Children of Revolution

2 Ноября 1995 года. Двадцать четыре коротких часа спустя Гарри обнаружил, что сидит на очень неудобном стуле с прямой спинкой, под пристальным взглядом очень пугающего Темного Лорда. Холодная синева глаз скользнули по нему, выражение скучающего презрения украсило его неземные черты. Гарри уклонился от этого взгляда. Он выбрал точку на стене прямо над головой Волдеморта и сосредоточился на ней. Подобно злобному животному, казалось неразумным встречаться взглядом с Темным Лордом. Это продолжалось уже последние пять минут. Гарри заерзал, поправил позу на стуле и нервно провел пальцами по шее. Это вошло у него в привычку с детства; он всегда потирал шею, когда нервничал или был напуган. Профессор Лестрейндж однажды пожурила его за это, и, вспомнив это, а также лекцию, которую он однажды получил от леди Малфой о важности сохранения самообладания, он вернул руки на колени. Напротив, поза Темного Лорда не могла быть более расслабленной. Мужчина все еще был одет в темную парадную мантию, которую носил прошлой ночью, и ему шел вид непринужденной властности, который они ему придавали. Волдеморт откинулся на спинку плюшевого кожаного кресла, которое он вызвал, перекинув одну ногу через подлокотник, его руки были расслаблены. Он лениво держал свою палочку в правой руке. Только напряженное выражение его лица показывало, что он не собирался дремать. Почему-то от этого вялого вида Гарри стало не по себе. Он был похож на молодого волка, обдумывающего свою следующую трапезу, на молодого оленя, которого можно поймать в ловушку без особых усилий. Наконец, после того, что казалось мучительным временем, Темный Лорд заговорил. — Тебя зовут Гарри Джеймс Поттер, — это был не вопрос, но Гарри все равно кивнул. — Твои родители. Предатель крови и грязнокровка. — Я полагаю, — ответил Гарри, неловко ерзая. — Ты полагаешь? — острые глаза Темного Лорда сфокусировались на Гарри, электрический синий цвет превратился в зеленый цвет смертельного проклятия. — Ну, я их не помню. Я знаю только то, что мне говорили другие, — Гарри был рад, что его голос звучал намного спокойнее, чем он чувствовал. Волдеморт кивнул, размышляя. — И ты жалеешь, что не знал их, Гарри? Голос, который он использовал, был обманчиво сладким, обманчивым в своей спокойной, ободряющей манере. Возможно, отчасти это была истерика, но улыбка вспыхнула в нем прежде, чем он смог ее остановить. Темный Лорд, выступающий в роли какого-либо советника, был просто слишком нелепым. Раздражение промелькнуло на лице Темного Лорда, и улыбка погасла на его губах. — Что-то смешное, дитя мое? — Нет, милорд, — быстро ответил он, прочищая горло. Он импровизировал. — Для меня это просто нелепая идея. Я не испытываю любви ни к предателям, ни к негодяям. Темный Лорд выдержал его взгляд, и Гарри заставил себя поддерживать зрительный контакт. Через мгновение Волдеморт отвел взгляд. — Я понимаю, — медленно сказал Волдеморт. — Значит, ты отвергаешь все маггловское? Гарри энергично закивал. — Твое исчезновение в Малфой-мэноре, — он достал флакон из внутреннего кармана мантии и поставил его на маленький столик справа от себя. Гарри узнал в нем веритасерум. -Ты, казалось, искренне растерялся, не зная, как это объяснить. Я почти верю тебе. Я дам тебе последнюю возможность рассказать мне правду по собственной воле, прежде чем я дам тебе это, — его слова были спокойными, бесстрастными. — Честно говоря, я понятия не имею, как это произошло. Это просто произошло. Волдеморт кивнул, слишком спокойно. — Ты напоминаешь мне ребенка из старой сказки. Ученик, который зачаровывает метлу, чтобы та