R.E.S.: Run. Explore. Survive.꧂

Тук-тук, мой милый друг! Позволь войти в твою обитель, да скрыться от холодных вьюг!       Кевалин осмотрелся, промаргивавшись, дабы темнота полностью отступила. В нос ударил слабый запах древесины, а взгляд заметил слой пыли на половицах. Взор заскользил по бревенчатым стенам, толстой двери, закрытой на один замок, представляющий собой толстую балку, перекрывающую проход. Она спокойно держалась на весу за счёт металлических креплений, на которые она и легла. Рядом с дверью была доска с вбитыми в ней крючками, небольшое окно, даже раковина… У входа валялся ковёр, а в правом углу стояла одна кровать с тёмно-серым одеялом и подшитой в нескольких местах подушкой. За спиной оказалось несколько соединённых столов, на которых стояла парочка компьютеров, навигаторов и прочей аппаратуры. На стене развешана одна большая карта: на светло-сером фоне с редкими деревьями Пейдж рассмотрел несколько красных точек. Одна из них была обведена в кружок, а надпись рядом говорила: «вы здесь». В середине леса была ещё одна точка, от которой, если присмотреться, шли пунктирные линии, а надпись рядом гласила «центр». Кажется, это главный аванпост, откуда поступала информация и прочие данные в другие точки. Кевалин глянул на Агату. Та не проявляла какой-либо активности, обмякнув на плече сероглазого как старая плюшевая игрушка. Напарница выглядела очень измотанной. Возможно, так на неё повлиял этот чёртов цикл… В конце концов можно сказать, что русоволосая видела десятки, если не сотни одних и тех же событий, в то время как вся память и состояние Кевалина вновь и вновь обнулялись. В таком случае Блер бы не помешал отдых… Что ж, это сыграет на руку. Нужно подзарядить Модуль и обдумать, куда идти дальше… Звучит несложно. Второй пункт в плане будет решён тогда, когда Агата очнётся. Вопрос заставляет задуматься. С одной стороны, нужно экономить заряд Модуля и правильно выбирать подходящие уровни, но с другой, Кевалин чувствовал, что путникам нельзя долго задерживаться на одном месте. Кто знает этого Бога… Быть может он ищет путешественников, а может уже нашёл и думает, как отыграться на этот раз. Недолго думая, Кевалин оставил напарницу на кровати, укрыв одеялом. На всякий случай приложил руку ко лбу — он оказался горячим. Чёрт, только внеплановых болезней не хватало… Взгляд упал на раковину. Она заметно потрескалась, а тёмно-зелёная краска давно сползла, оставив после себя следы и разводы. На ней лежало несколько тряпок, хотя на деле это было одно большое полотно, криво разрезанное на несколько кусков. Подошёл к раковине и проверил наличие воды — её было совсем немного, о чём говорила узкая струя. Тем не менее этого хватило, чтобы тряпка пропиталась влагой. Вскоре ткань переместилась на лоб Агаты. Зелёная куртка оказалась на одной из вешалок, а ботинки рядом, на полу. Рюкзак напарницы остался на одном из стульев, коих было всего пара штук. Юноша подошёл к столу, желая включить один из компьютеров. Что ещё хотелось подметить, так это горы листов, разбросанные тут и там. На них были какие-то графики, заметки, написанные кривым почерком, документы и заполненные на половину бланки. И среди этих завалов юноша нашёл маленький металлический ключ. Находка тут же упала в карман куртки, а интерес вновь приковался к компьютерам. Ни один даже спустя пару минут не подал признаков жизни. Тогда сероглазый подошёл к рубильнику, расположившемуся рядом с дверью, и нажал на него — ничего. Свет не загорелся. Кажется, в помещении нет электричества. Последовал тяжёлый вздох, а потом взор вновь застыл на карте. В голове застряла мысль: — «Нужно дойти до центра и включить электричество. Да и с водой решить вопрос. Наверняка там есть всё, что мне необходимо…» Теперь взгляд устремился в окно. На улице лежали горы белого снега, а тёмные ели создавали некую стену, стоя близко друг к другу. Юноша немного знает об Уровне 33: стоит поторопиться до вечера, пока не поднялась метель. В такую погоду, где вся земля укрыта снегом, потеряться можно в два счёта. Плюсом монстры, обитающие здесь, просыпаются по ночам. Лишь малая часть активна днём. Застегнув куртку и накинув капюшон, Кевалин снял замок и вышел на улицу, взяв с собой только пистолет. Усталость тащилась рядом, цепляясь за ноги. После всех этих похождений в цикле юноша изрядно вымотался, но не так сильно, как Агата. Что ж, это хорошо. Хоть кто-то должен крепко стоять на ногах, ведь работа не ждёт. Да и прогуляться не помешает. Судя по карте, идти недалеко.       В нос ударил свежий и холодный воздух. Тяжёлое серо-керосиновое небо безразлично встретило путника. Вниз вела короткая лестница с металлическими перилами, что шатались от одного прикосновения. Расчищенная дорога вела прямиком в чащу леса, а чуть дальше едва виднелась протоптанная тропинка. Взор серых глаз также заметил провода, идущие от дома в том же направлении, что и дорога. Отлично, это ещё один ориентир. Мало ли, вдруг впереди будет развилка? А так русоволосый знает, куда идти. Кевалин глянул на дверь, а затем, достав из кармана ключ, вставил и провернул его в замок. Получилось — до уха донёсся щелчок, после чего дверь не желала открываться. Что ж, если Агата и проснётся, то точно не выйдет. А значит не будет лишних проблем. Пусть отдыхает. Она заслужила. Кевалин тяжело вздохнул, отгоняя от себя сонливость, а затем направился прямиком в лес. — Может, хоть тут ты нас не достанешь… — Почему-то сорвалось с уст.

Моя очередь играть в вашу игру, верно?

