Children of Revolution

4 октября 1996. Это был такой осенний день, для которого невозможно было одеться. День, когда утро было прохладным и сухим, день неприятно жарким и влажным, а вечер ужасно холодным. Начало октября было временем года, когда погода испытывала кризис идентичности, и для пятерых мальчиков, которые жались друг к другу в ночной прохладе запретного леса, это привело к тому, что они были в разной степени неподходящей одежде. Драко извлекал выгоду из своего толстого пальто с меховой подкладкой, обладающего постоянными согревающими чарами; однако никто не был слишком ревнив, учитывая, что всего несколько часов назад он выглядел как человек, запертый в сауне. Теодор дрожал в тонкой хлопчатобумажной рубашке, выглядя совершенно несчастным, когда он придвинулся как можно ближе к костру, который они развели, не обжегшись. Блейзу было довольно тепло в его шерстяном джемпере, но, по-видимому, у него была сыпь, и он не мог усидеть на месте. Дин Томас на самом деле был одет в халат, для которого он прокрался обратно в замок, чтобы забрать, как только погода стала прохладнее. Один Гарри выглядел вполне комфортно, лежа без рубашки на лесной подстилке, глядя на звезды и погруженный в свои мысли. Его вывел из задумчивости голос Блейза, который становился все более взволнованным; -Напомни мне еще раз, почему ты затащил нас в лес — лес, полный опасных, кровожадных существ — в середине зимы? — протянул Блейз, который выглядел готовым сорвать джемпер и покончить с этим. Гарри лениво улыбнулся, подперев голову руками, чтобы посмотреть на своего друга. -Это кровавая луна. Они редки. Я слышал, что запретный лес становится интереснее во время кровавой луны. -Наверное, там полно вампиров…- мрачно пробормотал Тео. -Теперь это просто расизм, — возразил Гарри. -Почему вампиры покидают свои прекрасные дома только для того, чтобы тусоваться в лесу? -Очень хороший вопрос, Гарри, — мрачно сказал Драко. -Лучшим вопросом было бы, как, черт возьми, ты там выглядишь так комфортно? Холодно. Вы заметили, что мы не на пляже в Карибском море, верно? Гарри пожал плечами. -Вы все волшебники, не так ли? Я просто использую согревающее заклинание. — Согревающее заклинание на твоей голой коже? Вся твоя кожа устойчива? — спросил Дин, выглядя весьма удивленным. Драко цыкнул. -Давайте не будем недооценивать мистер идеальный СОМ вон там. Как он ни старался, Драко все еще был озлоблен, даже через два месяца после получения результатов экзаменов за пятый курс. Его мать и отец оба преуспели в своих, и поэтому Гарри считал, что он пытался превзойти их и еще больше доказать свою ценность как наследника. По какой-то причине он стал особенно обидчивым, доказывая это летом. Гарри пытался убедить Драко, что глупо пытаться сравнивать себя со своими родителями, которые оба сдавали экзамены, когда в Хогвартсе все еще использовались устаревшие ОУВс (обычные уровни волшебства). Эта система имела только шесть уровней оценки, и тесты, по-видимому, были совершенно неподходящими для некоторых предметов. Новая система — система оценки министерства — была намного лучше. Экзамены были разработаны для проверки практического использования практических предметов на более высоком уровне и имели десять уровней оценки, от одного до десяти. Каждый ученик без исключения сдал восемь предметов. Таким образом, их общий балл был из восьмидесяти. Большинство заданий, которые не требовали оценок УСОМ (усовершенствованная система оценки министерства), требовали минимального количества баллов в сорок. Поэтому Драко был вполне удовлетворен своим результатом в семьдесят баллов, что намного выше среднего показателя по стране и ставит его в первые пять процентов года, пока он не увидел идеальный результат Гарри. -О, да ладно, Драко, — начал Гарри, пытаясь проявить хоть какой-то такт к своему разочарованию. -Нас разделяет всего десять очков, и мы оба получили десять баллов по чарам. -Мы не все получили десятку за все, — отметил Блейз. -Не то, чтобы я одобрял его горечь, очевидно. -Я не озлоблен! — Драко огрызнулся, защищаясь. В последнее время он действительно был не в лучшем настроении. — У тебя получилось лучше, чем у меня, — Блейз указал. -У меня только шестьдесят восемь. -Справедливости ради, приятель, — сказал Дин, который грел руки над огнем. -Ты все-таки решил заняться чертовым гаданием. Выражение