выполняла за него работу по дому, но быстро теряет контроль, — он сказал это небрежно, -Возможно, ты это знаешь? Гарри вспомнил. Он смутно помнил эту историю, но не мог вспомнить, откуда она взялась. Возможно, кто-то из сиделок в приюте. — . Да. Разве… метла не раскололась надвое? Начать все ломать? Спокойное выражение лица Волдеморта быстро сменилось злобным, самодовольным взглядом. — Что ж, это ответ на мой первый вопрос, — сказал Темный Лорд, вставая и нависая над ним. Он сунул руку обратно под плащ и вытащил еще один предмет. Маленькая таблетка, которую Гарри узнал. — Таблетка смелости? — это было именно то, что использовала Гермиона в тот вечер на вечеринке. — Что? И какой вопрос? — Гарри был слишком сбит с толку, чтобы быть вежливым. Волдеморт взглянул на таблетку и злобно улыбнулся. — Ах, да. Эти мальчики Уизли — настоящие изобретатели. Я приму их к присяге в свои ряды, как только они покинут Хогвартс. Держи их подальше от неприятностей, — он положил таблетку рядом с пузырьком. — И вопрос в твоей честности, мальчик. История, по сути, маггловская. Гарри побледнел. На ум приходит мгновенное видение «101 сказки», которая украшала его книжную полку в комнате мародеров. Как он мог быть таким глупым? Подобная оговорка перед всегда проницательным темным лордом. — Так где ты это услышал? — потребовал Темный Лорд, все еще нависая над ним. — Должно быть, так оно и было… Я имею в виду, может быть, еще один ребенок? Я не знаю, — он изо всех сил пытался найти ложь, которая не закончилась бы болью. — Не лги мне, мальчик, — рявкнул Волдеморт, яд пропитал его слова. — Все, что я хочу знать, я могу просто вырвать из твоего разума. Легилименс! А потом Волдеморт был в отключке. Волдеморт «запер» мальчика почти сразу же, как только они вернулись к Развалинам Риддла накануне. Это было название, которое он дал замку, который он захватил вскоре после поражения Света. В основном, это имя было для его удовольствия. Не то чтобы он придавал какое–то значение этой фамилии из-за семейных чувств — в конце концов, он убил своего отца, — а потому, что помнил, как был очень маленьким мальчиком с именем «Том Риддл» и мечтал о власти и славе. Помогло и то, что зловещая аллитерация заставила публику задуматься о том, какие невообразимые пытки здесь происходили. На самом деле, его дом был довольно уютным. В подавляющем большинстве комнат были толстые ковры, удобные кресла и большие окна. Он наслаждался своим комфортом так же, как и любой другой мужчина. Комната, в которую он поместил мальчика, была для него наименее роскошной, и даже в ней все еще можно было жить. В ней по-прежнему стояли двуспальная кровать, книжная полка, письменный стол и собственная ванная комната. Однако в комнате было довольно прохладно, так как он не хотел, чтобы ребенку было слишком комфортно. Он приказал домашнему эльфу принести ребенку немного хлеба и воды вечером, просто чтобы усилить атмосферу «пленника». Волдеморт не был чужд небольшой драмы. Утро принесло свое собственное волнение. Беллатрикс появилась за пределами защиты замка сразу после восьми утра; Волдеморт, как всегда, проснулся ровно к шести утра и в какой-то степени ожидал ее прибытия. Всегда заботясь о безопасности, он аппарировал женщину внутрь, и вскоре после этого они вместе завтракали, так как Беллатрикс разделяла его любовь к стейкам на завтрак; конечно, с прожаркой. — Американец даже не сопротивлялся. Он вышел оттуда без палочки и умолял сохранить ему жизнь, пытался выторговать договорное соглашение. Это было отвратительно, — Беллатрикс сморщила нос, а Волдеморт усмехнулся. Его правая рука испытывала