Магическое очертание

Прошла целая неделя, и здоровье Сугуру полностью пошло на поправку. До этого он едва ходил, не мог нормально есть и все время спал, а ночью его лихорадило и мучил кашель. Теперь же спокойно, не спотыкаясь, подымался с кровати, твердо ощущая опору под ногами. Из жидких супов и кашиц врач наконец-то разрешил ему есть твердую пищу, какую он пожелает, от чего Гето был в небывалом восторге. Однако физические нагрузки были под строжайшим запретом еще максимум на неделю и в течении этого времени он обязан был посещать врача на случаи изменения в организмы. Такое пока не слишком радовало Сугуру, но поделать он ничего не мог. Доктор поставил ему жирнейший ультиматум: либо он до конца будет соблюдать постельный режим, питаться жидкой едой, таблетками и регулярно (утром днем и вечером) посещать осмотры, либо может ходить только на теоретические уроки и в целом жить, как раньше. Только заниматься практическими занятиями, а это тренировки и задания. Своего согласия, как бы Гето не просил, доктор не дал. Само собой, из двух зол выбирай меньшее. И Сугуру выбрал второе. Так как в отличии от взбалмошного Сатору с вечным шилом в одном месте, Сугуру уже славился как примерный ученик, заслуживающий доверия взрослых. Доктор знал, что он будет соблюдать его наказы во всей форме. Разуметься, его учителя Масамичи Ягу так же поставили в известность об этом. Потому что на стадионе, что в спортзале, сэнсэй чисто для профилактике напоминал Сугуру, чтобы тот посидел и отдохнул. Хотя Гето ужасно хотелось побегать и погонять мяч. Сатору часто его провоцировал и дразнил за неподвижный образ жизни, но после пары тумаков от учителя и нравоучений Сёко, он быстро потерял запал, оставив Сугуру в покое. — Чего такой кислый, Гето? — над сидевшим в уголку Сугуру нависла тень. Он поднял заскучавший взгляд. Это была Сёко. — Раны еще ноют? — улыбаясь на кошачий манер, она подсела рядом, достаточно близко, чтобы их плечи соприкоснулись. Сугуру проследил за ней тусклым взглядом узких глаз, но вопрос оставил без ответа. В этом не было смысла, если Сёко не повторила его дважды. После уроков сегодня утром Масамичи отправил их разогреваться в спортзал, так как на серой улице поливал ливень. В огромном пространстве было отчетливо слышно, как он дробил по окнам наверху. Свет через них был таким же тусклым и усыпляющим. На Сёко была одета простая одежда, как и на самом Гето, в то время как Сатору, стоявший поодаль от них и выслушивающий нравоучения от сэнсея, был в школьной форме. Виновато опустив голову, он покорно терпел то, что ему на повышенных тонах высказывал учитель. Ведь на задания Годжо поедет один. Без присмотра Сугуру. А это повышало вероятность того, что съедаемый заживо скукой Сатору может сильно накосячить специально, либо сделает что-то этакое, за что в последствии будет расплачиваться сам Масамичи Яга. Учитель уже давно был поставлен в положение того, что его хотят наметить в директоры Токийского техникума. И эти ожидания он старательно поддерживал, чтобы не разочаровать верхушку. Ну а эксцентричное и неподдающиеся контролю поведение Годжо Сатору ему все карты спутывало. Каждый раз, стоило этому неугомонному мальчишке совершить серьезную оплошность, Масамичи был первым, кого начальство вызывало на ковер. А уже потом и сам Сатору получал, не слабые… высказывания на свой счет. Пока он был на заданиях с Сугуру, у которого более менее получилось его сдерживать, таких проблем не происходило. Сёко же не взяли, потому что это было опасно. Она не боец, но талантливый шаман в плане Обратной техники, которую только начала развивать. А учитывая, насколько редкой была сама техника и количество шаманов, владеющей ею в принципе, то рисковать себе потерять такой талант сообщество магов не могло. — Я понимаю, что тебе делать нечего, но не стоит быть таким мрачным, — расслабленно сказала Сёко, смотря прямо. — Серьезнооо~, — протянув слово она зевнула и вытерла выступающие слезы с глаз. — Твой вид тоску нагоняет, Гето. — Так, может быть, пойдешь и подремлешь? — шутливо усмехнувшись, предложил Сугуру, неотрывно наблюдавший за тем, как Масамичи-сенсей ругал понурившего голову Сатору. Его друг изредка кивал, соглашаясь со всем, а когда смеялся, учитель замолкал и становился еще злее, за что тот извинялся. И так продолжалось уже минут десять. — Лично я только так и коротаю время, — договорил уже без настроения. Приоткрыв протертый глаз, Сёко озадачливо повернула к нему голову, сонно промычав. Сугуру ухмылялся, но вид его показывал больше издевки к самому себе, нежели принятие данной ситуации. Похоже, его терпение к такому образу жизни начинало давать трещину. Однако Гето был слишком послушным паинькой в глазах окружающих, потому открыто протестовать не мог. Сугуру был сильно раздражен, и делился он этим намеками. И то лишь со своими друзьями. — Хорошее воспитание порой не самое хорошее средство для воспитания ребенка, — c иронией выдала столь жирный намек Сёко, повторяя зажатую позу Сугуру: сгорбившись и обняв прижатые к груди колени. От услышанного едкая ухмылка Сугуру стала еще шире и ехидней. — Родители здесь не причем, — сказал он. — Иногда дети сами выбирают такой