лица Блейза потемнело. Даже при новом режиме было трудно найти достойного учителя гадания. Большинство людей, которые утверждали, что они провидцы, были мошенниками, сумасшедшими или и тем и другим. -Этот ублюдок поставил мне пятерку, — пробормотал Блейз. -Пять! -Ну, ты действительно составил целый раздел о толковании снов, — рассуждал Тео. -Конечно, я это сделал! — сердито ответил Блейз. -Все так делали! В наши дни не осталось ни одного провидца. Все искусство — шутка. -Тогда зачем ты его взял? — спросил Драко. -Ну, я думал, что это будет легкая оценка. Я не знал, насколько профессор Линтвинг был в своей собственной заднице. Гарри, со своего места на полу, прервал. -Я не знаю, можем ли мы определенно сказать, что видящих не осталось, вы знаете. Держу пари, что за пределами Британии есть несколько; не может быть, чтобы вся ветвь вымерла. -Это возможно, — возразил Блейз. -Это было бы не первое магическое искусство, которое исчезло. Просто посмотрите на некромантию. Все кивнули, хотя Драко выглядел немного бледным. У Гарри было чувство, что его отец мог сказать ему что-то противоположное, но решил допросить его позже наедине. -Да, но посмотри, скажем… на парселтанге. Все считали, что они вымерли, пока лорд Волдеморт не стал подростком, и это оказалось неправдой. — сказал Гарри, обменявшись понимающими взглядами с Блейзом и Драко. Ему нравились Дин и Тео, но не настолько, чтобы доверить им такой странный секрет. -Я полагаю, — признал Дин. -Кстати, каково было встретиться с ним? Это было около года назад, не так ли? Гарри вздохнул. -Ты хуже, чем женщины из Еженедельника ведьм. -Да ладно. Ты никогда ни с кем об этом не говорил. Это действительно было так травмирующе? — спросил Тео. Гарри на самом деле подробно говорил об этом с Гермионой, Драко и Блейзом. Он просто не говорил об этом публично. Глядя на Дина, он смягчился; -Это было… Интересно. Он очень могущественный, и это проявляется во всем, что он делает. Он не был особенно жестоким, просто… прямым, я полагаю. Авторитетным. Дин изумленно покачал головой. -Не то чтобы я не такой… в полном восторге от него, но я не думаю, что когда-нибудь захочу с ним встретиться. Я бы чувствовал, что хожу по яичной скорлупе, понимаешь? -Да. Я знаю.- Гарри слабо улыбнулся. -Эта луна скоро начнет краснеть или что? — пожаловался Драко. -Даже я теперь чувствую холод. Гарри закатил глаза и встал. Взглянув на луну, он представил, что это может занять некоторое время, и он действительно хотел, чтобы мальчики оставались здесь достаточно долго, чтобы помочь ему с ритуалом, который он планировал. Он вытащил свою палочку, и несколькими быстрыми движениями палочки мальчики сидели в шезлонгах вокруг огня. Еще одним движением палочки область вокруг огня была запечатана, как пузырь, удерживая тепло. Раздался общий звук одобрения, когда пальто и джемперы были сняты, и мальчики расслабились. -Я приму это как "не в ближайшее время", — сказал Драко. -Похоже, нам нужно развлечь себя. У кого-нибудь есть огненное виски? — спросил Дин с надеждой. -Нет, — сказал Гарри. -Боюсь, мне нужно, чтобы вы все были трезвыми для ритуала. — О, — Дин казался разочарованным. -Ну, я думаю, тогда нам просто нужно поговорить. Кто-нибудь на кого-нибудь положил глаз? Раздался общий стон. -Ты иногда такая девочка-подросток, Дин, — сказал Блейз. -Это и женоненавистничество, и неточность, — засмеялся Гарри. -На самом деле он какой-то малыш неопределенного пола. -У нас с Дафной все хорошо, — вставил Блейз. — Свадьба назначена на следующее лето, как только мы покинем Хогвартс. -Ты взволнован? Я имею в виду, ты немного молод, приятель, — возразил Дин. -Она красивая и умная, — ответил Блейз, а затем на его лице появилась небольшая нежная улыбка. -И я люблю ее остроумие. Гарри почувствовал тепло внутри, увидев, как его друг загорелся при упоминании его будущей невесты. Блейз мог быть стойким, но на самом деле он был довольно нежен с людьми, которых впускал в свою жизнь. Дафна, очевидно, присоединилась к этому небольшому кругу. -А как насчет тебя, Гарри? Есть девушки? — Гарри немного напрягся. Он никогда не был особенно хорошим лжецом. Обман не был его игрой, и именно поэтому он не был слизеринцем. -Нет, — ответил он. В конце концов, технически это не было ложью. — Никаких девушек. Вспышка рыжих волос — огненно–рыжих, не рыжих — и яркие, теплые