хорошо известное уважение к таланту, но менее известное уважение к храбрости. У американского Главного Волшебника не было ни таланта, ни храбрости, и поэтому злобная ведьма устранила его, не задумываясь. — Один из твоих самых тактических Пожирателей Смерти, — усмехнулась Беллатрикс. -Нашел кое-какие бумаги. Она считает, что магглы платили американским волшебникам за помощь в их войнах. «Тактический» было банальным словом для Беллатрикс, и его использовали, вероятно, потому, что что-то более насмешливое могло показаться критикой методов вербовки Темного Лорда. Это были его Пожиратели Смерти, которых призвали только благодаря их уму, а не из-за каких-то особых магических навыков или родословной. Хотя Беллатрикс была умной ведьмой, она также была воином до мозга костей. Она терпеть не могла никого, у кого не было хотя бы практического знания боевых искусств. — Меня бы не удивило, если бы это было так. Их министерство было еще более коррумпированным, чем старое британское министерство, — признал он. Они закончили трапезу, обсуждая планы на будущее в отношении своей недавно завоеванной территории. Беллатрикс была единственным человеком, с которым он был так непринужден, потому что она действительно была его правой рукой. Ему не нужно было вызывать в ней страх или уважение, потому что это было само собой разумеющимся. Она была подхалимом, преданным ему до последнего вздоха, и он доверял этому безумию. — У меня здесь мальчик из Хогвартса, — начал он. Беллатрикс с любопытством подняла бровь. — Здесь? В этом замке? Он кивнул. — Это долгая история, о которой тебе не нужно знать подробности, — начал он отчужденно. — Его зовут Гарри Поттер. Я полагаю, тебе, вероятно, знакомо это имя? Беллатрикс серьезно кивнула. — Да. Вообще-то, мальчик Поттер — один из моих любимых. Он сильный. Умный. — Он действительно такой? — Волдеморт откинулся на спинку стула. — Он не показался мне слишком впечатляющим. Беллатрикс пожала плечами. -Он гриффиндорец. В нем нет ни капли хитрости, но его способность улавливать сложные идеи, видеть закономерности и овладевать заклинаниями поражает. Он вундеркинд. Это было интересное развитие событий для Волдеморта. По крайней мере, ребенок не будет скучным. — Что еще ты можешь рассказать мне о нем? — спросил он. Беллатрикс знала, что лучше не спрашивать его, почему у него был ребенок, или почему он задавал эти вопросы. — Он воспитывался в детских домах. Его Отцом был Джеймс Поттер, а его мать… та грязнокровка. Я забыла ее имя. Он близок с мальчиками Малфоями и Забини, а также с моей Гермионой. У него есть твой талисман. Волдеморт поднял руку, успокаивая ее, пока обдумывал это. Итак, мальчик носил его крестраж. Он, конечно, знал, что у ребенка в Хогвартсе это было. Это было полезно для ослабления мощной магии, и из того, что сказала ему Беллатрикс, у ребенка этого было в избытке. — И как ты думаешь, в чем заключается его лояльность? — спросил он. — В тебе, — ответила она, без сомнения, очевидно. — Он озорной ребенок, и я порола его больше раз, чем могу сосчитать, но он лоялен режиму, — Волдеморт кивнул, радуясь, что у него есть больше информации для работы. Вскоре после этого он отпустил Беллатрикс и позвал мальчика в гостиную. Это был бы действительно интересный разговор. Гарри никогда не паниковал так сильно, как когда столкнулся лицом к лицу с бессознательным Темным Лордом. Его первым побуждением было бежать, как летучая мышь, из ада. Аппарировать, как только он окажется за стенами, покинуть страну и никогда не возвращаться. Его второй мыслью было то, что он мог бы буквально убить Темного Лорда. Он не совсем