Магическое очертание

После того случая в галерее прошло несколько недель. И на удивление Сугуру, все шло довольно тихо и размеренно, чем до этого. Можно было даже смело сказать, что всё вновь обращалось в привычную рутину. Задания, учеба, и так днями на пролет, с редкими выходными в эти жаркие солнечные летние дни. Здоровье Сугуру полностью восстановилось, и он мог уже возобновить свою полноценную жизнь как юного подростка, так и подготовленного шамана. Первые дни его тело ужасно ныло от тренировок, однако он был рад, что теперь может есть и пить все, что захочет. Сказав сайонара всем тем горьким жидким кашам и таблетка с растворами, он сразу же сговорился с Сатору поехать в KFS и наесться вредной пищи до отвала. Правда, потом Сёко отчитала его за такую халатность, учитывая, что здоровье Сугуру только-только начало приходить в норму. Сам Сатору был прежним собой, все такой же взбалмошный, гиперактивный и неугомонный на проделки. Сёко же не уставала делать им замечания на глазах учителей, а сама при первой возможности присоединялась к какой либо шалости или спору. И все было и впрямь как раньше. Только вот… Был рядом еще один человек. Ну, «рядом» не совсем. Она была с ними в одном классе, иногда попадала в определенные места, но и в то же время никогда не пыталась сблизиться, оставаясь в стороне от общего веселья. Как и обещала Усаги Рова, она более не выражала свой гнев и ярость открыто. Наоборот, она стала настолько тихой, неприметной и замкнутой, что порой забываешь, что она где-то рядом. Она и до этого не шибко общалась, но теперь полностью замкнулась. С Сёко еще могла перекинуться словами и то лишь тогда, когда Иери сама начинала заводить разговор. Такие формальности, как «Доброе утро, сэмпаи» и «До свидания» были по факту единственными словами, что чаще срывались с ее губ. Большую часть времени Рова не обращала ни на кого внимания, тихо читала книги, и книги эти менялись каждый день. Когда их отправляли на задания, она в основном бездействовала, так как говорила, что не сможет пока одолеть более сильных проклятий. На тренировках, будь те в спортзале, при плохой погоде или на стадионе, она так же отсиживалась где угодно с книжкой в руках, но не принимала участия в школьной программе. Сатору это сильно раздражало, и он не раз пытался задеть её, но Рова его словно не слышала и не видела, чем распыляла гнев Годжо еще сильнее. Порой настолько сильно, что Сугуру приходилось вмешиваться. И все бы ничего, будь это лишь капризы самой Ровы, однако их вечно строгий и суровый учитель Масамичи Яга так же закрывал на поведение Усаги глаза. Увидь он хоть Гето, хоть Годжо, хоть Иери, занимающихся ерундой, он бы в миг таких тумаков надавал бы всем троим. А вот эта девчонка, не скрываясь, сидит перед ним и читает книжки, вместо того, чтобы бегать или заниматься тренировками. А он просто вздыхает и начинает делать замечанием всем, но ни ей. Как-то после очередного забега на двадцать кругов, Сёко, Сугуру и Сатору устроили небольшой пикничок (конечно же, с разрешения самого учителя). Сели на мягкую теплу траву, достали из сумок напитки и всякие вкусности, а после, весело смеясь, обсуждали, как Годжо ловко обыграл Гето на полосе препятствий. — Ну, еще бы ты первее меня до финиша не добрался, — беззаботно пожаловался Сугуру, потянувшись за банкой колы. — Подножки то сами по себе из земли не вырастают. — Ха-ха! А ты порасторопней будь тогда Сугуру! — с веселой ухмылкой посоветовал Сатору, протирая очки о рукава белой футболки. — Проклятья то противники неблагородные. Да и шаманы есть те ещё падлы. Так что я тебя, считай, готовлю к взрослой жизни. — И одного такого представителя подлости мы видим воочию, — проговорила Сёко, блаженно закрывая глаза. Сатору на это только громче засмеялся и погладил ее по голове, взъерошив волосы, за что Сёко не сильно стукнула его по руке. Сугуру мягко смеялся с ними, отпивая напиток, как тут его внимания привлекло движение со стороны от них. Он, слегка удивленный, повернул голову туда, Сёко и Сатору сделали тоже самое. Иери махнула, а вот Годжо тут же помрачнел и напыжился. Это была Рова в легкой спортивной футболке и шортах. С сумкой на плече, она плавно и безшумно проходила мимо ребят в нескольких метрах, так, словно их для нее не существовало. Она смотрела прямо, невозмутимо и не реагируя ни на что. — Эй, Рова! — окликнул её Сугуру, вытянув руку и помахав ей. Девушка остановилась и с равнодушие посмотрела на них. Сугуру, натянув улыбку, продолжил. — До теоретических занятий еще полчала. Не хочешь с нами посидеть? — спросил он у неё. — У нас тут и напитки, и закуски есть! Сёко довольно закивала, подзывая, а вот Сатору скривился и, быстро зыркнув на Сугуру шикнул: — Какого хрена ты ее к нам завеешь?! Но, как и во все прошлые разы, Рова осталась к ним