карие глаза заполнили его разум, непрошеные. Его грязный секрет, о котором он изо всех сил старался не думать, когда был в волшебном мире. -Да ладно тебе, — сказал Драко, который никогда не любил, когда его держали в курсе самых сокровенных мыслей Гарри. — Ты часами ускользаешь, несколько раз в неделю. Мы знаем, что кто-то есть. Кто она? Сердце Гарри заколотилось в груди. Он действительно не был хорошим лжецом, и казалось, что его друзья знали о его авантюрах в той или иной форме. Не то чтобы он мог сказать им, что он вроде как встречается с магглом. Тогда его поразила мысль, что он, вероятно, мог бы скрыть этот секрет, признав меньший; он мог бы держаться как можно ближе к правде, не раскрывая секрета. — Есть…- нервно начал он. — Там кто-то есть. Драко и Блейз выглядели удивленными. Гарри не говорил о своей личной жизни с ними. Когда-либо. Дело в том, что Гарри вроде как хотел поговорить о своем… любовнике. Он просто не мог быть полностью открытым, но это не означало, что он должен был полностью лгать. — Кто? — спросил Блейз. — Ты с кем-то встречаешься? Гарри кивнул. -Ну, и кто она? — спросил Драко, отбросив свое сварливое настроение и выглядя просто любопытным. -Ну, ты видишь… Это не так. Ну, это не она. Тишина. Перед лицом знакомства с магглом Гарри каким-то образом отбросил свои опасения о том, что его друзья могут подумать о том, что он встречается с кем-то того же пола. Он никогда не думал о них как о гомофобах — в волшебном мире было много людей, которые искали того же пола, — но люди могли быть неожиданно странными, когда дело касалось их друзей. — Ну… — начал Драко. — Тогда как его зовут? — он нетерпеливо спросил. Гарри рассмеялся. Это был смех облегчения, смех, в котором чувствовалась любовь к его самым близким и дорогим. — Майкл. Его зовут Майкл.

***

Недалеко отсюда, в запретном лесу, стоял Темный Лорд, залитый лунным светом. Он не чувствовал холода, несмотря на отсутствие нагревающего заклинания. Он не чувствовал земли под ногами, несмотря на то, что они были босыми. Он даже не знал о возбужденных молодых людях, которые собрались менее чем в миле от него; его глаза были закрыты от мира смертных. Медленно, решительно он сбросил остатки своей мантии, пока не оказался обнаженным на ночном воздухе. Лес был тих и спокоен, как вода в маленьком пруду перед ним. Его дыхание было ровным, ритмичным. Заклинание, которое он собирался использовать, требовало огромной магической силы, безупречного самоконтроля и, прежде всего, концентрации. Он шагнул в пруд. Вода мягко плескалась вокруг его лодыжек, а затем коленей. Она поцеловала бледную кожу его бедер и поясницы. Он не останавливался, пока не оказался по шею, и это было просто для того, чтобы мягко пропеть древние слова ритуала, которые стали для него такими знакомыми за десятилетия. Сделав это, он погрузил все свое тело в воду. Дрифтинг. Никто никогда по-настоящему не привык к ощущению невесомости, перемещения. Чувство быть всем и ничем одновременно. Осознание всей вселенной и все же потеря индивидуальной идентичности. Это было как потеря сознания, как смерть, как оргазм и заклинание, и последний уголек умирающего огня. Это также не было похоже ни на одну из этих вещей. Была законченность, и время потеряло всякий смысл. Как утопленник, выброшенный на берег, он в конце концов пришел в себя. Со временем — хотя, возможно, это было совсем не время — он смог вспомнить свое собственное имя. Том Риддл. Нет, это было неправильно, не так ли? Он был Томом Риддлом. Теперь он был Волдемортом. Факты из его собственной жизни просачивались к нему, медленно и все же все сразу. Такова была природа этого места; место, которое существовало без правил, без содержания. -Ах, Том. Прошло слишком много времени, мой милый! Женский голос, который доносился отовсюду, а затем внезапно только с одного направления, вернул ему последнюю часть его сознания. Вероятно, это было сделано намеренно. В конце концов, судьба не любила нежданных гостей. Он обнаружил, что стоит в комнате, которая была полностью синей. Ну, это была своего рода комната, учитывая, что в ней не было ни стен, ни пола, но она почему-то все равно была синей. В бесконечной пустоте были стол и стулья и, казалось, больше ничего. Место менялось каждый раз, когда он посещал. В прошлый раз это был женский монастырь. За несколько дней до