, однако Гето, к удивленью девушки, её опередил. — Усаги–сан. Знаю, ты меня ненавидишь и хочешь уйти. Но, пожалуйста. Можешь исполнить м-мою последнюю п-просьбу? — сипло попросил Сугуру слабее обычного. Он дышал уже не так часто, как если бы ему оставалось всего ничего и он это ощущал. Голова покачивалась, плечи опущены, глаза мутные. Рова цыкнула, но руки опустила и подошла ближе, давая понять, что выслушает. — После всего этого. М-можешь пожалуйста, не уходить из т-техникума? — он услышал, как девушка ахнула и застыла. Меж тем Сугуру продолжил: — Когда я умру, Сатору и Сёко… им б-будет плохо без такого п-правильного человека…как, я. Знаю… вы с С-Сатору не ладите. Н-но… ему нужно, чтобы кто-то б-благоразумный был рядом. Одна Сёко с этим н-не справиться. — Мне на него плевать, — грозно сказала Рова, помрачнев. — Пожалуйста, — отчаянно взмолился Сугуру. Рова и бровью не повела. — Хоть на к-какое-то время. Останься… с ними. — Зачем? — слегка возмущенно поинтересовалась Рова. — Зачем мне оставаться там, где меня ненавидят? Вы, шаманы, и так каждый день дохните. Уверена, они это примут. В конце концов, ты просто обычный маг, павший на задании. Я не шаман. Меня это не касается.   — Потому что ты им… симпатизируешь, — ответил Гето, и Усаги подавилась затхлым воздухом, изумившись. — Я уверен… в-вы поладите. И с Сатору тоже. — Издеваешься? — вопросила Рова тем же грозным зрелым голосом. Лицо искажено в отвращении. — Я? С ним? Поладим? Ха! Сэмпай, у тебя по-моему с головой уже плохо! — надсмехалась она над Гето, а тот нахмурился, глядя на девушку исподлобья. — Я чисто из вежливости согласилась, тебя выслушать. Но если такой бред нести собрался то до свидания! — равнодушно выдала она, повернувшись боком и сделала несколько шагов к выходу. Слушая её шаги, Сугуру сжал кулаки и сказал уже громче, насколько ему позволяло нынешнее состояние. — Сатору правда не такой ужасный человек! — хрипло крикнул он ей в след, когда девушка стояла прямо у дверей. Её шаги стихли. Она остановилась. Подавив новый порыв рвоты. Сугуру, скрипя зубами, терпя адскую боль, кричал дальше: — Понимаю, ты злишься на него за ту выходку! Гха! Кха! Но он действительно… — Чего?! — неожиданно гаркнула Рова, развернувшись к Гето. — Так чего Гето-сэмпай?! Сразу видно, что вы шаманы, все на голову отбитые, — с ощутимым презрением проговорила она. — Ваши понятие хорошего и плохо размыты до основания. От того вы все аморальные ублюдки. Хорошо относиться, говоришь? — едко ухмыльнулась Рова. — Ты, наверное, позабыл сэмпай. Но твой дружек открыто, в первый же мой день сказал, что если я умру, это будет просто смешно! Нормально, да?! Вот ирония, однако, выходит. Помрешь сегодня здесь только ты! А я потом посмотрю, как ему будет смешно! — злорадствовала она с предвкушением. — Ты на самом деле так не думаешь Усаги-сан, — несмотря на слабость, Сугуру решительно высказал ей это с очень серьезным видом. — Хаа?! Не думаю? Ишь, какой умный тут сидит! — возмутилась Рова с гневом. — Я без тебя лучше знаю, что думаю, а что нет! — Я не верю, что ты такая жестокая! — выкрикнул Сугуру так громко, что Рова изумилась, однако, стала мрачнеть еще больше. — Будь ты такой, какой хочешь казаться, не прикрыла бы меня в тот раз собой! Ни стала бы тащить сюда и проверять моё состояние! И уж тем более… Кха! Будь ты такой, давно бы убежала и бросила меня. Но ты…. Гх! Осталась и выслушала, — отдышка стала возвращаться. Сугуру вновь тяжело задышал, хватаясь на ноющую рану. — Сатору… он. Он д-действительно наговорил лишнего, — признал Гето, задыхаясь и кашляя. — Но г-говорил он это… Кха! Кха! Не со зла! — впившись пальцами в рану, Сугуру сжал зубы и взвыл, стараясь не заорать. — Просто он ч-человек такой! — прорычал