равнодушна. Постояв и посмотрев на них с непроницаемым выражением на лице, она отвернула голову и пошла дальше. Еще минута и она уже поднималась по каменной лестнице. Её волосы в странной причёске, завязанные в высокий хвост, болтались по спине. — Эхх. Ну вот, Кролик-тян снова ушла, — досадливо вздохнула Сёко, отвернувшись первой. Вид у нее был не столько отстроенный, сколько скучающий. — Хм! Да так даже лучше! — в грубой манере выдал Сатору. Его движения стали резкими, а сам он был словно на иголках. Присутствие Ровы в последнее время его ужасно напрягало. — Почему она еще вообще в колледже? — бубнил он, будучи уже не таким заинтересованным едой перед собой. — Эта Крольчиха столько бубнила, что уйдет, но сама все еще здесь. — Перестать Сатору, — так же вяло выдохнул Сугуру. — Она может, и хочет, но не может. Мы же не знаем, какое у нее положение. — Да никто здесь о ней ничего не знает! — рявкнул Сатору. — И это меня больше всего напрягает. — А ты разве не звонил в свой дом несколько дней назад? — спросила у него Сёко. Сугуру заинтересованно дернул плечами, смотря поочередно на своих друзей. Слышал он об этом впервые. Сёко все так же размеренно продолжила: — Ты вроде хотел решить своё дело, а заодно и спросить про семью Ровы. Они что-нибудь сказали там? У Сатору на это лицо помрачнело еще больше. Он даже очки не стал надевать, а вместо этого покосился в другую сторону с кислым видом. Сугуру не знал, что Сатору звонил к себе домой, что бы узнать о Усаги Рове, и понял, что не знал, потому что был занят своим выздоровлением. И скорее всего, сам Годжо не хотел его особо нагружать. — Ничего, — угрюмо ответил Сатору, подперев щеку рукой. Сёко и Сугуру удивленно переглянулись, после чего устаивались на притихшего Годжо. Тот сердито рыкнул. — Мой папаша мне вообще ничего не сказал! Только голос мой услышал, как такой: «Ну что ты подумал над моим предложением?», — Сатору кривил лицо и комично подражал серьезному тону своего отца. — Я сказал нет. И что мне нужно посудачить о другом, как он такой: «Ты меня разочаровывает, сын» и сбросил! Грррр! Тупой папаша! — кричал на весь стадион Сатору. Завалившись на спину, он стал кататься по траве и не прекращал кричать всякие оскорбления в адрес родителя. Сидящие в сторонке Сёко и Сугуру с отчужденными лицами одновременно вздохнули на капризное поведение Годжо. Они так и не поняли, расстроился он, потому что отец Сатору не стал его слушать, или вопрос с деньгами и счетами, что были заблокированы, решиться еще не скоро. В любом случаи, немного перекусив, Гето посмотрел на время и сказал всем собираться, так как нужно было идти в класс на теоретические занятия. Что Сёко, что Сатору выдали протяжное и неудовлетворенное: «Да, Гето-сэнсей» и, прибравшись за собой, направились к раздевалке, чтобы переодеться. Сугуру с важным видом шел за ними, не давая этим двоим возможности прогулять уроки. Быстро переодевшись обратно в черную форму, они втроем направились в класс. Один единственный и неизменный когда-то для трех, а теперь и для четверых человек. Эта четвертая парта все еще была для них в новинку. Зная, каким разъяренным бывает Масамичи Яга, если не приходить на его лекции вовремя, они всегда старались приходить за десять минут раньше, чтобы не слушать после о своей непунктуальности. Сугуру это, конечно, не касалось, но после более менее сформированных дружественных отношений между ним и Годжо и Иери, он старался подгонять и контролировать посещаемость этих двоих. Сёко и Сатору иногда дразнили его «мамочкой», но он не обижался. Наоборот, ему стало казаться, что этот долг был ему в радость. Раздвижная дверь в класс отошла в сторону, и Сугуру, как первый вошедший, сразу же заметил тонкую фигуру в белой матроски, сидящей за самой дальней партой, почти рядом с окном. Усаги Рова отчужденно сидела, снова уткнувшись в книжку с мягким переплетом. Заслышав звук, она без особого интереса посмотрела в сторону входа, столкнувшись взглядами с Сугуру. У парня все внутри оборвалось, и он подумал, что такая реакция осталась из-за их изначально не самых приятных отношений. Рова смотрела на него со скукой, он же глядел с изумлением вперемешку с легким страхом. Все его тело напряглось, ожидая, что она снова начнет кричать. Однако Рова сделала едва заметный кивок головы в знак приветствия, после чего, не обращая внимания, уставилась в книгу. — Рова! — обойдя стоявших парней, к ней радостно подлетела Сёко и обняла со спины, чем застала саму Рову врасплох, что та аж книгу уронила. — Почему ты не подождала меня в раздевалке? — слегка обиженно спросила она, пока Рова, насупившись, глянула на книгу, а после повернула голову к Сёко, всем видом выражая недовольство. — А вот я всегда тебя жду. — Я об этом не просила, Иери-сэмпай, — сердито ответила ей Рова, пока Сёко