этого средневековый замок. На этот раз, казалось, они выбрали более упрощенную тему. Возможно, им просто нравилось заставлять его гадать. -Это весело, — сказал другой женский голос, — чтобы держать тебя в напряжении. За столом, одетые в мантии, которые, казалось, были сделаны из ночного неба, сидели три женщины. Как и их царство, их внешность менялась каждый раз, когда он посещал. На этот раз они решили предстать в образе милых пожилых женщин с седеющими волосами и морщинистой кожей. В прошлый раз они были прекрасны; прекраснее любого человека. Он не думал, что на них влияют такие человеческие понятия, как тщеславие; он думал, что им просто стало скучно. — Так что же привело тебя к твоим любимым злым сестрам, Томми, мальчик? — спросила одна из судеб, выглядя тревожно, когда она многозначительно пошевелила бровями. Их насмешки были немного более приемлемыми, когда они не были похожи на Батильду Бэгшот. -Обычное дело. Очевидно, мое будущее. -Ах, конечно. Жаль, что ты никогда не общаешься, — сказала другая из троих, посылая ему воздушный поцелуй. Он знал, что лучше не подходить к столу. Он знал, что лучше вообще не приближаться к ним. Насколько бы они ни казались безобидными — даже дружелюбными — это были мифические, ужасающие существа. Предположительно, они сплели нити судьбы, хотя у Тома была теория, что на самом деле они просто следили за тем, чтобы нити вели себя сами по себе. Они были одной из немногих вещей на земле, над которыми он никогда не пытался бы властвовать. Возможно, потому, что они были слишком экзистенциальными, чтобы иметь какой-либо контроль в любом случае; они были такими же несущественными, как ветер, и их никогда не находили, если они этого не хотели. -Если хотите, мои дамы, я хотел бы знать, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы обеспечить продолжение моего правления. -Знаешь, это хорошо, что ты нам нравишься, — пожурила одна из женщин. — Ты знаешь лучше, чем просить совета так прямо, Том. Было достаточно сил, которые возились с вашей временной шкалой. -Силы? — он вопросительно поднял бровь. -Силы. Тебе этого не понять, дорогуша. Вы знаете, все эти шаткие, шаткие, временные вещи, — она засмеялась и подмигнула, как будто она здорово пошутила. -Неправильное измерение, любовь моя, — ответила одна из других женщин, и первая женщина перестала смеяться. -О да. -Что? — спросил Том, ошеломленный, как и всегда в этом месте. -Неважно, Том. Дело в том, что мы не можем просто указывать вам, что делать. Понимаете, это нарушило бы слишком много правил. -Есть правила? — он спросил. — О да, много. Не могу вам их рассказать, имейте в виду. Это против правил, — усмехнулась она. -Кто создал правила? — он озадаченно спросил. Судьбы нахмурились, как одна. -Теперь это вопрос. Кто знает? Правила есть правила, они всегда были. -Ну, что ты можешь мне сказать? — потребовал он, раздражаясь. Судьбы цокали на него как одна. -Сейчас-сейчас, — сказала та, что посередине. Насколько знал Том, у них не было имен. -Не будь таким брюзгой. -Я гребаный Темный Лорд! — он раздраженно рявкнул. -Ты дитя, — сказала та же женщина, прищурив глаза. -Я наблюдала, как ты приходишь в этот мир, и я наблюдала, как ты покидаешь его — снова, снова и снова, бесконечным количеством способов. Следи за своим тоном. Волдеморт прикусил губу изнутри и в очередной раз поразился способности судьбы напугать его. Тем не менее, не стоит их раздражать. Когда они злятся на тебя, ты это знаешь. Женщина слева вздохнула и подняла руки в побежденной манере. -Ну же, мальчик. Не дуйся. Мы расскажем тебе немного сплетен, если это заставит вас улыбнуться. Том поднял бровь. Он не улыбнулся, но ему удалось не сказать этого вслух. -Ваши кампании будут проходить очень хорошо, довольно долго. Как ты знаешь, ваша жизнь останется в памяти истории. Волдеморт кивнул. Ему много раз говорили это судьбы раньше, но никогда не было больно услышать это снова. -Ах, но на этот раз есть что-то новое. Кто-то новый. Нити, которые когда-то были разорваны, восстановились. Его голова дернулась с нехарактерным для него потрясением. Не часто судьба говорила так прямо. -Мы чувствуем себя разговорчивыми…- заговорщически прошептала вторая судьба, играя с йо-йо. -Кто? -Ты его знаешь. Тот, у кого есть сила победить тебя, Томми. Родился на седьмом месяце, умер. Ты должен отметить его как равного