путь, потому что иного не остается. — А ты ярый пример неудачных последствий, — выдала издевку Сёко все таким же дружелюбным тоном и пхнула парня локтем в бок. Оба рассмеялись над этой недо-шуткой. Иери весело и ярко, а Гето глухо и без задора. Их синхронный смех так же резко стих, как и появился. Голоса буквально тонули в музыке барабанящих капель дождя по стеклам. — Ну, раз делать тебе все равно нечего, — мягко начала Сёко, смяв столь неудобную для Сугуру тему, чем заслужила его заинтересованный взгляд в свою сторону. — Может, сходишь со мной проведать Рову-тян? — прямо спросила, почему-то наклонив голову, уголок губ вздернулся, придавая её расслабленности, нотку затейливости. От имени Усаги Ровы у Сугуру внутри живота прошёлся слабый удар и его колохнуло. У него аж лицо посвежело, но видела это только Сёко. Выпрямившись, Гето заерзал в нерешительности, отвернувшись и смотря на свои ноги. Пальцы оживленно стали сжиматься и разжиматься, а глаза часто заморгали. Это его неуверенность от чего-то заинтриговала Сёко. Она подсела еще ближе, продолжая озорно улыбаться и сверкать сощуренными глазками. — Ну так пойдём, Гето? — прошептала она ему на ухо. — Я… Я думаю, тебе лучше одной сходить, — все так же неуверенно ответил ей Сугуру, уставившись на носки кроссовок. Сёко, встрепенувшись, отодвинулась корпусом от хмурого Сугуру, пребывая в истинном изумлении от его ответа. Вот секунда — удивление сменилось надутыми губами и мягким недовольством. — Это еще почему? — поинтересовалась уже тверже и явно давая понять, что ей не понравились слова Сугуру. Почему? Внутри головы Гето этот вопрос звучал под многими интригующими вопросами, касающихся Усаги Ровы. Почему она была так агрессивно настроена именно к магам в этой школе? Ответ был, но расплывчатый: семья. Семья со странными, если не аморальными повадками и воспитаниям, явно зашедшими еще дальше, чем Три великих клана. И эта семья, будучи тесно связанной с организацией магов, их же и презирала, науськивая новое поколение против нынешнего. Ярким пример была Усаги Рова. Сугуру не знал, были в этой семье еще дети, что вполне вероятно. Но зачем семье, ненавидевшей все, что связанно с шаманами, отправлять своего отпрыска прямо в логово недругов? На это Гето еще не нашел ни правильно, ни неверного решения. Почему она из всех троих ненавидела больше всего Сугуру? Гето и раньше это подозревал, учитывая все те не многие взаимодействия. Однако в той злосчастной галерее девушка сама ему все прямо высказала. Она называла его лицемером, лжецом и мерзкой личностью, которая сама не занет чего хочет. Говорила это, плюясь едким ядом в больших дозах. Как это все связанно с самими шаманами, Сугуру тоже не мог соединить. Слишком многое не связывалось с тем, что Усаги Рова говорила и делала. Он родился в обычной семье. Его отец и мать жили в том идеальном обычном обществе, где Сугуру не было место. Будь он родом из какого-либо клана или такой же семьи, это бы многое сказало. Но ни к Сатору, ни к Сёко Рова не относилась так ненавистно, как к нему. И этот вопрос был без желанного ответа. И почему… при всей своей злости и ярости Усаги Рова его спасла? Тут уже как не думай, а Сугуру просто сдался, не решаясь искать какие-либо факты. Поведение Ровы было довольно нестабильным. Гето помнил, как слишком резко менялось её речь, выражение лица, повадки, движения тела. Это жутко. У него до сих пор мурашки по спине бегали от тех воспоминаний, когда Рова прямо ему сказала: Нам все будет только лучше, если ты здесь умрешь. Её голос был пустым, стеклянным и мертвым. Такими же были огромные глаза с опасным светом внутри. Сугуру в них отражался, как жертва, которой выносил суровый приговор палач. Холод трещащим инеем полз по внутренностям, заставляя Сугуру дрожать от ужаса перед ней. От мысли, что могло с ним сотворить это кровожадное существо в обличии милой с виду девушки. Когда он только пришел в себя, то и подумать о том не смог из-за агонии и боли. А теперь, видя Усаги Рову, внутри него что-то дергалось… Предупреждало… Держись от неё подальше. Не связывайся. Избегай, иначе это плохо кончиться. Ни одно искаженное проклятье не вызывало столько страха, как необъяснимая и нестабильная в своих повадках Усаги Рова. — Гето, — обратилась к нему Сёко, очень настороженно всматриваясь в побледневшее лицо. Похоже, мысли о том случаи отразились на нем, выдавая страх. — Ты беспокоишься, что… Рова-тян тебя ненавидит? Попала прямо в точку. Да тут и вопрос ставить не нужно. Это был кристально чистый факт. Был бы… Если бы не тот необъяснимый поступок Усаги Ровы. Бок, где от раны почти ничего не осталось, не много засадил. Сугуру поморщился от этого неприятного ощущения. Хотя, если так подумать, в душе было точно такое же чувство. Если корень ненависти, агрессии и злобы Ровы к этому месту, шаманам и всему остальному Сугуру смог найти хоть какие-то ответы, то вот причину своего спасения он так не понял до сих пор. Был ли это жест доброй воли или… издевка, показывающая превосходство этой девушки над ним? Какой настоящей была эта девушка? Зачем было это делать, если желала смерти врагу изначально? Чем больше Сугуру об этом думал, тем сильнее начинала