непринужденно обнимала её за плечи и жаловалась на то, какая Рова не внимательная к её чувствам. — Да сколько говорить надо, что мне плевать! — уже более эмоционально сказала она, перелистывая книгу в поисках старицы, которую, потеряла, так как та захлопнулась при падении. Следом в класс зашел Сатору. Закину руки за голову, он что-то насвистывая, окликнул застывшего Сугуру и Гето, дернувшись, с торопливость зашел следом, закрыв за собой дверь. Расселись по своим местам: Сатору возле двери, после него Сёко, рядом с ней Сугуру. И последней была Рова. Все четверо сидели в спокойной тишине, в ожидании учителя. И атмосфера пусть и была все еще неловкой, но её умеренность хорошо ощущалась из-за того, что Рова, как и обещала, вела себя спокойней. Сатору пообсуждавший с Сёко всякие глупости, на пару минут лег на парту в попытке подремать. Однако он быстро вытянулся, задрав голову к потолку. Сёко, до этого глазеющая в телефон, с интересом и улыбкой наблюдала за ним. Даже прокомментировала, что Годжо очень похож на кота. Сугуру со своей вечно мягкой дружелюбной улыбкой кивнул в знак согласия. Однако сам Сатору оставил этот комментарий без ответа. Вместо этого он потянулся, а потом его белесая голова повернулась в сторону Гето. Тот было подумал, что он захочет что-то сказать, потому и наклонил свою голову. Вот только Годжо был заинтересован не в Сугуру. — Пока у нас такая возможность. Может, поделишься чем-нибудь? —нарочито громко и лениво протяжно спросил Сатору у Усаги Ровы. Он всем видом показывал то, что сам разговор с ней для него тот еще геморрой. Сёко перестала смотреть в телефон, а Сугуру тут же насупился на Сатору. Но что он, что Сёко, в конце концов посмотрели на тихо читавшую Рову. Девушка без единой эмоции перелестнула страницу, словно обращались ни к ней. Из-за её игнорирования вопроса Годжо, в классе заметно похолодало. — Эй, Крольчиха! — С нескрываемой злостью Сатору потянулся вперед, чтобы видеть девчонку лучше. Тон его был не менее гневным. — Когда с тобой разговаривает старший по всей японской этике, ты должна отвечать. — Я просто не вижу смысла с тобой разговаривать, Годжо-сэмпай, —равнодушно проговорила Рова, так и не оторвавшись от книги. — Все равно ничего дельного не скажешь. Голова у тебя, похоже, не для того устроена. — Что? — возмущенно гаркнул Сатору и резво поднялся с места, заставив стул со скрипом отодвинуться назад. — Да ты! — хотел было продолжить Сатору, но по какой-то причине замер с той же гримасой. А потом вопросительно присмотревшись в профилю Ровы, затейливо и жестоко ухмыльнулся. — Ааа. Ха. Я понял, — издевательски посмеявшись, он упер руки в бока, не спуская в Ровы колчюего ехидного взгляда из-за припущенных очков. — У тебя, значит, в Главном Совете или политике сидят родственнички. От того ты такая борзая и сидишь тут словно хозяйка. Я прав? — С чего ты это взял, Годжо-сэмпай? — вновь этот безразличный тон и неотрывность от книжки. Однако сидевший рядом Гето начал улавливать нотки гнева и нетерпеливости с её стороны. — Как я уже говорила, я не хотела сюда поступать и сижу здесь до сих пор далеко не по своей воле. Так что, прежде чем выдвигать такие теории о моих "родственниках в верхах" думай трижды, — зловредность стала потихоньку сползать с лица Сатору. — И если ты думаешь, что я попала сюда лишь благодаря связям, то перестань сравнивать меня с собой. Это просто отвратительно. На это Сатору уже не кричал. Он рыча, сжал кулаки с очень разъяренной гримасой. Не сиди перед ним Сёко и Сугуру, он бы уже давно подошел к ней. Однако это не значит, что ему хоть что-то мешало это сделать. Из студеного холода воздух в миг стал ужасно горячим, как в жерле вулкана. И ладно бы этот воинственный жар шел со стороны Сатору, так от Ровы этой кровожадности шло не меньше. Просто она умело сдерживалась и держала лицо маской. Сёко с Сугуру, сидевшие плечом к плечу, оказались в самом эпицентре этого зарождающегося урагана. Эти двоя и до этого не шибко ладили, и после того случая в галерее. Так как Сугуру и Рове ничего по факту не мешало посещать теоретические занятия, а они это делали, чтобы не отстать, Рове и Сатору часто приходилось находиться в одном пространстве по несколько часов. И тогда Сатору часто цеплялся и придирался к ней. По любому поводу. Иногда он специально критиковал её посредственные знания или говорил про неё так слов её здесь и не было. А потом, будто заприметив девушку, выдавал жалкое подобие извинений. Рова же не обращала на колкости Годжо никакого внимания. Она и в сторону его никогда не смотрела. С Секо и Сугуру девушка здоровалась и прощалась, пусть и не в очень заметной манере. Но вот в случаи Сатору она проявляла крайнее пренебрежение. Пока один ставил словесные острые капканы, вторая умела их обходила и обезвреживала. Вот только