себе, но у него будут силы, о которых ты не знаешь, мой дорогой. Ни один из вас не может жить, пока жив другой. Адреналин закачался в его организме. Смерть. Они говорили о смерти и о ком-то, кто был таким же сильным, как он; даже сильнее. Кто? Он думал об этом, и это было незадолго до того, как убийственно-проклятые зеленые глаза всплыли в его сознании. Мальчик. Мальчик, к которому так привязался его крестраж. -Мне придется убить его, — сказал он, больше для себя, чем для судьбы. -Уничтожь его, пока он не вырос. Судьбы как один покачали головами, понимающие улыбки заиграли на их древних лицах. -Нет, мой дорогой, я бы этого не делала. Я видела, как ты совершал эту ошибку несколько раз. -Я не позволю угрозе моему правлению продолжаться, — сказал он решительно. Он убивал за гораздо, гораздо меньшее. О, мой дорогой, милый Риддл, — сказала центральная судьба. Внезапно комната изменилась. Три судьбы сошлись в одну, и синева комнаты, казалось, растаяла. Ему казалось, что он снова плывет в пустоте, которая одновременно была бесцветной, но все же не темной. Лица судеб теперь были едины, и лицо, которое они выбрали, было лицом его Матери. У них были лица людей, которых он знал раньше, но никогда не было такого. Меропа Гаунт, реанимирована. -Мальчик будет расти во многих отношениях, — эхом отозвался голос, полный зловещей силы. -Ему нужно позволить вырасти в мужчину без твоего влияния. Он всегда будет угрозой для тебя, Волдеморт. Он всегда был. Вы двое связаны во времени и пространстве — всегда — ваши судьбы навсегда переплетены. Вплетенный. Твои нити перепутались. Внезапно Волдеморт не мог дышать. Изображения его, мальчика — мужчины в большинстве — но они были разрозненными. Изображения были наполнены эмоциями, которые он больше не мог чувствовать. Он запыхался, он был зол. -Пока он жив, Том, твое правление никогда не будет уверенным. Однако, если он умрет раньше времени? — голос, казалось, шептал ему сейчас. -Тогда ты вообще никогда не жил. Его легкие, которые, казалось, были заморожены, внезапно восстановили способность дышать. К сожалению, его первым вдохом был глоток ледяной воды. Волдеморт захлебывался и задыхался, когда его голова показалась на поверхности воды, захлебываясь самым недостойным образом. Будь прокляты судьбы и будь прокляты их загадочные послания. Теперь он знал, что мальчик — Гарри Поттер — важен для его будущего, и, возможно, его прошлого тоже, и все же он не знал как. Он должен был сохранить мальчику жизнь и не мог повлиять на его рост, но он все еще был опасен для него. Это было слишком запутанно. Он никогда не позволял угрозе для него продолжать дышать, и это чувство было неприятным. Была также часть его, которая сомневалась в пророчестве. Мальчик, которого он встретил, был впечатляющим, но не наравне с ним, Темным Лордом. Какой возможной силой мог обладать тощий, испуганный ребенок, которого он встретил, которого у него не было? Его мысли были разбиты, как разбивается стекло, пронзительным шумом криков и воплей. Где-то в лесу были люди, которым было больно. Кто был настолько глуп, чтобы отправиться в этот лес в ночь кровавой луны? Конечно, он оставил бы идиотов на их наказание. Тем не менее, смутное покалывание пробежало по его коже и заставило его остановиться. Вернувшись к концентрации, которая позволила ему завершить заклинание, он порылся в голове в поисках ответа. В уголках его подсознания закралась паника. Даже ужас. Боль. Он узнал в этом слабое эхо того, что когда-то было четким сигналом; тот же сигнал, который был заглушен его крестражем много лет назад. Гарри Поттер. Гарри Поттер был там и, судя по звукам, собирался умереть. Темный Лорд надел мантию, взял палочку и аппарировал к источнику звука. Гарри наткнулся на ритуал в книге, которой у него определенно не должно было быть, в месте, где он действительно не должен был быть, с человеком, с которым он действительно не мог встречаться. Когда Гарри впервые начал свои случайные путешествия в мир магглов, это был огромный культурный шок. Хотя он говорил на том же языке, что и магглы, их идиомы и использование указанного языка оставили его в полном неведении. Он чуть не проклял первую машину, которую увидел; спас только в последний момент, вспомнив о ней из одного из маггловских журналов в комнате мародеров. Машины, подобных которым он никогда раньше не