Магическое очертание

— Это… Утахиме, — нарушила звук шагов Секо, остановившись позади девушки-мико. Сугуру, который стоял в стороне, посматривая в небо со всей сосредоточенностью, моргнул и озадаченно взглянул на серьезную одногруппницу. — Ты не злись на Рову-тян, хорошо? — попросила она с неловкой улыбкой, да так, что Гето стало отчего-то больно на душе. Сейчас Секо походила на мать, защищавшую шаловливого ребенка, мол, это нечаянно вышло, все дела. — Она резковата в выражениях, однако… Как бы сказать. Я не думаю, что она плохой человек. Просто… — Да я и не обижаюсь, Секо, — тихо ответила Утахиме, поворачиваясь. На лице грустная улыбка, зато настоящая. — Эта девочка ведь правду сказала, — ее чуть влажные глаза опустились к земле, а руки, сведенные вместе, нервно перебирали пальцы. — Я тоже отчего-то не думаю, что она плохая. Ведь она не смеялась надо мной и все такое. Ее взгляд непроизвольно и быстро поднялся в сторону Гето, на что тот пристыжено отвернулся, потирая шею. Утахиме не съязвила, не обвинила, но он почувствовал, что они с Сатору порой делают то же самое. А теперь он думал, чем их подшучивания отличались от заявлений Ровы? Сугуру казалось, что это что-то дружеское, на что не стоило обижаться, однако сейчас в его глазах была разница. Рова прямо все высказала, не щадя чувств, вот только это не было издевкой, а чистым фактом. Указыванием на ошибку. Сатору с Сугуру же не сказать, что делали аналогичное. Все для них двоих это все было забавными шутками, а для Утахиме как для мишени этих слов все выглядело иначе. «Надо будет пересмотреть вариации своих действий», — пообещал себе Сугуру и подумал о Сатору. Они ушли не так далеко, спускаясь по тропе вниз. Гето предположил, что если здесь есть мастера проклятий, то разумно их база может быть там, куда люди не спускаются. В низине между горами вообще не было следов человека, решено было идти туда. Его проклятья облетали окрестности, но пока стояла тишина. Времени у них было не так много, учитывая, что до вечера оставалось всего несколько часов. За это время хотелось хотя бы теории свои проверить, если уж врага не обнаружат. Время от времени с ними по телефону связывались старшие других групп, и у них также не было никаких зацепок. Само собой, один из них в разговоре подметил, что главы старейшин в Киото крайне недовольны такими результатами. Было подмечено, что если продвижения в деле не будет, они прекратят поиски людей, и на угрозы потенциальных проклятий, как понял Гето, им тоже было плевать. Конечно, такое халатное отношение не могло не задеть Сугуру. Он ничего не сказал, но заметно помрачнел, сжимая кулаки. Не в первый раз он сталкивался с подобным. Как студенту ему нечего было возразить начальству, да и потом внутри него было чувство, что он обязан подчиняться, потому что его приняли в сообщество магов. В отличие от Годжо, родившегося в такой среде, где он уже с пеленок на вершине и в почете, Сугуру хотел доказать этому миру, что может быть таким же. Что он такой же достойный. Не только из-за врожденной техники, за которую его в действительности опасались. Потому и выдумали кучу правил, чтобы держать на поводке. — Кстати, Гето, — от голоса Секо он удивленно вытянулся в лице, выйдя из мыслей, терзавших его время от времени. — Тебе Годжо не звонил? Я знаю, что он маг особого уровня, все дела, но мы уже прилично отошли, а от них с Ровой никакой обратной связи. Сугуру на всякий случай проверил свой телефон, и там ноль сообщений. Он покачал головой, на что Иери нахмурилась, подняла голову в ту сторону, откуда они пришли. Хотелось бы Гето сказать ей не волноваться, однако у него самого было нехорошее предчувствие. В голове стали всплывать те картинки-воспоминания из галереи. Тот стеклянный взгляд, холодный голос и чувство на шее, будто его душили. Волновался он за друга, а боялся Гето не проклятий или их мастеров. Боялся он Усаги Рову. Рова не высказала ни сопротивления, ни злости или страха, когда ее со всей силы впечатали в грубый ствол дерева. Она поцарапала затылок, часть шеи, и