***

      Да уж… А ведь всё началось с простого хмурого и прохладного осеннего утра, когда народ лишь только просыпался, бредя на работу и учёбу. Подумать только: один шаг и капля любопытства привели Агату сюда, в Закулисье. В это жуткое место, лишённое смысла и какой-либо логики… Причём этот мир влияет на зеленоглазую. Кажется, что-то в ней успело поменяться… Оно и не удивительно. Вы когда-нибудь убегали от, чёрт пойми, каких существ? Взрывали ли целые здания? Были ли съедены заживо огромной тварью на таком же гигантском и лишённом смысла уровне? Всё это путешествие началось с испуга и смятения. Блер всё ещё помнит свою первую реакцию, когда очнулась в однотипных жёлтых коридорах с влажным ковром и жужжащими лампами. Помнит, как впервые нашла Миндальную воду и только вошла на базу Б.И.Г., как встретилась с Кевалином… Всё это кажется чем-то немыслимым, нереальным: всё приключение больше походит на какую-то историю из книги. Немного жуткую, фантастическую…       Темнота медленно расходилась в стороны как занавес, а на секунду даже показалось, что тело будто стало легче. Воздух был спёртый. Глаза неохотно открылись, сначала показав размытые силуэты и пятна, а потом уже добавив конкретные детали. Как оказалось, это был коридор с тёмно-серыми, треснувшими от времени стенами, по которому туда-сюда сновали чёрные силуэты. Это заставило Агату впасть в ступор. Все люди вокруг были размыты, будто на куски фотографии или видео специально наложили эффект размытия. У прохожих не было своих черт, выделяющих каждого среди толпы: это были просто силуэты. Худые, плотные, высокие и низкие… И только Агата не была размыта. Хотя кто знает, может, в глазах этих людей она точно такая же… Что ещё хотелось отметить, так это положение, в котором зеленоглазая очнулась. Она спокойно стояла, оперевшись о стену и спрятав руки в карманы куртки. Девушка будто задумалась над чем-то и только что вернулась на землю, спустившись с облаков. Такое чувство, будто Блер просто на короткое время задремала. Что ж, такое тоже может быть. Это место… Оно казалось путнице смутно знакомым, что-то напоминающим… Хотя сложно сказать по одному коридору, что это вообще за здание. Что ж, прогулки никогда не вредили. К тому же стоит найти выход, пока толпа случайно не задавила русоволосую.       Агата оторвалась от стены и побрела мимо теней по коридору, порой наступая кому-то на ноги, за что приходилось извиняться. Но прохожим было будто всё равно. Они немного отскакивали, а затем как ни в чём ни бывало брели дальше в своём направлении. Кажется, этим людям плевать на всё, кроме своей цели. А люди ли это вообще? Порой на пути попадались двери с написанными чёрным маркером номерами. Даже в других помещениях слышались чьи-то неразборчивые разговоры. Каждый из теней о чём-то да говорил: кто-то громко хохотал, кто-то спорил и ругался, а кто-то перешёптывался, часто осматриваясь и убеждаясь в том, что в подобном хаосе именно слова этой персоны не будут услышаны. Да уж, огромный улей… Хм…       Хочешь жить — держи глаза открытыми, а ухо востро. Мир никогда не стоит на месте. Что-то всё время движется, перемещается, крутится и работает. Если кто-то бежит, значит кто-то следует по его следам. Если есть страх — есть его причина. Если ударили в спину, то следующий ход будет за тобой. Жизнь — одна огромная игра в шахматы. Единственное отличие заключается в том, что мы никогда не видим, кто играет с нами. Количество игроков может увеличиваться или уменьшаться, партии могут идти бесконечно, ровно до того момента, пока все игроки не бросят эту идиотскую затею. Но вот в Закулисье правила работают немного по-другому… Единственный указ, который ты должен выполнять — скрываться и бежать, если кто-то вдруг наткнулся на твой след. Люди… Такие странные существа. Они такие разные… Есть бурные и спокойные, хитрые и пугливые, серьёзные и легкомысленные… Но их объединяет одно: рано или поздно они исполнят своё предназначение — быть убитыми. Быть съеденными. Им не светит ничего другого. А знаешь, почему? Потому что ваши шансы на освобождение равны нулю. Люди… Они — лишь корм, которым питаются другие. Люди в Закулисье — просто жуки, находящиеся в самых низших слоях общества, почти в одной касте с Гончими и Смертомолями. Они — самая лёгкая добыча! Люди не имеют ни острых зубов, ни когтей, ни хорошей скорости… Идеальная жертва! Да, они способны создавать из подручных материалов разные приборы и оружие, но именно ум их и губит… Иначе зачем вам, тупицам, эти чёртовы ядерные установки? Ха-ха, Какая жалость! Мне тебя даже жаль!.. Приятно знать, что большинство правил тебя не касается. Ты можешь делать то, что захочется: наблюдать за кормом или сжирать его, когда приходит срок. Ты можешь помогать попаданцам или наоборот мешать. Станет скучно — можно поговорить с путниками, если это в твоей власти. Только смотри, как бы они не перерезали тебе горло и не вспороли живот! Не поверишь, страх и не на такое подталкивает их! Хотя для тебя эти мысли проносятся не впервой… Желания побуждают к действию, а результаты должны утверждать желания. И только сильные эмоции способны встать на дорогу принципов и мечтаний. Человеческие эмоции — как искусство. Что угодно можно подделать или заменить: ненависть, радость, смерть, болезнь и выздоровление. А вместе с ними страх и любовь. Это как программа, которую можно отредактировать, как тебе захочется. Это очень простой механизм, если его разложить на составляющие. Нужно лишь потянуть за нужные рычаги… Но если будут неполадки… То воля в любом случае должна быть исполнена, а все помехи — удалены. Хм… Бродя по Закулисью и нарушая тишину и покой, утопившие здешние места в себе… На что я пойду, желая остановить вас? Знаешь ли ты, что я хочу от тебя?       Долго бродить по коридорам не пришлось — выход был всего через парочку коридоров. Кажется, это достаточно маленькое здание, причём старое и давно никем не тронутое, о чём говорили стены с трещинами, сквозь которые дул холодный ветер. Тем не менее здесь было достаточно душно из-за больших толп и групп. Порой Агата натыкалась на теней, которые держали в руках что-то смутно напоминающее оружие. Винтовки? Возможно. С чего вообще такая мысль пришла в голову? Порой на стенах Агата встречала немного испачканные и разорванные плакаты, говорящие о правилах безопасности и поведения на стрельбище, короткий список, что каждый должен нести в рюкзак на уроки стрельбы и прочая скучная и обыденная информация, без которой не обходится ни одно учебное заведение. Агата подумала, что находится в тире. По крайней мере ей хотелось так думать. Что ж, спасибо за то, что хотя бы напоминаете об элементарной технике безопасности! Даже эти плакаты выглядят более обнадёживающе, чем само здание.       Наконец в нос ударил свежий воздух, а взору предстал немного треснувший от времени тротуар, серые дома и яркие, режущие глаза вывески, мелькающие на огромных рекламных телевизорах. С небес, не переставая, капал дождь. Он стучал по крышам, спускался по трубам, громко журча, создавал лужи, которые потом расплёскивали пробегающие тёмные силуэты людей. На улице было уже не так оживлённо, как в здании. Оно и не удивительно: кто пойдёт гулять в такую погоду? Только те, кто куда-то торопятся и те, кому некуда идти. И Блер одна из таких. Агата застегнула куртку и, накинув на голову капюшон, зашагала по дороге, не переставая осматриваться. Это место напоминало путнице дом. Город, в котором и началась жизнь зеленоглазой. Вот сбоку взор зацепился за гипермаркет, существующий только за счёт того, что он круглосуточный. Кажется, сюда частенько наведывалась мама. Хм… Если подумать, то Агата уже так давно её не видела… Сколько вообще времени утекло, пока зеленоглазая путешествует по Закулисью? Неделя? Месяц? Полгода? Возможно ли из Закулисья сбежать? Получится ли? Ради чего Агата вообще старается покинуть это место? В реальном мире у неё нет ничего, кроме учёбы, кошки Несси и своей квартирки. Да и с реальностью ничего не случится, если из неё исчезнет один незначительный человек… Кто вообще стал бы искать Агату? Вечно пьяная мать? Однокурсники? Не смешите! А вот Закулисье… Оно кажется уже не таким устрашающим, как казалось путнице в первые дни путешествия. Это просто немного чудаковатое пространство со своими сущностями, героями и злодеями… Согласитесь, когда мы были маленькими, порой в голову заскакивала мысль о желании попасть в сказочный мир, которому нужен свой спаситель. Герой, получивший любовь окружающих, тот, кого будут бояться все злодеи… Чем же Закулисье отличается от подобных историй? Оно кажется чем-то недосягаемым, трудно объяснимым, но чем дольше здесь находишься, тем быстрее привыкаешь ко вкусу лиминальных пространств. Тебе нравится эта неизвестность, адреналин, получаемый от вечных погонь и игр со смертью… Простой азарт, граничащий с сумасшествием, ведь стоит оступиться один раз, как Закулисье создаст из тебя удобную и покладистую марионетку или безумца. Ха-ха… Агата стоит на распутье. С одной стороны серая реальность, в которой зеленоглазая — просто пустое место, с другой — воображаемый и странный мир, прячущий за собой свои тайны и прелести… Ради чего покидать это место, если мозгу нравится играть? Разве реальность стоит всех этих усилий? Подумай, моя милая, подумай хорошенько… У тебя есть столько возможностей… Грех от них отказываться…       Нет, прочь такие мысли. Агата зашла уже достаточно далёко, так что сомневаться нельзя. Да, возможно, в реальности зеленоглазая оставила не так уж и много и ей нет смысла стремиться назад, но сейчас русоволосой движет одна цель — пройти этот путь вместе с Кевалином. Юноша тоже оказался заперт здесь и наверняка уже не верит, что сможет вернуться к привычной людской жизни, но теперь в его однотонном существовании появилась Агата, которая продолжает лезть вперёд, прямиком на свет, утягивая за собой и сероглазого. А тот, кажется, не против таких обстоятельств. Блер помнит, как Пейдж в самом начале совместного путешествия явно не горел желанием общаться. Кажется, его вообще насильно заставили принять поручение. Оно и не удивительно: вы бы взяли в опасный путь совсем неопытного напарника? Но вот сейчас Кевалин будто… Стал теплее относиться к Агате. Если раньше он отмахивался и с недовольством принимал попытки зеленоглазой помочь, то сейчас Пейдж не отрицает, что порой ему тяжело держать положение под контролем в одиночку. Блер часто воображала в своей голове, как Кевалин сначала отнекивается от предложенного девушкой зонта, хотя на улице идёт сильный ливень, но потом всё-таки принимает помощь. Если подумать, то сероглазый уже так много сделал для Блер… Вряд ли бы она смогла так быстро пройти первую десятку уровней. Пейдж для зеленоглазой как четырёхлистный клевер: редкий, приносящий удачу… Человек, с которым можно поладить. Не сразу, но это возможно. Для Агаты он настоящий друг… Хм, какое любопытное слово. Кто это вообще, друг? Это… Тот, кто никогда не оставит в беде. Верный помощник, товарищ, приятель и собеседник, с которым море по колено. Да, таким чудным званием нельзя называть кого попало…       Кевалин… Как же много слов всплывает, стоит Агате вспомнить это имя. Она рада, что нашла в Закулисье такого чудного друга. Юноша очень спокоен и часто берёт главенство в свои руки. Он не боится говорить правду, старается думать наперёд, угадывать все возможные исходы событий… А потом избавляется от плохих, оставляя один, самый лучший вариант. Сероглазый смел, ведь он всё ещё идёт вместе с Агатой по уровням, защищает её, учит, оберегает, будто огонёк от вьюги… А маленькое пламя в свою очередь греет руки русоволосого, вовсе не обжигая кожу. Кевалин, пусть он немного груб и сух, но справедлив. Он не боится признавать свою вину. Хм… А что может Агата сделать для него? Зеленоглазая, как ни крути, хороший собеседник. Да, может, она глупа и неопытна, но бросать друга в беде она не станет. Ей не страшны ни лаборатории, ни странные твари, зовущие себя Богами… И если нужно, то Блер готова встретиться лицом к лицу с тем, кто считает себя бессмертным. Даже тогда, после побега из лаборатории, зеленоглазая не отходила ни на шаг от друга. Ей не хотелось с ним прощаться. За всё путешествие она привязалась к нему. Сильно. И не готова отпускать, как бы странно это ни звучало. В голове невольно всплывают куски диалогов с Пейджем. — Что ж… Разделимся? — Нет, пожалуйста! Мне хватило одного опыта, когда тот Утопленник гнался за мной! — Как скажешь. Тогда пойдём со мной. На лицо невольно натягивается улыбка. Агата на фоне Кевалина выглядит чересчур любопытной, но неопытной. Тем не менее старые уроки, преподнесённые жизнью, Блер помнит. Как и говорил напарник: «докладывай мне обо всём, что тебе кажется подозрительным, будь это звук, предмет или что-то ещё. И ни шага от меня. Ты знаешь, глупость порой в гроб заводит». После той погони на Уровне 2 больше нет желания заглядывать в подозрительные и тёмные места в одиночку. По крайней мере Агата чувствует себя намного комфортнее, осознавая, что с ней идёт Пейдж, который всегда знает, что делать. — Хей, не сжимай мою руку так сильно. Я никуда не собираюсь уходить. — А?.. Ох, прости! Просто после всего того, что случилось в лаборатории… — Я знаю. Расслабься, всё уже закончилось. В голове всплывают минувшие события на Уровне 11. Агата хорошо помнит, как чуть не сбила сероглазого с ног, когда тот только очнулся после событий, произошедших на Базе L. Было даже немного неловко за такие действия, но если подумать, то тут нет ничего такого: Агата действительно сильно беспокоилась и в буквальном смысле с огромным нежеланием отходила от Кевалина, даже если нужно было осмотреть окрестности и поискать другое убежище, на случай если беглецов вдруг отыщут. Пожалуй, это был первый раз, когда Пейдж не был в состоянии помогать и сопровождать зеленоглазую. Человек часто привыкает к новым удобствам, но стоит их у него отобрать, как какое-то время потратится на привыкание к другим, изменённым условиям жизни. А вот сколько именно пройдёт часов или дней, зависит от того, насколько забранные возможности упрощали жизнь. В данном случае Агате действительно пришлось нелегко, несмотря на присутствие Нила, который так или иначе поддерживал Блер, уверяя, что всё будет в порядке. Слава Богам, так оно и оказалось. Но то, что делали с Кевалином в той лаборатории… Страшно представить, что творилось в его голове. — Мы вернём тебя домой. Обещаю. — Мы вернёмся домой. Впереди путников ждёт тернистый путь, который не так легко разглядеть в полной темноте, едва отгоняемой фонариком, имеющимся в распоряжении напарников. И пока они ищут дорогу, Блер знает, что вокруг ходят десятки, если не сотни монстров. Они косо смотрят, неотрывно, как хищники на жертв, но не могут напасть, пока кто-то из путешественников не сделает какую-нибудь грубейшую ошибку… Дай им только повод… Создаётся такое впечатление, будто Закулисье само не желает убивать ни Блер, ни Пейджа. Возможно всё из-за влияния Бога… В последнее время Он часто появляется на глазах. Кевалин прекрасно дал понять, что сущности нельзя доверять, а потом она сама подтвердила это, создав цикл, из которого путники выбрались с трудом. Коллекция… Хм, есть ли у Божества другие марионетки-попаданцы из реальности, или Кевалин с Агатой — самые первые экспонаты в руках сущности? Если верен второй вариант, то мотивация Бога становится ещё яснее. Причём Он явно не боится бросать козыри: тварь то пытается свести путников с ума, водя по одному и тому же замкнутому кругу, то копается в головах и разумах, наверняка ища какие-то новые лазейки и обходные пути, помогающие одним ударом попасть точно в цель так, что у жертвы не будет сил сопротивляться… Иллюзии, ложь, странные места… На что ещё способен Бог? И точно ли Он тот, за кого себя выдаёт? Что если Он тоже всего лишь творение, подчиняющее кому-то ещё выше?..       Зелёные глаза то и дело цеплялись за смутно знакомые места: это были школы, магазины с вырвиглазной рекламой, пустые дворы… В душе плотно засело чувство Дежавю. Этот город был точной копией дома Агаты! Именно по этим улицам ещё молодая девчушка неслась в школу наперегонки с дворовыми кошками, что разбегались при виде машин. Именно в этих магазинах зеленоглазая пряталась от ливня, когда дороги заливало, а стоит выйти на минутку за дверь помещений, как по возвращению оказывается, что ты промок до ниточки. Именно тут Блер прожила всё своё детство. Даже как-то неожиданно вдруг видеть старый городок, который совсем не изменился с последнего дня проживания здесь… Это всё тот же сырой, маленький, но уютный и знакомый человейник, каким его помнит Агата. Окончательно внимание зеленоглазой зацепило несколько зданий, стоящих в круге, между которыми были достаточно широкие переулки, выходящие прямиком на детскую площадку. Кончики губ дрогнули в улыбке, а в голове пронеслась одна единственная мысль: — «Дом, милый дом…» Ох, дом… Пройдя через короткий пешеходный переход и наплевав на красный свет, ведь машин в этой части улицы почти не увидишь, Агата очень быстро оказалась в самом неожиданном для неё месте — детская площадка, стоящая прямиком у родительского дома Блер. Первой на глаза попалась маленькая горка, на которой чёрной краской нарисовали большого динозавра. Он раскрыл лапы и с широкой улыбкой говорил: «объятия!». Рядом песочница и прочие лазелки, что обычно стоят на улице. Как же всё это… Знакомо. Агата остановилась, а взгляд тем временем устремился на одно кирпичное здание, состоящее всего из десяти этажей. На стенах всё так же присутствовали граффити, но о них хотелось думать в самую последнюю очередь. Над подъездной дверью была немного покосившаяся крыша, с которой непрерывно стекала вода. Всего в паре метрах расположились окна первого этажа с мутными стёклами и грязными белыми рамами. Агата без раздумий зашагала в сторону подъезда, ввела нужный код и, открыв дверь, вошла внутрь. Пока ноги сами бежали по лестнице, в голове проскочила ещё одна мысль: — «Есть ли кто дома?» И вот, немного запыхавшись, Агата уже стоит на лестничной клетке, напротив гладкой деревянной двери с продолговатой ручкой и глазком, который был заклеен односторонним скотчем. Блер часто задавалась вопросом, зачем мать всё время заслоняет эту часть двери, но та кратко бросала в ответ, возвращаясь в свою комнату, захламлённую металлическими банками и стеклянными бутылками из-под спиртного: «пф… Какая тебе разница? Надо мне и всё…». В такие моменты мама никогда не теряла возможности кинуть безразличный взгляд на дочь, хотя пьяной женщине стоило смотреть на дорогу: она еле передвигалась, покачиваясь и почти не держа равновесие. Впрочем, глазок действительно не играл какой-либо особой роли. Возможно, у матери начиналась паранойя. Это немного объясняет порой резкую смену поведения, когда уже взрослая женщина вдруг бросает стакан с недопитым алкоголем и начинает замуровывать квартиру: заклеивать глазок, запирать дверь на все два замка, зашторивать окна… Агата заучила: в такие моменты не стоит высовываться из своей комнаты. Паранойя это или сумасшествие — плевать. Блер не врач, чтобы ставить диагнозы. Люди с шизофренией или паранойей, сами того не подозревая, представляют то, чего нет, и выдают это за чистую монету. Это ложь, воспринимаемая как правда. Закулисье — мир иллюзий, прячущийся за реальностью. Если так… То можно ли назвать сумасшедших теми, кто видит бесконечные коридоры?       Тяжело вздохнув, Агата нажала на звонок. С той стороны двери раздался знакомый шум, но ни спустя минуту, ни спустя пять никто так и не появился. А если бы и вышел в прихожую, то зеленоглазая поняла это по скрипу половиц. Девушка не решила так просто сдаваться и попробовала открыть дверь. На удивление путницы, ручка послушно опустилась вниз, а проход в квартиру благополучно открылся. Взору предстал очень длинный коридор с бардовыми обоями. У самого порога валялась чёрная тряпка в серую полоску — когда-то это был коврик. Слева криво висело круглое зеркало, а рядом с ним парочка крючков. Небольшая тумба, в нижний ящик которой обычно ставились ботинки… Только зеленоглазая переступила порог квартиры, как неприятный запах алкоголя тут же ударил в нос. Было не так противно: Агата просто на секунду сморщилась, но не более. Ей прекрасно знаком этот запах, пропитанный горем и агонией. На удивление, в квартире было тихо. В коридоре была полная разруха: куски обоев свисали со стен, обнажая старый, покрытый трещинами бетон. Где-то на полу лежали горы разбитых бутылок и цветного стекла. Агата иногда натыкалась взглядом на плюшевых кукол. Возможно, ими маленькая Блер когда-то играла, но весь подобный хлам, который в будущем стал уже не нужен, русоволосая выбросила сама, дабы не захламлять свою комнату. Откуда тогда здесь игрушки? Хороший вопрос… Взгляд заметил на голых, бетонных стенах тёмные кляксы, чей след вел до самого пола. Внизу пылилась ещё одна кучка цветного стекла. Скорее всего, здесь кидались недопитыми спиртными напитками. Тогда понятно, откуда здесь столько осколков… Что тут происходило, когда Агата покинула родительский дом?       Чувство Дежавю перемешалось с давними эмоциями и воспоминаниями, захороненными в глубине сознания зеленоглазой. Она вновь почувствовала слабый страх, который стал колоть в спину, будто впиваясь в кожу, желая поцарапать и толкнуть вперёд со словами: «ну, чего стоишь?! Давай, взгляни в мои глаза!». Внутри проснулся голос разума. Он звал назад, предупреждая, говоря о том, что похождения по квартире не принесут ничего хорошего, учитывая то, в каком состоянии само помещение. Никто не знает, живёт ли здесь мама Агаты или же она переехала. Хотя такое маловероятно, этой даме нужна лишь её комната, друзья по бутылке и сам алкоголь. Но интерес всё равно тянул за собой, беря за руку. Он шептал что-то, но Агата не могла разобрать его слов. Перед путницей встал выбор: пройти глубже в квартиру или уйти. Тик-так, мисс Блер, тик-так. Что Агата вообще знает о своей матери, не считая её пристрастий? Ох, Блер хорошо помнит её когда-то яркие серые глаза и русые волосы, всё время собранные в косу. Мама раньше часто одевала одни и те же наряды, которые безусловно нравились ей и отцу. Агата помнит, как прибегала домой после прогулки с вечно ободранными коленками, а мама всё время что-то молвила и приговаривала, в очередной раз клея пластыри. А малютка Блер лишь посмеивалась, прикрывая рот ладошкой. — Милая, ты же девочка! Нужно быть аккуратнее! Обещай, что постараешься в следующий раз не пораниться, хорошо? — Обещаю! Мама часто и надолго пропадала на работе, нередко задерживаясь, но по возвращению её всегда ждала порция объятий от дочери. Агата хорошо помнит усталый вид женщины, которая так или иначе продолжала улыбаться, находя в себе силы поиграть с Блер. Книжки, игрушки, рисунки… Проводя время за этими делами часы для Агаты летели слишком быстро, но никто не мешал зеленоглазой читать ночью с включенной настольной лампой, играть под одеялом с любимыми плюшевыми зверятами, коих было очень много. Агата в принципе неравнодушна к животным, как и её отец.       С его уходом жизнь Блер можно поделить на часть «до» и «после». Раньше зеленоглазая видела то, что сейчас увидеть уже невозможно: улыбки обоих родителей. И мамы, и папы. С того чёртового дождливого вечера, упавшего прямо на День рождения матери, прошло несколько лет. С тех давних пор Агата больше не видела настоящую, полную счастья улыбку на лице, казалось бы, самого близкого человека, что остался у зеленоглазой. Серо-керосиновые глаза окончательно потеряли свой жизненный блеск, радость при встрече после работы стала фальшивой и поддельной, а ночи стали менее спокойными. Сначала Агата часто слышала рыдания из соседней комнаты, потом они уже сменились на гневный и неразборчивый говор, а вскоре в квартире появился тошнотворный запах алкоголя, пронизывающий насквозь. С каждым новым днём девчушка Блер всё меньше узнавала свою мать. С каждым годом зеленоглазая забывала ту по-настоящему счастливую женщину, у которой было всё, чего она так хотела. Даму, у которой в один день отобрали самое дорогое. — Знаешь… Ты так похожа на него… У него такие же глаза были… И волосы… Ты его маленькая копия… Ха-ха… — Заикаясь и запинаясь, говорила мама, встретив дочь после школы объятиями. А сама Блер, затаив дыхание, даже боялась двинуть рукой. Ей хотелось думать, что всё это горе выветрится из квартиры, мозг желал верить, что всё вернётся на свои места, что всё будет в порядке… Но запах алкоголя даже сейчас не покидает квартиру. Это была пустая надежда, которая исчезла так же быстро, как и появилась. — Вот нахер ты мне сдалась, скажи-ка мне? Вечно бродишь по дому туда-сюда, как заведённая… Напоминаешь мне о том, о чём все люди бы культурно промолчали… Одним словом: бесишь. Неужели тебе свою собственную мать не жалко, а, тварь малолетняя? — Сцепив зубы, шипела женщина, держась одной рукой за стол, пока Агата продолжала игнорировать невменяемого родителя, что-то вырисовывая на листе бумаги фломастером. В такие моменты сердце начинало стучать сильнее, а ладошки потели. Девчушка всеми силами старалась не встречаться со взглядом серых глаз, теперь злобных, но таких же стеклянных. — А-а… Так мы в молчанки играем? Хорошо. Можешь раз и навсегда забыть о моей помощи. — Отдаляющийся топот и скрип половиц. Перед тем как громко хлопнуть дверью, женщина добавила. — Ты — маленькое чудовище. Глупое, бесполезное дитя, не несущее ничего хорошего, кроме страданий. Лучше бы тебя не существовало. Лучше бы тебе досталась участь твоего отца. Я надеюсь, ты запомнишь это, и впредь никогда не забудешь.       Если бы такое и случилось… Как бы развернулись все события? Родители были бы счастливы? Кто знает, может, матери для счастья нужен только муж. И тогда никакого алкоголя не было бы и в помине… Как и Агаты. При таких раскладах юная девчушка давно бы гнила под поверхностью, разлагаясь, но совсем не сопротивляясь своей судьбе. Ведь ничего уже не исправишь. Либо чувство вины, которое придётся волочить за собой, либо полная изоляция от мира в тёплой земле. Что хуже: жизнь, пропитанная бесполезными попытками всплыть на поверхность и получить глоток воздуха, или же судьба быть раздавленной давлением моря, пока тело медленно опускается на дно? Существовать тяжело… Особенно когда на тебя свесили всех собак и прицепили клеймо на шею. А если провалиться в сон? Исчезнуть навсегда, окунуться в ирреальный мир безумия… — «Возможно, его участь действительно должна была достаться мне…» — Пронеслось в голове Агаты, пока та продолжала идти по коридору, часто переступая через кучи стекла и мусора. Лишь скрип половиц и хруст стекла разбавляли тишину, поселившуюся в этих коридорах. Порой на глаза попадались двери. Иногда они резко заканчивались на углу стены, соединялись друг с другом, залезали на потолок… Странно… Такого точно не было в родительском доме… В памяти Агаты не было бы этих воспоминаний. Отец был бы в норме. С мамой бы ничего не случилось. Блер ни при каких обстоятельствах не оказалась в Закулисье. Но… Что бы тогда было? Куда бы такая история в итоге пришла? В конце концов, что бы было с Кевалином? Решился бы он предпринять ещё одну попытку побега из Закулисья?..       Мысли продолжали кружиться в голове, уводя в некий транс, пока тело само куда-то шло. Разум даже не думал отдавать себе отчёта о том, что происходит вокруг, хотя изначальной задумкой было исследование квартиры. Но при наличии такого длинного коридора, который часто сворачивал и расходился в стороны, слабо верится, что это действительно трёхкомнатный дом Блер. Постепенно на стенах, рядом с дверьми, появлялись криво повешенные рамки с фотографиями. Снимки были разорваны или размыты, будто кто-то нарочно пролил на них воду или покромсал ножницами. Как подметила Агата, на пару минут вынырнув из моря раздумий, фотографии повторялись. Девушка уже не раз встречает изображение с русоволосой женщиной, на голове которой, кажется, был венок из засохших лилий; девчушки, собирающей те же, но уже живые цветы на маленькой клумбе, вокруг которой были выложены круглые камешки; и тёмной тенью, спрятавшейся где-то за спинами запечатлённых в кадре. Фигуру будто не замечали, либо делали это нарочно: женщина смотрела куда-то вдаль, сквозь фотографию, игнорируя даже тёмно-русые волосы, которые ветер небрежно бросил на плечи, а девочка продолжала собирать цветы. Тень тем временем украдкой глянула то ли на девочку, то ли на клумбу, уходя куда-то влево, уже за кадр. Если присмотреться, то можно рассмотреть ярко-зелёный зрачок, отрисованный в виде чёрточки. Хотелось ещё отметить летние бледно-голубые платья на женщине и её дочери. Почему-то Агате они казались знакомыми… Да и вообще, откуда в квартире детства взялась эта фотография? А эта тень… Есть ли шанс, что это отец? Блер ведь его почти не помнит… С чего тогда кому-то превращать его в тёмный силуэт? Возможно, тут есть символизм. Агата буквально ничего не знает об отце: она не помнит, как он выглядел, как привычно одевался, какие у него были привычки… В голове есть только остатки тёплых воспоминаний, которые вот-вот канут в лету. И даже в них есть много пробелов и дыр, не позволяющих взглянуть на картину целиком. Тогда… Каков шанс, что тень на фотографии — он?       Отвлёк от размышлений громкий грохот за спиной где-то за парочкой поворотов. Кажется, это первый звук, который услышала Агата в квартире, не считая собственного дыхания и шагов. Где-то там, позади, был слышен треск дерева, а после по коридору пронёсся визг, напоминающий стаю орлят, просящих о еде. Стекло под ногами стало слабо подпрыгивать, а до уха донёсся тяжёлый топот, постепенно набирающий скорость. Адреналин тут же ударил в голову, а мозг решил: проверять — точно плохая идея. И не раздумывая, зеленоглазая ринулась по коридору.

