Что такое Пак Чимин?

      Чимин сканирует потолок своей комнаты уже без четверти час. Еще днем все было так просто: был он и его невзаимные чувства, а еще случайный поцелуй, как часть игры в мафию. И все. А теперь есть гулко бьющееся сердце где-то в районе горла, и сумбур в голове. Чонгук не был мафией, он был мирным жителем, у него был зеленый жетон. Какого черта? Это не укладывается ни в один сценарий. Это пранк какой-то? Знаете, со скрытыми камерами, на которых Чимин предстает с тупейшим влюбленным выражением лица, а на фоне закадровый смех и злые шутки… Нет, Чонгук так не может поступить, в этом он уверен. Хочет быть уверен. Но почему тогда? Телефон вздрагивает новым извещением: «Дай мне знать, если ты пережил этот день». Буковка к буковке, наименование контакта складывается в звонкое имя. Чон Чонгук. Он печатает что-то еще. Останавливается. И снова начинает. «Суббота. Пиво. Ужастики. Что скажешь?»

«Не люблю ужастики»

«Ты боишься, хен?»

«Я завтра занят. Тренировка.»

Да, Чимин боится. И ужастиков боится и оставаться наедине с Чонгуком тоже. - Соглашайся. - Бормочет сонно Тэхён, вглядываясь в экран опухшими глазами. Он обнимает чиминью подушку и сладостно зевает. Весь такой миленький и тихий, не то что утром. Во время уроков это был сущий бес: злющий, матерящийся и воняющий перегаром. Последнее особенно раздражало. - У меня тренировка. - Хмурится мальчишка, понимая, что отмазка слабенькая. - И надо заглянуть к котам. Я не был там в прошлые выходные. - Окей, а потом можешь поехать к Чонгуку. По ночам смотреть ужастики даже круче. - Нет. - Отрезает Чимин. Чонгука слишком много в атмосфере, а оттого и в мыслях его тоже много. Они целовались вчера, во что сложно поверить, когда ты трезв. Но что хуже, это невозможно никак объяснить. Жить ведь куда проще, когда ты можешь сказать себе так: «это произошло потому что Чонгук был мафией и хотел заполучить ящик пива. Не стоит строить планов и надежд». Ну, или вот так: «все это очень затянувшийся розыгрыш, и скоро тебе предстоит столкнуться с его последствиями». И если первый вариант мог бы быть прекрасным оправданием происходящего, то второй очень настораживает. Но есть и еще одно предположение, которое так некстати позвякивает где-то на периферии сознания, старательно отгоняемое здравым смыслом. Что, если Чонгук сделал это, потому что хотел сделать? Мог ли он захотеть поцеловать Чимина? Рассудок безапелляционно заявляет, что такое невозможно. В этом случае слишком много факторов должно сойтись вместе (он должен быть хотя бы бисексуальным, что уже звучит нереально). Да и кто в здравом уме захочет целоваться с таким неудачником, как Пак Чимин? Нет, здесь определенно есть какой-то злой умысел, который сделает жизнь изгоя еще более отвратительной. Слабый голосок надежды выражает протест: это ведь мог быть просто пьяный поцелуй. Значит ли это, что Чонгуку теперь стыдно за свои действия? Вполне возможно, но он зовет его завтра к себе в гости. Может, чтобы извиниться? Или…       В мозгах идут военные действия. Чимин очень любит мусолить то, что его волнует – такое вот хобби. «Занудство высшей степени». А еще в момент особенной задумчивости, как сейчас, у него лицо становится глуповатым и потерянным. Стебись, сколько душе влезет. Тэхён обычно так и делает, но сейчас от этого спасает висящая в воздухе дремота. Поговорить обо всем происходящем с лучшим другом хочется очень давно. С того самого дня, как Чонгук обнаружился плачущим на полу школьной раздевалки и уничтожил привычный ритм жизни Чимина. Самому все это разложить по полочкам так и не получается. В начале Чон Чонгук был просто главным красавчиком школы, потом стал другом Чимина, а теперь вот целует его на кухне во время хэллоуиновской вечеринки. Где-то что-то упущено, что-то не сходится. Нужна помощь. - Тэ, кажется, я влюбился. Быстро и шепотом. Произносить это вслух странно. Слова какие-то совсем неподходящие. Они точно значат то, что хочется донести до собеседника? - Понятно.   