Гето, согнувшись, когда кровь стала литься из его ушей. И он, понимая, что возможно говорит последнее, обращался к Рове без запинки и торопливо. — Сатору переживал за тебя! Правда переживал! Когда я отчитывал его за тот случай, он признался, что не хочет, чтобы ты умирала почем зря! Он может надерзить или слишком резко высказаться, но у него никогда не было злых мыслей о тебе!.. Угх! Затылком вновь откинувшись к стене, не заботясь о том, как он стукнулся о холодный бетон, Сугуру, глотая кислород, задрал глаза к потолку, уже ничего не видя. Дышать становилось все тяжелее и труднее, голова как будто чем-то набита, в ушах звенело. Он уже понял, что умирает. Осталось всего ничего. И в последний миг жизни он видел лица Сёко, Сатору, учителя и всех тех, кто был с ним в техникуме это не долгое время. Ком снова подступил в горлу, но эта был не позыв к рвоте. Ему стало больно в душе, и Гето плотно сжав губы, чтобы не зареветь так позорно. Я не хочу умирать! Не хочу! Не хочу! Гхх! Я не хочу… Писк от подавленного всхлипа вышел из глотки. В мутных глазах пробежал влажный блеск, и Сугуру поспешил зажмурить их, убеждая себя, что по щекам телка кровь из-за лопнувших артерий. Сугуру перестал стенать, когда услышал скрип подошвы о пол с каменной крошкой. Эти шаги он уже узнавал слишком хорошо, и глаз открывать не пришлось. Шуршание легкой одежды и длинных волос. Рова опять стояла над ним, но из-за опавшей челки её взгляд был непонятен. Она не улыбалась. Дуга губ опущена, руки расслаблены вдоль тела. Девушка стояла над Гето, как рок ужасного предзнаменуя. Её бледная тень сливалась с Сугуру. Парень с неохотой прикрыл один глаз, видя Усаги Рову размытыми контурами. И даже так она слишком выделялась, как если бы была чем-то неземным. Хотя Сугуру думал, что ему это кажется из-за приближающейся смерти. — Гето-сэмпай, — позвала его Рова и Сугуру ощутил облегчения от воздушности и красоты её голоса, как у колокольчика. — Я не буду выполнять твою последнюю волю. Более того, я не собираюсь делать вид, словно меня все это волнует. Да, поступаю я просто отвратительно, — выдохнула Рова ничего не весящие для неё признание. — Однако как бы я сейчас не жалела тебя, моя ненависть к шаманам не исчезнет только из-за этого. Понимаешь? — взгляд Сугуру потупился от неё. — Я ненавижу шаманов. И тебя я тоже ненавижу. Ненавижу, но, — в голове Ровы всплыл образ человека, которого она любила и которым восхищалась с малых лет. Улыбка этого человека, поглаживание по голове в качестве похвалы, совместные тренировки и… похороны после. Лицо, словно Учитель мирно спит. Что не было той трагедии, которую устроили маги. — Я, — надрывно начала Рова, стискивая зубы. И с врагами и друзьями всегда поступай по совести, Рова. Рова округлила глаза, сбрасывая бисерки слез от того как явственно услышала голос Учителя. Она в полном замешательстве опустила ясный взор на Сугуру, как если бы видела его впервые. — Запомни, Рова. Ко всем, кто был добр к тебе, нужно относиться так же, — наставлял её Учитель, когда они отдыхали после изнурительных тренировок. — Э-э-э?! Почему?! — возмутилась маленькая она, не понимая этого. — Маги Японии — наши враги! В Святом Иннокентии нам постоянно об этом говорят, — гордо сказала она. — Это ведь они развязали Столетнюю войну Дзёято много веков назад! И потом они… Ай! — прежде чем она смогла закончить, получила хороший подзатыльник. — Ой-ой-ой~— простонала она, потира ушибленное место. — То, что было в прошлом, остается в прошлом, — сердито заверил Учитель, и Рова учуяла запах дыма дорогих сигарет и услышала щелчок зажигалки. — Среди тех, кто мог стать магами, у меня есть друг. Очень близкий друг, — перестав стенать, Рова подняла удивленный взгляд на силуэт Учителя в черном