болеть голова. Он знал, что Сёко время от времени навещает Усаги, приносить гостинцы и делиться событиями прошедших дней. Вообщем, вели себя как настоящие подружки. Масамичи-сэнсэй тоже несколько раз навещал её, но Сугуру подметил, что учитель уже не был так радушен и терпелив к ней, как раньше. При упоминании Усаги он становился мрачным и угрюмым, словно съел что-то мерзкое. Связано ли это с тем, что Сугуру чуть не умер на задании, не ясно. А спрашивать учителя в лоб — себе дороже. Ну а про Сатору можно так вообще молчать. Он был и так зол на Рову за ту выходку, а теперь, когда его лучший друг чуть не погиб, его злость на девушку вышла на новый уровень. Годжо открыто обвинял её в том, что случилось к Сугуру. И благо, что Рова всю неделю провела в комнате, а не ходила на занятия, иначе бы парень спуску ей не дал. Сугуру же в ответ просил Сатору не трогать её. Ведь сам помнил, каким неприятным типом был Годжо в первый день их поступления. Где-то в душе прошедший через подобное пренебрежительное отношения отпрыска великого клана Годжо, Сугуру понимал, что Сатору просто иначе не умеет общаться с теми, кого не знает. Когда он при смерти говорил Рове, что они могут поладить с Сатору и стать хорошими друзьями, то кривил душой. Он понимал, что Сатору чувствует вину за ту вспышку, но признавать это не умел. От того вел себя еще настырней и наглее. Если так подумать, то Сатору и Рова чем-то очень схожи в плане характера. Но Гето себя отдернул от этих мыслей, так как эти двоя вообще не взаимодействовать, а если и попытаются поговорить, то… У Сугуру внутри все передернуло от того, чем это может закончиться. Сатору не был так терпелив и уступчив как Гето, он не был таким непредвзятым и спокойным, как Иери. Тоже самое можно было сказать и о Усаги. И что теперь делать с этими двумя атомными бомбами? Разместить их в одном месте было самой страшной ошибкой того, кто это позволил! — Сёко, — со вздохом произнес её имя Сугуру. — Ты лучше меня должна знать, как она ко мне относиться, — говорил он с горечью, но горечь эту он уже принял. Сёко слаба сжала губы. — Ненависть — это, — Сугуру запнулся, обдумывая. Все, что он смог — это горько усмехнуться, — слишком мягко сказано. — Хмм. Ты скучный, Гето, — внепопад данной теме выдала Сёко без жалости к нему. Сугуру поперхнулся воздухом, откашлялся и недоуменно, почти возмущенно уставился на девушку, что мечтательно закатила глаза, думая о своем. Только её еще не понимать не хватало! Он ничего не спрашивал. Его выражение лица говорила само за себя, и Сёко, изображая невежество, сказала ему таким тоном, словно он уже её порядком достал: — Ты серьезно думал, что я такая наивная и не понимаю, что Рова-тян и меня презирает, как вас с Годжо? — она тукнула пальцем Сугуру прямо в нос и укоризненно им повертела. — Ну уж нет. Я с самого начала знала, что меня она просто терпит. — Т-тогда почему ты? — растерянно промямлил Сугуру, уже совсем ничего не понимая. Убрав руку, Сёко довольно заулыбалась чему-то. — Это что-то вроде личного интереса, — сказала она все так же, не давая четкого ответа. — Видишь ли, Гето. Я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Человек с неясной историей, с непонятным характером и с такой же таинственной прибыл в Токийский техникум… Ухх! Это же будоражит! Разве нет? — пылая энергией и светом внутри, Сёко спросила об этом у Сугуру. Серый, уставший, он был жалкой тенью рядом с ней. Сконфуженно смявшись, он отодвинулся от лучезарной Иери, бегая глазами по сторонам. — Я к чему это клоню, — не разу не смутившись его реакции, Сёко продолжала наседать. — Пока мы были лишь втроем, это была та еще скука~! Сплошная рутина, от которой повеситься можно. Но вот к нам перевелся интересный новичок. Ты читал новеллу Танигавы Нагару «Меланхолия Харухи Судзумии»? — Гето что-то промямлил, но Сёко это незаметила. — Так вот. Я полностью солидарна с одноименной героиней этой новеллы! Пусть мы и живем в мире проклятий, магов и всякой всячины, для нас эта та же обыденность, что и для не-магов простой поход на работу или в школу. И вот наша скучная рутина разбавляется новыми красками. С появлением Ровы-тян что-то меняется, и меня очень радуют эти изменения. Ты ведь меня понимаешь, Гето? — Э-э… эм как бы… Прости что? — еще сильнее отклонился от неё парень, пытаясь понять, что та несет. Как они от разговоров про Усаги Ровы так быстро перескочили на какую-то там новеллу со странным сюжетом и героиней? Однако Сёко не расстроилась тому, что Сугуру её не понял. Воодушевленная своей же речью, она резво встала на ноги. На лице приятная улыбка, подобно солнцу, во взгляде стойкая решимость. Вместо каких-либо объяснений, она схватила его за руку, дернула с такой силой, какой не ожидаешь от девушки, смогла поднять на ноги с первого раза и побежала со всех ног, не давая Гето опомниться. Их двоих, державшихся за руки, краем глаза увидел Сатору. Он хотел было ринуться следом за ними, но его за шкирку схватила жилистая крепкая рука учителя. Как кого-то нашкодившего котенка. — Мы еще не закончили, Сатору, — угрожающе проговорил он, явно давая понять, что никуда парень без его разрешения не уйдет. — А то, что эти двоя убежали прямо по