Магическое очертание

Времена, которые он видел, стали отголосками. И даже тогда он, будучи мальчиков ещё в детском саду, не забывал криков родителей и вечные вопросы, полные отчаянья и злобы: Да что с тобой не так!? Почему ты не такой, как все!? Отец угрюмо смотрел в сторону, весь темный, с морщинами, что старили его лет на десять. Он всегда выглядел правильно. Высокий, ухоженный, интеллигентный. Мать за столом прятала лицо руками, склонившись и давясь слезами, при этом завывая. А вот она была самой обычной. В этой женщине не было ни одной изюминки, подчеркивающей её. Скорее всего, встретив такую на улице, её можно будет и не отличить от других японских женщин. Она всегда была тихой, не многословной и просто делала то, что обязана делать жена. Скучная, пытающиеся вечно понравиться родственникам отца. Когда он посмотрел на потолок, по нему зигзагами проползло что-то похожее на многоножку. Оно остановилось и, завидев, что мальчик смотрит прямо на неё, мерзко засмеялось. У мальчика перехватило дыхание от ужаса, и он со слезами на глазах кинулся к матери, но… — Почему? С начала был резкий скрип ножек стула, а потом мальчик, откинутый мощной на тот момент для него силой, упал назад с болью в груди и с еще большем изумлением уставился на вскочившую с места мать. — Почему?! — истерично повторила она, смотря на сына сверху вниз зареванным взглядом, выражавшим ненависть и обиду. Маленький мальчик сжался в её тени. Тихо плача и прикрывая голову руками. До него донеся яростный, очень страшный крик: — Почему ты не можешь быть НОРМАЛЬНЫМ?!! Для мальчика это было страшнее любых монстров, что он начал видеть везде. В переходе в начальную школу он не видел ничего хорошего. Они были и там. Их было еще больше. Повсюду. Копошились, как угри в рыбацкой сетке. На доске, на полу, на окнах и на головах детей. Обвивали их склизкими телами, надсмехаясь и бубня неразумные слова. Он держался. Старался делать вид, что все хорошо. Но когда одна из тварей пыталась укусить его за ногу, мальчик бледный вскрикнул на весь класс во время переклички и в страхе отполз к другой парте, пока дети и учительницы в тишине смотрели на него так же, как он на монстра. После этого, сидя в учительской, он молил и ревел, чтобы не звонили его родителям. Но такое «ненормальное» поведение заставило взрослых вокруг еще больше беспокоиться. И только мальчик знал: потом станет лишь хуже. Его трясло, когда мать пришла в школу. Отец работал допоздна или скорее, просто не хотел приходить домой. Как мальчик поймет со временем. Учительница неумело улыбалась и пыталась объяснить ситуацию, но его мать была бесстрастна. Она говорила ровно, без эмоций. Что-то о том, что её сын ужасно ранимый и чувствительный. Мальчик чувствовал, что мама коситься на него, кипя от гнева. Хотя её бледное скучное лицо еще ничего не выражало. Ему пришлось уйти домой по раньше. Шествуя рядом с мрачной матерью. Она выглядела уставшей, серой и просто как человек, которому все надоело. За руки они не держались, а шли порознь. — Ты не пил сегодня таблетки? — как в пустоту спросила она. Мальчик виновато опустил глаза, вцепившись пальцами в ручки портфеля, а мать все таким же неживым голосом продолжила: — Доктор что тебе сказал? — он ощущал, как в ней нарастает свирепость. — Что ты живешь в мире фантазий. Это все твои ненормальные фантазии. Если бы ты был нормальным, все было бы хорошо. Но ты больной. Больной. Дыхание стало собираться в крепкий ком. Глотка сжималась, и мальчик, глотая слезы, смог выдавить тихое и забитое… — П-прости… П-пожалуйста. Эти же слова он, заперевшись в комнате, повторял и повторял, когда отец позвонил и сказал, что задержится на работе. Мать, сказав будничным голосом: — Как скажешь, милый Повесила трубку... И тут же преобразилась. Со всей злостью она начала кричать и кидать посуду, не заботясь о еде, что готовила этим вечером. Она тяжело дышала, рычала, снова плакала и смеялась, виня сына в том, что он её не заслуженное проклятье. — Лучше бы я тебя вообще не рожала!! Будь ты проклят!! Ты больной! Ненормальный! Убежав с кухни под безумные изрекания матери вперемешку с криками, мальчик запер дверь в комнату, залез на кровать, укутавшись в одеяло, и, пробиваемый дрожью, сжался, повторяя: — Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Все образы слились в одну черноту. Ничего не видно. Он вспомнил, что сидел на холодном грязном полу. Его рана вновь засадила, а во рту привкус рвоты и крови. Тело было ужасно