строгом костюме. — Раздолбай редкостный, но я им сильно дорожу. В отличии от них я уже давно не вижу разницы между шаманами и нами. Смотри на мир шире! — строгий приказ заставил её зажмуриться, но кивнуть в согласии. После Учитель заулыбался, не отравно смотря на горизонт. — И среди шаманов могут быть хорошие люди, с которыми ты в будущем свяжешь свою жизнь. Потому… И с врагами и друзьями всегда поступай по совести, Рова. Это было последнее наставление. А потом Рова узнала, что Учитель погиб на задании. Не смотря на те слова о том, что нужно быть человечной с шаманами… Не смотря на то, что это был приказ её Учителя… Именно шаманы, к которым она должна была проявлять понимание, во время одного из заданий, предали, а после убили её Учителя, как подлая стая шакалов.   Не прощу! Поступай по совести. Слова шли на перерез друг другу. Лицо Ровы то искажалось от злости, то смягчалось от неуверенности в себе. Вздохнув и выдохнув, выпустив со всем этим напряжения внутри, Рова до боли закусила губу. — Скорее всего, я об это пожалею, — едва слышно прошептала она. — А? Усаги-сан ты что-то сказала? — спросил Сугуру, уловив несвязный для него шепот. Не ответим ему, Рова решительным шагом подошла и села на колени, поддавшись телом вперед, слишком близко при этом приложив свою прохладную ладонь к щеке Сугуру. Осторожно развернув его голову к себе. Даже зрение Гето от удивления прояснилось, когда он был так близок к ней, чье выражение, наоборот, оставалось серьезным. Ни разу не смущенным, учитывая, что их носы чуть ли не терлись друг о друга. Видел себя в её глазах слышал, как размеренно дышит эта девушка. — Гето-сэмпай, сейчас я задам тебе последний вопрос, — нахмурив брови, сказала ему Рова. — От твоего ответа будет зависеть, как я поступлю. Отвечай честно. Если увижу, что врешь, уйду и слушать не стану, даже если истошно кричать будешь. Все понятно? — Д-да, — кивнул Сугуру, не отрываясь от неё взглядом. — Хорошо. Тогда, — плавным касанием подушечек пальцев Рова убрала свою руку с лица Сугуру. — Сэмпай, ты не сожалеешь о том, что спас меня? — спросила она, и после её непоколебимого голоса комната напомнилсь тяжелой тишиной. Голову Гето так же заполнял густой свинец. Слова становились все неразборчивей, а шею стягивало, и он ощущал тухловатый привкус во рту. Сожалел ли он? На самом деле ответ был поделен на да и нет. Его человеческая часть, воспитанная правильными родителями, возросшая от ожидания общества и простого личного желания стать хоть где-то кем-то, была ужасно... лицемерной. Наверное, это в нем и разглядела Усаги Рова. От того он и вызывал у нее отвращения. Однако Сугуру знал лучше неё, что его помощь была настоящей. Ну, может не больше желание доказать себе, что он может. Но ни чего корыстного или столь ужасного он никогда не хотел. Была еще одна эмоция при взгляде на эту девушку. Обида. Гето рискнул собой, пусть и знал наперед, что себе помочь не сможет, а она даже спасибо за это не сказала. И сейчас надсмехалась над ним и его жалким состоянием. Он был раздражен, рассержен и гневался внутри себя над таким исходом, пусть и поделать ничего не уже мог. Он принял это как кару за свою эгоистичность. Вот только злость на Усаги Рову никуда не делась, а осталась в самом сердце ядовитым жалом. Желая переродиться мощным проклятьем и отомстить ей за это. Это не одержимость шамана. Это желания истинного человека. Как человек, Гето Сугуру сожалел, что спас эту эксцентричную девушку. Однако став шаманов, Сугуру так же впервые познал настоящего себя. Слово ненормальный перестало тенью следовать за ним. Впервые у него появились настоящие друзья, с которыми он мог делить время юности, улыбаться от всей души, грустить, веселиться и понимать, что когда все это станет