Children of Revolution

Сентября 1991 года -Гарри? — раздался голос из забытья. -Гарри, ты меня слышишь? — это был женский голос, смутно отметил он, и узнал Гарри его. -Мистер Поттер, вы проснулись? — раздался другой голос, на этот раз мужской. Гарри просто хотел спать. Неужели это было так важно — спрашивать об этом? Он издал низкий стон, отметив, что его тело болит и покалывает. Он уловил запах прохладного воздуха вокруг себя, отметив, что у него был свежий, клинический запах, который он знал был в больнице Святого Мунго. Он провел там много времени в детстве, будучи буйным ребенком, который вечно ломал конечности и случайно творил магию. Однажды он был так полон решимости выиграть в игру «прятки и находки», что случайно аппарировал на дерево, но тут же свалился с него. Да, надзирательнице очень надоедало отвозить его в больницу. Больница. Больница? Его глаза распахнулись от удивления, когда последние облака беспамятства рассеялись, когда он осознал фигуры, стоящие над кроватью, на которой он оказался. Казалось, он был в больничном крыле. -Гарри! — Гермиона взволнованно обвила его руками, ее глаза были влажными от слез. -Гарри, я так волновалась. Гарри ободряюще похлопал ее по спине, несмотря на свое замешательство от сложившейся ситуации. Его декан факультета, профессор Крауч, стоял с другой стороны кровати, прислонившись к карнизу. -Ну, наконец-то, — сказал он, одарив его поразительной улыбкой. — Темный Лорд оторвал бы нам головы, если бы мы потеряли ученика в первый же день. Обычно это как минимум пятое число, — он подмигнул, и Гарри невольно улыбнулся. Гермиона бросила на учителя уничтожающий взгляд, и Гарри позабавила ее способность одиннадцатилетнего ребенка ругать взрослого мужчину и Профессора. -Что случилось? — спросил он наконец, взяв стакан воды, который Гермиона протянула ему, и сделал глоток. Он был сладким на вкус. -Ну, — начал Профессор. — Во-первых, ты заработал себе довольно сильное сотрясение мозга. Гарри застонал. Он кое-что знал о сотрясениях мозга, и этого было достаточно, чтобы понять, что всю следующую неделю у него будет болеть голова. Однако, как ни странно, в данный момент он не чувствовал никакой боли. -Но как? Последнее, что я помню, это.-он вернулся к своим мыслям, закусив губу, чтобы вспомнить детали. — Темные искусства. Я бросил… Экспульсо? О, Моргана, что я наделал? -Это было действительно невероятно, — нервно продолжила Гермиона. -Я имею в виду, ты взорвал половину класса. -В классной комнате? — испуганно спросил он. -Но обереги вокруг него? -. не были настроены на то количество энергии, которое вы на них бросили, — серьезно закончил профессор Крауч. -Что, мягко говоря, интересно. -Я не понимаю, — ответил Гарри, его голова все еще была затуманена. -Когда ты произносил заклинание, — медленно произнесла Гермиона. -ты использовал значительное количество магической энергии. На самом деле, больше, чем кто-либо в нашем возрасте имеет на это право. На самом деле, профессор Лестрейндж сказала, что многие пожиратели смерти более низкого ранга не смогли бы легко уничтожить это кольцо. Поскольку ты взорвал кольцо, ты разрушил и стену за ним. Все произошло очень быстро, но Директрисе удалось наложить защитное заклинание на всех, кроме тебя — ты был слишком близко. Это был камень стены, который вырубил тебя; ты был засыпан им. -О, — тупо ответил Гарри, совершенно не зная, что сказать. Это правда, что он всегда знал, что у него приличный магический потенциал, учитывая признаки его препубертатной магии, но он не представлял себя настолько необычайно могущественным. Особенно по сравнению со всеми чистокровными здесь, в Хогвартсе. -Действительно, — ответил Крауч, кивая. -Нам нужно будет провести некоторые тесты и принять некоторые меры предосторожности, чтобы это не повторилось. Но в целом, счастлив, мистер Поттер. Ты очень могущественный