Так обыденно. Словно Чимин каждый день делает подобные признания. Даже как-то обидно становится. Неужели, он до того достал друга, что тот и не вслушивается в его речи? А ведь сам напросился в гости… - Ты даже не спросишь в кого? - А ты сможешь меня удивить? – Парирует Тэхён, но глаза открывает и на друга смотрит с интересом: дуется. Конечно, он тут с таким признанием, а реакции никакой. Драму разыгрывает. - Окей. Я готов сожрать собственные трусы, если этот человек не Чон Чонгук. Смысл доходит до Чимина непозволительно долго. Вот прямо как до ленивца из одной известной картины Дисней. Он сначала таращится на Тэхёна испугано, потом рот открывает и набирает побольше воздуха. Потом закрывает его и краснеет, плотно сжимая губы. Застигнут врасплох. - И как давно ты об этом знаешь? - Дольше, чем ты, скорее всего. Чимин пытается встать с дивана: неловко переваливается через разложившегося по-царски друга и шлепается на колени, запутавшись в одеяле. Ему дурно. Зачем он встает, он и сам не знает, но теперь сверху-вниз дырявит Тэхёна диким взглядом и вытирает потные ладошки о пижаму. - Как же я облажался… что за идиот. - Хей, это не так заметно, как кажется. Я все понял, потому что очень давно с тобой знаком. У тебя лицо тупеет, когда видишь Чонгука. И ты начинаешь нервничать или дерзить больше, чем обычно. Но для остальных ты выглядишь просто грубым и тормозным, так что не переживай. Отлично. Блеск. Лучше не бывает. Чимин не знает, что он больше хочет: разреветься или разбить что-нибудь. Ну вот почему все должно быть настолько дерьмово? - Он меня поцеловал вчера! По-настоящему. - Зачем-то выпаливает Чимин, начиная наяривать кругами по комнате. Как волк в клетке. - Я думал, что он мафия. Он же мой жетон забрал! Но ты сказал, что его имя не называли. Зачем тогда он это сделал? - А ты реально тормозной. - Хмыкает Тэхён, получая игрушкой-медвежонком в наглую рожу. - Успокойся. Сядь. И расскажи с самого начала. Слушается. Опускается на диван, складывает руки на груди и начинает сумбурно рассказывать то, что все это время так старательно хранил в тайне. Он не упоминает только то, что в день их первой встречи Чонгук ревел от одиночества, ну и другие личные, не относящиеся к происходящему вещи он тоже опускает. Друг слушает внимательно, не перебивает, как заботливый наставник рядом со своим несмышлёным подопечным. Такой весь мудрый и опытный, а он между прочим почти на полгода младше Чимина. - Ты же не поверишь мне, если я скажу, что ты ему, вероятнее всего, нравишься? Это невооружённым взглядом видно. В отличие от тебя, Чонгук куда хуже скрывает свои эмоции. - Глупость. - Бормочет Чимин, чувствуя, как что-то неопределенное разливается по его организму. Тело неожиданно тяжелеет, а дыхание учащается. - Он же с Лекси мутит… - С чего ты взял? Ответа нет. Да потому что это всего лишь предположение. Надуманное и злое. И раздраженно сжатая челюсть, и упрямое молчание только подтверждают истину. - О, так значит ревнуешь его… ревнуешь, да? Ха! Выдохни. Я подсуетился и кое-что выяснил вчера. Твой любовничек давно уже свободен от отношений. А Лекси его близкая подруга. С которой у меня вчера был секс. Последнее предложение обрушивается лавиной и задавливает в конец офигевшего от жизни мальчишку. Ну… это же хорошо, да? То, что Лекси - просто подруга Чонгука. - Поздравляю… - растеряно выдавливает Чимин. Тэхён сыто улыбается и мечтательно откидывается на подушки. - У тебя есть планы на нее? - Посмотрим. Она классная, но у нее там какие-то терки с бывшим. А что касается Гука… думаю, он проявит себя в ближайшее время. Только не игнорь его! Знаю тебя, сейчас снова начнешь занудничать. Просто отключи мозг. Сконцентрируйся на танцах своих что ли. Раньше вроде помогало. В самые сложные времена Чимин действительно с головой уходил в хореографию. Это было его спасение, его дом, его безопасная зона и самое большое волшебство. Предложение имеет смысл, тем более, что совсем скоро фестиваль. До него остается чуть больше месяца. И это очень мало, потому как в этом году он отвечает не только за свой номер. - Кстати, парень в костюме акулы… понял, кто