тяжелым, неподвижным, а сам он толи спал, толи уже страдал от галлюцинаций… И не разберешь, что да как. Пока он пребывал на тонкой границе между суровой реальностью и своим воспаленным бредом, то почувствовал, как по шее что-то проскользнуло. Тонкое, холодное и так приятно, почти ласкающее. Он выдохнул от приятного ощущения, наслаждаясь скольжением, прохладой на горячей пульсирующей коже. Но тут же горло резко сдавило. Сморщившись, не в силах закричать, он только прокряхтел, стараясь дышать. Однако это было тяжело. Горло пересыхало, слюни вытекали из-за рта, пока из глотки выходил мучительный хрип. Давили сильно, без жалости и при этом очень старательно. Больше всего давление шло с больших пальцев на кадык. И вот когда кислорода стало не хватать так, что загудела голова, он смог таки едва-едва приоткрыть глаза. Пусть и зрение было размыто настолько, что ничего не поймешь, одну вещь он смог увидеть и ужаснуться. В нечеткой темноте на него смотрела пара лиловым сияющих огней, похожие на звезды в космосе. Чем больше он в них смотрел, тем больше казалось что затягивает, как в дьявольский водоворот. Удушье становилось все сильнее. И окончательно потерял сознание он подумал на последок, что у ангелов смерти очень красивые глаза. — ..уру. — Где-то вдалеке прозвучал голос. Голова болела и глаза просто не открывались. Сознание было слишком грузным. — Сугуру. — Вот опять, только уже ближе. Веки попытались приоткрыться, но боль резанула по всем нервам головы. Желудок крутило, язык вязало. То место, где была рана, еще горело. — Сугуру! Просвет разрезал тьму. Наконец он смог открыть глаза. — О! Сёко! Он пришёл в себя! — прозвучал радостный энергичный голос, от чего находящийся в полузабытье Сугуру поморщился. — И правда, — подтвердил второй, подойдя ближе. — Боже, Гето. Ну и переполоху же с тобой было, — облегченно выдохнула девушка. Две нечеткие фигуру сильно выделялись на общем светлом фоне своей чернотой и подвижностью. Зрение медленно возвращалась, хотя и было не ахти. Но по голосам и манере речи Сугуру сразу догадался, что это были Сатору и Сёко. Они еще ему что-то говорили, спрашивали, но любые звуки отзывались в голове Гето не приятным звоном и протяжной болью. Что он отчетливо выражал сморщенным лицом. — Где я? — хрипло спросил Сугуру, двигая чувствительный радужкой, не в силах даже повернуться на бок. — В техникуме, — моментально ответила ему Сёко. — Честное слово, — снова вздохнула она с явной усталостью. — Когда тебя привезли, мы уже и не думали, что ты выживешь. Буквально с того света вытащили. — Сколько я был без сознания? — вновь поинтересовался Сугуру, ощущая, как сжимается сердце при любом малом движении. — Двое суток провалялся не приходя в себя, — вальяжно выдал Сатору, жестикулируя рукой. — Нам так и сказали, что ты можешь вообще не проснуться. Сказали готовиться к худшему, — передразнивал серьезный тон взрослым Годжо. — Да уж, — неутешающие кивнула Сёко. — Ты был буквально мёртвым, Гето. — Вот оно как, — вяло проговорил он, потупив воспаленный взгляд на стену. Озадаченные Сёко и Сатору молча переглянулись, на что сам Годжо пожал плечами, а Иери покачала головой, прежде чем спросить: — Как ты себя сейчас чувствуешь? Сугуру скривил рот, приложив ладонь к мокрому лбу. Распущенные волосы, разбросанные по подушке, и легкая одежда под одеялом. Да и сама кровать была мокрой от того, что он сильно потел. Его мышцы гудели и дрожали, иногда дергаясь от судороги. Поскребя большим пальцем напряженный лоб, Сугуру, к которому слух и зрение уже более менее вернулись, посмотрел на друзей сощуренными узкими глазами, как если бы он был ужасно раздражен. Но в действительности он пытался бороться не только с болью в теле, но и во внутренностях. Внутри него как будто извергалась лава. — Сойдет для того, кто вернулся с того света, — без настроения отшутился он, запуска пальцы в свои слипшиеся волосы. В его голове что-то пыталось проклеваться. Какая-то мысль, словно он забыл что-то очень для него важное, но никак не мог вспомнить. — И вообще, Сугуру! — подал возмущенный голос Сатору слишком резко. Значит, долго держал это в себе. — Как ты мог так обложатся? — недоумевал он в порыве злости и волнения. — Мы тут все чуть сума не сошли, когда узнали, что ты при смерти! Да и ладно бы кто другой, но ты! Что там вообще такое произошло, что тебя так какое-то левое проклятье отметелило?! — Уймись, Годжо, — без улыбки попросила его Сёко. — Гето, сейчас и так с нами говорить тяжело, а