понимал, откуда взялась эта мысль, потому что на самом деле он очень уважал Темного Лорда, но, тем не менее, идея была. Его третья идея, и та, с которой он согласился, заключалась в том, чтобы встать на колени рядом с Темным Лордом и мягко ослабить его. У него хватило ума отойти подальше, когда его глаза открылись. Темный Лорд выглядел смущенным на долю секунды, прежде чем вскочить, плавно, как кошка, и направить свою палочку прямо на горло Гарри. Гарри склонил голову. Все еще стоя на коленях, он положил ладони плашмя на пол перед собой и низко опустил голову. Это был преднамеренный акт подчинения. — Пожалуйста, милорд. Я понятия не имею, что только что произошло, — сказал он ровным голосом. Через мгновение Гарри почувствовал, как Темный Лорд пошевелился, а затем его грубо подняли на ноги за одежду. Не говоря ни слова, Темный Лорд вытащил нож. Гарри оставался совершенно неподвижным, потрясенный неподвижным молчанием. Затем Волдеморт провел ножом по верхним пуговицам рубашки Гарри, отчего они разлетелись по полу. Одним движением Волдеморт снял Слизеринский медальон с шеи Гарри. В этот момент произошло несколько вещей. Во-первых, Гарри был наполнен неописуемой, сильной болью. Он едва сознавал, что его колени коснулись пола, а по лицу текли слезы. Он схватился за виски и закричал. Не было ни логики, ни мысли, только боль. Во-вторых, талисман, очевидно, нагрелся в руке Волдеморта, потому что он уронил его на пол с нехарактерным для него визгом, а его руки покраснели, как будто их обожгли. В-третьих, Волдеморт выглядел совершенно сбитым с толку. Что-то, что Гарри испытывал слишком сильную боль, чтобы осознать, но потрясло бы его до глубины души, если бы он был более осознан. Это могло произойти только несколько мгновений спустя, когда Волдеморт оседлал его бьющееся тело и заставил талисман снова надеть ему на шею. Боль внезапно прекратилась. Сильное воспоминание о боли держало его в затуманенном состоянии добрую минуту, прежде чем он полностью осознал странность ситуации. Волдеморт, Темный Лидер Волшебного мира, сидел верхом на его груди. И не только это, но и то, что мужчина тяжело дышал — он казался взволнованным и не в духе. Гарри густо покраснел, не осмеливаясь попросить мужчину подвинуться. К счастью, он сам сделал это несколько мгновений спустя. — Похоже, — начал Волдеморт, — что мой… талисман, довольно сильно привязался к тебе. Волдеморт сел на пол рядом с лежащим Гарри. Темный Лорд сидел на полу! Гарри тоже сел, с любопытством разглядывая мужчину. Волдеморт теперь странно смотрел на Гарри, как будто видел его в совершенно новом свете. В том, как он смотрел, было что-то неосторожное. — Ты любопытный человек, Гарри Поттер, — наконец сказал Волдеморт. Он встал, и Гарри последовал за ним. — Я полагаю, мне придется полагаться только на веритасерум. Похоже, что талисман обеспечивает некоторую защиту от легилименции. Гарри удивленно кивнул. Он смутно задавался вопросом, насколько больше может сделать медальон. Означало ли это, что он должен рассказать Темному Лорду о своих подозрениях? Он снова сел в кресло и взял пузырек и таблетку так, как их ему дали. Проглотив оба, он вздрогнул от смутно неприятного ощущения, охватившегоего. Это было похоже на неприятное жужжание в затылке. — Какое твое полное имя? — начал Волдеморт, снова пристально наблюдая за ним. — Гарри Джеймс Поттер, — ответ слетел с его губ, но он не мог вспомнить, чтобы произносил его сознательно. Это было похоже на то, как будто его вытаскивали изнутри. Ему это не понравилось. — Ты верен мне? — промурлыкал Темный Лорд. — Достаточно преданный. Я не изменяю