да спине было жутко неудобно от того, что кора иголками впилась в ее кожу даже сквозь одежду. На ней сейчас была летняя форма, поэтому ткань была тоньше, чем зимняя. Большая рука хлопнула рядом с ухом. Фаланга большого согнутого пальца коснулась ее виска, но и так Рова не проявила каких-либо эмоций, молча смотря на того, кто с ней так вульгарно обращался. — Не хотел я, чтобы до такого дошло, — лениво растягивал слова Годжо, покачивая головой. Его очки чуть упали ниже переносицы, и на Рову устремилась пара глаз, горящих холодным огнем. Красивое лицо бесчувственно, голос полон безразличия, но при этом резал и вызывал дискомфорт. Прямо как черное дно моря, по которому плавает смертоносное чудовище. — Но ты, Крольчиха, совсем берега попутала. Взгляд Ровы был по-прежнему пустым. Уголок ее мягких губ едва приподнялся. — Да неужели? — вопросила девушка. Рука Сатору дернулась, а по ушам прошелся неприятный хруст. Ствол дерева покачнулся, и полуголая верхушка упала назад с грохотом, оставив за головой Ровы кривые зазубрины древесины. — Не самое умное решение, — апатично сказала она, глазами покосившись в сторону упавшей верхушки. — Тебе сейчас о другом думать надо, — пророкотал Сатору, все еще держа ледяную маску самообладания. Рова же видела, что она трещит по швам, стоило лишь надавить. Ее ухмылка была знаком, что ее это все забавляет. Словно дразнишь разъярённую собаку за забором, которая лает и рычит, но сделать ничего не может. И в какой-то мере ее мимику понял и Сатору, оттого рот осклабил. — Ты что, думаешь, я тебе ничего не сделаю, потому что ты девчонка? — Хотел бы, уже давно бы сделал, — прямо выдала Рова, смотря ему прямо в глаза. Его проклятая энергия давила на нее и могла легко раздробить кость. Рова же никак не реагировала. Покажи она, что испугается, Сатору бы не был жесток, однако эта девка его намеренно провоцировала. — А-а-а. Хотя понимаю. Не хочешь подводить Гето-семпая, да? Хех. Какая милая у вас… Дружба. — С насмешкой закончила она. Заскрипев зубами, Сатору второй рукой схватил ее за ворот матроски и вздернул, а потом впечатал затылком в оставшийся столб еще раз. Рова и не поморщилась. На ее губах ухмылка стала отчетливей. — Да. А ты не такой умный, каким кажешься, — проговорила она, хихикая. В ее до этого безжизненных глазах что-то загорелось. Что-то, от чего Годжо на миг стало не по себе. Она видит его насквозь, бесстыдно изучает и смеется над тем, какой он поверхностный. В глубине ее глаз мелкими мальками юркала кровожадность, безумие и темнота. Сейчас на него смотрит настоящая Усаги Рова. Тело Годжо закололи тысячи иголок. Разум кричал отойти от нее. Но он, клацнув челюстью, сжал руку, что держала ее. Покажет ей страх, и она его продолжит резать словами и этим ненормальным взглядом. Вот чего хочется этой девке. — Я уже давно хотел спросить одну вещь, — стараясь придать тону рассудительности, Сатору чуть ослабил хватку. — Это ведь ты ранила Сугуру? Вопрос с силой кувалды обрушился на Рову. Годжо не спускал с нее горящего взора. Изучал каждый мускул и так же заглядывал в мутные глаза, показывающие истину. На секунду лицо девушки показало безразличие и подобие раздражения одновременно. Эти эмоции сменили друг друга так резко, что Сатору не успел проследить. Ее безразличный ответ же прозвучал быстро. — Нет. Парень помрачнел. Слишком быстро. — Ты врешь. — Сэмпай, ты тупой? — приподняла одну бровь Рова, кривя рот. — Забыл, что Гето-сэмпай сам тебе говорил? Или показания его не слушал? Проклятье это было. — Да вранье это! — крикнул Годжо. — В жизни не поверю, что Сугуру было смогло ранить такое низшее проклятье. Застать врасплох еще да, но так… Это ты. Ты как-то к этому причастна! — Напомню для тугодумов, я ему жизнь спасла, — парировала Рова, не скрывая раздражения. — Да и помер бы. Какая тебе, собственно, разница? Вы, маги, дохнете каждый день. Привыкли бы уже. Замолчав, Сатору закусил губу. Да, это правда, что в отчетах и словах Сугуру было лишь то, что он спас Рову, подставившись под удар, потому что не ожидал атаки