это? - Это был Дэн, мне не показалось? – Тэхён мрачнеет. Его ненависть к этому типу отражается в каждом мускуле. - Он не узнал меня и пытался поцеловать… - Пытался? - Чонгук появился на кухне неожиданно и что-то сказал… не помню, что именно. Но тот ушел. Я боялся, что Дэн вычудит что-нибудь этакое, если поймет, кто перед ним. - Чимин с содроганием вспоминает окрашенное злостью лицо парня-акулы. В его памяти он более молодой и очень опасный. - Я надеялся больше никогда не увидеть никого из них. Но мы все еще живем в одном городе. Рано или поздно это бы произошло. - Забей. Ты же знаешь, эти уроды не могут подойти к тебе ближе, чем на десять метров. Иначе загремят за решетку. - Да, но все равно… хорошо, что Гуки случайно оказался на кухне. - Случайно… - Вторит друг. К диалогу присоединяется его голодный желудок и на этом обсуждения заканчиваются. Сытный обед, перетекающий в ужин и долгое валяние на полу в гостиной с джойстиками в руках окончательно возвращают хорошее настроение. А когда уставшие парни заваливаются спать, то сил на какие-либо размышления уже не хватает. Пришедшее еще днем сообщение так и остаётся непрочитанным. Незамеченным, если точнее. «Ты заканчиваешь как обычно? Я дождусь»           Чимин привычно задерживается в хореографическом зале. Он попрощался с девочками-танцорами около часа назад, а теперь усердно работает над своим номером. Когда они с мистером Гейджем обсуждали концепцию его выступления, много говорилось о том, что происходит с артистом после того, как отключаются софиты и опускается занавес. Эта тема волнует. «Закулисье» - это широкое понятие, ведь закулисье души тоже имеет место быть. Так что же происходит с Чимином, когда его никто не видит? Он много думал о танце и о замысле до вчерашнего дня. Он всегда спасался движением, оно направляло его, как направляет и сейчас, правильно вчера сказал Тэхён. Нужно просто начать танцевать - включить любую музыку и импровизировать. Тогда все лишнее покинет мозг, а нужное само выйдет на поверхность. Для начала нужно просто вспомнить какой он на самом деле, когда танцует.       Так он и делает. Воспроизводит с флешки папку со «страдательным плейлистом» (потому что танец будет о его тайной стороне, а она точно не о веселье) и двигается. На третьей композиции тело окончательно теряет вес и перестает ему принадлежать. Теперь танец управляет им, а не наоборот. С него капает пот, дыхания не хватает, песня уходит на репит и звучит много раз подряд. Это Агилера, и тягучая «Bound to You». Текст остается где-то на периферии: глубокий, наполненный чувствами любви и страха. И это неизбежно ведет к Чонгуку, которым пропитана каждая мысль в последнее время. Чимин уходит в пол, выплескивая в откровенной хореографии свое отчаяние. Чонгук – чужой. Они никогда не будут вместе. Нельзя об этом думать. Нет ни одного шанса, что чувства взаимны. Любить – это всегда о боли и о разбитом сердце. И только танец может принять тебя настоящим, вместе с глупой влюбленностью и тяжелой головой. Где-то в горле встает комок. Будущее без Чонгука отчетливо вырисовывается под прикрытыми веками. А в противовес ему поцелуй: первый и последний настоящий поцелуй между ними. Такому, как Чон Чонгук будет слишком тесно и скучно рядом с Чимином. Он пока что рядом, но кто знает, как надолго. «I found a man I can trust…» пронзительный голос ворошит тайное. Пробирает до мурашек, вынуждая умирать в отточенных движениях и воскресать снова. Чимин любит две вещи: Чонгука и танец. И ни то, ни другое не принадлежит ему, в то время, как он отдает себя целиком. Все то, что невозможно сказать выливается в болезненные комбинации, обнажая суть и оседая на танцевальный линолеум. Разве можно не понять? Танцор буквально вырисовывает свое немое послание руками, торсом, бедрами, стопами. Услышь. Этому монологу суждено навсегда остаться безмолвным криком между четырех стен. Но он сохраняется в пленке телефона, а вместе с тем, в памяти случайного зрителя.       