***

      Холодный ветер, срывая с верхушек деревьев тонкие сучки, пытался пробраться под одежду и дотронуться своими ледяными руками до кожи. Он дул прямо в лицо, в очередной раз предпринимая попытку снятия накинутого на голову капюшона. Снежинки едва резали щёки, мешали нормально разглядеть дорогу, мелькая перед глазами. Изо рта шёл едва заметный пар. Ноги тонули в рыхлом снегу, который в свою очередь всё время замедлял и не давал нормально идти дальше. Деревья превратились в одно смазное пятно. Их было так много, что с такой видимостью не разберёшь, где начинается новый ряд растительности. Тёмные стволы казались копиями друг друга. Они выглядели обтёсано, будто бы выросли и существовали здесь на протяжении нескольких веков. Кевалин порой замечал на стволах зарубки. Кажется, кто-то тут помечал дорогу, делая кривые стрелки и неразборчивые подписи. Почему-то в голове всплывают давние воспоминания того, как ещё стажёр Пейдж бегал по Уровню 1, рисуя на стенах красные стрелки. Когда-то юноша писал записки для выживших, пока путешествовал с Купером, Оливером и Каролиной по пространствам бесконечных коридоров, но в скором времени завязал с этой затеей. В то время путешественнику было не до записок.       Кевалин шёл в среднем темпе по очередной тропинке, вытоптанной недалеко от главной дороги — очень широкой полосы. Почему? Этот лес явно кем-то обитаем, так что быть на виду — гарантировать проблемы. Как говорилось в сводках, это место — один огромный зимний лес, в котором никогда не наступит оттепель. Здесь властвуют вечные холода и мороз. Уровень 33 можно назвать проекцией из реальности: похожий лес со станциями есть в реальности. Кевалин плохо помнит, зачем были созданы эти центры. То ли для изучения местного климата, то ли это какая-то особая территория, требующая защиты… А ведь когда-то тут были люди. Они расчищали главные дороги, делали тропинки, оставляли на аванпостах свои вещи… А Закулисье просто скопировало всё до мельчайших деталей. Вот почему дороги всё ещё не замело. Впрочем, это плюс для путника. Не придётся тонуть в снегу лишний раз… Ели продолжали молча покачиваться, возвышаясь над тропинками. Юноша ещё никого не встретил на пути: ни монстра, ни зверя, ни человека. Что ж, в этом есть плюс. Не нужно лишний раз тратить свинец.       Мысли постепенно одолевали голову. Они превратились в высоких теней, что сейчас следовали за своим хозяином. Никаких мух в голове не было: собственные раздумья не надоедали и не давили, а наоборот, будто говорили в пустоту, просто так, хотя Кевалин прекрасно их слышал. Подумать только: пару лет назад, когда юноша был всего лишь стажёром, он путешествовал по этим уровням. Каждый день он думал, что возможно сегодняшний день будет последним, и Закулисье убьёт сероглазого, вспоминая то, как оно себя вело, стоило Б.И.Г. найти выход отсюда. Бесконечные пространства будто в один момент сошли с ума: стены могли спокойно раздавить путника, что возвращался на базу к товарищам, сущности стали нападать группами… Причём такие атаки были постоянными. Даже одиночки, такие как Улыбающиеся, встречались минимум в парах. Тогда русоволосый думал, что весь мир слетел с катушек. Интересно… Неужели сам Бог причастен к этому катаклизму? Что если это он превратил Закулисье в какого-то зверя, разозлившись на то, что мышки внезапно добрались до сыра, пройдя все головоломки? Каков шанс того, что Божество хотело уничтожить всех, кто узнал о выходе, дабы у попаданцев не было надежды на спасение? Почему Он тогда остановился?       Ясно одно: тут ни в коем случае нельзя оставаться. Закулисье ни капли не безопасно. Каждый уровень несёт за собой вред, держа в себе огромное количество монстров и аномалий, влияющих на мозг. Стать сущностью или безумцем можно по одному щелчку пальцев, нужно всего лишь потерять бдительность. Да, люди пытаются очеловечить Закулисье, бросают все усилия на создание аванпостов, баз и организаций, которые в силах выдержать суровый нрав уровней, но до конечной цели придётся идти долго, буквально умирать на собственной работе, корячась над документами и всё время удирая от монстров, что не дают даже минутки отдыха и покоя. Закулисье работает по правилу «убей или будь убитым». У людей, попавших в эту ловушку, просто нет выхода: у них нет ни когтей, ни зубов, ни хорошей скорости… И всё, что остаётся — прятаться в тенях и вздрагивать от каждого шороха. Но… Человек очень любопытное создание. Он не может долго сидеть на одном месте и ничего не делать. Ему не нравится скучать. Поэтому он лезет буквально в самое пекло Ада. Наверное, именно так и создалось правило, единогласно ставшее девизом всех путешественников Закулисья: беги, исследуй, выживай. Почему? Потому что сейчас нет сил идти в атаку. Мы можем лишь отбиваться от чудовищ мира, который вовсе не рад нашему присутствию… — Но поверь мне, Кевалин, рано или поздно мы выберемся из этой ямы. Знаю, это звучит нереально… Но люди не готовы мириться со своей участью. Никто из нас, кто работает здесь, в Б.И.Г. и других группах, не готов так просто сдаваться смерти. Мы переломаем себе конечности, будем воевать на костях наших же товарищей, сражавшихся с нами, но прорубим окно в новый свет. Не сейчас, не в последующие десятки лет… Но мы это сделаем. — Закончил свою мысль Купер, потягивая сигарету. В его карих глазах отражалось яркое пламя, сжирающее листы бумаги, деревяшки и прочий хворост, что путники нашли по пути в один из домов. Пришлось остановиться на Уровне 11. Стоит привести себя в порядок и доложить базе об Оливере… Кевалин чувствовал на душе целую гору камней. Рука самопроизвольно дотронулась до бинта на левой части лица. Такая рана никогда не затянется. А в голове всё копошились жуки, поднимающие со дна старые воспоминания. И Пейдж вновь видел перед собой костёр, крохотную комнатушку в такой же хрущёвке Уровня 11 и капитана Купера. Тогда ещё живого, но хмурого и бледного. Наставник едва прищурился, вновь заговорив: — Послушай своего старика-командира, стажёр. Это был лишь несчастный случай. Ты и так сделал всё, что мог. — Мужчина кинул беглый взгляд на ещё одну сотрудницу, что свернулась калачиком и спала, чуть ли не вжимаясь в стену маленькой комнаты. — В свои годы я тоже геройствовал. Но знаешь, такая черта характера не всегда приводит к хорошему исходу. Я горжусь тем, что ты не боишься умереть и готов отдать всё за товарищей, но впредь, пожалуйста, взвешивай свои возможности. Быть может, старания не стоят того риска? — Вы хотите сказать, что Оливеру было суждено умереть?! — Юный Кевалин опешил, вскинув брови и подняв голову. — Возможно. Оливер был очень труслив и несобран. Было ошибкой отправлять его на задание. А зная характеристики Уровня 5, а именно Котельной… У нас не было шансов. Пространство очень узкое, вокруг множество механизмов, которые могут навредить нашему организму… Утопленник нас просто загнал в угол. Наступило молчание. Купер продолжил потягивать сигарету, а Кевалин же понурил взгляд. Возможно, в чём-то капитан действительно прав. Порой геройства излишни. И в такие моменты их называют глупостью. — Он так хотел вернуться домой… — Вслух подумал Пейдж, вжав голову в плечи. — Все мы хотим вернуться домой, Кевалин, но не каждый выдерживает. — Задумчиво ответил Купер, сверкнув карими глазами, потягивая почти изжившую себя сигарету. Тогда ещё стажёр Пейдж даже не догадывался, что какое-то время будет повторять эту привычку. — Дорога, что мы строим, проходит вовсе не через поля и чудесные леса. Она строится на болоте, в котором тонут люди. Наши пути сделаны из костей тех, кто пал. И рано или поздно мы станем частью этой железной дороги. У тебя и Каролины ещё есть шанс, а вот у меня его… Хах, нет. У меня нет ничего на той стороне. В реальности за моей спиной нет ни семьи, ни друзей… Да и куда мне, старику, идти? Как-никак, я почти всю жизнь прожил в Закулисье. Здесь же и сведу счёты с жизнью, хе-хе… Капитан посмеялся, а стажёр же ещё больше помрачнел. Они оба знают: шансы на выживание в Закулисье очень малы. Возможно ещё кто-то из команды повторит судьбу Оливера. Они вряд ли покинут этот Ад. Если подумать, то в Б.И.Г. и другие группы, заинтересованные в поиске выхода, идут те самые отчаявшиеся, кто уже не верит в свободу. Они потеряли всё, попав сюда, в бесконечные лабиринты… И Кевалин так же не верит, что уйдёт отсюда. В его руках десятки, если не сотни карт, и ни одна из них не имеет козырной масти, в то время как у Закулисья есть заветный туз. Эта игра, в которой победитель известен заранее. — Но… Если когда-нибудь ты осмелишься повести за собой кого-то, как я, — продолжил Купер, кинув иссякшую сигарету в костёр, — будь чуток и осторожен. Пойми их. В отличие от напуганных попутчиков, у которых нет ни малейшего представления, в какую задницу они попали, ты уже будешь владеть опытом. Запомни: ты для попаданцев — спасательный круг. Ты можешь стать их последней надеждой. Потому что только БИГ’овцы знают Закулисье лучше, чем другие группы. Мы — стражники этого места. Сопровождающие, ведущие за собой потерянных в страхе людей. Мы можем помочь им выбраться отсюда, построив путь прямиком в реальность… — Но… Способны ли мы уйти?.. — Кевалин слабо выгнул бровь. Пауза. Послышался тяжёлый и разочарованный вздох. — Пойми, Кевалин, наша работа — обезопасить Закулисье для тех, кто хочет уйти и тех, кто остался жить здесь. Мы их единственная защита. Без хорошего щита всё, что было построено десятками лет, просто развалится за парочку месяцев. — Мужчина положил руку на плечо Пейджа, слабо похлопав. — Я знаю, ты хочешь домой. Я тоже когда-то хотел выбраться. Но у нас нет выбора. Мы прикованы к этому миру, и ничего с этим не поделаешь. Мне очень жаль. Я дам тебе совет, пока не стало совсем поздно: перестань кормить себя надеждой на то, что ты уйдёшь. Ложь и самообман никогда не приводят к хорошему. Ни на кого не надейся. Даже близкие люди могут неожиданно оставить тебя. И на фоне этих воспоминаний в голове невольно всплывают слова Агаты: «мы вернёмся домой». Но… Разве Кевалина что-то ждёт там, в реальности? Прошло целых восемь лет в Закулисье или же четыре в реальности. Многое успело поменяться, а из памяти с каждым днём всё больше выветриваются воспоминания. Кевалин уже не помнит, в каком городе родился, в каком жил на данный момент, не помнит лиц родителей… Время для него тянулось здесь долгой, нескончаемой полосой борьбы за существование и права проснуться завтра. Пейджу крайне тяжело поверить в слова Блер, хотя он искренне хочет верить. Юноша, сколько бы ни отнекивался, в душе всё также скучает по дому и хочет вернуться. Дом… Тем не менее… Пейдж взял на себя ответственность за напарницу. Он видит, с каким рвением она хочет вернуться домой, в реальность. За всё время путешествия Агата ни разу не сомневалась в своей цели. Зеленоглазая, несмотря на мрачность Закулисья, видит его лучшие черты. Ей нравятся причудливые места, история Б.И.Г., о которой Кевалин рассказывал по просьбе самой Блер… Она обожает путешествовать по этому миру вместе с русоволосым. — Я всегда мечтала попасть в какой-нибудь фантастический мир, когда была маленькой. И вот, наконец моя детская мечта воплотилась в явь! — Вновь воодушевлённо говорила Агата. В её глазах снова зажглись звёздочки интереса и оптимизма. Кевалин лишь хмыкнул, вздёрнув бровью. — Но… Стоит сказать спасибо тебе. Без тебя это путешествие было бы опаснее… Вряд ли бы я справилась в одиночку. Что бы я без тебя делала, ха-ха! — Девушка глянула прямо в глаза Кевалину, а потом лучезарно улыбнулась, едва наклонив голову вбок и прикрыв глаза. Русоволосый же от таких слов на секунду выпал из реальности, а потом отвёл взгляд в сторону, туша внутри себя некое смятение. Почему-то слова напарницы с каждым разом рушили всё больше льда и на мгновение снимали с Пейджа маску спокойствия и отчуждённости. И, сказать честно, юноша испытывает такое впервые. До этого он никогда не смущался из-за простых слов. Хм… Не заболел ли он случаем?       Отвлёк Кевалина от размышлений оклик, эхом пролетевший мимо елей. Он был достаточно громким, таким, что даже сквозь шум метели юноша едва приподнял голову, за что получил парочкой снежинок в лицо. Смахнув снег, сероглазый развернулся к источнику звука. Там, на центральной дороге, рядом с которой и была сделана тропа, виднелся какой-то силуэт, что приветливо махнул рукой, подзывая к себе. Люди? Здесь? Кевалин не помнит, чтоб в сводках говорилось о базах… Уровень 33 служит скорее как точка для привалов. Тем не менее юноша послушно сошёл с тропы и очень скоро оказался рядом с незнакомцем. Оценивающий взор серых глаз быстро пробежался по тёплой одежде: красный шарф, коричневая куртка, немного потрёпанные и подшитые в нескольких местах штаны, ботинки, варежки… Из-под накинутого капюшона отчётливо виднелись белые волосы. Лицо незнакомца было бледным, рот был обычной тонкой линией губ, потрескавшихся на холоде, под тёмно-серыми глазами отчётливо виднелись мешки. Кажется, неизвестный тип частенько не спит по ночам. — Здравствуй, путник! Куда путь держишь? Как звать тебя? — Белокурый приветливо улыбнулся, вытянув руку в знак приветствия. — Здравствуй. — Пейдж ответил на приветственный жест. — Кевалин. Иду в сторону центрального аванпоста. — А, ты про базу, от которой провода тянутся? — Собеседник указал наверх пальцем, не поднимая головы. — Именно. А кто ты? Лесоруб или путник? — Я Чарли. Здешний житель. — Беловолосый улыбнулся. — Тебе нужна помощь? Если хочешь, то я могу просто составить тебе компанию. Кстати, ты тут один? С тобой есть ещё кто-то? Тебя случаем не потеряют, если ты задержишься? — Э… Нет, благодарю. — Сероглазый натянуто улыбнулся. — Я путешествую один. — Да ладно тебе, старина! — Чарли улыбнулся ещё шире и, схватив русоволосого за руку, повёл его по дороге. — Чего как неродной?! Расслабься! Каждому не помешает минутка болтовни! И хей, почему ты шёл по тропе? Вон, какая дорога хорошая! — «Больно говорливый…» — Пронеслась мысль в голове Кевалина, но тот всё же ответил вопросом на вопрос. — Разве этот уровень пуст? — Ох, приятель, я столько ходил по этой дороге туда-сюда, и ни разу не встретил ни одного монстра! Они тут наверняка уже вымерли из-за вечных метелей! Ох, ты не представляешь, что тут творится по ночам, ха-ха! — Да уж… — Сероглазый закатил глаза, попытавшись освободиться из крепкой хватки. Безуспешно. Чарли со всей силы вцепился в русоволосого, словно он какая-то дорогая вещица. — Я так понимаю, ты живёшь один? Как давно ты здесь? — О, наверное, лет так пять, если считать по здешнему времени… Да, я тут совсем один. Среди метелей и этих баз, ха-ха… Но иногда я встречаю путников, таких как ты! Обычно они задерживаются ненадолго, а потом уходят… Но каждый оставил мне частичку себя! Вот увидишь, я тебе всё покажу! Мы как раз будем проходить мимо моего дома. От него до центральной базы рукой подать, хе-хе! — Чарли посмеялся, прикрыв рот рукой. Кевалин же нахмурился. В голову пробирались сомнения. Почему-то новый знакомый не внушает доверия…