проклятья. Однако Сатору верил своей душе. В этой истории что-то было не так. Гето Сугуру не стал бы жертвой просто так. А эта девчонка… Она якобы не знакома с миром магов, но при этом для незнающего человека ее эмоции слишком замкнуты, разум рассудителен, а действия не поддаются объяснению. Усаги Рова ведет себя как игрок, получивший все чит-коды, в отличие от остальных. Ни смерть, ни опасность, ни проклятья — она ничего не боится. Тут два варианта: либо она не та, за кого себя выдает, либо настолько уже устала от всего, что ее мысли граничат с желанным самоубиством. Бесстрашие — это скрытое безумие. Годжо сомневался. Стоит ли ее жалеть или опасаться. В глаза ей смотреть очень неприятно, а улыбка эта обмазана разъедающим ядом. — Я могу продолжить быть честной и скажу еще одну вещь, — начала Рова, заставив Сатору удивиться. — Я действительно вызвала помощь, но на деле на жизнь Гето-сэмпая мне было глубоко плевать. Собственно, как на твою Годжо-сэмпай или чью-либо еще. — Ах ты гадина! — О? Что такое? Ты ведь сам точно такой же, — усмехнулась Рова, наклонив голову на бок. Годжо дернулся и насторожился. Он должен был сказать ей, что это ложь, но слова не шли. Хотя губы прикрылись, ни единого звука не вышло. — Ты самовлюбленный, наглый, ни во что не ставящий других. Те, кто слабы, просто грязь, недостойная внимания, разве нет? Я о тебе столько наслышана, Годжо Сатору. А еще лицемеришь прямо как Гето-сэмпай. Правду говорят: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто. — Да что ты несешь? — прохрипел недоумевавший на ее реплики Сатору. И на лице Ровы, казалось, отразился настоящий восторг. Первое чувство — испуг, ибо Сатору впервые видит у нее такие яркие эмоции, почти как у ребенка, которому подарили игрушку. А второе — опасение. Радость эта была ненормальной. Она смотрит на него, но при этом не видит. — Ты затащил меня в лес, чтобы отчитать за то, что я высказала той тупице чистую правду, — ее слова были легкими, звучными. — Но сам же постоянно издеваешься над ней. Мне так Иери-сэмпай сказала. — Я… Я ни над кем не издеваюсь, — опешил Сатору и невольно отошел от нее, когда она сделала шаг к нему, не переставая открыто ликовать. — А что же ты делаешь? Ну скажи. Что? Хочу услышать, как это называется, когда доводишь девушку до слез, называя ее жалкой, всепрощающей и без талантливой. У этого есть другое значение? Хочу услышать. — Да что с тобой такое!? — не выдержал Годжо, отмахиваясь. Рова остановилась, не меняя улыбающегося лица. — У тебя что, из-за приступов с давлением совсем с головой проблемы? Молчала все время как рыба, да и рожа кирпичом! А теперь улыбаешься, как псих какой-то! Ты жуткая! Рова вяло хихикнула. Все это время она не моргала. — Так я пугаю самого Годжо Сатору? Вот это честь. Неужели и вправду такая страшная? — без обид, скорее с издевкой спросила она, не отпуская его взглядом. Поджав губы, Сатору думал, что лучше с ней не связываться. Тяжело признать, но сейчас Усаги Рова его пугала. То, как она следит за каждым шагом, размеренно и удовлетворенно говорит, — всё это выдавало в ней кого-то другого. Но Сатору знает эту ауру вокруг нее. Такая аура была у людей, что пытались его убить еще с раннего возраста. Только тогда его глаза видели всё, смотря на дураков за наживой. Вот только при взгляде на эту девушку он не видит ничего. Чувствует, но не видит. Она полностью пустая для его глаз! — Знаешь, — нарушила тишину Рова, опуская голову, тем самым скрывая взор. Улыбка заметно ослабла, а голос стал далеким. — А мы ведь с тобой похожи куда больше, чем кажется. — Сатору ее не понял. — Сейчас, вот так поговорив, я это сама начала понимать. — Голова поднялась, и на парня смотрел уже не безумец, а уставший человек. Измученный, полный обиды на всё вокруг. — Раздражает, правда? — спросила Рова, став прежней собой. — Ты даже собственным родителям не нужен. Сильнейший, а никому не нужен. Стоя в стороне, Сатору ничего ей не ответил, потому что спрашивала она не его, а себя. Рова еще что-то бубнила, совершенно не общая на Годжо внимания. Всё, что