было ясно, как день, что терпение Усаги Ровы по отношению Сатору рано или поздно кончиться. Сугуру часто ощущал жар с ее стороны и видел, как она скрипела зубами и сжимала пальцы при выговорах Годжо. Когда Гето хотел влезть и попросить друга поумерить пыл, Секо его остановила. Воспользовавшись переменой, она утащила Сугуру за собой. Типа по одному делу, что поручил им учитель. В действительности они провели довольно значительный разговор за стенами колледжа. — Послушай, Гето. Ты не должен влезать и защищать Рову-тян, — тыкнув ему в грудь пальцем, Сёко говорила с ним непривычно серьезно. — Я понимаю, что тебе не нравиться поведение Годжо, но если ты будешь его осаждать, то сам же сделаешь только хуже. — Почему? — только и выдохнул ошарашенный таким заявлением Сугуру. — Секо, ты же сама… — Знаю, — перебила она, скрестив руки на груди и на миг прикрыв глаза с прискорбным видом. — Но знаешь что, Гето. Я понаблюдала за ними в течении недели и пришла к выводу, что Годжо просто пытается наладить общение с Ровой, — тонкие брови Сугуру поползли вверх, а Секо, понимая его недоуменность, глупо заулыбалась. — Ну, делает он это, конечно, исключительно по-своему, — попыталась отшутиться она. Для Сугуру это не было оправданием со стороны Сатору. Издевательства есть издевательства, в какой бы форме они не выражались. Он искренне не понимал и злился, от чего Сёко, так опекавшая Рову до этого, решает выбросить её на произвол судьбы. Она буквально хочет, что бы эти двоя сталкивались лбами, как быки на арене. Заранее зная вопросы Гето, Сёко, перестав улыбаться, вновь заговорила тем же зрелым тоном: — Разуметься, я знаю колкий характер Годжо. И если он перейдет черту, молчать я не буду. Однако Рова и Годжо должны сами разобраться в своих конфликтах, — разъясняла она, а Сугуру молча слушал с напряженным лицом. — Если мы с тобой будем постоянно влезать, они так сами ни к чему и не придут. И это я молчу о том, что твое осуждение Годжо делает только хуже. — Хуже? — рассеяно спросил Гето. Секо четко кивнула. — Годжо может разъяриться пуще прежнего из-за твоей сверхопеки над Ровой. Да и не думая я, что ей это самой все нравиться. — Но, Сёко! Если ничего не делать, то ничего и не поменяется! — пылко отвечал ей Гето. Иери все больше хмурилась. — А так они сцепятся, слова за слово, и кто знает, что произойдет. — А мы с тобой может все это усугубить, — сказала Сёко, посмотрев на Гето прищуренными глазами. — То, что мы заступаемся за Рову конечно хорошо, но представь, что чувствует Годжо, когда мы вот так его отталкиваем и осуждаем, — после этих слов Сугуру впервые задумался об этом. А ведь он и впрямь так забился об опеке над новенькой, что совершенно не думал о друге, с которым через столько прошел. — Мне нравиться Рова, — проговорила она уже тише и смиренно опуская руки вдоль туловища. — Но и Годжо для меня не чужой человек. Я не хочу, что бы Рову обижали и не хочу причинять боль Годжо. По этому, — она с той же знакомой улыбкой подошла к Гето и похлопала его по плечу. — Давай просто будет для них что-то вроде «запасного парашюта» на случай неизбежного? Сугуру тогда согласился, и они решили просто наблюдать. Само собой, его задело то, что он не думал о чувствах Сатору. Ему было стыдно и неловко. Тогда Гето казалось, что это все как игра, точь-в-точь их вечные споры и ругань. Но если то было лишь шуткой, то здесь Сугуру и впрямь отталкивал Сатору. Он вспомнил сцену в поезде. То, каким злым и негодующим был Годжо из-за игнорирования Сугуру. Но, как и сказала Сёко, он не желал рвать узы дружбы с Сатору. И разуметься, перестать налаживать отношения с Ровой тоже не собирался. Вот только Сугуру думал, что из двух зол придется выбирать меньшое. Если однажды его поставят перед фактом, чью сторону он выберет — Годжо или Усаги, то Гето сильно терялся от этого. Разуметься, ничью сторону выбирать он не будет. Это нереально и неправильно для Сугуру! Он хочет дружить со всеми своими товарищами, которых любил, а не выбирать лишь кого-то. — Гаааа! Какой же это геморрой! — Схватившись за голову, Сугуру сам не заметил, как проговорил это во весь голос. От всего этого у него и впрямь разрывалась голова. Мигрень та еще. — Гето, ты чего? — невинно спросила у него Сёко, наклонив голову. И пока Сугуру боролся с внутренним возгоранием от всех этих мыслей, конфликт между Ровой и Сатору разгорался со скоростью пожара. Правда, он был по большей части односторонним, так как Рова отвечала «на отвали», пока Сатору, едва не брызжа слюной, обвинял её, на чем белый свет стоит. — От тебя вообще никакого проку! Вали уже к себе домой! — распылялся Годжо, указывая ей на дверь. Рова устало выдохнула. — Да что же ты, как заевшая пластинка, — пожаловалась она. — Одно и тоже толбыдчишь и только больше даешь повода усомниться в твоей