***

      Ноги продолжали нести тело подальше от того злосчастного коридора. Приходилось часто перепрыгивать через горы мусора, игрушек и стекла. Сердце будто барабанило прямо по мозгу, подгоняя со словами: «ну же, нам надо давать дёру!». По лбу бежали капли пота наперегонки, а адреналин нёсся вместе с кровью по венам и артериям, отгоняя усталость прочь. Приходилось не раздумывая сворачивать то влево, то вправо, дабы неизвестный преследователь сбился с пути. Но кажется, это совсем не помогало. До уха доносился отдалённый грохот и топот, перемешанный с рычанием. Агате не хотелось знать, кто бежит за ней и как оно всё ещё идёт по следу. В голове застрял другой вопрос: как сбежать отсюда, если эти лабиринты и не думают заканчиваться?! Думай, Агата, думай! Как бы поступил кто-нибудь другой на твоём месте?! Монстр явно набирал скорость и выигрывал, судя по приближающемуся скрипу и грохоту половиц, доски которых, кажется, ломились пополам. Теперь Агата слышала чьё-то фырканье, глухое рычание и какие-то слова, у которых бóльшая часть букв проглатывалась или вообще пропадала. Блер едва повернула голову, глянув за спину, что и стало роковой ошибкой. В полумраке коридора можно хорошо рассмотреть бледную, вздутую кожу, сквозь которую даже видны вены. Кривые пальцы, переломанные в нескольких местах, царапали пол, а пожелтевшие когти стучали по нему. Худое тело с выпирающими рёбрами и позвоночником, на котором едва держались какие-то разорванные бледно-голубые тряпки. Тёмно-русые волосы, превратившиеся в какой-то клубок пыли и мусора, плотно прилипли ко лбу и падали на глаза сущности. Два ярко-алых зрачка смотрели на жертву с безумием и голодом. Рот монстра был широко раскрыт, открывая вид на зубы треугольной формы, будто обточенные напильником, и тёмный, едва подгнивший язык, что вывалился из пасти. Сущность передвигалась рывками, на всех четырёх конечностях. После встречи взглядами Агата дала дёру, резко свернув налево. Послышался грохот, а после одна рамка с фотографией упала на пол — похоже, монстр не рассчитал скорость. В голове закрутились шестерёнки: как избавиться от сущности, если сбежать не получается, а коридоры продолжают тянуться вперёд? Точно, комнаты! Чёрт, можно было и раньше догадаться!

КОГДА СВЕТА НЕТ, А ВЗОР НЕ ВИДИТ ПУТИ…

МЫ ПРИНИМАЕМ ЛЮБОЙ ПОПАВШИЙСЯ ВЫХОД И СТРЕМИМСЯ К НЕМУ, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.

Рука дотянулась до ручки, а потом Агата открыла дверь прямо перед мордой сущности. Послышался удар и недовольное рычание. Тем не менее зеленоглазая выиграла себе немного времени и уже унеслась вперёд, свернув налево и юркнув в одну из комнат, прикрыв за собой дверь. Сердце продолжало бешено колотиться, а в горле пересохло, словно из глотки выжали всю воду, как из тряпки. Глаза тут же забегали по интерьеру: те же обои, тот же пол, но на этот раз укрытый грязно-красным ковром с повторяющимся рисунком чёрных цветов. Слева стоял какой-то круглый столик, подозрительно напоминающий те, что были в цикличном мире, созданным Богом, стулья, пара тумб… На стене напротив входа висела огромная картина с тем же изображением, что встречалось в коридоре. Но на этот раз композиция немного сменилась: лицо женщины было заштриховано чёрной краской, а текст и стрелки рядом спрашивали: «МАМА?». Девчушка, что раньше собирала цветы, обронила букет, с застывшим на лице ужасом глядя на женщину, при этом не поворачивая головы. Странной тени за спиной обеих больше не было, но если присмотреться, то виден повторяющийся текст.

ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ ВИНА.

ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА И НИЧЬЯ БОЛЬШЕ.

В груди что-то щёлкнуло. Почему Агата раньше не обращала внимания на это изображение? Ведь лица казались до чёртиков знакомыми… У женщины были тёмно-русые, растрёпанные волосы, бледная кожа и взгляд, полный пустоты. На секунду в голове всплыл образ монстра, что сейчас вот-вот пробежит мимо или зайдёт прямо в помещение. Что женщина на рисунке, что сущность… Они как две капли воды. А ярко-зелёные глаза и вечно заплетённые в хвостик русые волосы девочки совпадают с Агатой. Подождите… — Что всё это значит?! — Сорвалась с языка отчаянная мысль. Только Блер опомнилась и хотела зажать рот, как за дверью послышалось рычание, а затем преграда отлетела в сторону, а в проходе появилась сущность. Страх вновь крепко вцепился в шею, сдирая кожу до крови, а ноги налились свинцом, отказываясь куда-либо идти. В воздухе усилился запах спиртного, но теперь с ним перемешался тяжёлый смрад чего-то протухшего. Монстр низко зарычал, пригнувшись к полу, медленно подступая, скребя когтями по доскам… Алые зрачки блеснули больным блеском, а пасть растянулась в оскале. — М-мам?.. — Голос дрогнул, а глаза заслезились. На лицо натянулась глупая улыбка, а пятки уже упёрлись в стену. Монстр на секунду застыл, но затем взвыл. Похоже, его разозлили слова жертвы. Сущность клацнула зубами и уже хотела прыгнуть, как внезапно лапы обвили и сжали толстые чёрные верёвки, неизвестно откуда взявшиеся. В итоге тварь плюхнулась на пол, брыкаясь и пытаясь перегрызть новообретённые цепи. Взгляд Блер заметил ещё одну фигуру. На этот раз чёрную, высокую, с ярко-зелёными зрачками в виде чёрточек… Наступило молчание, прерываемое лишь рычанием сущности на полу. Агата чувствовала, как её руки задрожали, а сердце защемило. — Пап?.. Это п-правда ты?! Сущность лишь понурила взгляд. Внезапно стены и потолок стали пропадать, а скрипучий пол начал заменяться на асфальтовую дорожку. Смрад гнили и алкоголя стал заменяться на прохладный и влажный воздух, а на нос упала холодная капля дождя. Только Агата протянула руку в сторону тени, как та наоборот отступила назад, а потом пропала вместе с комнатой. — Мне очень жаль. — Еле слышное эхо донеслось до уха, почти растворившись в журчании воды, что бежала вниз по дороге. Руки медленно обняли плечи, с силой сжав зелёную куртку. Было ощущение, будто весь воздух вышел из груди, оставив после себя пустоту. Глубокую, сжирающую всё на своём пути, как чёрная дыра… Это вновь была смутно знакомая улица, находящаяся недалеко от тира. Дождь продолжал падать на землю, крыши домов и проезжающие мимо машины, отбивая известный лишь природе ритм. Серые тучи накрыли город с головой, а в окошках зданий начал загораться свет. Фонарные столбы тоже начали работать, отгоняя прочь темноту. Агата смахнула слезу и подняла голову. — «Просто забудь…» — Пронеслась безразличная мысль в голове. Нельзя останавливаться. Нужно идти вперёд. Потом найдётся время для осмысления всего… Этого. Как-нибудь да выпадет…       Взгляд тут же зацепился за толпу теней, идущую в одном направлении. Где-то недалеко, кажется, слышались визги серены скорой помощи. Сердце вновь заныло, скребясь и умоляя развернуться прочь, но мозг всё равно стоял на своём: он хотел знать, что происходит. Недолго думая, Агата последовала за толпой. По лужам бежали маленькие тени, которых хватали за руки уже взрослые, как бы оттягивая от развлечений и говоря: «будь серьёзнее!». Кто-то подбегал к окнам и смотрел сквозь стекло за всем происходящим снаружи, а кто-то просто проходил мимо, игнорируя других теней. Что-то случилось. И спустя пару минут ходьбы и прорывания сквозь толпу Агата поняла, в чём дело.       Зелёные глаза увидели смутно знакомую ярко-оранжевую машину с немного мятым капотом, стоящую прямиком на середине широкого пешеходного перехода. В паре метрах от неё дождь смывал в ближайшую канализацию тёмно-бардовые лужи, видимые только благодаря сигналкам скорой помощи, освещающим часть проезжей части. Тени, судя по всему являющиеся врачами, работали без слов, уже погружая в машину носилки с кем-то. Чуть поодаль группу теней допрашивали у полицейских машин, а рядом, продолжая мокнуть под дождём, стояла русоволосая девчушка. Её ярко-зелёные зрачки смотрели куда-то сквозь землю, а пальцы отрывали заусенцы до крови, но хозяйке, кажется, было всё равно на живую кожу и боль. За спиной ребёнка стояла женщина с тёмно-русыми, немного вьющимися волосами. Наспех натянутое пальто было наполовину расстёгнуто, а капюшон накинут на голову. Женщина положила руки на плечи девочки, чуть ли не впиваясь ногтями в дождевик. Они обе молчали, даже не обращая внимание на окружающих.       Сердце вновь больно ударило по ребру, но на этот раз с такой силой, что кажется, Агату парализовало. Она продолжала смотреть то на машину скорой помощи, то на девочку. Блер знала, кто это. Она знала, что здесь случилось. Она прекрасно понимала, кого сейчас увезут в больницу, но не смогут спасти. Ноги подкосились, больше не в силах держать всё тело. Тени-люди исчезли, как и машина, и женщина с ребёнком… Осталась лишь пустота. Чёрная, необъятная, сжирающая всё на своём пути, как чёрная дыра… Слеза быстро пробежалась по щеке, а потом успешно плюхнулась на асфальт.