твои крики лучше не сделают, — после того, как его отругали, Сатору явно хотел продолжить, но столкнувшись со строгим взглядом Иери, хмыкнув, и уселся на месте, скрестив ноги. — Но если серьёзно, Гето, — продолжила она все с тем же не довольством, как ругающий родитель. Сугуру смотрел на неё затуманенным взором. — Это и в самом деле что-то с чем-то. Ты, Особый уровень был на грани смерти, а тот проклятый дух едва до тройки дотягивал. — Вот и я о том же! — вновь воскликнул Сатору. — Не то, чтобы ты упал в моих глазах. Но ты упал в моих глазах! — Сёко и Сугуру одновременно закатили глаза. — Я в жизни бы не поверил, что подобное произошло с тобой. — Хорошо, что с Кролик-тян все по легче обошлось, — вздохнула Сёко, подперев руку щекой. Лежавший до этого с измученным видом Сугуру резко раскрыл глаза, выражая шок и ужас, после чего быстро вскочил, уставившись на своих изумленных друзей. — Усаги-сан! Что с Усаги-сан?! Гхаа! Ай! — порывисто прокричав эти слова с обезумевшим видом, Гето напрочь забыл о своем состоянии. Тело, что было на грани от такой резкости хозяина, дало ему понять, что такие бойкие движения его не устраивают. Боль резанула с силой рубанувшего тесака, и такое повторилось пару раз. Сугуру пропотел еще сильнее, хватаясь за пылающий бок и стискивая зубы из последних сил, чтобы не заорать в голос. — Осторожней, Гето! — поспешила к нему Сёко. Она проверила, не открылась ли рана — все было хорошо, и так же аккуратно надавила ему на плечи, укладывая обратно на подушку. — Не нервничай. Всё хорошо. Сатору с потухшими глазами, которых не было видно из-за очков, тихо наблюдал за всем, не вмешиваясь. Сглотнув и переборов тяжесть в груди, Сугуру прохрипел: — Что с Усаги-сан? На белом лице Годжо едва проступило раздражение в виде скривившегося рта. А Сёко, сев обратно на стул, натянула свою легкомысленную улыбку и взяла на себя роль человека объяснялки. — С Ровой-тян все в порядке, — ответила она, когда Гето повел в её сторону измученный взгляд. — Конечно из-за того, что она в одиночку сражалась с таким проклятым духом не своего уровня, ей основательно досталось. Но ничего страшного, она в полном в порядке после медицинской помощи. — Хм! Пару царапин получила. Тоже мне! — проворчал Сатору, высунув в отвращении к девушке. Сёко вяло нахмурилась. — Годжо. Помолчи, когда я разговариваю, — поругала она, уже начиная терять терпение. — И перестань уже донимать Рову. Очки Сатору припустились на нос, когда он покачнулся, в упор уставившись на Иери далеко не дружелюбным взглядом. — Почему ты за неё все время заступаешься? — насупившись, вопросил он дрожащим от гнева голосом. Сёко спокойно выдерживала его давление. — Потому что если бы не Кролик-тян Гето бы уже был мертв, — стойко ответила она, не отводя глаз. — Да если бы не она, этого вообще бы не произошло! — рявкнул Сатору, вскакивая на ноги и откидывая от себя стул. Сугуру поморщился от неприятного для его больной головы звука. — Она бестолковая! Бесполезная! Я больше чем уверен, что это из-за неё Сугуру подставился под атаку проклятья! А наша Мисс Бесполезность ничего не сделала! Сёко ответила, но не сразу. Она буравила Сатору возмущенным выражением, однако отвечала прямо и жестоко, отчего парень распылялся еще больше. Сугуру в их перебранку не лез, однако смог многое понять. После того, как его ранило проклятье Усаги Рова, как и обещала ему, ринулась на духа в одиночку. Хотя нет, его проклятые духи должны были её хоть как-то помочь. Она смогла одолеть его, но сама была ранена. После того, как завеса спала, Рова вся в крови добежала до Сугуру, который был уже без сознания, одолжила его телефон и вызвала помощь. Девушка Окно, что отвозила их лично, говорила Сёко, что Рова сильно плакала и кричала в телефон, умоляя помочь Гето. Она не думала о себе, а лишь о Сугуру и отказывалась от помощи. Спросила помочь ему, даже когда их вынесли из здания. Она… плакала и умоляла? Гето не поверил. Он помнил, какой была на самом деле Усаги Рова. Не забыл, как она вела себя, как смотрела на него, не скрывая злого умысла. Скорее всего, она эмитировала переживания, чтобы не вызывать лишних подозрений. Нам обоим будет лучше, если ты здесь умрёшь. Вот такое она ему прямо в лицо сказала. И это не единственные слова, которыми она доказала свою неприязнь к Сугуру. Говорить об этом своим друзьям он пока не мог. Ему не хотелось этим делиться. У Усаги Ровы были на эту ненависть свои причины. Да и если так подумать, не такой уж она и