Волшебник. Гарри кивнул в знак благодарности, чувствуя себя слишком удивленным таким поворотом событий, чтобы сделать что-то еще. Профессор Крауч задержался еще немного, проинструктировал его о лекарствах, которые ему нужно было принимать, и сообщил Гарри о домашнем задании, которое было задано за те два дня, что его не было на учебе. Он также сказал ему, что его не ждут в классе до завтра. Затем он попрощался с ним, но не раньше, чем одарил его пристальным взглядом, от которого Гарри стало не по себе. Гермиона оставалась с ним в течение следующих нескольких часов, болтая об их уроках и учителях. Она была большой поклонницей профессора Лестрейндж и Крауча, а также профессора Блэка, который преподавал заклинания. На самом деле, Гермиона, казалось, очень любила всех своих учителей, даже профессора Снейпа, которого она описала как «строгого, но справедливого». В конце концов, ей пришлось уйти на урок, и Гарри остался один на один с заботами ведьмы-медика. Значительно позже его выписали из больничного крыла со строгим приказом не волноваться. Он решил, что ему нужно что-нибудь перекусить, так как время близилось к ужину, и быстро вернулся в свою спальню, чтобы переодеться. К тому времени, как Гарри быстро принял душ, оделся и попытался расчесать свои растрепанные волосы, он умирал с голоду. Он сунул палочку в карман и бросил последний взгляд на пустую комнату, прежде чем сбежать вниз по лестнице и выйти из портретной дыры. Когда он вошел в большой зал, то направился прямиком к своему домашнему столу. Он уже видел Рона и Невилла с тарелками, полными еды, и ему не терпелось набить свой желудок. Однако он не успел далеко уйти, как его путь преградила знакомый блондин. -Поттер, -Малфой начал формально, как всегда. — сегодня с нами сидит Забини, и мы хотели бы пригласить тебя. Гарри был немного озадачен этим. Это казалось таким глупым и формальным, что его «пригласили посидеть» с ними, как будто они считали себя членами королевской семьи? Однако он понимал, что Малфой пытается быть вежливым. Он слегка вздохнул, а затем заставил себя улыбнуться. — Конечно. Но я умираю с голоду, так что надеюсь, что фазана и икры хватит на всех. Драко ухмыльнулся, искоса глядя на него, пока они шли к столу Слизерина. Казалось, он оценил сарказм Гарри. Гарри почувствовал облегчение, что мальчик, по крайней мере, может отнестись к шутке на его счет. Он быстро обнаружил, что сидит с Малфоем, Забини, Теодором Ноттом и Винсентом Крэббом. Там также присутствовала девушка, когтевранка, которую он раньше не встречал. Она была красивой девушкой, со светлыми волосами и аристократическим видом. — Дафна Гринграсс, — представилась она, мило улыбнувшись ему и слегка помахав рукой. Он был рад видеть, что кто-то не сидел с ними, как-будто проглотил палку. -Гарри Поттер, — он кивнул ей, слегка улыбнувшись в ответ. Он заметил, что Гермиона сидела дальше за столом, читая книгу во время еды. -Итак, Поттер. Я так понимаю, ты оправился от неудачи с Темными Искусствами? — нейтрально начал Забини. -Ну, кроме того факта, что я не ел два дня, — Гарри уже начал накладывать еду себе на тарелку, и остальные мальчики последовали его примеру — хотя и немного более изящно. — Ты устроил шоу, Поттер, — сказал Малфой. -Ты знал, что это должно было произойти? -Да, Малфой. Я намеренно получил кирпичом по голове и вырубился на два дня. Не увлекался ранее самовредительством, -Гарри закатил глаза. -Это было удивительно. Мы даже не думали, что полукровка может быть таким могущественным, — продолжил Нотт, игнорируя сарказм. -Сейчас — сейчас, — поправил Малфой. -Давайте не будем забывать, что он тоже Поттер; они были сильной чистокровной линией, даже если они были не на той стороне. Гарри почувствовал, как у него встают дыбом волосы, но проигнорировал провокацию. Его родители были на неправильной стороне войны, и он их