среди урока, вас не заботит?! — протестующее пожаловался Годжо. И, судя по серьезному лицу учителя, сосредоточенным только на Сатору, его это и впрямь не заботило. Не успел оглянуться, как они уже стояли у двери, ведущей в комнату, где Сугуру еще ни разу не бывал. Да и учитывая все произошедшее, бывать он в ней намеревался никогда. Продолговатые коридоры общежития были темными и холодными, с отчетливыми тенями. А они, стоя в немного промокшей спортивной форме, в этом мраке казались такими же искусственными, как любой интерьер или мебель. Улыбчивая Сёко покачивалась из стороны в сторону, в то время как неуверенный во всем этом Сугуру мялся на месте. Смотря куда угодно, только не на эту дверь. — Слушай, — втянув носом прохладный сырой воздух, Сугуру сложил в молитвенном жесте руки на груди, старясь звучать серьезней. — Мне еще не поздно отсюда свалить, — шикнул он напевшей какую-то песенку Сёко. Та и бровью неповела, а Гето насупился. — Ты слушаешь что я тебе говорю?! — Слышу-слышу я тебя, — наплевательски отмахивалась рукой Сёко как от надоедливой мухи. — Гето, если ты сейчас вот так просто уйдёшь, Кролик-тян на тебя обидеться, — пожурила она его. Глаза Сугуру, расширившись, молча зыркнули в сторону двери. И тут же обратно на Иери. — Она что, знает, что мы должны были прийти? — шепотом спросил он, указав на дверь большим пальцем. К его ужасу, за той стороной послышался недовольный приглушенный голос. — Вы долго еще стоять собираетесь? Мне это уже на нервы действует, знаете ли. Сугуру с испугом дернулся, выпрямляясь, немного отойдя от двери, как от раскаленной печи. Сёко же, вернув довольную улыбку, постучала и, сказав: «Извините за вторжение!» открыла дверь. Как зачарованный, Сугуру, поборов накалившиеся нервы, сглотнул и, тоже извинившись, зашел следом за Сёко. Комната, к неудивлению, была точно такой же планировки, как и все комнаты общежития при колледже. Но если размерами она не отличалась, то и после заселения было сложно сказать, что тут кто-то живет. Комната была едва ли не голой. В ней практически не было ни каких вещей, говорящих о том, что здесь живет девочка подросток. Комнаты Сатору, Сугуру, Сёко и их старших товарищей всегда были разными. У кого-то был вечный беспорядок, а некоторых наоборот, идеальная чистота, кто-то обставлял всякой нужной техникой, у кого-то были стеллажи с книгами, стены, обклеенные любыми музыкальными группами или аниме персонажами. Ну и так далее. Однако здесь было… холодно и пусто. Не ощущалось, что именно здесь кто-то живет. Сама комната была чистой, с ней читалась небольшой интерьер в виде широкого зеркала. На столе лежала парочка книг, комод с одеждой и… всё. Больше здесь, кроме стандартной кровати, на которой Рова, сидя в все той же пижаме, читала книгу, окна залитое дождем и лампы на полотке и не было. Свет не включен, от чего атмосфера внутри казалось отчужденной и неприятной. Хоть здесь и стоял обогреватель, Рова его не включила, учитывая, как здесь было холодно. Несмотря на все это, Сёко радушно поздоровалась с девушкой, переобулась в тапочки, (что скорее всего, принесла сюда сама) и села на стул рядом с кроватью. Рова, не отрываясь от книги, равнодушно выдала приветствие, с полным безразличием перелистнув страницу. Все в той же пижаме, только уже без бинтов. Волосы связанны в хвост, переброшенные через плечо. В таком полумраке она казалось еще более надломленной и больной. С тусклым взглядом и бледной коже… Почти как умирающий человек. Тут она приподняла глаза и заметила стоявшего у прохода Сугуру, таращившегося на неё. Потом что-то шепнула Сёко, и та, словно опомнившись, обернулась к парню. — Гето, стул можешь взять у письменного стола, — сказала она, указав себе за спину. Сугуру посмотрел, увидел стул, но колебался и все еще с опаской посмотрел на Сёко. Девушка ему мило улыбнулась. — Рова-тян не будет на тебя ругаться. Не переживай. — Т-тогда воспользуюсь гостеприимством, — не смело поблагодарил Сугуру, поклонившись. Взяв стул, он поставил его рядом с Сёко и присел, ощущая давящую неловкость. Рова на них так и не взглянула, продолжая молча читать. Сёко перекинулась с ней парочкой вопросов о самочувствии или как прошел день, хорошо ли она питается и спит. На все это Рова либо угукая кивала, либо монотонно отвечала короткое «Нормально». Больше никак она на приход своих однокурсников не реагировала. Сугуру же, само собой молчал, лишь украдкой поглядывая на Рову, а так все время смотрел в пол, желая как можно скорее от сюда уйти. — Точно! А чего мы просто так сидим, — поднявшись с места, Сёко хлопнула в ладоши. Выглядела она как человек, которому пришла хорошая идея. — Рова-тян. У тебя есть чай, кофе или сок? — спросила она у мрачной девушки. Рова подняла на неё пустой взгляд, а Сёко, как ни в чем не бывало, улыбаясь, продолжила: — Скучно вот так просто сидеть и разговаривать. Попили бы чего. И приятно, и время коротается быстрее за беседой. «Да тут беседа в одни ворота!» — хотел было сказать Сугуру, но не решился выпустить эту мысль из головы. Он смущенно и уставшее приложил ладонь к лицу, выдыхая в нее. С изнуренным видом думая, как все это бесполезно, и лучше бы он в спортзале с Сатору подрался