плохой человек, раз таки спасла Сугуру жизнь. А он до последнего был уверен, что она блефует, когда убегала. И все же, когда он увидит Рову, он её поблагодарит. Ни Сёко, ни Сатору он ничего не расскажет об их «милом» диалоге, потому что это только усложнит ей жизнь в колледже. — Сугуру! Ты ведь тоже так считаешь, да?! — над ним резко возник разозленный Сатору. Уперевшись руки в бока, он с требованием смотрел на Гето, а тот беглым взглядом с явным не пониманием часто заморгал. — Ты согласен со мной?! — продолжал интенсивно надавливать Годжо. — А-а-а-а… А чем вообще речь идет? — не смело поинтересовался Гето, ибо друзей своих он уже не особо слушал. Сатору стал еще более раздраженный, а стоявшая Сёко, скрестив руки на груди, выглядела такой же недовольной, но менее свирепой. Она сама по себе почти никогда не злилась. — Он хочет, что бы ты согласился с ним, что Кролик-тян обуза для нас, — ответила за вспыльчивого Годжо Сёко. — А еще он сказал, что мы должны подать жалобу в верхушку колледжа на то, что бы её выгнали отсюда. Сугуру еще больше расширил глаза. Годжо же перестал нависать над другом и, вытянувшись, гордо хмыкнул, давая понять, что своей позиции он все равно придерживается. — А что, разве я не прав? — угрожающе вопросил он, поглядывая то на сердитую Сёко, то на неподвижного Сугуру. — Лично я считаю, что ей тут не место! Кто она вообще такая?! Из какой она такой семьи, что ей тут все дозволено?! Не хотите мне помогать? Хорошо! Я сам во всем разберусь! — Годжо. Остановись, — насупилась на него без страха Сёко. — Не прошел и месяц с её перевода. Дай человеку привыкнуть и адаптироваться. Мысленно Сугуру мнение Иери поддержал, но высказаться ему не дал новый возглас Сатору. — Адаптироваться? А зачем?! Ты видела, как нагло и дерзко она себя со всеми ведет?! — Не лучше, чем ты! — крикнула Сёко, потеряв терпение. — Чем других в чем-то обвинять, следи лучше за собой! Впервые за все то время, что они знакомы, Иери Сёко повысила голос. Обычная тихоня, которую и цунами в её сторону никак не потревожить, рассвирепела по хуже раненой тигрицы. Сатору и Сугуру оба прибывали в шоке. Годжо так и стоял с раскрытым ртом, издавая слабое подобие звуков, пока Сёко пыжилась в его сторону с немым вопросом: «Есть еще что сказать?». Он никак не ожидал, что она так пылко будет защищать человека вроде Усаги Ровы. Про себя Сугуру, немного отошедший от выкрика Сёко, так же согласился с её доводами, больше, чем с эмоциональными обвинениями Сатору. И тут же его уколола совесть за слова Усаги в прошлый раз. Рова далеко не лестно отозвалась о Сёко, и тогда это неуважение сильно задело Сугуру. Как не крути, а права было Секо в двух вещах: Во первых, Усаги Рова только перевелась. Ни про человека, ни про его отношения ко всему ничего не скажешь за такое короткое время. Ну или Сёко видела в Рове много положительно только потому, что та октрыто ей не хамила, как тому же Гето. Во вторых… Э-х-х. Она права, что поведение Ровы было не лучше поведения Сатору. Если так подумать, то они очень похожи. В первые дни Годжо вел себя, мягко говоря, просто ужасно. Пользуясь статусом своей семьи и, само собой, себя самого он ни раз унижал, оскорблял и «ставил на место» как учителя с новыми однокурсниками, так и весь колледж в целом. Сёко на него внимания не обращала, да и доставалось ей меньше всех, (как и в случаи с Ровой), их учитель Масамичи Яга тумаками дал понять, что с ним лучше не ругаться. А вот Гето пришлось изрядно потратить нервы и силы на то, что бы ужиться с самим Годжо Сатору. Сугуру, придя к этому, в мыслях подумал, что если с ним он смог подружиться, хоть и не сразу, может и с Ровой что получиться. Неизвестно, ругались бы они дальше или втянули в это Сугуру, потому что в этой напряженной тишине очень отчетливо послышался стук в дверь. Сёко и Сатору застыли, медленно посмотрев в ту сторону, откуда донеслись еще стуки. Судя по их виду, они никого не ждали и не знают, кто там может быть. Сугуру морщась, приподнялся на локтях и смахнув пряди с лице, откликнулся: — Войдите. Дверная ручка тут же заерзала. Дверь медленно прикрылась, заскрипев, и через приоткрытый проем показалась макушка фиолетовых, слегка взлохмаченных волос. Затем белое милое лицо с большими глазами, как у котенка. С кроткостью зверька в комнату Гето заглянула сама Усаги Рова. — Гето-сэмпай, — не в своей тихой манере позвала она Сугуру, робко оглядываясь. — Я хотела…!! Стоило ей увидеть стоявших возле кровати больного не