не знал. — Это не имеет к этому никакого отношения, — возразил Гарри, сохраняя самообладание. — Разве вы не слышали об исследовании Уэлбека, которое было опубликовано в прошлом году? Нет доказанной корреляции между состоянием крови и интеллектом или магическими способностями. -Корре-что? — спросил Крэб. -Корреляция, — Драко задумчиво кивнул. — Я так и сделал. Я даже знаю, что однажды это может привести к реальным изменениям в нашем законодательном процессе, но это мы еще посмотрим. Грязнокровки все еще могут стать угрозой. Их лояльность все еще разделена «. -Разделенная лояльность? — озадаченно переспросил Гарри. -Ты знаком с Гермионой? Малфой взглянул на девушку, которая была так поглощена чтением дальше по столу. -Решительно нет, — возразил Малфой. -Ну, эта девушка — моя лучшая подруга, и она, несомненно, будет лучшей ведьмой, которую видел Хогвартс за все время. Нет никого более преданного волшебному миру, чем она; быть ведьмой было ее правом по рождению. Малфой неохотно бросил на Гермиону еще один оценивающий взгляд, прежде чем отвести взгляд. -Посмотрим, Поттер. Если она такая, какой ты ее, кажется, считаешь, то у Слизерина не будет другого выбора, кроме как приветствовать ее. Я просто надеюсь, что она не окажется разочарованием. -Она не будет, -ответил Гарри, его тон был более напряженным, чем он думал. Он всегда был полон такого рвения, когда защищал своих друзей, особенно Гермиону. Драко долго смотрел Гарри в глаза, прежде чем прервать его с мягкой улыбкой. -Ну что ж. Если в Слизерине должна быть грязнокровка, то у нас должна быть, по крайней мере, лучшая. После этого ужин продолжался почти в том же духе. Группа лениво болтала обо всем, от квиддича до уроков музыки, и Гарри обнаружил, что у них с Блейзом оказалось больше общего, чем он ожидал. Они оба болели за Tutshill Tornadoes — Нотт посмеялся над этим, пробормотав «сторонники славы» шепотом, который они, очевидно, должны были услышать, — и они оба были большими поклонниками группы «Dread Dragon». Малфой был совершенно ошеломлен этим, так как это рассматривалось как вполне альтернативное решение, и он, очевидно, не знал этого о Блейзе. Он даже пытался подшучивать над этим, пока восхитительная Дафна не вмешалась, указав на то время, когда Драко гостил в ее поместье и был пойман, слушая Селестину Уорбек. Блейз прямо-таки расхохотался над этим, и Гарри увидел, что мальчик нравится ему еще больше, когда он расслаблялся. Гарри набросился на еду с большим рвением, чем когда-либо, ведь он не ел уже два дня. Он доверху нагрузил свою тарелку картофельным пюре, сосисками и вкусной луковой подливкой. Позже, когда ужин был волшебным образом закончен и заменен десертами, он съел ванильный чизкейк. -Я начинаю думать, что еда здесь на самом деле лучше, — сказал он, когда был совершенно уверен, что съел достаточно, чтобы лопнуть. -Меня бы это не удивило, — ответил Малфой, делая глоток тыквенного сока. -Я был бы удивлен, если бы этого не было, -мрачно пробормотал Блейз. -Значит, это правда, что со Слизерином обращаются лучше? — спросил Гарри, сохраняя непринужденный тон. -Возможно, — сказал Малфой, пожимая плечами. — Я имею в виду, я думаю, что наши комнаты больше, но тогда и подземелья больше, так что это вполне разумно. Что касается еды, то это может быть просто потому, что ты явно умираешь с голоду. Гарри в замешательстве кивнул. Блейз выглядел оскорбленным этим, так как он явно все еще был оскорблен тем, что он гриффиндорец. В конце концов разговор снова перешел к тому, что произошло на уроке Темных Искусств в понедельник. Было ясно, что это была настоящая мотивация, по которой его попросили посидеть с ними; Гарри, возможно, и не был слизеринцем, но он не был слеп к их намерениям. -Ты должен был знать, — настаивал Нотт, в то время как Крэбб кивнул. Крэбб, казалось, относился к Гарри с большим подозрением, чем