Чимин опадает на пол с последним звуком песни и хрипло дышит, чувствуя, как сгорают легкие, а сердце пробивает грудную клетку. Он не сможет встать даже если случится конец света. В голове пугающая пустота, будто бы вся тяжесть, мучившая парня последний месяц, выходит через поры вместе с потом. Разве может быть настолько хорошо? Хочется смеяться от ощущения свободы, но на это сил пока не хватает. Хватает на широкую улыбку, которая тут же исчезает - громкие аплодисменты заполняют зал. - Почему ты здесь? – Испуг на лице Чимина обескураживает. Он даже как будто бледнеет. Чонгук смотрит так пристально, открывает рот, но на вопрос не отвечает, нервно сглатывая. Как давно он наблюдает за ним? Музыка все еще звучит, неожиданно став такой громоздкой и неподходящей, что потребность ее выключить пересиливает усталость. И Чимин поднимается, подходит к колонке и добывает жизненно необходимую тишину. «Free me, free us…» успевает допеть Кристина, прежде чем гаснет оборудование, и в зале становится тихо. Чонгук так и стоит в дверях, в своем черном осеннем пальто, которое делает его до одурения прекрасным, и с вьющимися, отросшими волосами. А взгляд все такой же странный, пронизывающий. Объясняться он не собирается. - Давно следишь за мной? – Наконец изрекает Чимин, стаскивая со станка оранжевое полотенце и вытирая насквозь мокрую спину, а затем волосы. Он останавливает запись в телефоне, планируя этим же вечером отсмотреть полученное видео и подходит ближе к другу. Сталкер! - Минут пятнадцать точно. - Честно сознается тот, бегая взглядом по мокрому телу напротив. На Чимине свободные спортивные штаны и очень условная майка, которая создана скорее для того, чтобы выставлять что-то напоказ, чем скрывать. А сейчас она еще и липнет к рельефному торсу, становясь совсем развратной. - То, что ты делал сейчас, было настолько… Хен, это было невероятно! Я глаз отвести не мог! Ты такой талантливый. Почему я раньше никогда не видел, как ты танцуешь? Смущение накрывает колпаком, забирая способность членораздельно говорить. Помилуй, Чонгуки. Таких комплиментов от тебя никто не ожидает в этом зале, это же чревато последствиями. Танцор только неуклюже жмет плечами, ощущая себя толи самым счастливым человеком на свете, толи полным дураком. В сущности, одно от другого мало чем отличается. - Это твой номер к фестивалю? О чем он? - Это была импровизация. - Скромно поясняет мальчишка, выключая в зале свет и выходя в коридор. Ему хочется поскорее попасть в душ. - Мой номер все еще не готов. Мне трудно сочинять хореографию на самого себя, если честно. - Твоя импровизация была такой чувственной. Я бы не подумал, что это рождается под влиянием момента… - восхищенно выдыхает Чонгук. Он идет следом, готовый вновь выдать порцию комплиментов. К ней не готов Чимин, потому он снова возвращается к насущной теме. - Спасибо. Когда я танцую, я стараюсь быть честным. Это делает меня счастливым. - Признается он, заворачивая в раздевалку. - Понять не могу, как ты оказался здесь? У тебя разве есть тренировки по субботам? - Вообще-то, нет. Я ждал тебя. Мое предложение все еще в силе. Хочу выпить с тобой и посмотреть кино. И потом, я был у тебя в гостях уже столько раз, а ты у меня нет. Это нужно исправить! Чимин молча смотрит на замершего перед ним Чонгука, вспоминая вчерашний разговор с Тэхёном. Да не, бред. - Я даже отменил репетицию группы, чтобы мы затусили вместе. - Применяет тяжелое оружие Чонгук, правильно считывая во взгляде друга сомнение. Чувство ответственности не позволит ему отказаться теперь, верно? Верно. - Хорошо. - На свой страх и риск соглашается Чимин, надеясь, что не пожалеет о принятом решении. - Но я еще не закончил свои дела. Мне нужно заехать в одно место. Это часа на два. Так что тебе лучше подождать меня дома. Могу закинуть по пути. Он на миг задумывается, а потом решает попробовать получить максимум выгоды из своего положения. В приюте всегда нужны дополнительные руки, и если уж он соглашается потратить свой вечер на просмотр ужастиков (которые он не переваривает), то и Чонгук может сделать кое-что для него. - Или, ты можешь поехать со мной. Если