Как много крови утекло вместе с водой? А сколько времени прошло?.. Но ты всё ещё помнишь этот вечер, будто это было вчера.

Ты знаешь. Это твоя вина.

      Земля под ногами вновь исчезла, а на секунду мозг стал бить тревогу, не находя вокруг ничего, за что можно зацепиться. Не прошло и пары секунд, как девушка приземлилась на землю, представляющую собой слой листов, газет и каких-то рисунков. Никаких стен не было, как и потолка. Лишь чернота. Бесконечная, долгая… Удар отдался в голове противным звоном и болью, что слабой волной накрыла всё тело. Русоволосой даже показалось, что на миг она потеряла контроль над собой. Картинка едва расплывалась перед глазами, но долго ждать не пришлось: Агата достаточно быстро пришла в себя. Голова постепенно наливалась свинцом, но зеленоглазая заставила себя подняться на ноги и пойти вперёд. Куда? С какой целью? Путница не знает. Сейчас ей не хочется ни о чём думать. Такое чувство, будто из Блер постепенно уходят все краски, а с ними и мотивация. Какой смысл был в исследовании старой квартиры? Какой смысл был в возвращении в старый дом? Какой смысл вообще идти по Закулисью к Уровню 100, если реальность точно даёт понять, что вовсе не рада русоволосой? Ты уже не так уверена в своих намерениях, верно?       Почему Бог лишил жизни именно отца, если на Земле существует целых семь миллиардов? В реальности есть сотни людей, заслуживающих такой участи. Есть настоящие звери, которым нет милосердия. Так почему Божество положило свой глаз именно на него? Ответ пришёл сразу же. Холодный, режущий сердце пополам, при этом обливающий его кипятком. Бог лишил его жизни не ради всех семи миллиардов. В конце концов Он убивает каждого. Почему? Потому что Бог придаёт смерти, моя милая.       Незаметно к шуршанию листов добавился какой-то говор, больше напоминающий надоедливое шипение. Хотелось отмахнуться от него, заткнуть уши и вновь погрузиться в себя, не отвлекаясь ни на что, но с каждой минутой шёпот становился всё настойчивее. Было ощущение, словно он идёт прямо из головы Агаты. — Беги. Беги. Беги. Зеленоглазая остановилась и обернулась. Ничего. Никого. В душе появились сомнения, грызущие плоть как гнильные черви. — Беги. Беги. Беги. Ты ведь хорошо умеешь это делать. — Беги, на сколько тебя хватит. — Беги, пока есть куда. Зеленоглазая прикусила губу, чувствуя, как ладони начинают потеть. Голова вжалась в плечи, а взгляд смотрел куда-то сквозь листы. Хочется закричать, но почему-то рот не слушается. Тело будто противится, продолжая идти неизвестно куда… — Хей, кто тут у нас? Вечно удирающая от проблем трусишка? — О, да, ты любишь так делать. Обманывать саму себя и других, уверяя всех в том, в чём сама не уверена. Ты лгунья. — Вот именно! Ты врёшь всем! Хочешь, докажем это? — Ты говоришь, что всё будет в порядке. Но так ли это? Ты знаешь этот мир лучше всех? Ты говоришь, что найдёшь выход отсюда… Но уверена ли ты в этом? Ты уже была здесь когда-то? Во рту почувствовался металлический привкус, а руки спрятались в карманы куртки. Глаза устремились вниз, хотя было огромное желание вновь обернуться и осмотреться. Ноги с каждым метром проваливались под листы всё глубже и глубже. Ботинки уже промокли до нитки, а пальцы чувствовали ледяную воду. В воздухе появился запах сырости, металла и гнили. Привет, моя милая. — Ты думаешь только о себе! Почему ТОЛЬКО ТЫ хочешь покинуть Закулисье? Ты никогда не думаешь о других! Ты думаешь, что у тебя никого нет, просто потому что никто не достаёт до твоих высоких требований! Ты эгоистка! — Ты доверчивая. Стоит кому-то хоть немного проявить к тебе заботы, как ты привязываешься. Ищешь в своих друзьях того, кто умер на твоих глазах. Ты надоедливая, просящая слишком много внимания. Мир не любит таких, и ты знаешь это, но продолжаешь так делать. Рисование, тир, танцы… Это всё лишь ради внимания. Тебе нравится чувство, когда тебе сочувствуют. Ты эгоистка. — Ты легкомысленная. Думаешь только о себе. Думаешь, как бы скорее попасть домой. В тот день ты даже не обернулась на него, а продолжала играть. Тебе всё равно на близких, которые тебя окружают. Ты предала его. Ты убила его. И то же самое случится с твоим дружком-проводником. — «Это ложь!.. Всё вовсе не так!..» — Пронеслась отчаянная мысль в голове, но губы даже не дёрнулись. Ноги остановились, больше не желая куда-либо идти. Вода была уже по колено, а листы медленно отплывали в сторону, открывая вид на мутную чернильно-чёрную воду. От неё ещё сильнее несло смрадом. Что случилось, крошка? Где же твоя прыть и желание одолеть меня? — Ты тупица! Ты даже не понимаешь банальных вещей! Ты отказываешься от своих же грехов, мысленно убеждаясь, что виновна вовсе не ты! Ты лжёшь даже сейчас! Ты сама веришь в собственную ложь! — Иногда в жизни наступает момент отчаяния, когда вы, люди, чувствуете себя в ловушке. И в погоне за свободой, вы готовы сделать всё что угодно. Вы готовы принять любой попавшийся выход, даже если он и не выход вовсе. Признай, ты боишься только за себя. Остальные тебя интересуют лишь тогда, когда тебе важно внимание. — Хотя твоё признание даже ничего не изменит. Оно не исправит прошлое. Ты знаешь, что сделала, это твоя вина. И ты будешь помнить это до конца своих дней. А мы… Мы никогда не уйдём. Мы будем здесь, что бы ты не выдумала. Ноги подкосились, а руки обняли плечи. Глаза слезились, а капли падали прямиком в мутную воду, в которой отражались ярко-алые нити. Никаких листов уже не было. Не было стен, не было потолка. Сверху свисали сотни, если не тысячи различных кукол. Вместо глаз они имели цветные пуговицы, а рты были зашиты и зафиксированы в улыбках. Агата чувствовала, как её шею постепенно обвивает и стягивает такая же алая, едва светящаяся в темноте нить, постепенно душащая свою жертву, но сделать Блер ничего не могла. Голова раскалывалась, будто расходясь по швам, бросало то в холод, то в жар, а голоса продолжали шептать на ухо, часто переходя на визг и ор. Было ощущение, будто тело постепенно немеет и превращается в камень. Оно будто вышло из строя, не желая подчиняться своему хозяину. Вода уже почти достала до рта. Это конец. Конец для тебя.

КОГДА СВЕТА НЕТ, А ВЗОР НЕ ВИДИТ ПУТИ…

МЫ ПРИНИМАЕМ ЛЮБОЙ ПОПАВШИЙСЯ ВЫХОД И СТРЕМИМСЯ К НЕМУ, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.

НО ВЫХОД ЛИ ЭТО?

Перед русоволосой возникла высокая тень, чьи длинные пальцы доставали до колен. Мгновение — и алые зрачки сузились. Божество едва наклонило голову вбок. Парочка капель и чернильных ошмётков упали на пол.

— Ты никогда не уйдёшь отсюда. Я не позволю. Из тебя выйдет хорошее творение. Ты чувствуешь боль утраты. Но ты — ошибка. Ведь куклы не могут чувствовать. Ты сломана. И в моих интересах переделать тебя. Создать идеальную версию тебя.

Хотелось всё отмотать назад. Начать сначала. Спросить у кого-нибудь, как быть?.. Или по крайней мере вновь взглянуть в серые глаза, хозяин которых всегда знал, что делать… Это было последней мыслью в голове, перед тем как вода накрыла с головой.

***

      Веки резко распахнулись, а протяжный писк на мгновение оглушил. Агата взялась одной рукой за голову и, переводя дыхание, осмотрелась. С натяжного потолка свисала люстра, едва освещающая окружение, но её света хватало для того, чтобы русоволосая могла рассмотреть чёрные обои, открытый нараспашку шкаф, из которого вывалилось несколько вещей, гладкую дверь, тумбу, стоящую рядом с ней, ковёр на полу, окно, за которым было сплошное… Ничего. Серость. Рядом с форточкой были часы, когда-то подаренные матери одним из её знакомых. Они застыли на шести часах и тридцати трёх минутах. Ха, говорят, что часы останавливаются тогда, когда их хозяин умирает… Хе-хе, и почему это всплыло в голове? Твоё время тоже остановилось. Как оказалось, Агата очнулась на стуле, стоящим рядом с широкой двухместной кроватью. На ней сидела мама, укрытая одеялом. Тёмно-русые волосы, в которых уже успели проскочить пряди седины, были распущены и небрежно легли на плечи. Женщина на этот раз была одета в белую ночнушку. В трясущихся, бледных руках, которые больше напоминали кости, обтянутые кожей, была откупоренная бутылка чего-то крепкого. Возможно очередное дешёвое и фальшивое вино, в которое неизвестно, что намешали… Женщина никак не отреагировала на пробуждение дочери: она смотрела куда-то вперёд, на голую стену, где раньше висел телевизор. Однажды его пришлось продать. Серые глаза матери были пустыми, стеклянными, совершенно ничего не излучающими. Агата слабо выгнула бровь, прикусив щеку. Появилась какая-то нервозность и беспокойство. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой стояла рамка с фотографией. Это был грубо вырванный кусок снимка, с изображённой мамой в летнем платье. Подождите… Что тут вообще происходит? — У меня что-то на лице? — Внезапно спросила мать, оторвавшись от разглядывания стены и переведя взгляд на дочь. Глаза женщины были красными от слёз, в них читалась потерянность и хандра. — Эм… Нет, всё в порядке. — Агата натянуто улыбнулась. Взор внезапно переместился к окну. В комнату лилось что-то чёрное. Капли странной субстанции падали на пол, а за ними следом какие-то ошмётки. К горлу подкатил ком, а зрачки немного сузились. Паника постепенно просыпалась, цепляясь за рёбра, взбираясь наверх, к мозгу, дабы он узнал об опасности. — Что-то не так… — Промолвила Агата. Ей не хотелось оставаться здесь. Разум сбился, не понимая, что происходит. А как девушка вообще оказалась в комнате? И почему шея так сильно болит?.. Зеленоглазая встала со стула и развернулась лицом к двери, ведущей на выход. — Я… Мне нужно идти. Мать ничего не ответила. Вместо этого Агата услышала десятки, а может и сотни голосов. Они все были на разный тон: звонкие, тихие, громкие, басистые… Они шипели и визжали, орали и монотонно говорили… И все твердили об одном.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Идти? Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Знаешь ли ты, что тебя ждёт на выходе? Знаешь, что будет, если ты откроешь эту дверь?

Тебе плевать? Ты всё равно уйдёшь?

ТЫ ОСТАВИШЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ ГНИТЬ, КАК И ОН?

— Хватит-хватит! Прекрати! Я останусь! — Воскликнула Агата, не в силах слышать гул в своих ушах. Шёпот тут же прекратился. — Ох, я так рада, милая… Мне бы… Не помешала компания… — Мама едва наклонила голову вбок, слабо улыбнувшись. — Пообещай мне, что не покинешь меня. — Обещаю… — Ответила дочь, садясь обратно на стул и взяв хрупкую ладонь родителя в свои руки. — Всё… Всё будет в порядке… А чернильная субстанция продолжала заполнять комнату, залезая на стены, капая с потолка и пачкая одежду с простынями. Тьма подбиралась всё ближе и ближе, а стук сердца стал почти не слышен… Вместо глаз скоро будут пуговицы, а рот будет зашит. Но для этого нужно остановить пульс. Потому что куклы живыми не бывают.