умственной компетентности. — Чего? — дерзко выдал Сатору и сделал шаг вперед, от чего напряглась рядом сидящая Секо. — За языком следи, Крольчиха! — грозно предупредил он. — Я не знаю, кто там у тебя в Совете шаманов сидит, что все просто глаза закрывают на твои поступки и сам факт того, что ты еще здесь. Но когда я докопаюсь до истины, уж поверь, клан Годжо тебе спуску не даст. Тут Рова слишком быстро и звучно захлопнула книгу, и от этого звука содрогнулись все, воззрившись на неё. На бледном лице девушки читалась сдерживаемая ярость, губы плотно сжаты, а кончики аккуратных бровей сдавили переносицу, оставив на ней темные морщины. — Уж поверь мне, Годжо-сэмпай, — выдавливала она каждое слово сквозь зубы. Стоило Рове поднять на Сатору свой острый и злобный взгляд, как тот сделал маленький шаг назад. — У клана Годжо власть — это всего лишь мираж по сравнению с теми, кто в Японии считается настоящим хозяином этих земель. И раз ты такой самодовольный дурак, я добавлю кое-что: все три великих клана знаю, у кого они под каблуком. И клан Годжо тоже в курсе всего этого. Полезешь, куда не надо и так легко не отделаешься. Усек? Ни только Сатору все это сказанное застало врасплох. Сёко была не особо удивлена, а вот Сугуру смотрел на Рову во все глаза. Еще не придя в себя морально, он стал быстро обрабатывать полученную информацию, которая прозвучала весьма многообещающе. Он знал о трех великих родах и что Годжо, благодаря рождению Сатору, в этой эпохе заняли лидирующие позиции по все франтам. Камо не особо выделялся, а вот Зенины презирали и ненавидели опередивших их во всем Годжо. А теперь узнается, что три великих дома у кого-то под каблуком. У этого «кого-то», кого они либо бояться, либо почитают. Причем настолько, что со слов Ровы, даже Годжо не смогут им ничего противопоставить в случаи конфликта. А еще она назвала этих кого-то «истинными хозяевами Японии». Неужели эти кто-то это и есть так называемая семья Усаги Ровы? «Не может такого быть! — не верил своим же суждения Сугуру. — Чтобы великие рода магов, что существуют столько столетий, боялись какой-то там семейки! Хотя, может быть это я не достаточно проинформирован», —подумалось Гето, и он посмотрел на все еще стоявшего Сатору, который, как громом пораженный, не двигался и был изумлен тем, что сказала ему Рова. Девушка, поняв, что никто ей больше ничего не скажет, фыркнула и отвернулась от них. Положив локоть на стол, подперла щеку, а сама уставилась в окно. Буквально через минуту в класс вошел Масамичи Яга с журналами в руках. Заприметив стоявшего к нему спиной Сатору, он поинтересовался, чего тот стоит, а после уже грубее спросил, почему он не готов к занятием. Не споря, как обычно, что еще больше поразило Масамичи, Сатору, пусть и без должной искренности, но извинился перед учителем, после чего сел на место под бдительные взгляды друзей. Масамичи был рад, что в этот раз у ребят все прошло достаточно гладко и никто ни с кем не цапался. Он этого просто не знал, либо сделал вид, что не заметил. Урок шел довольно мирно, без единого происшествия. Под конец лекций Масамичи объявил, что завтра все четверо поедут на задание. — А что, мы с Сугуру уже не так востребованы? — высказал свое недовольство Сатору. — Дело не столько в силе, сколько в количестве, — пробурчал Масамичи, оперевшись крепкими руками о кафедру. Он строго смотрел на своих учеников. — Пару дней назад в горах возле курорта пропала группа отдыхающих студентов. А с гор тех, судя по докладу сдельным Окнами, уже как полгода идет очень мрачная аура. И это значит… — Там водятся проклятые духи первого уровня, либо целые стали средних предуровней, — закончил Сугуру. Как и его учитель от осознания ситуации он насупился. Масамичи, довольный ответом Гето кивнул. — Вы ни одни поедите в то место, — продолжал разъяснять он. — Еще две группы старшекурсников и одна из Киото. Пропало двадцать с чем-то человек. Нам нужно больше людей, чтобы обхватить столь огромные территории. — У меня вопрос, сэнсей. — Вверх взмыл белый рукав матроски, и приятный редкий голос буквально оглушил весь класс. Сатору, Сёко и Сугуру одновременно повернули головы. Даже Масамичи казался потерянным от такой неожиданности. — Что такое Усаги-сан? — задав вопрос Масамичи Яга, стараясь придать своему голосу строгости. — Надеюсь, вопрос по теме? — Да, по теме, — подтвердила Рова, опуская руку. — Скажите, почему первогодок отправляют на столь опасные задания без должной экипировки и плохой информированности? — ровно и с профессианализмом поинтересовалась она у учителя. Годжо что-то там фыркнул. Сёко закатила глаза в задумчивости, а Сугуру, не спускавший с Ровы до этого глаз, подумал, что эта девушка ни разу не перестала быть странной. С одной стороны, он понимал, к чему она ведет. Сугуру самому казалось, что