решишься. - Томно дополняет парень, смотря на друга из-под ресниц. Раньше он таким образом частенько получал то, что хотел, вдруг и теперь сработает. Чонгук соглашается, выглядя взволнованным. Чимин удовлетворенно подмигивает и направляется к своему шкафчику, чтобы снять с себя тренировочную одежду. Ему срочно нужен душ. Чонгук располагается на соседней лавочке, вытаскивая из кармана телефон. После того, как последний элемент одежды отправляется в пакет с грязным бельем, Чимин выуживает из сумки гель для душа и в этот же момент ловит боковым зрением быстрый хищный взгляд карих глаз на своих ягодицах, но, когда поворачивает голову к Чонгуку, тот крайне заинтересованно печатает что-то в телефоне. С алыми щеками. Кто бы мог подумать, что этот засранец умеет краснеть. Ладно, возможно предположение Тэхёна не такой уж и бред. Приняв душ и высушив волосы, Чимин вновь влезает в свою привычную одежду, готовый к выходу в свет.         Пока они едут к приюту, Чонгук с интересом расспрашивает Чимина о танцевальной деятельности, об опыте, о фестивалях и хореографии. - Мой педагог дал мне задание поставить хореографию на трио танцовщиц. Я как-то больше на этом сконцентрировался и на свой номер откровенно забил. Мы взяли в основу танца творческую конкуренцию. Знаешь же, каждый артист хочет взобраться как можно выше, занять центральное место, получить главную роль. Только вот роль одна, а претендентки три. Получилось довольно забавно. Много сложных элементов, а между ними хитроумные разборки. Им осталось только отточить движения, так что номер готов. - А чем все заканчивается? - Они так сильно увлекаются борьбой друг с другом, что не замечают, как роль достается другой кандидатке. Возможно не такой талантливой от природы, но усердно работающей ради цели. Все как в жизни, да? – Чимин уверенно ведет машину, замечая беспокойные взгляды друга. Тот по-прежнему не знает, куда они едут и есть предположение, что это ощущение неизвестности ему в кайф.    - Сегодня, когда ты танцевал… это было так отчаянно. Я не особенно разбираюсь в танцах, больше в музыке. Но мне показалось, что ты вложил в свой танец очень сильные эмоции. Это было как… лебединая песня. Понимаешь, да? В голове что-то щелкает. Лебединая песня. Светлая и темная сторона. Танец. Сцена. Приходится нажать на тормоз, потому что появившаяся идея, чуть не лишает зрения. - Танец черного лебедя… - Бормочет Чимин, разглядывая обескураженное лицо парня рядом. - То, что никто не видит. То, что остается за кулисами. Отчаяние. Офигеть! - Все хорошо? – Интересуется Чонгук, явно немного напуганный резкой реакцией друга. - Да, все просто отлично! Спасибо, Чонгуки! - Чимин счастливо улыбается, в порыве благодарности трепля упругую щеку. - А мы, собственно, приехали. Здание приюта мало чем отличается от прочих построек, его сложно идентифицировать до того, как на глаза попадается крупная табличка: «Cortland county SPCA». Общество охраны животных округа Кортлэнд. Чонгук озадаченно оглядывается, пока Чимин аккуратно паркует машину на подъездной дорожке - в субботу вечером здесь много посетителей. - Это же приют. Ты хочешь взять себе кого-то? – Интересуется пассажир, после того, как двигатель глохнет. Он не торопится покидать автомобиль, дожидаясь ответа. - Не совсем. Точнее, я очень хочу, но у меня аллергия на шерсть. Поэтому не могу. Вытащи из багажника пакеты с кормом, а я возьму остальное. Чонгук слушается, спокойно закидывая на плечо два десятикилограммовых пакета с сухим кормом. Мощный, сильный парень. Мог бы он также легко поднять в воздух человека в котором, скажем, килограмм шестьдесят пять? Было бы здорово однажды проверить это. - Что больше хочешь: убирать вольеры собак или чистить кошачьи лотки? – Спрашивает мальчишка, пытаясь перестать воссоздавать в голове картину того, как оказывается в чоновых объятиях высоко над землей. - Хотя, сегодня много волонтеров. Может, тебе ничего и не придется делать. - Чимми, привет! Ты как по часам. - На входе маячит пожилая женщина, с гулькой на голове и раздраженными, красными