менее удивленных Годжо Сатору и Иери Сёко, смотрящих прямо на неё, Рова издала странный звук, задержалась еще несколько секунд, а потом её голова юркнула обратно, а дверь быстро захлопнулась. Послышалось глухое и торопливое: «Извините!» однако шагов слышно не было. Значит, она не куда не уходит, а просто ждет, когда Годжо и Иери уйдут. Никак не ждавший её появление Сугуру, к груди и голове которого прошелся теплый импульс, с волнением и радостью поднялся, не обращая внимания на боль. — У-Усаги-сан! — крикнул он взволнованно и тут же скривился, не закончив фразу. — Чего эта Крольчиха тут забыла? — в грубой манере спросил Сатору, насупив брови. В отличии от него, Сёко озорно заулыбалась и, коварно похихикав, сказала, обращаясь к друзьям: — Предоставьте это мне~. Рова стояла возле двери, прислонившись к стене спиной. В коридоре было пусто и тихо. Только её обеспокоенное дыхание было слышно. Она прижимала к груди что-то завернутое в пакет и не решалась зайти к Гето, пока там были другие однокурсники. Еще раз вздохнув и опустив глаза себе на ноги, она решила уйти и попытать удачу в другой раз. Но стоило ей только отойти от стены, как дверь в комнату приоткрылись, и она нос к носу столкнулась с улыбающейся Сёко. — Привет, Кролик-тян~, — поприветствовала с ходу Сёко. А Рова в испуге вскрикнула и отскочила назад. — И-И-Иери-сэмпай!! — Ну да, это я, — проворковала она. — А что ты здесь делаешь? Тебе нужно лежать в кровате. Я как раз собиралась попозже зайти. Рова замялась от её вопроса. Сёко же терпеливо ждала. В это же время Годжо и Гето молча наблюдали, слыша только вопросы Сёко и еще хуже, едва разбирали слова Ровы в коридоре. В то время как голова Иери была снаружи, её зад в обтягивающей юбке крутился перед парнями. — Что? — переспросила Сёко, задрав одну ногу, наклоняясь вперед. Речи Ровы было неслышно. — А! Ну так заходи!... Э? Почему это я должна делать? — из-за чего-то недоумевала Сёко, несерьезно проворчав. — Да ничего страшного! Заходи!... Заходи, я кому говорю! — упорствовала девушка и раскрыв дверь, буквально втащила Усаги Рову за руку в комнату. Рова неуклюже залетела, едва не упав, и тут же замялась под любопытным взором Сугуру, и серьезным, если не недобрым взглядом Сатору. И пока Сёко за ней закрывала дверь, она еще сильнее сжала тот самый пакет, несмело поглядывая исключительно на Гето. Сейчас её образ координально отличался от той Усаги Ровы, которую они все увидели впервые. Эта робость и стеснительность смотрелись на неё так по новому и непривычно. Словно стоит другой человек. На ней была простая светлая пижама, и судя по не причесанным волосам, она недавно сама лежала в кровати. На ногах тапочки, а в руках все тот же сверок, с которым она не расставалась. Сугуру увидел, что её руки, шея и лоб были перебинтованным. Значит, ей и в самом деле досталось. Он ощутил чувство вины, как сэмпай, на которого должен ровняться кохай. Однако Гето не справился с этим и из-за его некомпетентности пострадала еще и Рова. Он был готов ко встрече с ней. Думал, что первое, что она сделает, это будет, как всегда, грубить и обвинять его в том, что на этом задании они едва оба на тот свет не отправились. А в этот самый миг она стоит перед ним, как раненная птичка пред охотником. При одном взгляде на неё боль Сугуру словно таяла, его мысли улетучивались, а сам он чувствовал себя неопределенно. Он был рад, что она пришла. Он был счастлив, когда увидел, что с ней все хорошо. В то же время пережитое в том здании его не отпускало. Эта смесь трепета и тревоги била по нервам, заставляя грудь, сердце стучать, а голову кружиться. — Ну, Кролик-тян! — на радостях к ней со спины подлетела Сёко и обняла девушку за плечи, не сильно навалившись своим весом. — Ты хотела что-то Гето отдать, я права? — уточнила она с этой лукавой улыбкой. Было видно, что Рове очень некомфортно из-за всего этого. Она сжала голову в плечи и, казалось, стала меньше. Брови поднялись домиком, губы поджаты, а глаза так и не поднимались в сторону Сугуру. — Хм! Надеюсь, это не проклятый дух, что бы и мы тут все слегли, — хмыкнул Сатору, съехидничав нарочито громко, приукрасив свои слова-обвинения колкой ухмылкой. Он смотрел прямо на Рову, а та смело подняла сощуренные глаза на него. — А то такой подарочек… — Годжо, — перебила его Сёко очень тяжелым и мрачным голосом. Сатору увидел в её глаза неуловимое презрение. — Твоего мнения никто не спрашивал. Сатору опешил от такого высказывая в своей адрес. Убедившись, что