система обучения была немного… торопливой. Ладно бы еще просто тренировки с теориями, но первогодок могли сразу же отправить в обиталище проклятий, а там, как говориться, копошись как хочешь. Поэтому многие ощутив всю задачу шамана на своей шкуре, уходили, не желая продолжать этот риск для сумасшедших. С Гето тогда поступили еще несколько ребят, но из тех, кто решился на безумие, остался он один. Остальные сразу же бросили это дело. — Если так нужно оружие или еще что, можно пойти на склады и выбрать себе, что нужно, — угрюмо объяснял Масамичи. — Скажи мне, если что понадобиться и… — Спасибо, мне ничего не нужно, — резковато перебила его Рова. — Тогда что с информированием? Где находиться место, задание? — Хоккайдо, — выдохнул Масамичи. — Сколько людей пропало? — продолжала Рова, не меняя ни равнодушного лица, ни допытливого тона. — Приблизительно количество двадцать. Точно не установлено. И Рова едва-едва выдала хмурость. — Значит, люди, что делают доклады, не могут даже установить, сколько людей пропало? — спросила она без эмоций, но и не скрывала насмешки. — Как мы должны их искать, если не знаем точное количество? У нас же потом проблем не будет, если кого-то не найдут? Масамичи издал хриплый стон, сморщил лицо и провел по нему широкой ладонью. Он молчал, и Рова принял это за победный знак. — Получается, вся ваша шаманская система, что образования, что общественности — это одна сплошная некомпетентная постройка, которой управляют неспособный к своему же делу люди, — высказавшись, она скривила губы от возмущения. — Какая халатность по отношению к другим. Смелая критика школьницы осталась без ответа со стороны взрослого учителя. Было видно, что Масамичи не стал пререкаться, не потому, что не мог, а просто решил лишний раз не тормошить этот осиный улей. Рова уже показывала свои клыки всем без страха и могла сделать это снова. Причем придраться к ее замечаниям было сложно, потому что зерна истины в них были в больших количествах. Вряд ли нашелся бы еще такой человек, что смело, во все услышания позволял себе так критиковать уклад общества шаманов. Гето знал, что не станет этого делать, ибо он изначально рос среди обычных людей, и ему ой как не хотелось портить отношения с верхушкой, учитывая, что его и так ограничили во многом из-за врожденной техники. Сёко было все равно. Она к подобным вещам довольно инфантильна. Может внутри себя она и была бы с чем-то не согласна, однако озвучивать это так смело точно не стала бы. А вот Сатору в этом плане, как и Рова, вполне способен был позволить себе и больше. Раз семья Годжо на лидирующих позиция не только в мире магов, но и в самой Японии целом. Сатору был элитой из элит, и на его порой эксцентричные действия обычно закрывали глаза. Правда, со временем, благодаря общению с Гето и «воспитательным» действиям Масамичи Яги, он заметно поубавил свой пыл и наглость. — Усаги-сан, — с тяжестью в голосе обратился к ней Масамичи. — Ты не хочешь завтра ехать на задание? — прямо спросил он. Рова и бровью не повела. — Нет. Я поеду, — сказала она с неким вызовом. — Раз это теперь моя обязанность, учитывая, что я в ремесле магов ни туда, ни сюда, — упрекнула она, сделав пальцами рук кавычки. — Но еду я лишь для того, чтобы потом моя семья узнала, как здесь проходит обучение. Уверена, после той галереи они уже в курсе всего. Может быть, они поймут, что это место того не стоит, и заберут меня обратно. — А не ты ли говорила, что твоей семье на тебя наплевать? — вопросил Сатору, вытянувшись вперед, чтобы лучше видеть Рову. Девушка тут же повернулась к нему с угрюмостью. — Они же и сослали тебя сюда, чтобы глаза не мозолила. — Моя жизнь им неинтересна, а вот их репутация очень даже, — заговорила с ним Рова, глядя своему сэмпаю прямо в глаза, не скрытые очками, которые Сатору припустил. — Если я тут как-то не так помру, для них это будет весьма оскорбительно. Они скорее мне сами голову оторвут, чем позволят помереть как собаке на обочине, у всех на виду. Стоило Рове замолчать, как Сатору осклабился, и девушка, повторив его же гримасу, взгрызлась в него взглядом. Между этими двоими так и искрило. Казалось, от их давления может подняться цунами. — Так. Сатору. Рова, — не выдержав этой уже затянувшейся перепалки Сугуру поднялся с места и по очереди посмотрел на них очень строгим взглядом. — У нас вообще-то еще идут занятия, — сказал, глядя на Годжо. Беловолосый обиженно надул губы и отвел глаза в сторону. Потом Гето с точно таким же выражением повернулся к Рове. — И учителя перебивать не нужно. Если вопросы не по теме, то их можно задать и после лекций. Что забавно, Рова в точь-в-точь повторила надутость Годжо и так же отвернулась в сторону, при этом самодовольно хмыкнув. Теперь, когда кот и кролик стихли, Гето все с таким же важным видом сел