бы. Но тут… Его глаза сами повернулись влево, и Гето напрягся грудью, не смея дышать. Усаги Рова смотрела прямо на него сощуренным темным взглядом. Неотрывно, не моргая, и тьма в её глазах ставилась все плотнее. На миленьком личике подобие раздражения и злости. Такое лицо Сугуру не забыл еще и в галерее. Да, такое вряд-ли забудешь. Решив, что он сделал что-то не так, Сугуру, открывая и закрывая рот, попытался извиниться, сам не зная за что, но не мог выдавить и звука. Рова же резко смягчилась в чертах, разгоняя ту темень. Глаза стали светлее, а губы расслабились. Не сказав не слова Гето, она вновь уткнулась в книжку. Но на вопрос стоявшей над ней Сёко ответила: — Я пью только воду. Ни чая, ни кофе, ни этой гадости, что ты завоешь газировкой, у меня нет, — голос все так же холоден, даже жесток. Однако открытой неприязни Сугуру не почувствовал. — Кружка у меня тоже всего лишь одна. — Вот как, — немного расстроено выдала Сёко, уперев руки в бока и закатив глаза. —Плохо. Как же нам тогда поступить? Хммм. — Эм Сёко, — полушепотом похвал её Сугуру, подергав за край кофты. — Может быть, лучше… — Придумала! — громко сказала она, стукнув кулаком по ладони. — Раз такое дело, то я сбегаю к себе нам за кружками и заодно сок захвачу. Ну, если его нет, то чай тогда. А, Гето, ты ведь больше кофе любишь, да? — спросила она слишком быстро, что сам Сугуру не успел ничего ей ответить. — Хорошо, если он у меня есть, то и его возьму. Эх, был бы с нами сейчас Годжо, уж ему одного сока мало было бы. Ну, имеем, что имеем, — развела она руками в стороны и пожала плечами. Не обращая внимания на испуганного, как зверёк, Гето, она прошла мимо него к двери. — Так, я пошла за припасами, а вы сидите и не ругайтесь без меня. Окей? — вот так она и ушла, оставив Сугуру и Рову в полном безмолвии, не считая дождя за окном. Сжав голову в плечи, Сугуру, не скрывая того, как ему неудобно, скрестил пальцы в замок и, поджав губы, топал ногой, не смея поднять головы в сторону Ровы. Когда же он себя пересилил, то к своему же облегчению и напряжению одновременно, заметил, что Рова на него не смотрит. Она словно его вообще не замечает. Перелистнув еще одну страницу достаточно громко в этой тишине, девушка все с таким же безразличием вчитывалась к книгу, название которой Сугуру не мог полностью увидеть. Между ними словно прозрачная, но толстая стена льда. Говорить Сугуру, в отличии от Сёко с Ровой, было пытке подобно. Если бы она него стала кричать, как и раньше, ему это было бы знакомо, и он не так не терялся, как сейчас. Но она молчала. Не просто игнорировала его, а скорее для неё Гето был как моль на стене. И прибить охота, но и не замечать так же можно. Неизвестно, как долго не будет Сёко, Сугуру, сглотнул, сжал пальцы до побеления костяшек и, размеренно выдохнув, вытянул спину, расправил плечи и со слабой полуулыбкой посмотерл на Рову. — Знаю, Сёко это уже спрашивала. Но Усаги-сан как ты себя чувствуешь? — понимал, что задал глупый вопрос, так еще и улыбается глупо. Не удивительно, что Рова покосилась на него, как на идиота, вот только сразу же ушла в книгу. — Нормально, — на удивление Сугуру ответила она. Все так же апатично, но ответила же. — В отличии от тебя, Гето-сэмпай мне досталось куда хуже. Хотя,— сделала девушка паузу для того, что бы перевернуть страницу. — Мне сложно судить, кому из нас досталось больше. — Это да, — согласился Сугуру, запустив руку в волосы. Комната снова погрузилась в молчание. Однако после столь успешной первой попытки Гето ощутил прилив сил и снова заговорил с ней, уже отважней. — А что ты читаешь, Усаги-сан? Рова сонно посмотрела на него. Ничего не сказав, она приподняла раскрытую книгу обложкой к Сугуру. — «Похвала тени» . Дзюнъитиро Танидзаки, — прочитал Сугуру, чуть поддавшись вперед. — Ого. Не думал, что девушке твоего возраста подобное интересно. Не шумно хмыкнув, Рова, казалось, была немного оскорблена таким выводом. Но все так же смолчав, она опустила книжку, продолжая чтение. Тема разговора вновь оборвалась. Не похоже, что Рова сама хотела разговаривать именно с Сугуру. Но, может быть, она еще себя плохо чувствовала? Он слышал от Сёко, что приходила к нему вместе с Сатору, что состояние Ровы было тяжелее Сугуру. И если ему спустя неделю постельного режима разрешили посещать занятие, то вот с Ровой все было печальней. Ей придётся вот так вот проводить свое время в кровати еще недели две. Хотя все зависит от поправки организма. Есть что хочется ей тоже было нельзя. Она даже пожаловалась Сёко, что надоело уже употреблять антибиотики и всякие горькие отвары. Хождение врача утром, днем и вечером ей тоже напрягало и выбешивало. От чувства вины за то, что не смог нормально помочь, Сугуру опять сморщился. Он понимал, что виноватым там быть некому, но раз он старше и опытней, то должен был быть готов к нападению проклятого духа. И тогда бы ни он, ни Усаги Рова не были в таком состоянии. Скорее всего, Рова все еще злилась на него за это. Неважно, чья вина было в том случаи. Если Сугуру хотел быть ответственным сэмпаем, он должен был сделать лишь одно. — Усаги-сан, — произнес он виновато и твердо. Рова оторвала взгляд от страниц, обратив взор на