остальные, и почти не разговаривал. -Если бы я знал, я бы этого не делал! — настаивал Гарри. -То есть ты хочешь сказать, что никогда не произносил заклинания до этого момента? — Спросила Дафна с явным сомнением. -Конечно, я сотворил несколько заклинаний раньше, но не это заклинание. Я имею в виду, что остальные были немного подавлены. Например, я попытался наложить Вингардиум Левиоза на свою подушку и в итоге поднял всю кровать, — он поморщился, вспомнив, как один из воспитателей приюта пришел и обнаружил, что его кровать упирается в потолок. — Но ничего настолько разрушительного. Я никогда раньше не применял это конкретное заклинание, — Группа кивнула, казалось, веря его объяснению с разной степенью уверенности. -Интересно, что они собираются с тобой сделать, — задумчиво произнес Блейз. -Сделать со мной? — Спросил Гарри, и его охватило ползучее чувство беспокойства. Что они могли с ним сделать? Не то чтобы он сделал это нарочно. Блейз покачал головой, увидев выражение его лица. — Я не имею в виду наказание. Ни один учитель здесь не накажет тебя за то, что ты сильный, особенно Лестрейндж. — Единственное, против чего возражает тетя Белла, это посредственность, а твое выступление было каким угодно, только не скучным, — подхватил Драко, и Гарри мысленно отметил, что они оба были родственниками. Это было странно, учитывая, что утонченный молодой блондин совсем не походил на его эксцентричную тетю с растрепанными волосами. -Я просто имею в виду, — продолжил Блейз, — что они не могут позволить тебе продолжать взрывать классы и поднимать в воздух большие предметы мебели. Им придется каким-то образом положить этому конец. Понятия не имею, как, хотя я раньше не слышал о людях, случайно преодолевающих свои заклинания. -У меня есть, — вызвался Малфой. Группа повернулась, чтобы с любопытством посмотреть на него, но Малфой не спеша сделал большой глоток тыквенного сока, прежде чем продолжить, наслаждаясь всеобщим вниманием. -Тетя Белла. Моя мама говорит, что Белла вечно взрывала мебельи поджигала поместье, когда они росли. Гарри удивленно поднял брови. Беллатрикс была такой? Он мог только надеяться, что это означало, что однажды он сможет стать таким же могущественным, как она, хотя на этой ранней стадии это казалось слишком амбициозным. Это быстро перешло в разговор о Международном соревновании по дуэлям, и, будучи молодыми парнями, они с нетерпением ждали возможности рассказать, как все они планируют принять участие и победить, как только им исполнится семнадцать. Даже Дафна, которая казалась гораздо более зрелой, чем ее коллеги-мужчины, напомнила всем им, что она наверняка победит их всех на дуэли. К тому времени, когда они должны были разойтись по своим общим комнатам, Гарри чувствовал себя на удивление дружелюбно со слизеринцами. Даже у Драко было определенное чопорное очарование, если не обращать внимания на детский снобизм. Он также чувствовал, что лучше знает Блейза, и мальчик нравился ему больше, видя, как он расслабляется в обществе людей, с которыми ему явно было комфортно. Остаток ночи прошел спокойно. Блейз неохотно согласился сыграть в шахматы с Роном в общей комнате, Невилл сразу пошел спать, а Гарри свернулся калачиком в кресле у окна, откуда открывался вид на черное озеро, с книгой. Он читал «Историю светлых искусств», книгу, которую порекомендовал профессор Крауч, когда он был в больничном крыле. Вскоре он был поглощен рассказами о Мерлине, изначальном Повелителе Света, и ночь ускользнула. Он даже не заметил, что пора ложиться спать, пока Блейз не вывел его из задумчивости. -Пойдем, книжный червь, — сказал Блейз, его обычно ледяной тон был немного теплее, чем в предыдущие дни. -У тебя зелья первым делом, и Снейп выпотрошит тебя, если ты проспишь. Гарри, обескураженный мыслью разозлить такую летучую мышь, как Профессор, сразу отправился спать.