***

      Чарли продолжал вести Кевалина за собой. Беловолосый всё это время осыпал путника вопросами: у тебя ли друзья? Семья? Работаешь где-то? Собираешься ли оставаться здесь? На все слова Пейдж отвечал ложью, либо давая неточные ответы. Он умолчал о том, что прибыл на Уровень 33 вместе с Агатой, умолчал, что имеет при себе оружие, не сказал о том, что является сотрудником Б.И.Г… Он много чего опустил, прикрываясь ложью. Что-то в этом Чарли было не так… И дело даже не в волосах. Кевалин подмечал интересные детали: большинство зубов Чарли были будто намеренно обточены напильником. Хозяин белых волос будто специально сделал себе больше острых клыков. Может такого требует еда? Хотя вряд ли кто-то в здравом уме будет спиливать зубы. Но ведь Кевалин не знает, есть ли в этом деле какие-либо тонкости… Тем не менее это стоит занести в список странностей и подчеркнуть. Ещё, как выяснилось, Чарли шёл по лесу без всего: ни рюкзака, ни оружия, ни карты, ни той же еды… У него нет даже топора и ножа! Может он вышел совсем недавно? Он ведь говорил, что его хижина совсем недалеко… Но хотя бы какая-то защита от монстров должна быть! Никто не знает, что может ожидать за поворотом. Да и Чарли сам сказал, что не рубит дерево, а ножом почти не пользуется… И самое главное: как Чарли узнал о том, что кто-то ещё появился на уровне? И как он понял, что нужно идти в направлении одного из аванпостов, откуда и начался путь Кевалина, если таких, не считая центрального, целых три?       Постепенно на деревьях появлялись грубо сделанные зарубки. В основном это были отметены, показывающие прошедшие недели. Почти на каждом стволе было минимум три таких рисунка… Кажется, Чарли действительно долго здесь находится. — Это твои отметины? — Кевалин слабо выгнул бровь. — Да! Я всегда оставляю одну такую, когда наступает новый день. Хотя бы балансирую над пропастью безумия, ха-ха. Пойдём, совсем немного осталось! — Чарли широко улыбнулся. Кевалин молча кивнул, а затем отвёл взгляд в сторону. Сейчас снег уже не бил по лицу, а ветер исчез. Погода была спокойной, так что можно внимательно осматриваться, не отвлекаясь на вечно лезущие в глаза снежинки. Стояла гробовая тишина, разбавляемая лишь голосами путников и хрустом снега под подошвой. Было немного некомфортно… Но атмосфера стала ещё хуже, стоило Кевалину заметить что-то торчащее из снега, очень напоминающее кость, а на ней нанизанные клочки одежды. Уровень 33 на самом деле очень опасен, особенно ночью: путник может банально погибнуть от обморожения или монстров, что так или иначе бродят по лесу, оставляя свои следы на снегу. Чаще всего скелеты несчастных жертв прячутся под слоями снега. Но сейчас Кевалин заметил уже не одно ребро, нижнюю челюсть и позвоночник, рядом с которым едва торчит достаточно длинная и на вид крепкая ветвь, лишённая каких-либо сучков и мелких веточек. Будто кто-то специально точил её, доводил до идеала… — Скажи-ка мне… Все твои знакомые уходили с уровня, верно? Ты знаешь, где он находится? — Кевалин прищурился и остановился, а рука уже потянулась к поясу. — Ага. Больше я их никогда не видел. Только провожал из дома… А вот где выход — не знаю. Не находил его. — Как же так? Ты же сказал, что тут уже не один и даже не два года… А уровень мелкий. Неужели за всё это время ты не высовывался из своей конуры? Или же она тоже не твоя, а нагло отобранная? Может её вообще не существует? И дай угадаю: частички всех путников, о которых ты говорил, закопаны в снегу. Чарли застыл на месте, в то время как Кевалин направил дуло пистолета прямо на беловолосого. — Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. И я не хочу оставаться с тобой здесь. Послышался щелчок, после которого последовал выстрел. Чарли даже не успел обернуться и напасть, сцепив свои подточенные зубы на шее Кевалина. На снег быстро закапала тёмно-бардовая, почти чёрная кровь. Бездыханное тело, едва покачнувшись, упало прямо на дорогу, перекрашивая её из белого в другой цвет. Подойдя к убитому, Кевалин сел на одно колено и рассмотрел кровь поближе. В голове сразу же возник ответ на вопрос, который ещё не был задан. — «Обманщик… Так и знал, что это сущность, а не странник…» Когда мысленный вердикт был выдан, Кевалин встал и, осмотревшись, быстрыми шагами свернул на примеченную ранее тропу, идущую чуть поодаль от главной дороги. Недалеко тянулись провода. Отлично. Это то направление. Стоит лишь побыстрее скрыться, пока другие твари не набежали… Пора врубить это чёртово электричество, проверить воду и вернуться в укрытие. Возможно захватить немного еды и медикаментов…

***

      Почти вся комната уже покрылась слоем чёрной субстанции. Она заползла на стены, тумбы и кровать. Агата видела, как чернильная вода обматывает тонкие кисти матери, впитывается в бледную кожу, словно высыхая… Женщина же никак не реагировала на происходящее. Она продолжала не спеша пить алкоголь, смотря куда-то сквозь стену. На её лице застыла счастливая улыбка. Агата же продолжала сидеть рядом. Она чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, стоит неизвестной субстанции оказаться ещё ближе. Паника билась глубоко в груди, в горле застрял ком, а во взгляде читалась тревога. Когда всё кажется слишком хорошо, чтобы быть правдой — жди подвоха. Наконец русоволосая решила раз и навсегда разрушить томную тишину: — Мам. Прости, я… Я не могу остаться. Мне нужно идти дальше… Обещаю, я скоро буду дома. Просто дай мне время!.. Мне нужно дойти до конца Закулисья. Ты, наверное, даже не знаешь, что это… Но обещаю, я скоро буду дома! С лица матери тут же сползла улыбка, а алые зрачки сузились, превратившись в две узкие щёлочки. Женщина сильнее сжала горлышко бутылки, да так, что по стеклу побежали маленькие трещинки. Агата отпустила ледяную ладонь, и встав со стула, направилась к выходу. — Прости. Я… Я правда не могу остаться… Но я обещаю, я всё исправлю. По крайней мере я попробую. — Бросила зеленоглазая, едва повернув голову в сторону постели. — Мне очень жаль, мам. Прощай. Наступило короткое, гнетущее молчание, которое оборвали вернувшиеся голоса. — Я думаю, ты немного запуталась, моя милая. — Мать резко наклонила голову вбок, широко улыбнувшись. Послышался подозрительный хруст костей. Агата напряглась. — Куда тебе идти? Ты уже дома. Останься со мной. Оставь свои глупые игры с приключениями и послушай старших. Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

Послушай.

Не уходи.

— Ты больше ничего не контролируешь, моя дорогая. — Прошипела женщина, а после этого конечности зеленоглазой обвили толстые чёрные верёвки, появившиеся из стен, покрытых чёрной субстанцией. С каждой секундой они сжимали всё сильнее, царапая кожу, оставляя синяки… Нити тянули назад, не позволяя даже на шаг приблизиться к двери. Кажется, ещё немного — и кости согнутся пополам, а потом рассыпятся на мелкие кусочки. Чёрная субстанция уже полностью покрыла собой кровать, а вместо матери теперь сидел её силуэт с ярко-алыми глазами, слабо светящимися в полумраке. Это ловушка. Капкан, который вот-вот захлопнется. Здесь ни в коем случае нельзя оставаться!

ПРЕКРАЩАЙ ИГРАТЬСЯ. ТЕБЕ ВЕДЬ БЫЛО СКАЗАНО НЕ УХОДИТЬ.

ТЫ ДАЛА ОБЕЩАНИЕ, И СЕЙЧАС ХОЧЕШЬ ЕГО НЕ СДЕРЖАТЬ? ПРАВИЛЬНО ЛИ ТАК ПОСТУПАТЬ?

ОСТАНОВИСЬ, ТУПИЦА. ТЫ ЗНАЕШЬ, Я НЕ ДАМ ТЕБЕ УЙТИ. В ЭТОТ РАЗ Я НЕ ОТСТУПЛЮ.

Взгляд упал на тумбу, стоящую у выхода. На ней пылилось старое и разбитое в дребезги зеркало, пара пустых бутылок, нитки, иголки и… Ножницы. Кажется, когда-то тут в спешке перед работой добавляли последние штрихи в свой образ, быстро подшивали одежду, доводили макияж до идеала… Агата попыталась достать до ножниц, чувствуя, как верёвки, сковывающие тело, грозятся разорвать кожу.

ПОЧЕМУ ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ БЕЖАТЬ ОТ ПРОБЛЕМ?

ПОЧЕМУ ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ БЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ?

Я МОГУ ПОМОЧЬ. Я МОГУ ИЗБАВИТЬ ТЕБЯ ОТ ВИНЫ. ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ ПРИДЁТСЯ СОЖАЛЕТЬ.

ПРОСТО ДАЙ МНЕ ВОЙТИ. ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ. НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ, ТЫ БУДЕШЬ В ПОРЯДКЕ! Я ОБЕЩАЮ…

ТЫ ВЕРИШЬ В БОГА?

ВЕРИШЬ ЛИ В МЕНЯ?

— «Нет! И не собираюсь верить!» — Пронеслась громкая мысль в голове, после чего пальцы наконец схватили холодные металлические ножницы. Мгновение — и одна верёвка упала на пол. А за ней ещё и ещё…

ТЫ ПОСТУПАЕШЬ НЕПРАВИЛЬНО. ТВОЙ ДРУЖОК ПРОСТО ЗАПУДРИЛ ТЕБЕ МОЗГИ.

Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОЧУ ЗНАТЬ, КТО ВЫ. УЗНАТЬ ВСЁ, ЧТО ВЫ ПОМНИТЕ О СЦЕНЕ!

Я НЕ НАВРЕЖУ ТЕБЕ.

ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ МНЕ НЕ ВЕРИШЬ?!

— Потому что ты — лжец! Вон из моей головы! — Сорвалось с уст Агаты, после чего она буквально вылетела из комнаты, краем глаза заметив ещё цепи, появившиеся из стен. За дверью оказался длинный коридор с тёмно-серыми кирпичными стенами. С потолка постоянно что-то капало, а пол скрылся под слоем мутной воды и горами бумаги. Не задумываясь, Агата ринулась по коридору вперёд. Было до чёртиков холодно: вода, достающая до колена, просто ледяная! Она замедляет, мешает нормально бежать… Воздух был пропитан запахом гнили и сырости. Было ощущение, что это яд, который прямо сейчас готов задушить зеленоглазую. На голову закапала вода. Она имела такой же ужасный запах. Агата быстро стёрла рукавом куртки влагу, не останавливаясь ни на секунду. Впереди виднелся конец коридора, заканчивающийся слегка приоткрытой дверью, из которой лился белый свет. Агата не знала, куда может вести этот выход, но она уверена, что сможет отвязаться от преследователя. Остаются лишь считанные метры до цели!

Я АВТОР ЭТОЙ ИСТОРИИ, БЕЗ КОТОРОГО ЭТА ВСЕЛЕННАЯ ПРОСТО УМРЁТ. И ВЫ ВМЕСТЕ С НЕЙ.

Я — СОЗДАТЕЛЬ. ЗАКУЛИСЬЕ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТАК ПРОСТО ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ!

— О, ещё как могу! — Крикнула Агата, открыв пошире дверь и, не раздумывая, шагнув в белую пустоту. Голову в очередной раз атаковала мигрень, словно кто-то со всей силы ударил Агату бейсбольной битой. Белый шум оглушил, въедаясь прямиком в мозг. Казалось, что из ушей вот-вот побежит кровь, но очень скоро яркий свет стал рассеиваться.       Теперь в нос ударил запах гари, а в зелёных глазах отразилось яркое пламя, что ловко перепрыгивало с одного дерева на другое, заражая собой весь лес. Под ногами была каменная дорожка, а рядом с ней была сухая трава. Она тоже скоро загорится. Огонь беспощадно сжирал всё на своём пути: ветки хрустели в его пасти и падали на землю, а там уже маленькие яркие звери быстро разбегались кто куда, порождая ещё больше пламени. Небо перекрыл дым, но сквозь него можно заметить едва светящиеся вдалеке звёзды. Как выяснилось, Агата очнулась на пыльной дороге, ведущей прямиком через лес. Несмотря на пламя, дышалось намного легче, чем там, в комнате матери. Такое чувство, будто Блер смогла избавиться от тяжёлого груза, давящего на плечи. Внезапно взор поймал тёмный силуэт, который медленно подходил к Агате, совершенно не спеша и не торопясь. Девушка тут же подняла голову и хотела подняться на ноги и дать дёру, но взор ярко-зелёных глаз, напоминающих чёрточки, быстро потушил огонь, разжёгшийся в путнице. — Привет, моя милая. Агата тут же подскочила, встав на ноги. В горле вновь застрял ком, а из головы сбежали все мысли, оставив после себя пустоту. Язык просто не поворачивался сказать что-либо. Слова просто не связывались друг с другом! Руки сжались в кулаки. Зеленоглазая сделала один неуверенный шаг… — Не бойся. Я никуда не уйду. — Тень едва склонила голову вниз, её зелёные зрачки расширились. Агата тут же ринулась к сущности, заключив её в объятия. Отец еле слышно хмыкнул, потрепав русую макушку, а потом слабо обняв в ответ. — Я… Я так рада тебя видеть! — Голос в очередной раз дрогнул, а глаза зажмурились. Нет, сейчас нельзя плакать. Только не сейчас. Только не при близких. — Я тоже. Я счастлив, что ты наконец пришла сюда. — Всё это время ты… Ждал меня? — Агата отпрянула, взглянув в зелёные глаза. — Можно и так сказать. — Отец кивнул. — В твоём сне я могу быть где угодно… Ведь я всего лишь твоя фантазия. Проекция, составленная из воспоминаний. — Но… Раз так… Почему тебя не было там, в комнате мамы? — Потому что это уже не твой сон. То место создано не тобой, поэтому я не мог попасть туда. Я видел, как он бродил здесь, выглядывал из-за углов, прятался в темноте, будто чего-то боясь… Этот паразит потом резко исчез. Но… Я знаю, что он ещё где-то тут. — «Божество.» — Лампочка зажглась над головой Агаты. — Тем не менее ты правильно сделала, что убежала. Твой сон длится слишком долго. Тебе пора проснуться. Пойдём со мной. Я выведу тебя отсюда. — Закончил отец, подав руку. Агата с радостью приняла приглашение. Путники пошли прямо по дороге. Блер наблюдала, как пламя продолжает поглощать засохшие и ещё совсем молодые деревья, с которых постоянно что-то капало… Неужели чёрная субстанция? Может Бог хотел покончить с зеленоглазой здесь, в случае если бы она сбежала из комнаты-клетки матери?.. А огонь… Откуда он? Может из-за сопротивления самой русоволосой? В конце концов она смогла вырваться из хватки верёвок… Она на свободе… — Знаешь, порой я вижу во снах твои воспоминания. Пусть они и искажённые, но мне так нравится смотреть их. В них ты кажешься такой многосторонней… И я имею представление, почему так. — Внезапно начал папа, видя зеленоглазую за собой. Огонь продолжал расползаться по тёмному лесу. Порой их стволы падали на дорогу, но это не мешало, ведь на пути никогда не появлялась какая-либо преграда. Этот мир рушился за спиной обоих, будто из механизма изъяли пару шестерёнок, и теперь он не способен нормально работать, постепенно разрушаясь и выходя из строя. — С одними ты всегда готова идти в бой, с другими же ты послушна… Прямо как кукла. Ты будто считаешь себя ею… Вернее, ты стремишься к этому. Идёшь, но не боишься расшибиться. Ты хочешь понравиться сразу всем, лишь бы кто-то обратил внимание… Тебя никогда не признавали и игнорировали. Ты никогда не чувствовала себя в безопасности, а всё пошло с детства. К тебе привязали чувство вины и долга, и даже сейчас этот груз давит тебе на плечи, не позволяя начать жизнь сначала. И мне очень жаль. Жаль, что я покинул тебя на твоих же глазах, оставив тёмные кляксы и неприятные воспоминания, жаль, что я разрушил тебе детство, жаль, что не мог защитить и быть рядом, когда ты нуждалась в этом… Теперь тебя пугает реальность и тяготит навязанная вина, поэтому ты бежишь от них, забываясь в деле. Но одного занятия мало, и ты берёшь всё больше и больше… Главное, чтоб твои руки и разум были заняты. Ты готова сгореть за делом, лишь бы собственные мысли и воспоминания не достали тебя. Тень указала на горящий лес. Агата долго всматривалась в тёмные стволы деревьев. Возможно, отец в чём-то прав… Зеленоглазая действительно испробовала много всего за свою жизнь. Но ради чего? Ради спокойствия в голове. Русоволосая всегда боялась открыть свой шкаф со скелетами, но сейчас, кажется, самое время взглянуть на них и выбросить всё до последней соринки. — Ты прячешься за работой и учёбой, пытаясь расслабиться и успокоиться, хотя понимаешь, что реальную жизнь нельзя поставить на паузу ради передышки. У тебя нет лишнего времени на то, чтобы собрать мысли в одну кучу. Ты мечтаешь и витаешь в облаках, когда спишь, ешь, читаешь и бежишь… Одной ногой ты живёшь в собственных иллюзиях. Ты — автор своей сказки, где ты — главный герой, а все другие — твои вассалы. Но поверь, даже если ты поставишь стены очень далеко, комната не перестанет ею быть, а проблемы не прекратят стучаться в дверь и царапать по окну. Ты пытаешься убежать от того, что в тебе заложено, как база и основа. Ты помогаешь людям строить их личные миры и приводишь чужую жизнь в порядок настолько, на сколько тебе хватит сил, но ты мечтаешь, что кто-то когда-нибудь постучится в двери твоей комнаты и спросит, нужна ли тебе помощь. Ты мечтаешь, что б кто-то нашёл тебя в этом хаосе и бардаке. Но пойми, ты не можешь отбросить все плохие воспоминания. Это тупиковый путь. Ты не можешь избавиться от самой себя, иначе будешь в проигрыше чуть ли не с самого начала. Ты не можешь сбежать от своих кошмаров, потому что они — часть тебя. Свои чувства и желания тоже нельзя так просто сжечь. Ты думаешь, что если откроешься кому-то, то тот проявит безразличие… Но верны ли твои убеждения? — Продолжал папа, неотрывно смотря куда-то вперёд, за горизонт. Агата вжала голову в плечи, хотя разум вновь атаковали думы. В детстве она часто ловила себя на мысли, что хочет поделиться своими переживаниями с другом или кем-то близким, что бы тот смог выслушать её и подбодрить. Безусловно, в жизни зеленоглазой со временем появились знакомые, но они не видели и одной трети всего бардака, что творится в голове Блер. Да и собеседники вряд ли воспримут слова зеленоглазой всерьёз, ведь такая история совершенно не вяжется со светлым и энергичным характером русоволосой. В голове пронеслась мысль: — «А Кевалин… Он бы поверил?..» Юноша единственный, кто видит Агату по-другому. Сероглазый лицезрел её в любом виде: напуганную, растерянную, подавленную, уверенную, воодушевлённую… Может, стоит попробовать поговорить с ним?.. — Мне очень жаль, милая, что я стал тем самым рычагом, из-за которого твоя жизнь свернула не совсем туда. Мне жаль, что я оставил вас с мамой, жаль, что я оставил тебя и вас обеих рассорил… Но знай: в том, что случилось, нет ни грамма твоей вины. Ты была всего лишь ребёнком. Представь, что бы случилось, окажись ты рядом со мной? Машина бы снесла нас обоих. И я не думаю, что твоей маме было бы легче от осознания того, что она потеряла нас с тобой. Да, может, её обида на тебя не исчезла. Но сейчас она волнуется за тебя. Кажется, ты в каком-то приключении, да? — Угу. И началось оно с моего глупого любопытства!.. — Агата отвела взгляд в сторону и горько усмехнулась, спрятав руки в карманах куртки. До неё вдруг добралась вся странность происходящего. Она общается с остатками воспоминаний от, пожалуй, самого близкого на свете человека, которого давно нет, пока вокруг бушует пожар. Как это абсурдно. Тем не менее Агата здесь. — Но ведь всё не так плохо, верно? Порой в твоих снах появляется один и тот же молодой человек с повязкой… И ты всегда рада, когда встречаешь его. Это твой друг-компаньон, не так ли? Агата не помнит, чтоб в последнее время ей что-нибудь виделось, не считая этого сна. Кажется, она многое забывает, ведь слышит о сновидениях с Кевалином впервые. Оторвавшись от размышлений, девушка одобрительно кивнула на вопрос папы. — Если бы не твоё любопытство, ты никогда с ним не встретилась. Вы никогда бы не общались и не узнали друг о друге. Да, я понимаю, что твоё путешествие очень опасное… Но ни один кошмар не может быть вечным. Рано или поздно он закончится. А как быстро это случится — зависит лишь от тебя. Ты можешь сражаться в одиночку, или иметь поддержку, которая прикроет тебе спину и разделит груз переживаний… Выбор лишь за тобой. В голове невольно всплывали моменты из путешествия. Кевалин не раз вытаскивал Агату из лап смерти, брал удар на себя, если опасность оказывалась у порога и была готова атаковать… В то время как Агата никогда не переставала говорить. Ей нравилось общаться с сероглазым, выводя его из раздумий, в какие он часто погружался. Русоволосой была небезразлична улыбка напарника, которая стала всё чаще и чаще появляться на его лице. Путешествие по Закулисью становилось не таким жутким в компании с другом. — Да… Ты прав. — Агата заметно повеселела, а в голове промелькнула мысль. — «Я ему верю, и он мне тоже.» Сущность улыбнулась. Она отпустила руку зеленоглазой и остановилась. Блер перевела взгляд с отца на дорогу: напротив оказалась гладкая деревянная дверь с зелёной табличкой, на которой написано белыми буквами «ВЫХОД». Ох, это действительно конец?.. — Я рад, что ты нашла своего человека. И перед тем, как мы разойдёмся, я скажу тебе одну вещь, которая часто мотивировала меня: тени прошлого — это то, что мы оставляем другим в наследство. И только в наших силах противостоять им… Пока они не поглотили нас. Поэтому не бойся своих кошмаров. Они никогда не уйдут дальше твоего сна. Агата кивнула, а затем подошла к двери. Рука легла на ручку. Она была гладкой, с еле заметными царапинами… Это конец. Свобода. Игра окончена. Божество так и не смогло поймать зеленоглазую и пробраться в её сознание. В лицо сразу ударил белый свет, стоило открыть дверь. Глаза неприятно резало и кололо, но это не помешало сделать шаг вперёд. До уха донеслось исчезающее эхо.