он не будет возникать, Иери быстро вернула себе дружелюбный вид, а после легонько подтолкнула Рову к Гето. Та быстро повернулась к ней с вопросительно-возмущенным выражением, однако Сёко помахивала руками, проговорив: «Вперед! Вперед!». Нахмурившись, Рова тихо выдохнула, расправила плечи и уже с более спокойным видом подошла к сидевшему в кровати Гето, шурша тапочками. Он сильнее занервничал, стоило ей встать рядом. Она опустила глаза на сверток, а потом протянула его дернувшемуся Сугуру. — Эм. Усаги-сан это…, — начал Сугуру, с опаской смотря то на неё, то на это «нечто». — Пиджак, — прямо выдала Рова уже не так трусливо. Голос был ровным, даже равнодушным. — Я одолжила твой пиджак, Гето-сэмпай, — прикрыв рот Сугуру, как во сне, взял пакет, но все еще недоуменно взирался на девушку. — После того, как я убила проклятого духа, то вся вымокла в его крови, — объясняя это, слегка смутившись, обхватила себя руками, прикрывая по большей части свою грудь. — Нижнее белье… просвечивалось через форму, — почти шепотом добавила Рова, не смотря на Гето. — А-а-а… А! Вот оно как! Ну что же, я рад, если он тебе был полезен, — слегка покраснев, торопливо заговорил Сугуру, рассеянно бегая глазами. Между этими двумя так и витала «неправильная» атмосфера, что была видна невооруженным глазом. Сёко, видя это, растянула улыбку, как если бы задумала пакость. А вот Сатору, стоявший за Ровой, был мрачнее самой грозной тучи. Ему явно хотелось высказаться, но стоило только подумать, как Сёко, словно прочитав его мысли, тут же скалилась в его сторону. Годжо раздраженно цыкал языком, так и не осмелившись вмешиваясь. Сугуру тем временем распаковал упаковку и вытащил свой пиджак, ожидая, что носить его после всего он уже точнее не станет. Однако к его новой порции изумления, пиджак, что должен был быть рваным и грязным, был чистым, выглаженным, и от него приятно пахло. Место, куда его ударил жалом проклятый дух, тоже было заштопано. Никакой дыры. Он был как новенький. Похоже, Рова заметила, как Гето бдительно рассматривал свой пиджак, и сразу же догадалась о причине его реакции. — Я его постирала и зашла, когда смогла ходить, — как ни в чем не бывало пояснила Рова невозмутимым видом. — Я бы не позволила себе его вернуть в том ужасном состоянии. И еще раз спасибо за все, сэмпай, — поблагодарила она, склонив голову. Гето шире открыл рот и вылупил глаза, слыша все это. Сказал бы это кто другой, он бы так не удивлялся. Вот только слышать эти слова от самой Усаги Ровы… Её мягкая, приятная слуху речь пусть и казалась ему фальшивой, но все же она не вела себя так, как раньше. Пусть она всего лишь умело претворяется. Для Сугуру это было как величайшее благословление. Значит, то, что он спас Усаги Рову, рискуя собой, не было напрасным? — Ого! Кролик-тян, а ты мастерица! — похвалила Сёко работу Ровы, подойдя к ним и разглядывая пиджак Гето. Протянув руку, она ощупала ткань. — И впрямь как новенький. Швов даже не видно! — В моей семье за мной никто особо не ухаживал, — без особых эмоций сказала она. — Приходилось самой все делать. Я привыкла к такому. — Вот оно как, — сбавила веселье Иери. Тема была далеко не радужная. — Но если ты такая умелая, значит, и готовишь хорошо? — переменила тему Сёко. — Не плохо, — коротко и апатично ответила она. — Меня еще и мама учила. А она куда хозяйственней меня в этом деле. — Повезло тебе с мамой, — сказала она с более теплой улыбкой. Рова была все так же безучастна. — Только Кролик-тян. Я не хочу обесценивать твои труды. Но впредь можешь так не корпеть над изорванной одеждой, — столкнувшись с слегка озадаченным взглядом девушки, Сёка прочистила горло и пояснила: — Наша школьная форма сшита на заказ. Мы её не покупаем в магазинах, как обычную форму. Её легко заменить, если какая либо часть невозвратно испортиться. Она демонстративно поводила пальцами по свей груди, оттопыривая края формы. Рова без особого интереса смотрела на это и после вяло задумалась. — Ясно. Значит, вот как тут форму выдают. А мне мою приходиться в дорогих магазинах покупать. — Может быть, и тебе пора носить нашу форму? — небрежно бросил ей в спину Сатору. Сугуру и Сёко сразу же насторожились его агрессивному поведению. А вот Рова, когда поворачивалась, смотрела на своего враждебного сэмпая со скукой. — О, Годжо-сэмпай тоже здесь. Я тебя не заметила, — выдала Рова с пофигизмом в голосе и взгляде. — Ты такой неприметный. — Что?! — тут же разозлился Сатору, едва не навернувшись от поспешных