***

4 Сентября 1991 года На следующее утро Гарри оказался за пределами класса зелий со своими друзьями (он почти убедил себя, что Блейза можно считать другом, хотя он не собирался обсуждать эту тему с самим Блейзом в течение долгого времени). Они делились этим уроком с когтевранцами, и Дафна подошла, чтобы поговорить с ними. Она даже вкратце рассказала Гарри о предупреждениях Профессора о плохом поведении, глупом размахивании палочкой и о надвигающейся смерти, чего она не могла вспомнить, но определенно помнила, что было немного жутковато. К тому времени, когда прибыл Профессор и ворвался в класс, рявкая на них, чтобы они следовали за ним, Гарри был запуган и вел себя так хорошо, как только мог. Класс зелий состоял из множества парт на двоих, где над незажженными конфорками стояли маленькие котлы. Раздалась какофония скрипящих стульев и шуршания бумаги, когда класс рассаживался по своим местам, и Гарри обнаружил, что сидит в одиночестве. Казалось, в классе было нечетное количество людей, и Гарри не присутствовал, когда был установлен план рассадки. Его беспокойство при этом только возросло, поскольку от него, несомненно, ожидали бы двойной работы. Профессор, не теряя времени, написал название зелья, которое они будут готовить сегодня, и номер страницы в их книге зелий, к которой нужно обратиться. Не смея жаловаться на отсутствие партнера, он принялся за поиски зелья, а затем за сбор ингредиентов. Прошло полчаса без каких-либо событий, и он был рад видеть, что его зелье хотя бы отчасти соответствует цвету, указанному в книге. Примерно в это время профессор Снейп, который совершал обход по классу, подошел к своему столу. -Мистер Поттер, — натянуто сказал он, бесстрастно глядя в котел, — это не так ужасно, как я ожидал, но тень показывает, что вы перемешали его слишком много раз против часовой стрелки. -Мне очень жаль, сэр, — Гарри искренне ответил: ему всегда было трудно концентрироваться в течение длительного времени, а зелье требовало, чтобы его перемешивали против часовой стрелки 107 раз. -Просто в следующий раз будьте внимательнее, мистер Поттер, — строго ответил он. — Я надеюсь, вы были проинформированы о завтрашнем эссе?» -Да, сэр, — ответил Гарри, неуверенно улыбаясь. Возможно, он недооценил этого человека? Он ни в коем случае не был дружелюбным, но он не был тем зверем, которого ожидал. Профессор Снейп поднял бровь, услышав это. -Ну, ты можешь добавить еще пять дюймов к важности должного внимания при приготовлении зелий. Профессор ушел, а Гарри уставился ему в спину. «Я беру свои слова обратно, он язвительная старая летучая мышь». Гарри закончил свое зелье за час, и Снейп счел его приемлемым. Гарри был очень горд этим, видя, как зелье Невилла взорвалось, а зелье пары девочек из Равенкло было уничтожено Профессором с отвращением. Поэтому, приступая к следующему уроку, он был в довольно хорошем настроении. Искусство света со своим деканом факультета, профессором Краучем. Они ввалились в класс; они делили этот урок с Хаффлпаффцами, и поэтому он и Блейз сидели вместе, у них было не так много близких друзей в этом доме. Профессор Крауч стоял в передней части класса, небрежно прислонившись к доске и наблюдая за своим классом. Когда все наконец сели, он начал говорить. -Добро пожаловать обратно, первокурсники, в искусство света! — он ухмыльнулся. Гарри подумал и заметил раньше, что в Крауче был проблеск того же безумия, что и в Лестрейндж. Это было не так сильно или пугающе, но это определенно было. Создавалось впечатление, что в какой-то момент своей жизни он сломался. Крауч провел следующую часть урока, перебирая все, что они собирались выучить в этом семестре. Он также прочитал обширную лекцию о пользе светлых искусств в бою и предупредил, что, хотя темные искусства являются мощным инструментом, глупо было бы не признать, что светлые искусства так же важны. -Конечно, при этом большинство из вас, вероятно, обнаружат, что работают лучше в том или ином виде. Хотя мало что можно сказать определенно о природе магического ядра, мы можем быть почти уверены, что оно имеет какое-то внутреннее предпочтение тому или иному типу магии. Конечно, могущественная ведьма или волшебник смогут выполнять любой тип на продвинутом уровне, но почти всегда будут более способными в одном из них, — хотя остальная часть класса, казалось, скучала от этой речи, Гарри внимательно слушал. Он всегда находил теорию магии интересной. Когда, наконец, урок закончился, его остановил профессор Крауч. -Гарри, директриса хочет видеть тебя в своем кабинете. Ты знаешь, где его найти? — Гарри кивнул, бросив на Профессора озадаченный взгляд. — Ты увидишь, когда доберешься туда, — сказал он успокаивающе. Гарри кивнул и направился к кабинету. Когда он прибыл примерно через десять минут, то наткнулся на каменную горгулью. Из предыдущего разговора с Роном он знал, что это вход в кабинет. -Эм. Извините, директриса хотела меня видеть, — сказал он Горгулье. Каменная голова Горгульи приподнялась, окидывая его оценивающим взглядом. -А ты кто такой? -Гарри Поттер. Горгулья кивнула, а затем начала превращаться. За ней обнаружилась каменная винтовая лестница, по которой он начал подниматься, когда она закручивалась. К тому времени, как он добрался