Прощай, милая. Я люблю тебя.

И я тебя, пап.

***

      Свинцовые веки наконец поддались. В ушах стоял приглушённый гул, будто в голове бурлит вода или за стеной что-то бурят. Всё тело словно превратилось в лёд, и как только разум очнулся, оно стало оттаивать по частям: глаза, руки, ноги, голова… Организм медленно включался и настраивался на работу как компьютер или механизм. Мигрень постучала по черепу, а виски заныли. Такое чувство, будто голова сейчас распадётся на куски… Сонливость всё ещё царапала плечи, не желая уходить, словно она хочет утянуть Агату за собой, затащить обратно в мир сновидений. Туда, где мечты становятся реальностью, а иллюзия величаво восседает на своём троне. Но нет. Нельзя вечно забываться и успокаивать разум ложными обещаниями. Такая тактика никогда не работала. Она всего-навсего откатывает время вспять, лишь на пару метров отталкивая проблемы в сторону. Но ведь они же никуда не ушли, верно? Препятствия нужно преодолевать, а как это сделать, всё время пропадая в небытие? Агата слегка приподняла голову и осмотрелась, протерев сонные глаза. Вокруг были бревенчатые стены, слева было окно с ровной, немного треснувшей рамой. На улице бушевала метель: она подбрасывала тяжёлые хлопья снега вверх, а потом разносила в стороны, словно отправляя своих помощников-послов куда глаза глядят. Рядом с окошком была толстая дверь, закрытая на немного поржавевший от времени замок. Ветер выл, скрёбся своими когтями, но у него никак не получалось попасть внутрь помещения. Рядом с проходом в помещение расположилось несколько крючков — самые обыкновенные вешалки. Напротив входа стояла парочка соединённых столов, на которых расположились компьютеры, какие-то сканеры, трекеры и много-много проводов… Лампа, едва покачивающаяся на коротком проводе, освещала помещение своим тёплым жёлтым светом, придавая немного уюта. Как выяснилось, Агата очнулась на одиночной скрипучей кровати. Воу… Сколько всего зеленоглазая успела пропустить, пока была без сознания? Стоп, а где Кевалин? Искать напарника долго не пришлось. Тот уткнулся в стол, чуть ли не зарывшись в документы с головой. Некоторые листы упали на пол, а какие-то вот-вот свалятся вниз. Еле слышное сопение было перекрыто гудением аппаратуры. Кстати о ней… Агата заметила Воздушный Модуль, лежащий рядом с сероглазым. На потускневшем экране была изображена батарея, заполненная четырьмя чёрточками из пяти. Что ж, Кевалин говорил, что карманный телепорт нужно заряжать… Агата кинула взгляд на вешалки: на одной из них висела уже знакомая красная куртка, слегка потрёпанная и подшитая, а рядом и зелёная, принадлежащая девушке. Сразу видно, кто за всю жизнь пережил больше приключений, ха-ха! Сейчас же сероглазый был в чёрном свитере. Честно говоря, даже непривычно видеть приятеля именно таким. В конце концов, красный цвет уже давно приелся и теперь ассоциируется именно с Пейджем. Агата позвала его: — Кевалин?.. Юноша отреагировал почти сразу же, подняв голову и повернув к напарнице. Он вообще спал? В серых глазах промелькнула обеспокоенность, но её тут же спрятала за собой уже привычная сдержанность и некое отрешение. — Наконец-то… — Русоволосый протёр ещё сонный глаз. — Я думал, ты так до утра проспишь. Как себя чувствуешь? — Голова болит… А так всё в норме. — Девушка глупо улыбнулась. — Где мы? Сколько вообще времени прошло? — Это Уровень 33. Прошло, кажется, всего несколько часов… Не скажу, сколько. Но ты так лежала где-то с полудня. — Ответил юноша, взяв со стола блистерную упаковку с таблетками, и подошёл к постели. Приложил руку ко лбу напарницы и передал ей медикаменты. — Да, тебе уже лучше… Когда я уходил, твой лоб был горячим. — Просто дай мне время, завтра я уже буду на ногах. — Хорошо… Я рад, что ты в порядке. Агата улыбнулась, потянувшись к предложенной бутылке Миндальной воды. Но неожиданно Кевалин переменился в лице. Слабая улыбка сползла, смытая водой, а взгляд помрачнел. — Агата? — М? — Твои руки. Они… Девушка опустила взгляд на свою ладонь. И ужаснулась, заметив чёрный след уже знакомых пятен Пустоты. — Ох… Чёрт… — Что? Что всё это значит? Это из-за меня? — Кевалин напрягся. — Нет-нет, что ты! Просто… Когда я пробиралась сквозь толпу бегущих Вольтовцев, то по-видимому наткнулась на одного заражённого. Он явно давно потерял рассудок из-за всех этих кошмаров и экспериментов, иначе бы не набросился на меня и не укусил. — С этими словами девушка закатала рукав и продемонстрировала туго затянутую повязку, скрывающую укус. И именно с этого места шёл вдоль руки тонкий чёрный след, кончающийся на пальцах. Всё это время обескураженный Кевалин сморгнул шок, а после не без беспокойного вздоха сделал пару шагов к рюкзакам. — Так и знал, что твой сон был таким долгим не просто так… Агата ничего не ответила, лишь закинула таблетку в рот и сделала несколько действительно больших глотков. Ей самой было не по себе. Достав из рюкзака бинт, Кевалин развернулся и немного помедлил, более детально осмотрев напарницу. Грязные штаны, запачканные в грязикрови и пыли, свитер с этим надоедливым принтом звезды, спутанные русые волосы, собранные в хвостик. Наверняка на месте резинки сейчас страшные заломы. И лицо. Что-то было не так. — Это был кошмар? — Сел рядом и первым нарушил гнетущее молчание Пейдж, когда Агата поставила бутылку на пол и повернулась к нему, позволив заняться укусом. Оба знают, кошмары в Закулисье — не те же сны, какие люди видят на Сцене. Здесь любое видение будто более искажённей, темнее, жутче. Но при этом оно кажется совсем реальным, будто это и не кошмар, а самый обычный уровень Закулисья. Ночной кошмар — всего лишь сон наизнанку. — Хочешь об этом поговорить? Агата на секунду виснет, но неуверенно кивает. Этот выбор она явно сделала через раз.

Как много крови утекло вместе с водой? А сколько времени прошло?.. Но ты всё ещё помнишь этот вечер, будто это было вчера.

Ты знаешь. Это твоя вина.