действий. — Что сейчас сказала?! — Прости, ты как бледное пятно, так что просто сливаешься с окружением, — продолжала издеваться Рова без намека на страх перед великим Годжо Сатору. — Ах ты! — процедил он, сжимая кулаки и сверкая глазами в сторону непоколебимой девушки. — Я имел в виду, что ты раздражаешь тут всех. Тебе так выделиться хочется на нашем фоне? Так вот знай, что это сильно бесит! — Чем именно выделиться? — непонимающе наклонила голову Рова. — Тем, что у меня самодостаточности больше чем у тебя? Ну, это только твои проблемы, сэмпай. Сам факт того, что она говорила вялым тоном, а на этой белой мордашке при взгляде на Годжо у неё читалось исключительное разочарования, выводило Сатору из себя. Он то был в полной ярости и если бы мог, начал бы плеваться огнем. Волосы у него встали дыбом, рот осклабился, а в глазах пестрили белые искры. — Да как же ты меня… Сёко! Сугуру! Перестаньте ржать! — рявкнул он обоим друзьям, которые сгибались, прижимая ко рту ладони, и почти беззвучно содрогались плечами. — Ничего смешного! — Ладно. Я сделала, что хотела, так что пойду к себе, — ровно объявила Рова, не подхватившая общую атмосферу веселья. Сатору перестал корчиться от гнева. Сугуру и Сёко, оставив насмешки следили за бесшумно уходившей к двери Ровой. Её спина казалась ещё более хрупкой, а длинные волосы перепрыгивали на плечах. От одной мысли, что она уходит, у Сугуру кольнула в груди, и он с нетерпением, к своему же удивлению, воскликнул ей вслед: — Усаги-сан! Не хочешь еще с нами поседеть? Рука Ровы, что поднялась к ручке, дернулась и застыла. Каким было её лицо со спины никто из трио не видел. Однако некое напряжение шло от неё хорошо ощутимо. Вот только Сугуру это не остановило и он с неловкой улыбкой продолжил: — Впервые мне все так вчетвером дружно болтаем. — «Дружно», да? — переспросил Сатору с едкой иронией. В этот момент Сёко кинула в него подушку. Рова не поворачивалась. — Посиди с нами, — любезно предложил Сугуру. — Если хочешь… — Гето-сэмпай, — не своим привычным тоном произнесла Рова. Её голос слово стал стал звучать куда взрослее, чем до этого. — Ты наверное, меня не так понял, — интонация начала смягчаться, вот только её взгляд, которым она одарила всех присутствующих, при развороте голову, уже не был таким равнодушным. Он был серьезным и кажется пустым. — Я вернула то, что обязана была вернуть. И не только это. Ты же понимаешь, о какой конкретно «ситуации» я сейчас говорю? — Гето показалось, что его отчитывали, от того он сник опустив глаза. Он понял к чему она и его надежды на то, что они станут друзьями дала трещину. Одни Сёко с Сатору не понимающе переглядывались. И как если бы она решила добить Сугуру окончательно, Рова продолжила все тем же зрелым и недовольным голосом: — И чтобы в будущем не возникло никаких лишних вопросов, я скажу прямо. Ни с кем из вас я дружить не собираюсь. И в колледже этом оставаться я не намерена. А теперь прошу меня извинить. Её фигура в легкой пижаме слишком быстро исчезла с их виду. Дверь громыхнула громче, чем обычного. Эхо звука, казалось, застыло в безмолвной комнате. Не осталось ни следа, ни даже запаха. Как будто Усаги Ровы в ней и не было. Сжимая отданный пиджак, Сугуру устало выдохнул, тоскливо разглядывая ткань. Он поводил пальцами по тому месту, где была дыра, и от воспоминания о том, как он обнимался с ней на полу, всплыли перед ним вновь. Ситуация тогда заставляла его не особо реагировать на вещи, что он делал. Го сейчас… Её приятно тепло, легкий запах духов и мягкость кожи… Голова снова закружилась, и когда он коснулся, щек они горели. «Наверное, из-за подвижности температура снова поднялась», — подумал Сугуру, стараясь забыть все детали объятий с Усаги Ровой. Он не видел, как его уши, шея и щеки горели красным, а на лице было смесь чувства вины и сильно смущения. Сугуру на столько ушел в себя, что и не заметил как на него смотрела Сёко. Её довольная кошачья улыбка была многозначительна. — И после этого никто не хочет со мной жалобу руководству колледжа написать? — влез Сатору со своим вопросом. Сугуру было не до него, потому он отчужденно выдохнул. Усталость вернулась в тело и разум, от чего ему просто хотелось уснуть и забыться. А вот Сёко все так же улыбалась. Только стоило ей повернуться в сторону Сатору, как он был готов поклясться, что у неё дернулся глаз и на лбу выступила вена. — Гето. Можно я еще одну подушку возьму? — вежливо спросила она, явно не из добрых побуждений. По началу