до входа в кабинет, он, должно быть, поднялся на два пролета. Войдя внутрь, он обнаружил профессора Лестрейндж, сидящую на своем большом дубовом столе и увлеченно беседующую с портретом темноволосого джентльмена. -Профессор? Вы спрашивали обо мне? — неуверенно начал Гарри. -О, Гарри! — легкомысленно отозвалась Лестрейндж. -Как у тебя дела? Интересное начало года? -Это всего лишь одно слово для обозначения. — проворчал Гарри, потирая все еще болевшую шею. Профессор Лестрейндж надула губы. -О, Гарри, любимый. Прости, что не смогла вовремя прикрыть тебя, но тогда это было довольно неожиданно, — она пожала плечами, не обвиняя его и не ожидая извинений. -Иди сюда, садись! — она пинком выдвинула стул из-под стола, на котором сидела, и Гарри сел на него. Это странно действовало на нервы, когда директриса вот так сидела над ним на столе, но он отбросил эту мысль как иррациональную. Она могла бы убить его, где бы ни сидела, если бы у нее возникло такое желание. -Я очень взволнована этой партией первогодок, — Беллатрикс размышляла, проводя палочкой по волосам и накручивая ее на локоны. — Мой племянник хорошо справляется. Это его Блэковская кровь; Люциус обладает многими качествами, но дуэльное мастерство не одно из них. Гарри кивнул, не зная, что на это ответить. В любом случае, Директриса, казалось, больше разговаривала сама с собой, чем с ним. -А ты и грязнокровка были таким сюрпризом. Ты такой сильный, а девушка такая талантливая. Напоминает мне меня саму в ее возрасте. Я никогда не думала, что скажу такое о грязнокровке, -Беллатрикс рассмеялась. -Я рада, что не убила тебя, Гарри. -Я… благодарю вас? — Гарри ответил, невероятно смущенный Тогда Беллатрикс, казалось, пришла в себя, отряхнувшись от своих мыслей. — В любом случае, что касается причины, по которой ты здесь, — она наклонилась над столом и полезла в верхний ящик. Вытащив что-то похожее на медальон, она снова села. Гарри покраснел, увидев, что она наклонилась слишком далеко от своих чулков, но женщина, казалось, этого не заметила. -Это талисман. Старомодное название на самом деле, но его функция состоит в том, чтобы предотвратить повторение чего-либо подобного тому, что произошло в понедельник, — бесцеремонно она надела его ему на голову. Цепочка была серебряной, а медальон — золотым, с зеленой буквой «S», вставленной в него изумрудами. Он с любопытством повертел его в руках, отметив, что на ощупь он был теплым. -По сути, это заблокирует большую часть твоей магии. Гарри поднял встревоженный взгляд, и она успокаивающе протянула руку и улыбнулась. -Не волнуйся, это только пока ты носишь, и тебе придется носить его только до тех пор, пока ты не вырастешь. Твое тело слишком маленькое, а твой разум слишком хрупкий, чтобы пока удерживать такую силу. Однако я предупреждаю тебя: этот медальон послужит и для твоего обучения. Когда он обнаружит, что ты пытаешься преодолеть заклинание, он накажет тебя болью. Гарри вытаращил глаза, желая отказаться надевать эту штуку, но остановился, когда заметил стальной взгляд в глазах Директрисы, а затем сдулся. -Доверься мне, — сказала она необычно успокаивающим тоном для эксцентричной женщины, — в долгосрочной перспективе это будет лучше, и это поможет предотвратить гораздо худшие несчастные случаи в будущем. Я сама носила этот медальон, — Гарри удивленно посмотрел на нее. Он вспомнил, что Драко упоминал, что у нее были похожие проблемы в его возрасте. -Значит, они использовали это в старом мире? — с любопытством спросил он. У него возникло отчетливое ощущение, что в медальоне было что-то темное. Беллатрикс захихикала, качая головой. -Это? Ты думаешь, старый Дамболдор дал это мне? Гарри в замешательстве уставился на него. -Дамболдор? -Неважно. Нет, этот медальон мне подарил сам Темный Лорд, — глаза Гарри застыли, и на него снизошло осознание, его пальцы на медальоне стали более осторожными, и Беллатрикс улыбнулась. — Да, мне посчастливилось быть найденной нашим Господом молодой девушкой. Он сам носил это в свои дни в Хогвартсе, и первоначальным владельцем был не кто иной, как Салазар Слизерин, -она произнесла и имя Темного лорда, и имя Слизерина с абсолютным почтением, и Гарри был слишком ошеломлен, чтобы мыслить здраво. -Но почему… почему вы отдаете это мне? — тихо спросил он. — По двум причинам, — снисходительно улыбнулась она, — во-первых, потому что я сформировала то кольцо, которое ты сам разбил. Любой, у кого есть сила сломать его, может получить все, что может предложить моя школа и таланты; однажды ты станешь ценным приобретением для моего Учителя, — Гарри кивнул, позволив медальону упасть на его кожу, и улыбнулся, когда тепло разлилось по нему. -А во-вторых? — спросил он. -Во-вторых, я не хочу, чтобы мой замок разнесло на куски, а это самый мощный талисман из всех доступных, — подмигнула она. Вскоре после того, как она предупредила его о том, что именно она сделает с ним, если он когда-нибудь потеряет медальон, она отправила его обратно на уроки. Гарри прошел оставшиеся занятия в оцепенении, совершенно не веря, что теперь у него есть тысячелетний медальон, сделанный самим Слизерином. Он крепко спал той ночью, мечтая о днях, когда он станет известным пожирателем смерти, и даже Темный Лорд будет знать его имя.