далекими воспоминаниями… Оно было не зря. Сугуру стал тем, кем хотел быть с тех пор, как слышал о своей ненормальности. Настоящим. Пусть не таким идеальным, каким пытался по привычке из-за родителей, но он смог без неприязни принять себя. Само собой, от того, что он стал шаманов, жизнь лишь усложнилась. Не было больше тех беззаботных будней. Приняв роль мага, Гето тем самым покинул тихую размеренную гавань той реальности, в которой места ему не было. Он видел чудовищ, сражался, рисковал жизнью, видел жуткие смерти и получал раны. А ради чего? Долг шамана. Гето верил, что старательно выполняя свой долг, он сможет отплатить миру, что принял его. Сугуру из кожи вон лез, чтобы достигнуть высот. Как человек, что родился и вырос в той обычности, он днями и ночами корпел над книгами, изучая мир шаманов, их техник и проклятий. Изводил тела мучительными тренировками, но никогда не жалел себя, как бы больно ни было, а силой заставлял продолжать. В отличии от него, Годжо Сатору, ставший первым настоящим другом и соперником, был гением, возлюбленный самими небесами. Он родился в любви, жил без отказов и рос под опекой. Ему никогда не говорили, что он ненормальный и больной. Все, что слышал Сатору — он особенный. Сугуру же не мог отрицать, что он такой. И это бесило его. Они начали со споров и драк за правильность убеждений в те первые дни, а закончили как соперники, признавшие себя равными. Тогда Гето решил, что если он встретит такого же человека, как он. Человека, что был рожден и отвергнут своей реальностью. Он поможет и укажет истинный путь. Но с чем он столкнулся в итоге? Усаги Рова, казавшееся ему брошенной, ничего не знающей и беспомощной перед новой жизнью, в реальности была самой настоящей хиганбаной. Никак иначе. В Усаги Рове было столько же яда и токсинов, что лучше её не трогать. За этой внешней слабостью умело скрывается опасная натура. Вот только насколько она опасная, оставалось только гадать. Однако Гето смог её спасти. Каким бы человеком она не была... он спас. Выполнил долг шамана. Ответил добротой этому жестокому, но прекрасному миру за то тепло и уют, что получил. Кто знает, может быть, его смерть вдохновит Рову. Она переосмыслит все произошедшее и последует такому же пути, что и Гето Сугуру. Как хорошо, будь оно так. Тогда и Сатору с Сёко смогут найти себе нового товарища. Не сразу, но случись так, Рова бы поладила с ними. Время обязательно бы все по местам расставило. И как вывод… Шаман, имя которому было Гето Сугуру, не сожалел. Взвесив все противоречия, мысли и доводы, Сугуру уже не без усилий поднял до этого опущенный взгляд на Усаги Рову. И глаза его горели, как никогда. — Нет, — ровно проговорил он без запинок, отдышки и слабости. — Я никогда не буду об этом сожалеть! — утвердительно закончил Гето с решительный взором. Рова же, сидевшая рядом, только моргнула. Лицо осталось без изменений. Полное холоднокровие. Она смотрела на Сугуру, как ребенок смотрит на надоевшую игрушку. Немного прищурив глаза, она, услышав ответ Гето, отвела взгляд и все так же тихо и апатично сказала: — Ясно. Поднявшись на ноги, Рова неторопливо отряхнула юбку и колени. Она больше не смотрела на Сугуру. И тот понял, что это конец. Перестав так же смотреть на девушку, Гето, смирившись со своей гибелью, решил просто закрыть глаза и заснуть, ожидая неизбежного. Однако голос Ровы его резко отдернул. И пусть он не ожидал услышать чего хорошего, услышанное заставило его забыть о боли и сонливости. — Сэмпай, к тебе просьба будет, — Сугуру вяло посмотрел на то, как она делает разминку. Это было странно. Не успел спросить, как Рова продолжила: — Те проклятья под твои контролем, так? — спросила она, бросив на Гето строгий взгляд. — Я не знаю, что будет, если ты потеряешь сознания. Они либо исчезнут, либо взбунтуются, — только Сугуру разомкнул губы Рова резко выставила раскрытую ладонь. — Не трать свои остатки сил на объяснения. Всё, что мне нужно, так это чтобы сэмпай удерживал сознание. Одной мне с тем проклятым духом не разобраться.   