идти было легко. Нельзя было дать понять, что этот разговор как-то на ней отразился. Но стоило отойти от этой злощастной комнаты всего на чуть-чуть как она сорвалась с места, не заботясь не о ранах, ни о том, что могла столкнуться с кем-то в этом коридоре. Слава богу, комната была дальше, чем у остальных. Залетев во внутрь, она захлопнула дверь и защелкнула замок. Прислонившись мокрой спиной к холодной двери. Тяжело дыша, расстегнула первые пуговицы на пижаме, пробиваемая крупной дрожью. Скорее всего из-за этого, ночью снова будет плохо. Хотя её самочувствие и до этого было не совсем стабильным. Она скрывала то, что её температура была 38,9 или что её лихорадило, а кожу под бинтами жгло. Но она просто не могла больше держать при себе то, что принадлежало этому парню. Её это раздражало. Теперь, когда она знала, что могла так и не стараться, её обуревала холодная ярость. Ей изначально хотелось просто выкинуть этот пиджак с глаз долой. В мусорку или сжечь. Если бы она осталась с ними еще хоть минуту, то, скорее всего, вновь вспылила бы. Проявила милосердие исключительно к себе и своему не самому хорошему состоянию. Нервы и стресс сейчас только хуже сделают. — Чёрт бы вас подрал шаманы! — прорычала Рова, без сил сползая по двери на пол. Упав на зад и поджав к себе колени, она схватилась за волосы. На лице отразилась мука, и ей хотелось закричать. Но все это осталось внутри горла. Почувствовал сильное изнеможение, Рова просто опустила голову на колени и обняла их. — Что со мной твориться? — спросила она саму себя ворчливо, если не свирепо. — Меня ни этому учили. И я так и не смогла отомстить за учителя! — от крика прошлась кривая волна боли, и Рова скривилась, хватаясь за голову. — Чёрт. Будь ты проклят, Гето Сугуру! — откинув голову назад, она не обратила внимания на боль, когда стукнулась затылком об дверь. Выпрямив ноги, девушка, растеряв всю яростью, стала такой же изнеможенной, как сам Сугуру. Один вид этого парня вызывал у неё сильную мигрень. — Почему?... Почему я оставила его в живых? — без сил вопросила она, глядя в потолок. Я не жалею. Вот что он говорил и говорил, будучи смертельно раненым в такой опасной ситуации. Он ведь слышал и понимал все те обидные слова, что она ему выливала в лицо, как ведро грязи. Почему при всем этом он… Ты ненормальный! Да, точно. Нормальный человек так реагировать не станет. Он должен был быть в отчаянье, когда она сказала, что бросит его на верную смерть. Должен был сделать вид, что не видел, как проклятье атаковала после тех обидных слов. Почему он не проклинал её тогда? Рова была уверена, что Гето Сугуру просто храбриться и пытается казаться лучше, чем он есть на самом деле. Она ненавидела таких людей, как он. Правильные, дружелюбные зазнайки, думающие, что все их полюбят, если они будут милы и дружелюбны. А ведь в тот раз она не шутила. Ей хотелось бросить его. Она была уверена, что стоит об этом только объявить, как Сугуру будет кричать, умолять и реветь. Но этот парень… — Он точно ненормальный, — проворила Рова с пустыми глазами. — И все же, — выдохнула она, поднимая руки перед собой. Посмотрев на раскрытые ладони, апатия Ровы резко исчезла, уступив место вспыхнувшей злости. Глаза стали огромными и в них появился не хороший острый свет. Само лицо как маска. В мыслях пронесся образ шеи Гето Сугуру, лежавшего перед ней без сознания. Жилистая и крепкая от мышц. Её пальцы нервно дернулись, согнулись, как лапки плотоядного паука, издав неприятный хруст. Прямо сейчас она отчетливо вспоминала, как прикладывает свои грязные ладони и окольцовывает пальцами его пульсирующую шею. Ощущает активное биение сосудов, стоило только сжать. Подрагивание кадыка под большими пальцами, надавившими сильнее. Она ниспускала с него глаз, когда Сугуру начал дергаться телом и хрипеть от нехватки кислорода. Рова не желала проявлять сострадания. Она помогла ему с проклятьем, но вовсе не обещала, что поможет потом. Стоило ей только увидеть его ослабленным, беспомощным и таким жалким, у неё просто закипела кровь. Сдерживаться не было сил. Ей было плевать, даже если он проснется и все увидит. В конце концов, в таком состоянии Гето ничего был ей сделать не смог. И всё же… Она остановилась. Рова не понимала, что её остудило. Не могла никак понять, почему остановилась и убрала руки, когда все могло быть сделано. А сейчас, сидя на полу, с безумным стеклянным взглядом на свои руки и воспоминая это, она думала лишь об одном. — Надо было его задушить.