склонившего голову Сугуру. — Мне очень жаль, что я не справился, как подобает старшему! Если бы я был более компетентный, то проклятый дух бы нас не смог тронуть, и мы бы изгнали его, оставшись целыми и не вредимыми, — опущенное лицо прорезалось морщинами, а голос напрягся. — Мне правда… Правда очень… — Не нужно передо мной кланяться, — строго перебила его Рова. Сугуру как хлыстом ударили. Замерев, он в полном недоумении поднял голову. Девушка смотрела на него, сурового и сердито. Это были чистые эмоции, без примеси чего-то скрытого. Она отчитывала его, а Гето не понимал зачто. — Ты не забыл часом, сэмпай, что мы оба потеряли бдительность из-за меня? — напомнила она, насупив брови. — Если бы я не вспылила, мы бы могли спокойно изгнать проклятье. Ушло бы на это больше времени? Скорее всего, да. Но ничего бы не привело к тому, что было с тобой и со мной. Она… Она призаент свои ошибки? Вот так вот просто? Без истерики, криков и рычания. Сугуру не мог поверить в это. Человек, что говорил с ним, точно была Усаги Ровой, что поступила к ним относительно не давно? Завидев его шок и молчание, Рова без слов поняла, что его так поразило. Она закрыла глаза и выдухнала полной грудью, выглядя теперь не столь злой, сколько изнуренной. — Тебе больше нечего сказать Гето-сэмпай? — с нотками раздражения спросила она у разинувшего рот парня смотрящего на неё в необъятном удивлении. — И рот закрой. Смотреть противно. — А! Иии… Извини! Просто я…, — встрепенувшись и заерзав Сугуру не знал как правильно подобрать слова для лучшего объяснения. Его окончательно сбило с толку то как с ним разговаривали. — Просто я не думал что ты… Ну. Будешь со мной вот так разговаривать, — довольно помято, однако честно признался он помяв шею от неловкости. Рова раскрыла глаза и вновь вздохнула. — Я была на горячих эмоциях, — с неохотой объяснила она, удостоверившись в причине удивления Гето. — Меня слишком сильно поразило и выбесило, что меня перевели в этот колледж, ничего не сказав, проигнорировав сам факт моего мнения в этом вопросе. Я и так была уже на грани бешенства из-за постоянных придирок и стычек со стороны моей семьи. А после своего перевода еще и Годжо-сэмпай масла в огонь аж целое ведро вылил теми словами. Обычно я более сдержана и скупа на такие реакции, — Сугуру не отрывался от ней взором, все такой же изумленный этим признанием. Рова же посмотрела куда-то в сторону и приподняла уголочки бровей домиком. Казалось, она сожалела о том, как вела себя. — Но не изволь волноваться, Гето-сэмпай, — сказала она с легкостью, возвращая себе прежнюю рассудительность. — Впредь я не буду больше так показывать свою ярость, даже если меня доведут, — объявила Рова, опуская уже не пустые глаза обратно в книгу. — После случившегося я тоже понимаю, что была неправа, а потому буду сдерживаться при разговоре. Что с тобой, что с Годжо-сэмпаем. Дождь за окном стал звучать все тише и тише. Сугуру подметил это только сейчас, потому что страх тишины и звериного взгляда Усаги Ровы его больше не страшил. В груди, словно тона камней обратилась в прах, когда она с ним вот так вот говорила. Усаги Рова, что рвала и метала при одном только упоминании Сугуру или Сатору, теперь говорила с ним нормально. Она еще держала определенною дистанцию, но при этом позволяла к себе подойти. Смогла говорить с Гето как с человеком, а не объектом ненависти. С горла спали стальные оковы, легкие больше не сжималась, не давая нормально дышать, а в голове все прояснилось, как никогда раньше. Чувствуя опустошение и при этом жгучие наполнение чем-то неизвестным, Сугуру, шлепнув себя по лицу, прикрыл глаза, издав странный, судорожный, протяжный вздох. Рова от такого поведение подозрительно на него зыркнула, дернув плечами. Сейчас он понял, что попал в затруднительное положение. Но какое? Почему сейчас его захлестнули такие чувства? Отдушина? Счастье? Победа? Казалось, все это смешалось в одним клубок. И сейчас этот клубок, набирая скорость, бьется о стенки всех внутренностей, как попрыгунчик. Его сердце и мысли замерли, когда она услышал звук. Это Усаги Рова захлопнула книгу, держа её обеими руками. Сугуру убрал руки от лица, немного потерянно смотря на девушку. Рова по-прежнему сидела в кровати, но теперь она жмурилась и кривила губы. Похоже она была чем-то очень не довольна. Однако, как и обещала, говорила более без горячки и демонической ярости. — Я прошу тебя не думать лишнего, сэмпай, — сказала она весьма терпеливо, хотя Сугуру услышал, как она подавляет злость. Рова моргнула и уставилась на парня исподлобья, почти угрожая. — Хоть отныне я и буду вести себя как положено, это не значит, что мое истинное отношение, что к вам шаманам, что к этому месту, измениться. Нет, сэмпай. Я не поменяю своего отношения к вам ни на миллиграмм. Учти это, будь добр и не строй в своей башке воздушные замки. Как я уже говорила тогда, ни какими друзьями я с вами становиться не собираюсь. Эта явно было осуждение. И вроде бы топор войны так и не зарыт, а торчит из земли. Но даже так, Сугуру не отчаялся слыша это. Рова пыталась быть очень неприветливой с ним, сидя в закрытой позе и поглядывая на него с той же неприязнью, но когда услышала