***

Далеко отсюда, в маленьком замке на юге Англии, Темный Лорд не мог сосредоточиться. Перед ним на большом письменном столе красного дерева были разложены военные карты. Американцы не сотрудничали с ним, и это был бы только вопрос времени, когда он был бы вынужден вторгнуться в их министерство и взять под свой контроль силой. Это было бы грязно, но быстро; у него было больше сторонников на его стороне, и его сторонники были лучше обучены и дисциплинированы. В то время как в маггловском мире маггловская Америка обладала большей «огневой мощью», чем маггловская Европа; в магическом мире все было наоборот. Их Главный Волшебник знал, что они будут вынуждены подчиниться, но отказывался из принципа. Его принципы заключались, конечно, в том, что ближневосточная ассоциация Волшебников подкупала его; они знали, что без поддержки Америки они тоже попадут под его палочку. Несмотря на это, он, казалось, не мог сосредоточиться на поставленной задаче. Это его раздражало. Обычно он был очень сосредоточенным, расчетливым человеком; ему не составляло труда концентрироваться в течение длительных периодов времени, и он не позволял мелочам отвлекать его от его целей. Сегодняшний день оказался другим. Он откинулся на спинку мягкого кресла из черной кожи и оглядел комнату, не видя ее по-настоящему. Это было его личное святилище, куда он никогда не позволял входить своим пожирателям смерти. В нем хранились его самые секретные планы, его самые любимые книги и с трудом добытые магические артефакты. За письменным столом и креслом остальную часть комнаты покрывал толстый красный ковер, а вдоль стен тянулись кедровые книжные полки, заваленные томами. В комнате было еще несколько стульев, на случай, если он захочет расслабиться. На другой стороне комнаты была дверь в его спальню, еще одно место, куда он никогда не позволял входить ни одной живой душе. Причина его рассеянности была столь же непонятной, сколь и очевидной. За несколько дней до этого его маленькая «проблема» достигла апогея. Эмоции, которые он ощущал на краю своего сознания, постепенно становились все более навязчивыми; они не были неприятными, обычно они были довольно легкими и теплыми, но они были нежелательными просто из-за того, что имели такое неизвестное происхождение. Он размышлял о том, как найти их источник, когда это произошло. Ослепляющая волна ужаса на мгновение наполнила его; присутствие на краю его сознания внезапно стало явным и ясным, и он почувствовал прилив тепла в груди, когда практически почувствовал магию захватчика. Если бы он не был так застигнут врасплох, он смог бы «схватить» магию, которую он ощущал, и аппарировать к ее источнику. И все же, так же быстро, как оно появилось, оно исчезло. Разочарованный, источник превратился в нежное гудение, к которому он привык в течение следующих двух дней. Волдеморт ждал и ждал; если бы это случилось снова, он был бы готов. Но этого так и не произошло. Всплеск не повторился, а затем, несколько часов назад, гудение полностью прекратилось. Это было так, как если бы источник был мертв, если бы это действительно было живое существо. Волдеморт не осознавал, насколько он привык к этому присутствию, пока оно не исчезло полностью. Это решило его проблему. Если тот, кто или что-то вызывало беспокойство в его холодном, разумном разуме, был мертв, тогда ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы искать это. Он логически напомнил себе, что это было позитивное развитие событий. Единственная загадка, которая оставалась теперь, заключалась в том, почему он испытывал такое острое чувство потери.