видел, были для него постоянным источником благоговения. Там были автоматы, которые выдавали деньги, используя маленькие пластиковые жетоны. Были машины, которые позволяли людям путешествовать с места на место; автомобили, поезда и автобусы. У них даже был поезд, который был под землей. Они использовали машины, чтобы разговаривать друг с другом, писать сообщения и отправлять их по воздуху. Ему было трудно поверить, что в этом не было никакой магии. Их одежда тоже была странной. Они носили «джинсы», «толстовки» и шляпы, которые, казалось, не служили никакой реальной цели. В целом, хотя это и удивительно, его первое предприятие не оставило у него ничего другого, как бежать домой. Решив на самом деле не убегать в безопасное место, как трус, он медленно акклиматизировался в маггловском Лондоне. В конце концов, он нашел единственное место, где чувствовал себя по-настоящему комфортно, — магловскую библиотеку. Он провел там несколько часов, стараясь быть как можно более незаметным, изучая все, что мог, о культуре магглов. Сначала его чтение было очень широким, все, от стиральных машин до феминизма и истории поездов; все это было ему знакомо, все это было увлекательно. После трех дней проникновения в мир магглов при каждом удобном случае, часами изучая книги, он поднял глаза и увидел человека, снисходительно улыбающегося ему. Мужчина был высоким, с рыжими волосами, карими глазами и легкой улыбкой; похоже, он там работал, учитывая название библиотеки, напечатанное на его рубашке. Все началось с того, что Майкл сказал ему, что ему на самом деле разрешено брать книги из библиотеки, а Гарри покраснел и заикаясь ответил, удивленный собственной привлекательностью этого человека. Это продолжилось кофе — отвратительным маггловским напитком, над которым Майкл смеялся, когда он заметно съежился при попытке — и кино (в маггловском «кинотеатре»). Это закончилось несколькими короткими неделями знакомства, когда Гарри вернулся в дом Майкла и узнал, что магия была единственной вещью, которой не хватало маггловским мужчинам. Они не были совсем парнями, и они не были совсем случайными; Гарри не мог рассказать Майклу о волшебном мире, а у Майкла, казалось, были свои секреты. Ему было всего девятнадцать, он жил один и никогда не упоминал о семье. Он еще не мог сказать, что любит этого человека, но мысль о нем вызывала у Гарри покалывающее тепло, и на данный момент этого было достаточно. Когда Майкл и он знали друг друга около месяца, он впустил Гарри в задние комнаты библиотеки. Гарри был уверен, что это было сделано с целью незаконной деятельности — Майкл был немного эксгибиционистом — но, конечно, он просто отвлекся на книги. Кучи и кучи пыльных текстов, которые были сняты с полок из-за их бесполезности или непопулярности. Их неиспользование придавало им определенную загадочность, и, к гневу Майкла, он провел несколько часов, просматривая названия и выискивая что-нибудь новое о мире магглов, чего он еще не узнал. Цель поиска означала, что когда он, наконец, нашел что-то интересное, это было самого неожиданного характера. Во-первых, это определенно не было маггловским, а во-вторых, это определенно не было английским. Он долго сидел на грязном полу и смотрел на книгу «Ритуалы укрепления» без указания автора, прежде чем Майкл, наконец, заметил и заинтересовался. -Да, это странная книга. Понятия не имею, на каком языке это написано, но я не думаю, что это какой-либо. Но не могу заставить себя выбросить это — выглядит слишком круто. — сказал он, обвивая руками талию Гарри и кладя голову ему на затылок. -Да, странно. Можно мне его взять? — он прямо спросил. Эту книгу нельзя оставлять среди магглов, даже если они не могут ее понять. Пролистав его, он увидел, что в нем содержится какая-то очень темная, очень старая магия. Магия была настолько древней, что заслуживала «к». Магия. -Почему? Это просто странные линии и точки? Я проверил, это не на каком-либо языке, — озадаченно спросил Майкл. Чего Майкл не знал, так это того, что на самом деле он был написан на парселтанге, что делало его чрезвычайно редким и чрезвычайно ценным. Гарри видел только одну другую книгу, написанную на этом языке, и она стоила несколько тысяч галеонов. Не то, чтобы Гарри собирался продавать это. -Я не знаю. Мне просто нравится, и никто этим не пользуется, — он пожал плечами. -Хорошо, конечно. Считайте