приглушенный смех, сохранить данную маску она сама просто не смогла. Этот шаман… Гето Сугуру смеялся. Его лисьи глаза стали двумя припущенными линиями, на щеках небольшой румянец. Он прижимал руку к лицу, словно пытался скрыться, но его плечи предательски дергались, а чем больше он пытался подавить смех, тем больше он набирал звук. Еще немного и его прорвет. Глаза Ровы, до этого огромные от удивления прищурились и сверкнули, как у плотоядного зверя, почти угрожая. Она вновь показала, какой опасной может быть. Но Гето либо этого еще не заметил, либо данный прием уже теряет эффект. — Ты над чем хохочешь, сэмпай? — спросила она спокойно, но рассержено. — И-извини. Я не над тобой, — признался Сугуру, все еще подавляя смех, так как голос был сбивчивым и не ровным. Он убрал руку, показывая свое улыбающееся, довольное лицо. Рова еще сильнее насторожилась этой его перемене. — Я объяснил бы, но это сложно. По крайне мере сейчас, — сказал ей все с той же милой улыбкой. Смотрел на неё, а Рова сконфуженно сжалась. На лице подобие сомнения и даже отвращения. Она опасалась, а Сугуру не мог перестать улыбаться, ощущая тепло в области груди. — Но за место этого. У меня есть просьба. Не возражаешь? Рова насупилась еще больше, однако заговорила размеренно, без ярости: — Какая еще просьба? — Ничего, если я буду звать тебя по имени? — открыто и все так же дружелюбно попросил он. — Хааа?! Ч-чего прости?! — тут же взбеленилась Рова, возмущение которой не было предела. — С какой это еще стати? — прошипела она на Сугуру, от которого так шла солнечная аура. Его совсем не беспокоило, как она огрызалась. — Ну, фамилия у тебя, конечно, миленькая, но вот имя еще необычней, — с неподдельным восхищением ответил Сугуру. — Да и что плохого в том, чтобы обращаться к друг другу по имени? Кстати. Меня тоже можешь звать по моему имени, — радушно предложил он. Рову трясло от злости. Она скалилась на него и мрачнела, готовая кинуться. Сжимая пальцами одеяло, она совсем позабыла о книге. — Еще чего! — она глуха зарычало, готовая взорваться подобно бомбе. — Мы с тобой знакомы всего ничего, а ты уже хочешь, что бы между нами была такая фамильярность? Да это… это… — Рова аж запыхалась от переполнявших её эмоций. — Это просто возмутительно! Ни какого уважения ко мне! Я этого не потреплю! Тем более от какого-то шамана! Это хуже смерти! — Да ладно тебе~, — протянул Гето, не переставая улыбаться и помахивая рукой. — Тем более, поступив сюда, ты автоматически сама стала шаманом, — объявил он ей очевидное от чего Рова вскипела от гнева. — И потому, — все так же не обращая внимания на её агрессию, он спокойно протянул ей руку с раскрытой ладонью. Усаги, взбешенная до этого, замерла от неожиданности. — Давай начнем все с начала и станем хорошими друзьями. Да, Рова? Она все с таким же шоком смотрела на Сугуру. Потом опустила большие глаза на его руку. Озадаченно моргнула пару раз. Сколько не думала, не могла понять, чем и как думает этот парень Гето Сугуру. Он ей не нравился все больше и больше. Откуда такая внезапная доброта и лояльность? Рова не верила, что данное отношение к ней от чистого сердце. Потому что она верила, что шаманы не способны на подобное. Это Гето еще не знает, что она его почти задушил, воспользовавшись беззащитностью раненого. Если бы знал, то так бы ей не улыбался. Поджав губы, она недоверчиво сощурилась, возвращая себе контроль над эмоциями. Смотря на Сугуру с равнодушием, Рова резко отвернула голову, фыркнув носом, чем удивила самого Гето. Взяла книгу, аккуратно положила на тумбочку, а потом, взявшись за одеяло, подняла его над головой и, отвернувшись, легла на подушку, укрывшись так, что и затылка не видать. — Не буду я тебе руку пожимать! — пробурчало из-под одеялки. — И дружить с тобой я не буду! Сколько повторять?! А теперь пошел вон из моей комнаты! Она еще сильнее укуталось под одеялом, и перед изумленными глазами Сугуру теперь был лишь большой белый холм. Хоть несколько волос Ровы лежали на простыне отдельными линиями. И вместо, того чтобы послушно уйти, он поднялся со стула, подошел поближе к кровати и ткнул в холм одеяла пальцем. Почувствовал, как Рова нервно дернулась, задрожала и услышал, как она стала рычать. При чем очень забавно и до ужаса мило. Вновь улыбнувшись, Сугуру еще несколько раз, не сильно давя, потыкал, пока рычание стремительно усиливалось. Так продолжалось до тех пор, пока Рова с неохотой, в помятой пижаме и взлохмаченный волосами, не вылезла на свет божий. Уставившись на Сугуру, стоявшего рядом, она все так же сердито подняла к нему руку, тыкнув в грудь указательным пальцем. — Ещё раз так сделаешь, — угрожающе свирепо начала она, но Гето мало того, что никак не насторожился, так он еще зачем-то проигнорировав довольно жуткий тон, поднял глаза к её голове и..., — А! — она непонимающе расширила глаза и дернулась, когда на её макушку легла широкая тепла ладонь Сугуру. — У тебя пух от подушки на голове, — как ни в чем не бывало сказал Сугуру, выбирая пушинки с головы девушки. — Да и волосы в разные стороны торчат, — после, нежно усмехнувшись, он продолжал гладить её по голове, заставляя кожу покрываться мурашками. — У тебя очень красивые