Руки сами по себе сжимаются в кулаки, по-нервозному, и короткий смешок у Блер такой же — дрогнувший, пусть и очень тихий. Это было первым тревожным звоночком. — Я… Чёрт, я даже не подготовила никакой речи для этого разговора. Пейдж просто молчит, занимаясь увечьем. Следит, как бинт ровной полосой накладывается поверх укуса. И если присмотреться, то можно даже посчитать по следам количество зубов. Говори что хочешь, только говори. Лишь бы это концом не было. — Что тебе снилось? — Кевалин решил спросить прямо и тут же навострил уши, мысленно подтянув к себе блокнот и карандаш для заметок. — Он попытался взять надо мной верх. Неуверенное признание, какие говорят друзьям ночью на ухо. Тихое, короткое, адресованное только одному человеку. И будь сейчас здесь десяток людей, никто бы не услышал Блер. Кроме Кевалина. Девушка опустила взгляд в пол, и её глаза потускнели. — Я видела свой родной город, свою квартиру и свою семью. Вернее… Тех, кто пытался ими притвориться. — Он пытался отыграться на дорогих тебе людях? — Осторожно спросил Кевалин, наконец покончив с финальным узелком и переведя взгляд на Блер. — Да. Всё будто останавливается. Постепенно в голове складывается определённая картинка. Он хотел залезть в её голову. Сломить и пересчитать каждое простое и болезненное воспоминание. Но зачем? — Твои одногруппники? Друзья? Родители? — Родители. — Агата криво улыбнулась. Протерев глаза, блеснувшие от подступивших слёз, она шумно выдохнула и продолжила. — Мой отец погиб на моих глазах, когда я была ещё совсем маленькой. А после этого мама отчаялась и начала пить. Пить много, до потери сознания и полуживого состояния. Откровенно, она ненавидела меня. Видела его вместо своей дочери и лишь больше загонялась в собственной паранойе. И этот урод решил этим воспользоваться и надавить на меня… Всадить свои иглы и сделать из меня дурочку на побегушках… Когда-то давно, ещё совсем в детстве, Агата была такой злой, что думала: можно закрыть глаза и уничтожить весь мир. Вылить на него сотню красок, перемешать все оттенки, устроив настоящий хаос, а после облить керосином и поджечь. Чтоб этот поломанный мир горел. Горел как спичка. Донашивал весь гнев. Доплакивал всю тоску. Домысливал всю ярость. И теперь это ощущение вернулось. Но новая мишень — Он. Агата слегка приобняла себя и сжала под ладонями свитер, боясь поднять взор на внимательно слушающего Кевалина. В ней бурлила злость и отчаяние. Её распирало от гнева к Божеству, но эта ярость приносила столько же боли и горечи. — Я совсем не помню свою мать счастливой… И совсем не помню черты отца. Я никого из них практически не помню! Совсем… Никого… — Голос Блер вновь дрогнул, а ресницы сморгнули влагу. — И Он… Он был прав… Ветер за окном чуть приутих, но его вой забивает уши, почти закладывает, словно странники находятся на улице. Кевалин хочет придвинуться ближе и заглянуть Агате в лицо. Но он остаётся на месте. Что ему с этим делать?       Вновь наступившее молчание уже затянулось. Оно давило на плечи похлеще бетонной плиты, заставляя сжаться, сгорбиться. Кевалин немного нахмурился. Это была не та же мисс Блер, какой он её знает и запомнил. Такой он видел её лишь два раза: в первую встречу после кровавой бани на Базе L и по дороге туда же. — Прав в чём? — Наконец тихо спросил Пейдж, едва наклонив голову вбок. Каждая пауза длиннее предыдущей — сероглазый замечает, как дрожат пальцы Агаты. — В том, что на весь родной город я была предоставлена только себе. И смена места ничего не принесла. Я всё ещё одна с этими проблемами. Она сжимает ткань ещё сильнее, вздрагивает, пряча взгляд. Говорит громче и твёрже. С тяжестью, сравнимой с камнем. — Я всё ещё ни черта не могу отпустить! Весь мой переезд и попытка начать жизнь с нуля были бесполезны! Всё, что я делала, не имеет никакого смысла! — Агата сцепила зубы и сжалась, пытаясь унять дрожь. — Агата. — Нет! — Ответ выходит слишком резким, и когда Блер видит реакцию, она тут же говорит чуть тише и спокойнее. — Я слишком много молчала. Извини, я п-просто… — Девушка вновь запнулась на полуслове и, не в силах закончить фразу, ударила себя по лбу. Кевалин молча кивнул. Этого ответа ему было достаточно. Он решил зайти с другой стороны: — Ты никому это не рассказывала? Вместо ответа короткий кивок. — Друзья? Одноклассники? Одногруппники? Много отрицательных покачиваний. — Но почему? Блер замерла. Кажется, она на секунду перестала дышать. — Всю свою жизнь. Ты никому не рассказывала об этом. Почему… Почему нет? Это эгоистичный вопрос, но Кевалину нужно это знать. Он хочет понять её. Искренне желает понять, что творится в её голове. — Я… Голос дрогнул, а плечи уже конкретно дрожат — кажется, ей совсем плохо. — Не знаю… Просто… Не хотела втягивать кого-то в это?.. — Кажется, будто Агата задаёт этот вопрос сама себе. — Я пыталась. П-правда пыталась! И как минимум директор и учителя были в курсе, а потому были ко мне благосклонны! А друзья… Я не могла это преподнести им… — Но тогда почему ты решила рассказать это мне? В стройный план путешествия в один конец Закулисья не вписывались разговоры по душам. Не вписывался Уровень 11 и злоклятая компания «Вольт», не вписывались десятки ранений на едва середине пути, не вписывались подобные вечера. Ничего из этого не входило ни в один план. Ни в планы Кевалина, ни в планы Агаты. И тем не менее они оба здесь. И оба по грудь в трясине. — Я не знаю. — Наконец промолвила Агата, царапнув руки. — Может этот кошмар меня сподвиг на это. Может это всё стресс. Может я уже просто устала вариться в этом! Агата дышит себе в ладони и обнимает себя. Жест почти мученический. Она снова пытается восстановить дыхание, но кипящие эмоции норовят выстрелить искрами и поджечь что-то. Кевалин знает, каково это. Истерический смех срывается с её губ. Сероглазый слышит в этом только болезненность и страх. — Знаешь, — Агата наконец поднимает уже красные от слёз глаза на друга и натянуто улыбается, — прости, что взваливаю на тебя это. Прости, если часто тебя не слышу, глупо себя веду, постоянно лезу обняться или как-то прикоснуться к тебе. Пожалуйста, прости. Кевалин смотрит, как Блер теряется в поиске слов, как мечется и тонет в них, как подстреленный зверь. И это не остановить. С каждым новым словом её голос становился всё выше, превращаясь в истеричную скороговорку: — Каждый раз я прокручиваю эти воспоминания перед сном и на привалах. И каждый раз думаю: не свернула ли я с пути, проложенного судьбой? Но я не знаю. Не знаю, зачем я это делаю. Не знаю, что со мной не так. Не знаю, зачем открыла ту дверь в метро. Моя голова не здесь. И каждый раз я снова оказываюсь дома и снова переживаю это! Словно тебя нет, есть только бутылки и пьяная мать, и что я снова здесь И Я ВСЕГДА БУДУ ЗДЕСЬ, И Я НЕ МОГУ ЭТО ОСТАНОВИТЬ, И Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ, НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ! НЕ ЗНАЮ, НЕ ЗНАЮ, НЕ ЗНАЮ! — Агата заткнула уши и сорвалась на крик, совершенно не слушая и не слыша ничего. Кевалин не отдаёт себе отчёта в своих действиях, когда наконец не выдерживает и прижимает Блер к себе. Она сдавленно дышит с хрипами в его плечо, сжимая чужой свитер на груди. Всхлипывает, и в итоге прижимается лишь сильнее, ответив на объятия тем же. Проходит минута. Две. Три. За окном всё так же дует ветер. Где-то там лежит уже припорошённый снегом труп Обманщика. — Я не знаю, что мне делать, Кевалин, — говорит она тихо, полушепотом, уже не сдерживая слёзы, — я не знаю, что мне делать. Я не знаю. Я уже ничего не знаю… — Тише, тише… — Пейдж делает глубокий вдох, сжимая её крепче и легонько поглаживая русую голову. И делает это вплоть до того момента, пока чужие плечи не перестали вздрагивать от каждого всхлипа. Он всё ещё жив. Этот урод всё ещё жив. В стройный план путешествия в один конец Закулисья не входил этот вечер. Не входило и Божество, копающееся в чужих головах. Но если Он мучил Кевалина, чтобы его руками переубивать весь Уровень 11 и вернуться Домой (где бы этот Дом ни находился), то вот зачем Ему Агата? Он всё ещё жив. Этот урод всё ещё жив. И в интересах Кевалина отдать Ему по заслугам. За две лживых сделки, за эти идиотские пятна, за проклятый цикл, за человека, который теперь в одной трясине наравне с Пейджем. Это твоя вина, Кевалин.

Это твоя вина, Агата.

      Она уже не плачет. Давно не плачет. Лишь сверлит потухшим взглядом пустоту и вдыхает едва уловимый запах кофе на чужом свитере. Снова и снова. Будто бы ей это помогало успокоиться. Но оно правда помогало. — Знаешь… Я… — Хватит. Хватит извиняться. — Раздражает? — Раздражает. — Прости. Секундная пауза. Более разряжённая, но всё ещё гнетущая. Агата закрыла глаза, сильнее уткнувшись в чужое плечо. Она устала. Чертовски устала, несмотря на то, что проспала почти весь день. Кевалин вздохнул: — Тебе не за что извиняться. Слышишь? — Слышу. — Последовал приглушённый ответ. — Отлично. А теперь послушай. Ты не изменишь то, что уже было свершено. Ты не отмотаешь плёнку назад и не сможешь просто взять и вырвать кусок своей жизни из памяти. Ты ничего не можешь с этим сделать. Молчание. Звучит не шибко ободряюще. Надо что-то помягче… Кевалин кашлянул в кулак. — Но Он ещё получит по заслугам за наши мучения. Рано или поздно всё это закончится, мисс Блер. Рано или поздно мы дойдём до Уровня 100. Рано или поздно мы надерём этой пустотной паскуде зад. Рано или поздно ты вернёшься домой. Начнёшь снова и попытаешься найти свой кусочек счастья. А я доведу тебя. Проведу через самый короткий и безопасный путь и постараюсь быть рядом, если ты будешь нуждаться в помощи. И я уверен, что так оно и будет. Веришь? Все будет хорошо. Это долгоиграющий план. Из тех, какие строят после экзаменов и выпускного. Из тех, что не дают однозначных результатов, но Кевалин верит, всё будет хорошо. Он верит в это. И он верит в то, что это не чушь. И он верит в успех, хоть это его третье путешествие по бесконечным коридорам. И он верит в Агату. — Пока я буду рядом, ты всегда можешь ко мне обратиться. Пока я жив, ты можешь довериться мне. Пока я здесь, ты будешь в порядке. Даже если этот выродок вновь попытается над кем-то из нас взять контроль. Веришь? Веришь, что прошлое правда можно сглотнуть, не утопая в нём? Веришь, что настоящее ещё можно найти, и оно не будет пыткой? Веришь, что будущее настанет, даже если шанс на успех чертовски мал? — Верю. — Верю. Верю. Верю. Агата шепчет это снова и снова, почти задыхаясь с дрожащей улыбкой на лице, шепчет это так, как не шепчет ни один верующий своему богу на алтаре. И Кевалин сам начинает верить. Он вновь поглаживает русую макушку, позволив объятиям немножко затянуться. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Лицо Пейджа трогает нежная, едва заметная улыбка. У него больше нет вопросов. Всё будет хорошо. И он повторяет это вслух. — Но… Можно тебя попросить об одной услуге? — Агата отстранилась, утерев нос, чтобы наконец посмотреть в лицо друга. Её глаза до сих пор тусклые и красные от слёз, но теперь в них горит крохотный огонёк. Слабенькое зелёное пламя, что удалось вновь зажечь и уберечь от суровой вьюги. — Конечно. Конечно можешь. — Немного погодя, кивнул Кевалин, засмотревшись на такое неоднозначное зрелище. — Пожалуйста, зови меня по имени. От этой просьбы юноша невольно вскинул бровь, но ни намёка на шутку, ни на продолжение не читалось во взгляде Агаты. А ведь верно. Кевалин звал Агату по имени лишь в случае опасности. В остальном — мисс Блер, мисс Блер, мисс Блер. — Хорошо. — Он кивнул. Теперь уже точно ни у кого больше нет вопросов.       Стрелка на часах уже давно ушла за два ночи, когда тёплый свет в крохотном домике посреди заснеженного хвойного леса наконец потух. Оба путника валились с ног от усталости. Особенно это было заметно, глядя на Кевалина. Как подмечала Агата, юноша всегда выглядел не самым бодрым и походящим на живого человека. В голове невольно всплывает кусок короткого диалога перед сном: — Знаешь, ты выглядишь… Несчастливо. Тебе явно стоит дать поспать себе чуток подольше. — Если я выгляжу как труп, то можешь так и сказать. — Нет-нет! Просто… Тебе стоит смягчить свой режим. И в чём-то Агата была действительно права. Постоянно жить одним глазом, пока второй спит — так себе перспективы… Но что ещё хуже — холод. Несмотря на только недавно выключенный свет, ноги всё равно чувствовали пробирающий мороз. А единственное одеяло, как назло, куда-то уползло. Буквально. Пятнадцать минут назад, как помнил Кевалин, он ещё накрывался им. Сейчас же всё иначе. Где-то за спиной постоянно слышалось неясное вошканье. Впрочем, Пейдж ещё на первом привале подметил, что Агата долго ворочается, прежде чем уснуть. Зато какой у неё сон хороший, в отличие от сероглазого… Вздохнув, парень отвернулся от стенки и глянул на Агату. Вернее, на её спину. Мысленно дорисовал едва виднеющиеся лопатки и царапины, шрамы и синяки, полученные при падениях и не только. Сразу же закрылся вопрос о пропаже одеяла — почти вся его часть была случайно притянута к одной стороне. Да, конечно, простить такой беспредел можно, но всё же холодно. А потому Кевалин взялся за край одеяла и, не торопясь, потянул его на себя. Оказывается, Агата всё это время не спала, сверля взглядом противоположную стенку и думая о чём-то своём, Блеровском. Ну или пыталась заснуть, но ещё была в сознании. — Кевалин? — Девушка повернулась к другу. — Одеяло. — Кратко ответил на немой вопрос Пейдж с кислой миной на лице. Девушка тут же обратила внимание на интересующий приятеля объект и выпустила его из рук. — Ой, прости, прости, пожалуйста. Я не хотела, чтоб так получилось. — Она виновато улыбнулась. — В этот раз извинения приняты. — Ответил Кевалин, наконец получив желаемое и накрывшись тоже. — Что значит «в этот раз»? — Напарница вскинула бровь. — В следующий будешь спать на полу. — Эй! Парень слабо усмехнулся, лениво приоткрыв глаз. Агата фыркнула, наигранно обидевшись: — Ну извините, с детства привыкла спать с чем-то в руках. Вот и сейчас по привычке делаю то же самое. — Хм. Раз так, — юноша притянул девушку к себе и легонько обнял, — иди сюда. Сказать, что Агата опешила — ничего не сказать. — Эм… — Она неловко улыбнулась. — Это всё ради прекращения борьбы за одеяло. — Так же непринуждённо ответил Пейдж. — А ещё чтобы кто-то случайно с кровати не упал. — Ха! Спасибо за заботу. — Не за что. А теперь спи, горе ты луковое. — Приятель легонько потрепал русую макушку. Агата же снова закатила глаза, а после устроилась поудобнее, приобняв друга в ответ. — М… Не такой уж ты и труп. Вполне себе тёплый… Над ухом раздался снисходительный смешок.       Никакой неловкости не было. Ни стыда, ни тонны вопросов в голове, давящих на череп. По крайней мере у Кевалина, отчаянно пытавшегося поймать сон за призрачный хвост. Агата прикрыла уставшие глаза. Ей нравилось находиться в тепле, и этот момент очень хотелось растянуть, но увы, уставший от напряжения организм требовал немного другого. Веки постепенно тяжелели, а ряды мыслей в голове всё редели и тускнели. — «Камень с плеч…» — Только и смогла подумать Блер, невольно улыбнувшись сквозь дрём. До неё наконец дошло, что именно тревожило её душу. Хост действительно был прав. Ужасов, что наворотила и Агата, и Божество, и другие в жизни странницы предостаточно, и от них не сбежать. В любом случае, сейчас главное не это. Наконец всё наладится. Наконец всё встанет на свои места. В голове Агаты начинают строиться первые отголоски плана по исправлению. Приехать домой. Навестить маму. Взять свой велосипед и доехать до городского кладбища на окраине города, и там, среди елей и сосен, припорошённых снегом, отыскать могилу отца. Смахнуть с неё пыль, грязь и снег, остаться хотя бы на час и поговорить. С природой. С землёй, хранящей в себе прошлое. Уже ничего нельзя вернуть. Уже бессмысленно сожалеть. Но всё ещё можно исправить. Агата больше не будет одна, в компании с разбитыми зеркалами, чьи осколки глубоко впились в холодную кожу. Она больше не будет мучиться в одиночку от тактильного голода и голосов прошлого, что скребутся в двери и стучат в окна. Всё поменялось. Всё будет хорошо. Рано или поздно, но будет. Главное — верить.       Девушка даже не заметила, как провалилась в сон, обнимаясь с Кевалином и утопая в таком желанном тепле. Пейдж же был совсем не против такой выходки. В конце концов, сам предложил. Он ещё долго наблюдал за расслабленным лицом зеленоглазой, прислушиваясь к её размеренному дыханию и ровному стуку сердца. И, уткнувшись в чужую русую макушку, парень стиснул напарницу чуть сильнее, будто опасаясь, что она внезапно растворится в воздухе. Это путешествие будет нелегко пережить и завершить. Но путники постараются. Ведь им обоим теперь есть что терять.