это подарком. Отлично для меня, учитывая, что это бесплатно, — он засмеялся и подмигнул. Вскоре после этого Гарри извинился, чтобы вернуться домой. Отчасти потому, что начался семестр, и они должны были начать замечать, что он пропадает в Хогвартсе, но в основном для того, чтобы он мог прочитать свое новое сокровище. В книге было много ритуалов. Все они немного мрачные, но некоторые были совершенно зловещими. Он был лучшим в школе по Темным искусствам, и даже ему было немного не по себе, когда он держал книгу; «рефлекс темной магии», как профессор Крауч в шутку назвал побочные эффекты чрезмерного воздействия темных предметов. Тем не менее, он не позволил этому помешать ему внимательно прочитать каждую страницу. Это были ритуалы, которые могли навсегда изменить природу вашего магического ядра и сделать вас сильнее. Они были именно тем, что ему было нужно, чтобы дать ему преимущество для ЮПС (юных пожирателей смерти). Не то чтобы кровавые ритуалы никогда не использовались раньше, и они, конечно, не были против правил; не в новом мире, где ценился талант любого рода, а идеи «справедливости» были немного более двусмысленными. Тот, который он выбрал для начала, казался достаточно простым. Для этого требовалось кровавое жертвоприношение, для которого, по мнению Гарри, подойдет олень. Худшее, что может случиться, это то, что это не сработает, так что ему было терять? Отсюда и причина, по которой он зовет своих друзей в лес. Они знали, что это был ритуал, и что это имело отношение к ЮПС, но он сохранил все остальные детали в тайне. В случае успеха ритуал позволит ему использовать легилименцию без необходимости прямого зрительного контакта и с гораздо большей легкостью. Это казалось простым и хорошим сокращением, чтобы сказать, что это было одно из немногих искусств, с которыми он боролся. Итак, когда кровавая луна, наконец, начала появляться, Гарри собрал своих друзей в круг. Он выбрал этих четверых, потому что доверял им, и потому что они примерно соответствовали элементу, который они представляли. Блейз (соответственно, учитывая его имя) представлял огонь, Драко был водой, Дин был Землей, а Тео был Воздухом. Старая магия часто использовала элементалей, чтобы направлять разумную магию каждого из них. Это было то, что они не изучали до седьмого года, и даже тогда в качестве факультатива. Это была сложная часть магии, но он был уверен. Проинструктировав мальчиков полностью сосредоточиться на личном элементе, он пошел и принес оленя, которого он привязал для жертвоприношения. Он счастливо сидел у дерева, и Гарри почти чувствовал себя немного виноватым, но он выбрал старую лань, у которой осталось очень мало естественной продолжительности жизни. Он тоже не был вегетарианцем. Он даже ответил на те же протесты Тео, прежде чем заставить его замолчать, указав, что он ел оленину только на прошлой неделе. Затем он наложил круг. Как ни странно, заклинания, необходимые для начала ритуала, были греческими. Это была также длинная вещь; ему потребовалось несколько дней, чтобы запомнить весь фрагмент с правильным произношением. Пока он говорил, круг стал видимым — серебряный свет, соединяющий пятерых, — и через него он мог чувствовать своих друзей. Проще говоря, он мог чувствовать их жизни. Это было странное чувство, как будто он был не совсем один в своем собственном черепе. Свет становился все ярче и ярче, и когда он закончил говорить, это была ослепительная вещь, которая освещала оглушенного оленя в центре круга. Быстрым движением он шагнул вперед и перерезал животному горло, позволяя его живой крови капать и впитываться в жаждущую землю. Когда это произошло, он заговорил: -Я предлагаю эту жизнь, а взамен прошу о превосходстве — сказал он торжественно и по-английски. Теперь то, что должно было произойти дальше, это то, что животное превратилось бы в пыль, и круг начал бы исчезать, когда он почувствовал, как новая сила просачивается сквозь его кожу и проникает в его магическую сердцевину. Животное действительно превратилось в пыль, и круг действительно исчез — внезапно, вместо того, чтобы исчезнуть, — и Гарри не чувствовал такой силы. Он вздохнул, и его друзья виновато пожали плечами. Очевидно, это не сработало. Должно быть, это было сделано неправильно, или сломано в неподходящее время, или — Теодор закричал. Теодор закричал и упал на землю, корчась и кашляя. -Это во мне! — закричал он. -Это. это в моем теле! Это в моем теле! Драко попытался поднять мальчика, чтобы посмотреть, что не так и что было «в его теле», но прежде чем он смог, он тоже упал на землю. В считанные мгновения все, кроме Гарри, согнулись пополам, задыхаясь, постанывая и хватаясь за головы. -Я не слышу! Я не могу… я не слышу! — закричал Драко. -Где он? — спросил Блейз, его глаза затуманились белым.