тебе, — Гарри почувствовал, как его охватило смятение. Он даже не мог контролировать, как была сформулирована правда, и чувствовал, как включается вкладка «смелость». Его способность фильтровать свои слова ускользает. — Когда ты узнал, что ты змееуст? — Две ночи назад. — Почему ты был рядом с моими комнатами? — Я проводил разведку. — И вы не знали, что мои комнаты были там? — Нет. Я не знал. Я имею в виду, я думал, что они могут быть такими. Может быть, я хотел хоть мельком взглянуть на тебя. Я не знаю, — ему хотелось задушить самого себя. — Почему ты хотел меня видеть? -Ты Темный Лорд, — просто сказал он. — Ты думаешь, ты особенный, Гарри? — Спросил Волдеморт, небольшая, почти самодовольная улыбка украсила его черты. — Да, — он отчаянно пытался придать своему следующему предложению немного смирения, но безуспешно. — Я особенный. Я гораздо умнее, талантливее и могущественнее, чем мог предложить даже лучший Хогвартс. Даже Гермиона. Но я люблю ее, благослови ее господь, и к тому же она очень умная. Волдеморт усмехнулся, и Гарри почувствовал, как к его щекам приливает жар. — Ты думаешь, что ты сильнее меня, малышка? — спросил Темный Лорд с явным ироничным весельем. — Я не знаю. Но я хочу это выяснить. Вот почему я хочу однажды вызвать тебя на дуэль. Хотя я надеюсь, что нет. Волдеморт озадаченно склонил голову набок. -Почему ты хочешь, чтобы я был более могущественным? — Ну, тогда мне было бы скучно, не так ли? — вкладка «Смелость» была буквально привкусом у него во рту при этих словах. Волдеморт закатил глаза, но веселье не покинуло его лица. Гарри только надеялся, что это был положительный знак. — Как ты исчез в ту ночь, когда я преследовал тебя? — Я не знаю, — Гарри попытался прикусить язык, но это с треском провалилось. — Но у меня есть теория! Медальон. Это помогает мне. Это помогает мне избежать опасности. Если Волдеморт и выглядел озадаченным раньше, то это было ничто по сравнению с тем, как он выглядел сейчас. — Помогает тебе?.. — Я не могу этого объяснить. Иногда мне кажется, что это помогает мне выпутываться из трудных ситуаций. Иногда я уверен, что это помешало заклинаниям добраться до меня. Время от времени он даже разговаривает со мной. — Говорит с тобой? — у Волдеморта буквально расширились глаза при этих словах. -Что он говорил? — Сначала это было просто бормотание, странные шипящие звуки. Затем, со временем, это было так, как если бы он выучил английский, и… — Гарри сделал паузу, его собственные глаза тоже расширились, -на самом деле, нет. Нет, он не выучил английский, не так ли? Я выучил парселтанг. Однако это невозможно. Волдеморт откинулся назад, молча рассматривая Гарри. Действие таблетки и сыворотки веритасерума заставляло его буквально трястись, как ребенка, который съел слишком много сладостей. — Беллатрикс была права, назвав тебя умным, малыш. -Беллатрикс была здесь? — он спросил.- Ну, она твоя правая рука, не так ли? Она великолепна. Хотя, думаю, я мог бы взять ее с собой, — он зажал рот руками, но Волдеморт только рассмеялся глубоким, удивленным смехом. — Я думаю, ты мне больше нравишься смелым, мальчик. Хотя я бы следил за твоим языком рядом с ней. На самом деле ты еще совсем маленький мальчик, а она бы ковыряла в зубах твоими костями. — Она бы тоже так сделала. Я действительно могу представить, как она это делает. Держу пари, во время войны она была свирепой. Волдеморт кивнул. — Такой она и была. На чем мы остановились? — он сделал паузу. — Ах, да. Он разговаривает с тобой. Что там говорится? — В основном ничего вразумительного. Это как струна сознания. Иногда в нем говорится о приюте и