обратно. Его широкие раскрытые плечи, прямая спина и цепкий взгляд делали его более зрелым своих лет. От того он выглядит куда надежней и ответственней, чем тот же Годжо. Иери, улыбаясь, похвалила его за смелость и похлопала по твердой спине. Масамичи, внутри гордый тем, что Гето — его ученик, с вялой полуулыбкой поблагодарил Сугуру, и парень, кивнув, так же довольно заулыбался. В то время как по обе стороны сидели два комка негатива. Масамичи дополнил информацию тем, что завтра за ними приедут рано утром. Так что он попросил никого не опаздывать и (он уставился на Сатору грозным взором) не отставать от группы ради пустяков, за которые самому Масамичи придется после оправдываться перед начальством. Сатору, покрутив очки в пальцах, стал насвистывать какую-то мелодию, стараясь не смотреть в сторону учителя. Первым из класса ушел Масамичи, в то время как ребята собирали сумки. На сегодня их школьные будни закончены, а значит, оставшиеся день и вечер они могут провести как захотят. Секо, Сугуру и Сатору сразу же сгруппировались и стали обсуждать, чем заняться сегодня. Сугуру предложил пойти позаниматься, Сёко на это пожаловалась и сказала: «Хочется просто побалдеть в кроватке~». А Сатору, энергично жестикулируя и ярко улыбаясь, посоветовал съездить в Токио и пройтись по торговым центрам. За спинами раздался звук застегивающейся застежки. Рова собрала сумку и, повесив ее на плечо, прошла мимо компании, не обратив на них внимания. Словно те были прозрачными. Выйдя, она закрыла за собой дверь, её мирные удаляющиеся шаги стали удаляться все отчетливей, после чего стихли окончательно. Никто не стал окрикивать её в этот раз. И не потому, что Гето или Иери не хотели этого, а потому, что уже понимали, что Рова не станет с ними разговаривать. Если бы хотела, сделала бы это давным-давно. И только когда её присутствие полностью исчезло, Сатору, скривив рот, громко и облегченно выдохнул. — Оххх! Я не знаю, как я буду учиться с этой Крольчихой целых четыре, мать его года! Серьезно! Каждый раз, когда она рядом, мне кажется, что мне на голову тонна веса сваливается! — Обняв себя руками, Годжо поежился, как от холода, и высунул язык, изображая отвращение. Его не стали упрекать. Сугуру не знал, как Секо, а вот он прекрасно понимал, что имел в виду Годжо. Рядом с Усаги Ровой была некомфортно. Теперь, когда она и вовсе перестала показывать эмоции, Гето стало трудно понимать, что она чувствует и о чем думает. Гето был уверен, что умрет в тот день. Но все же. Рова его спасла. Спросить её об этом было бы ошибкой. Да и не сказала бы она ему ничего. Это уж точно. Хотя Сугуру хотел с ней поговорить, но уже о другом. — Ну, что делать будем? — позабыв о существовании объекта своего дискомфорта, Сатору беззаботно задал вопрос Секо. — Поедем куда? — Я бы сходила куда-нибудь перекусить, — поделилась своим желанием Секо. Она достала телефон и начал стремительно нажимать на кнопки. Сатору замычал, вглядываясь в потолок. И только он заметил, что Сугуру никак не учувствовал в их разговоре. — Эй, Сугуру! — окликнул Годжо, и Гето, оторвавшись от коридора, полусонно оглянулся на друзей. — Мы с Секо Окно вызовем. Хотим съездить до города. Ты с нами? Сугуру молча смотрел на них таким же задумавшимся взглядом, особо на них не сосредотачиваясь. Сатору выдал раздраженно недоумевающую гримасу, а Секо с легким любопытством так же обратила на Гето внимание, оторвавшись от телефона. — Извините. Можете идти без меня, — сказал Сугуру, приправив свои слова его вечно отчужденной улыбкой. Он не дал своим друзьям что-либо высказать, а просто выдал взмах рукой и отвернулся. — Я хочу кое-что сделать. И вот он здесь. У той самой двери, от которой шел пронизывающий холод. В прошлый раз все было серым и темным, сейчас же повсюду солнечные блики и дневная яркость. Однако некое неприятие этой комнаты было не слабо ощутимо. Сугуру стоял у двери, ведущей в комнату Усаги Ровы. Когда он шел сюда, то уже сто раз проигрывал в своей голове, как постучаться, как решительно и навеселе поздоровается с ней, а после зайдет и поговорит. Но как только он подходил все ближе и ближе, его уверенность в себе таяла куда быстрее. Он мялся, закусывая губы, и смотрел то наверх, то вниз, подергивая пальцами. Рука поднималась. Кончики фалангой почти касаются твердой деревянной поверхности, но замирают в миллиметрах и опускаются. В голове тоже сплошной бардак. Сугуру не знал, что говорить, как смотреть на нее. Почему то он думал, что Рова знает, что он стоит рядом, но она выжидающе терпела. Теорию это подтверждала уж очень неподвижная тишина. Она буквально давила на Гето, словно на него смотрели не отрываясь. Стоило Сугуру решиться, как в мозгу воспалялся образ тех размытых сияющих фонарей. Его горло автоматически начало садить и гореть. Шею неприятно