Высказала она и, не видя, как у Гето во всю раскрылись глаза и вытянулось лицо, бегло развернулась. Матроска и волосы взметнулись следом за её порывистым движением, застыв в глазах Сугуру на миг. Рова дошла до угла аудитории рядом с закрытым окном. Там стояли деревянные ящики, из которых торчали разные деревяшки и всякий мусор. Убрав волосы с лица, девушка засучила белые рукава формы и, приглядываясь в ящикам, наклонилась над ними. Прижавшись поплотнее к стене, Сугуру ужасно видел, но слышал шум и жалобы Ровы. — Не то. И это не то. Боже! Тут один мусор! Есть хоть что-то полезное?! — Рова ковырялась среди обломков мольбертов, сгнивших красок, железяк. Воняло старьем и не видно почти ничего. — Черт бы тебя побрал! — рыкнув она на пнула ящик и направилась к следующему. — Усаги-сан, — слабо позвал Сугуру. — Тут-то должно что-то быть, — проворчала Рова, не слыша Гето. Она была слишком сосредоточена и рассержена. — Так, а это что такое? — Усаги-сан, — напрягая глотку, уже громче проговорил Сугуру, сморщившись от боли. — О! А вот это уже что-то! — довольная Рова вытянулась, держа в руке ржавую тонкую трубу с острыми концами, словно её отломали от чего-то. — Усаги-сан! — хрипло крикнул Сугуру и, схватившись за рану, закашлял. Рова, скривив губы, раздраженно посмотрела на него, без сочувствия. — Ну чего еще? — сердито буркнула она. — Сэмпай, времени в обрез. Мне некогда с тобой болтать! Переборов кашель, Сугуру заговорил с ней сипло, подождал, пока боль в боку стихнет. — Что… Кха. Что ты делаешь? — Чего? — нахмурилась Рова, вопросительно наклонив голову. — Оружие ищу. Не видно, что ли? — Ты разве, — у Сугуру зазвенело в ушах и засадило в горле. — Не собиралась уходить? — натужено спросил он. — Собиралась, — сразу выдала Рова. — Тогда почему ты… — Я ведь уже сказала тебе, сэмпай! — гневно перебила его Рова. — Говорила же, что от твоего ответа зависит ход моих действий. Ты ответил, а я делаю то, что обещала. Вот и всё. Покрутив трубу и проверив её парой размашистых ударов, Рова кивнула, сказав, что в полне сойдет и без какого-либо страха зашага к двери. — Ах да! Чуть не забыла, — остановилась она. — Сэмпай, я понимаю, что тебе очень плохо и все такое. Но может оставаться в сознании минут так десять? Если твои проклятые духи исчезнут или того хуже накинуться на меня, нам уже точно никто не поможет, — важно напомнила Рова. — Одной мне то проклятье не изгнать, а с твоими покемонами хоть какой-то шанс да есть, — Сугуру лишь тяжело дышал. Рова насупила брови. — Сэмпай, ты меня слышишь? Гето на какое-то время прикрыл глаза, не разбирая речи Ровы. Он хотел спросить: «Зачем?» «Зачем она все это делает?» однако сил уже не было. Он слышал, что нужно продержаться в сознании минут так десять, но, увы, его от силы хватит на пять. Голова склонилась на бок, и Сугуру только шевелил дрожавшими губами, выпуская хрип из горла. Рова с досадой смотрела на него, понимая всю плачевность их общей ситуации. — Ладно. С тобой сейчас говорить — время в пустую тратить, — проворчала она и открыла дверь. Почти вышла в коридор, но на последок сказала: — В твоих же интересах мне подсобить. Иначе, — дыхание стихло и на благо самого Сугуру, он не видел, каким страшным огнем загорелись глаза этой девушки, когда она жутким грозным голосом добавила: — Я сама закончу твои мучения, сэмпай. Дверь закрылась не спеша. Неизвестно, сколько времени прошло, однако Сугуру закрыл глаза и на этом потерял связь с реальностью.