волосы, Рова. Да и мягкие на ощупь, очень приятные, — признался он ей с неповторимой улыбкой и очень приятным голосом. Гето, не видя в этом ничего зазорного, снова назвал её по имени. Так вольготно и без каких-либо проблем, не переставая поглаживать по голове. Рова же, молчавшая от шока, послушно сидела, опустив голову, с широкого раскрытыми глазами, словно кукла. Что вообще с этим парнем не так?! Никак не могла понять Рова, не в силах принять происходящие. Придя в себя, она дернулась, замерла, издав ахающий звук. Почувствовавший это Сугуру, остановив движения руки, вопросительно посмотрел на девушку. Та, приподнимая голову, раскрыла губы, но потом так же резко их сжала. Только ей хотелось оттолкнуть его руку, согнать все это тепло и накричать, как послышался щелчок. Оба подростка удивленно повернулись на звук. И Рова, и Сугуру удивились, когда увидели того кто этот звук издавал. — Сёко! — воскликнул Сугуру. — Иери-сэмпай?! — одновременно с Гето, но более изумленно прокричала Рова. Знакомая им девушка одной рукой держала бутылку колы. Три кружки стояли у её ног на полу, а в свободной руку она перед собой держала телефон. Нажимала на кнопку по середине своей раскладушки и сделала еще одну фотографию, в которой отображались Сугуру и Рова. — Хммм, — задумчиво промычала она, опуская телефон и присматриваясь к сделанной фотографии. — Вышло не плохо. Но с первой даже не сравниться, — довольно серьезно рассуждала она, после чего пожала плечами. — Ну и ладно. И эту оставлю, — сказала Сёко, став инфантильной и расслабленной собой. С полусонной улыбкой она, довольно кивнув, убрала телефон обратно в карман. — Хм? — Заметив, наконец, что на неё вылупилась, она лишь забавно сморщила носик. — Эй, Гето! Не стой столбом. Помоги мне с кружками, — попросила она, словно ничего и не произошло. — Кстати, Рова, —уже мягче обратилась она к девушке. — Ты уж извини, у меня только кола была в холодильнике. Если не хочешь её пить, я тебе чай могу из целебных трав сварить. В твоем положении, думаю, это будет куда полезней, чем это, — демонстративно потрясла полной бутылкой. — С-Сёко. Ты когда сюда вошла-то? — спросил у неё Сугуру, не менее ошарашенный, чем Рова. — Хм? Когда спрашиваешь? — не понимала его удивление Сёко. — Я уже с минуту как стояла там. Как зашла, увидела, как ты гладишь Рову-тян по голове и не удержалась, чтобы не сфоткать, — улыбнулась Сёко гордо и радостно. — Не буду я такие фотогеничные моменты между вами упускать. О! Надо будет Годжо потом показать, как вы весело время наедине проводите, — проворковала она. У Ровы с Сугуру всё передернуло внутри. У первой от отвращения ко всему этому, а у второго — от одной только мысли на бурную реакцию Сатору. — Уверена. Он вас поддержит на этом тернистом пути столь сложной лю… — Сёко, будь так добра, отдай телефон либо удали это фото сама, — отчаянно попросил у неё Сугуру, направляясь к девушке с пугающей улыбкой. — Если Сатору это увидит, он меня донимать будет еще недели так две! Обиженно надув губы на его требования и совершенно не проявив чуткости к чувствам Сугуру Сёко отвернула голову с оскорбленным выражением. — Это твои проблемы, Гето. А я собираюсь собрать целую коллекцию альбома! — объявила она с раскисшей улыбкой. — Какого еще альбома? — возмущенно вопросил Сугуру. — А вот это уже хороший вопрос, — закивала Сёко. — Как мне его наименовать? Пестрая весна? Бутон чувств? Красота первого цветка? Эх. Я даже не знаю, но мне так все это нравиться! — О чем ты вообще говоришь, Сёко? — переставая её окончательно понимать, Сугуру с поникшим видом приложил ладони к лицу. — О, Гето! Ты так и не понял, что к тебе пришла весна? — мечтательно поинтересовалась у него Сёко. Тот с вымученным мычанием оттянул ладонь вниз. — Не понимаю, чего ты такой хмурый. Как по мне, весна юности хорошо влияете на формирующуюся психику. Да и в целом сделает твою жизнь как подростка, очень… будоражащий! Молча выслушавший её Сугуру тяжело вздохнул. — Сёко, — позвал он довольно серьезным тоном. Девушка с любопытством наклонила голову с кошачьей улыбкой. — Ты, наверное, увлекалась и не заметила, но, — он все с такой же кислой миной указал пальцем в окно. — На дворе лето уже. За окном ярко цвела новорожденная зелень, цветы сакуры опали, а за хмурыми тучами прорезалось солнце. Капли дождя, оставшиеся на листве и траве, блестели, как только их касались линии света. И в самом деле, была середина мая. Жара стояла не шуточная. Давно проснулись цикады и сверчки. Скоро и фестивали всевозможные начнутся. Лето оно и есть лето. Однако Сёко это не убедило. Она продолжала наседать на Сугуру тем, что, мол, какая разница, весна или лето в людях цветение может начаться в любою пору. И фиг с ним, что не весной. Так даже интересней будет. А Сугуру, уставший с ней спорить, так и не понял, чего она хотела, со своей весной, альбомом и каким-то цветение, которому продается сам Гето. Так и кидались несовместимыми словами несколько минут. Сёко, хмыкая на Сугуру, спросила у всеми забытой Ровы, что она думает об этом. А Рова с уставшим и отчужденным видом лишь вяло пробубнила: — Я хочу, что бы вы оба убрались из моей комнаты. И больше никогда в ней не появлялись.