- Где он? -Убей его! Убей его… Убей тварь… во мне. — закричал Дин, который изо всех сил пытался подняться. Гарри был в ужасе. Отчаявшийся и напуганный. Он перевернул Драко, который лежал лицом вниз и задыхался в грязи, на спину. Он не видел ничего плохого, не было никаких отметин, ничего «в нем». Кроме… Кроме того, что было. Когда Гарри прикасался к липкой коже своих друзей, он чувствовал что-то похожее на паутину. Липкая паутина, сотканная из самой темной магии, и Гарри в глубине души знал, что что бы это ни было, это убивало их. Это истощало их. Он не мог ясно мыслить. Он не знал, что делать. Он бросился к своей сумке, которая лежала у дерева в нескольких футах от него, и попытался заглушить стоны своих друзей. Он вытащил «Ритуалы усиления» и открыл страницу, на которой нашел ритуал. Там ничего не было, ничего об отмене заклинания после завершения. Гарри захныкал, отчаянно боясь за своих друзей. Черт, что он натворил? Почему это произошло? На всякий случай, поскольку его разум был недостаточно ясен, чтобы искать, глаза Гарри пробежали последнюю страницу книги. Мелким, едва разборчивым почерком там было написано: «За то, что ты совершил непростительное. Будьте осторожны, пути назад нет». Чуть ниже было заклинание. Заклинание без объяснения или предупреждения. Однако у Гарри не было выбора; крики его друзей стихали, и не в том смысле, что они приходили в себя. У него было так мало времени и не осталось вариантов. Он поднял свою палочку и произнес заклинание. Эффект был мгновенным. Четыре крика слились в один, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что эти крики были его собственными. Его охватил парализующий страх; боль пронзила его тело, и казалось, что его кожа потрескивает. Его магия пульсировала, сопротивлялась, но в конечном итоге тускнела. Он забрал у них магию. Он забрал их боль. Он был рад, что у него есть; скорее он, чем они. Тем не менее, он больше всего на свете хотел, чтобы был другой путь. Медальон стал ледяным на его шее, и он смутно осознавал, что его друзья трясут его, накладывают исцеляющие чары, даже посылают сигнал покровителя в Хогвартс. Он также знал, что они будут слишком поздно. Он умирал. Магия обернулась против него и разрушала его изнутри. Его сознание начало исчезать и исчезать. Обезумевшее лицо Драко, Блейз прижимает его к себе и умоляет не умирать. Он хотел бы попрощаться с Гермионой. Она была его сестрой во всем, кроме крови. Он надеялся, что с ней все будет в порядке. Должно быть, он сказал что-то на этот счет, потому что он смутно осознавал, что Драко поклялся защищать ее. Он бормотал всякую чушь и ерунду, обещая жениться на ней и привести ее под именем Малфой. Блейз сказал что-то о том, чтобы назвать своего первенца Гарольдом, поэтому Гарри ДОЛЖЕН был остаться в живых, чтобы увидеть это. А потом. Потом все изменилось. Раздался громкий хлопающий звук, и Гарри смутно помнил, что когда-то знал, что издает этот звук. Он сделал это сам. Там была нечеткая фигура — казалось, чары, которые исправляли его зрение, разрушались — в черном плаще. Гарри больше не было больно, он просто чувствовал холод и слабость. Так что он действительно не заметил, когда фигура опустилась на колени рядом с ним, когда его тело было залито ярким синим светом. Он не заметил, что спокойный, авторитетный голос, который его спасал, говорил на парселтанге. Он не замечал, пока внезапно не почувствовал, что умирает. Он не замечал этого, пока снова не почувствовал свои руки, его зрение прояснилось, и память о последнем часе вернулась. И все же он был уверен, что это не может быть правдой. Конечно, он все еще был в лихорадочных снах о смерти. Почему его только что спас лорд Волдеморт? Почему красные глаза смотрели на него с тенью того, что когда-то можно было назвать страхом? Однако это продолжалось недолго. Гарри быстро пришел в себя, и испуганные красные глаза быстро сменились яростью.