пещере. Иногда там говорится о Хогвартсе, о какой-то девушке по имени Миртл Уоррен, — Гарри пожал плечами. — Кажется, он лишь изредка понимает меня, и только в тяжелых ситуациях, и тогда это, как правило, приказ. Волдеморт задумчиво кивнул. — Откуда ты знаешь эту маггловскую сказку? — спросил он. — В Хогвартсе есть комната. Это называется «комната мародеров». Он заполнен магловскими артефактами, дневниковыми записями какого-то парня во время войны. Маггловские книги, журналы, газеты и фотографии. Я прочитал все это, — Гарри предусмотрительно выглядел смущенным, когда Волдеморт строго посмотрел на него. — Ты понимаешь, что хранение такого рода контрабанды невероятно незаконно, малыш, — начал Волдеморт, как будто хотел отругать Гарри. — Мне очень жаль, милорд. Мне просто было любопытно, — Гарри прикусил губу, выглядя как непослушный школьник, которым он и был. — И иметь эти… выводы… изменил свое мнение о магглах? — язвительно сказал он. — Это просто вызвало у меня любопытство, милорд. На самом деле это не изменило моего мировоззрения. Волдеморт вздохнул, бросив на мальчика раздраженный взгляд. Через несколько минут он встал. — Я думаю, это все, что мне нужно было знать». — Тогда ты оставишь меня в живых, мой господин? — неуверенно спросил Гарри. Темный Лорд одарил его мрачной улыбкой. — Да, дитя мое. Я верну тебя в Хогвартс сегодня днем. Однако, — его взгляд снова стал серьезным, — есть несколько условий, которым ты будешь подчиняться. Гарри кивнул, готовый согласиться на все, что означало бы, что он может вернуться к своей нормальной жизни и притвориться, что этого не произошло. — Прежде всего, ты никому не расскажешь о своей новой способности, — начал Волдеморт. Гарри, все еще находящийся под действием таблетки, перебил его: -Гермиона, Драко и Блейз уже знают, — вмешался он. Волдеморт зарычал. — В наши дни дети слишком много сплетничают. Прекрасно. Больше никому, и ты предупредишь их под страхом смерти, чтобы они никому не рассказывали. — Хорошо, — согласился Гарри. — Во-вторых, я отправлю одного из отпрысков моей змеи с тобой в Хогвартс. Это делается для того, чтобы следить за тобой и помогать развивать твои новые способности. Ты можешь поговорить с ней, но только наедине или в присутствии тех троих, которые уже знают, — Гарри кивнул. — В-третьих. Я не знаю, почему талисман проявил к тебе такой интерес, но у меня такое чувство, что твой выдающийся ум имеет к этому большое отношение. Мне нужно как можно больше талантливых Пожирателей Смерти под моим командованием, так что считай, что ты отмечен. Это значит, что я ожидаю от тебя самого лучшего. Гарри нахмурился. — Но я уже и так лучший? — Лашиус, — скучно сказал Волдеморт. Гарри вскрикнул и прикусил губу, хотя это было значительно менее болезненно, чем когда его накладывали раньше. — Тогда будь еще лучше. Произведи на меня впечатление. Изучайте новую магию. Развернуть. Хогвартс не должен быть твоим сравнением по величию. Когда я был в твоем возрасте, я уже собирал армию. — Должен ли я? — Нет, ты не должен создавать армию! — ответил Волдеморт, раздраженный и удивленный. — Я хочу сказать, будь впечатляющим. Не надоедай мне, малыш Гарри серьезно кивнул. -Я занятой человек, Гарри Поттер. Мне нужно завоевать целый мир, и у меня нет времени гоняться за школьниками. Веди себя прилично и держись подальше от неприятностей. Сколько тебе сейчас лет, мальчик? — Мне пятнадцать, милорд. Волдеморт задумчиво кивнул. — Семь — хорошее число, не так ли? Да, семь. Приходи ко мне в свой двадцать второй день рождения. Порази меня своим ростом. Тогда, дитя мое, мы посмотрим на эту дуэль.