разбирал Сатору, — это «Как же бесит». «Как достало». «Аххх». «Бесит». «Бесит». Ее рука потянулась к щеке и начала царапать кожу. Сначала были красные отметины, а потом ногти сдирали слой плоти, выпуская кровь. При этом Рова смотрела то в небо, то в сторону, покачиваясь и шатаясь. Ее бубнеж не прекращался, что изумило Годжо, но потом его злость на нее уступила место беспокойству. — Э-эй, успокойся, — он выставил руки, не решаясь к ней подойти. — Слушай, я не хотел тебя бить или еще чего. Просто припугнуть! Если ты так испугалась, то… — Испугалась? Я? С чего бы? Я в норме. Мне хорошо. Ой как хорошо, — обхватив себя руками и тараторя без умолку, Рова смотрела в разные стороны, то улыбаясь, то гримасничая. — А сейчас будет еще лучше~! — игриво и громко высказав это, шумно дыша, она со всей дури врезала себе по лицу, отчего голова откинулась назад. Сатору застыл с выражением крайнего ужаса. Он и дышать не смел. — Хаааааа… Ха-хаа… Ха-ха-ха-ха! — стоя в одной позе, Рова дергалась, хрипло выдыхая, потом отдышка перешла в радостный смех. Из носа обильно текла кровь, залив ей подбородок, окропив форму и запачкав высохшую землю. — У-у-у-у! Вот это я понимаю — в себе ничего не держать! Ну как, Годжо-сэмпай!? Я уже не такая жуткая?! Ха-ха-ха! Я! Я… Гхх. Ааа. Ааааааа! Г-голова! — растеряв весь задор, она рухнула на колени, схватившись за голову. Сатору отсюда слышал, как она царапает ее. — Больно. Что? — увидев свою руку, перепачканную собственной кровью, Рова изумилась, не понимая, что произошло. — Как? Эй! Эй! Я что делаю? — ее накрывала настоящая паника. Краем глаза заметив неподвижного Годжо, ее сразу же охватила демоническая ярость. — ЧТО ВЫЛУПИЛСЯ, ВЫРОДОК?! ЗДОХНИ! Чтоб тебя… Бу! Буэээээээ! — ее щеки округлились, уперев руки в землю, стройная спина изогнулась, и длинные волосы скрыли то, чем ее вырвало. — Хааа…Хааа… Хаа… Таблетки. Где мои таблетки?! — роясь в кармане юбки, едва не плача, Рова совершенно позабыла о Сатору, который уже сам не мог найти свой телефон. «Черт дери! Знал бы, что она чокнутая, хрен бы куда потащил! Где мобильник?! — нащупав его в штанах, он сумбурно вытащил. Очки в спешке перекинулись, и Годжо лихорадочно искал номер Гето, нажимая на кнопки. — Сугуру! Где твой номер!? Заберите меня отсюда!» Однако между ними тут же застыла тишина. Волосы на затылке у Сатору стали дыбом, а сам он, посуровев в лице, забыл о телефоне, о Сугуру и о том, что происходит. В горном воздухе отчетливо ощущалась проклятая энергия. Чужеродная и мощная, как лавина, она начала наваливаться на ребят в столь уединенном месте, что деревья затрещали. Камешки на земле стали подпрыгивать, а Сатору, цокнув языком, расставил ноги и быстро снял очки, пытаясь точно определить, откуда ждать нападения. Он не понимал, как не заметил раньше. А потом осознал, что это всё из-за этой девки. Его внимание, зрение и мысли были сосредоточенны на ней! Из-за нее… — Эй, Годжо-сэмпай, — словно прочитав его мысли, Рова, все так же сидя на земле, обратилась к нему нормальным голосом. Сатору, опешив, уставился на нее во все глаза, а она, перемазанная рвотой и кровью, улыбалась с мягким светом во взоре, чуть задрав брови. — Помнишь, я сказала, что ломать дерево и вызвать лишний шум — плохая идея? — Грохот вокруг стал громче, земля вся трещала, а дышать было просто невозможно. До Сатору поздно дошло, но Рова, довольная собой, хмыкнула. — А мы хорошо пошумели. Хе-хе. Годжо хотел ринуться вперед, но оба подростка тут же оказались в тени проклятий. Земля раскололась, деревья с треском падали, подняв целый тайфун, скрывший все. Прикрывая лицо руками и проругавшись, Сатору успел лишь заметить, как Рова продолжает сидеть и улыбаться, закатив глаза к небу. — Ч-что?! — удивился Сугуру, пошатнувшись от землетрясения и крика птиц, он быстро обернулся на звук. Утахиме и Секо сделали то же самое. — Это же! Место, откуда они только что пришли, рушилось на глазах. С гор сходил настоящий оползень, несвойственный для этих краев. Потоки земли тоннами сползали вниз, хороня под собой все.