сдавливало. Неясно чему подчиняясь, рука Сугуру сама поднялась к шее, и кончики пальцев осторожно прошлись по коже. Почувствовал пульсацию и жар. Образ тех безумно горящих глаз стал более четким. И Гето содрогается перед их холодом и равнодушием. Свет в его глазах задрожал, а сам он поднял взор на дверь, прислушиваясь. И безмолвие по ту сторону его пугало. «Она знает, что я здесь. Почему ничего не скажет, как в прошлый раз — пылко думал Сугуру, начиная паниковать от того, что ответа найти никак не получалось. — Может, потому, что тут была Секо?». Но сейчас Секо рядом с ним нет. Он вспомнил, как дразнил Рову и говорил ей, что будет обращаться к ней по имени. Какой непосредственной и живой она была в тот дождливый день. А что же ждет его за этой дверью? Какая там Усаги Рова? Глубоко вдохнув носом воздух и заполнив им всю грудь, Сугуру выдыхает. И без сомнений постучал в дверь. Этот звук все еще отражается в его ушной раковине. Сразу же он услышал не торопливые шаги. И чем ближе они становились, тем больше каждая клеточка в его теле твердела и застывала. Он буквально боялся шевельнутся. Гето всеми силами старался, чтобы его лицо выглядело не обеспокоенным. — Да? — Дверь лишь немного приоткрылась. Настолько немного, что Сугуру увидел только половину лица вопрошавшей Ровы. Она была слегка озадаченной, но когда увидела крупную фигуру Гето, то тут же стушевалась. — А это ты, Гето-сэмпай, — не особо-то радостным тоном проговорила она, хотя Сугуру с улыбкой поднял руку в знак приветствия. — Чего тебе надо? — прозвучало едва ли не угрожающе. — Эмм. Рова. Тут такое дело, — пытался сформулировать свой вопрос Сугуру, пока девушка недоверчиво щурилась на него глаза. — Мы можем поговорить? — Я сейчас занята, — прямо и резко ответила она, став еще более угрюмой. — Уходи. — Это не займет много времени! — не сдавался Сугуру, проявив настойчивость. Он поддался вперед, от чего Рова еще сильнее прикрыла дверь перед ним. — Прошу! Обещаю, я быстро скажу и сразу уйду! Он слегка надавил и видел, как она отвела глаз в сторону. Губы заметно поджались, что выдавало её недовольство. Однако линии глаз и рта быстро разгладились и немного опустив голову, Рова выдохнула, после чего открыла дверь. Сугуру стоял, не смея шевельнуться, а девушка перед ним с прискорбным видом, не глядя, проговорила: — Заходи. Но чтобы не долго. Стараясь улыбаться, Сугуру кивнул, выдал неловкую благодарность и зашел в комнату. Сделав пару шагов, он остановился. Комната была залита солнцем и в ней было теплее. Однако чувство одиночества и опустошенности все равно витало здесь из-за общей пустоты. Дверь за ним звучно захлопнулась, и Сугуру дернул плечами с испуганным лицом, но повернуться на звук шагов за своей спиной так и не решился. — Садись уже, — пробурчала Рова, проходя мимо него. — Я чай себе сделаю, — сказала она, согнувшись и доставая из тумбочки заварку с чашкой. Из-за наклона ее легкая юбка задралась выше, и Сугуру стыдливо отвел глаза. — Сэмпай. Ты вроде кофе любишь? — спросила она, покосившись на него через плечо, когда вытягивалась с упаковкой чая в руках. От её равнодушного тона и вида Гето было ужасно не по себе. — Тебе его сделать? — поинтересовалась Рова, не сильно наклонив голову. — Э? Что? — растерялся Сугуру, замолчав на какое-то время с тупым видом. Рова начала хмуриться, и он сразу же зажестикулировал руками, снова улыбаясь. — Н-нет! Не нужно себя утруждать! — Значит, сделать. — В противовес его словам Рова выдала совсем другое, да и с таким выражением, будто ее принуждали. — Посиди здесь. Я сейчас вернусь, — попросив это, она так же прошла мимо озадаченного Сугуру, не удостоив того и взглядом. — Ч-что? Да нет же, Рова! Говорю же мне ничего, — он только развернулся за ней и протянул руку к ее уходившей спине, как дверь резко хлопнула следом за хозяйкой, — не надо, — вяло закончил Сугуру, разбито опуская плечи. Измученно выдохнув, он приложил ладонь к бледному лицу и покачнулся. Найдя тот же самый стул, он вытянул его из-под письменного стола и буквально рухнул все телом ощущая небывалую усталость. Даже бок побаливать начал, от чего он погладил место раны. Гето был рад, что Рова его так легко впустила. Ибо, зная ее неуступчивость, он приготовил тонну аргументов на случай, если она его будет прогонят. Но полный арсенал ему не понадобился. Что было уже хорошо. Усаги Рова из того типа людей, на которых чем больше наседаешь, тем больше растет вероятность того, что ты наступишь на ту еще мину. Да и портить хоть щепотку тех зарождающихся неплохих отношений, что у них были сейчас, Сугуру не хотел. Он переживал, что если надавит на Рову, она воспримет это как акт шантажа и может вновь разозлиться на Гето. Первый шаг прошел слишком легко. Вот только что-то внутри Сугуру так и кричало, что самое тяжелое еще впереди.