глазами. Одна из кураторов приюта, если верить бейджу. - Марса забрали в семью, как мы и надеялись! - Здравствуйте, Мисс Хаммер. Та женщина из Вирджила? Обалдеть. Я не думал, что она настроена серьезно. - Мальчишка тепло пожимает женскую руку, обмениваясь общей радостью, а потом поворачивается к замершему позади другу. - Марс очень проблемный парень, он сменил уже три семьи. Французский бульдог. Ты бы видел, такой красавчик, но аллергик, а никто не хочет возиться с аллергиками. Мы уже начали отчаиваться… Лицо Чимина становится таким грустным, словно он того и гляди пустит слезу. А в следующий момент его глаза и правда становятся влажными. Он даже как-то странно затихает, не закончив рассказ… до такой степени растрогался? Тихое «апчхи» дает понять, что дело не в чувствительности. - Черт, забыл таблетку выпить… я мигом. И он растворяется в дверях, оставляя потерянного друга один на один с красноглазой мисс… как ее там? - Марс везунчик. Его новая хозяйка ветеринар, профилируется как раз на собачьей аллергии. Как здорово, что они нашли друг друга. Уверена, у этой истории будет хороший конец. А вы мистер, значит, помогаете Минни? - Э, ну да… - Он здесь так часто бывает, но всегда один. Старательный мальчик, может часами возиться с животными. Вдвоем вы быстро со всем справитесь. - Дружелюбно подбадривает старушка, тут же отвлекаясь на грохот в конце коридора. - Ой… Я пойду, мне нужно сориентировать новеньких волонтеров. Корм можете занести в кладовку. Где находится кладовка, Чонгук не знает, так что продолжает топтаться на входе, здороваясь со всеми, кто входит и выходит. Чимин обычно ходит сюда всегда один. А почему взял с собой его? Значит ли это что-то? Что-то вроде особенного доверия… - Здравствуйте! - В очередной раз здоровается парень, даже не смотря на входную дверь. Он так глубоко уходит в свои размышления, что не сразу замечает, как вошедший с интересом рассматривает его. - И тебе привет. - с дерзкой ухмылкой отвечает Чимин. - Словил дзен? Или я так сильно изменился за эти пять минут, что не признаешь? Чонгук возвращается в реальность, и эта вредная улыбочка на лице хена выглядит такой раздражающей… все получается как-то, само собой. - Ого, это из-за аллергии так? Что с твоим лицом? Глаза Чимина расширяются, а после он резко дергается, прячась за ладонями. - Что с ним? Что? - Выглядит так... Дай посмотрю? - Чонгук, сбрасывает на пол тяжелые пакеты, пытаясь отодрать руки Чимина от его головы, но это заранее обречено на провал. - Я опух, да? Дурацкая аллергия! Боже, не смотри на меня. Не хочу, чтобы ты видел меня таким. - мальчишка почти хнычет, рисуя в своем воображение немыслимо страшные вещи: раздутое как шар лицо и полное отсутствие глаз. И хотя на ощупь кажется, что все нормально, слова Чонгука становятся куда более весомым аргументом. - Я урод… - Хен, что за глупости? Все нормально, ты выглядишь очень хорошо! - Нет, ты же сам сказал… - сквозь короткие пальцы отчетлива видна проступившая краснота, в этот раз из-за стыда. Чонгук уже научился различать все оттенки смущения Чимина, до того часто того бросает в цвет. Потасовка продолжается: заставить паренька убрать руки от лица и посмотреть на собеседника невозможно. Но кто тут сдается так быстро? Правильно, таких нет. Один наступает, другой сопротивляется. - Я пошутил. Это просто тупая шутка. Ты красивый… За спиной оказывается стена, слова проникают в сознание. «Красивый»? Нет, быть не может, послышалось. Пальцы сами разжимаются, ладони Чонгука властно обхватывают ни чуть не опухшие щеки, карие глаза смотрят внимательно. Так особенно? И даже ответить нет возможности, потому что под таким взглядом все превращается в жижу. В особенности мозг. - Ну вот, я же говорю, что все хорошо. Очень даже симпатичное личико. Просто я идиот без чувства юмора. Молчит, хмурится. Весь как струна, как дикий зверек, готовый сбежать.   - Всего доброго! – раздается за спиной. Смущенный посетитель, быстро скрывается за дверью, возвращая мир в привычное русло. Эй! Это же общественное место. Чимин первый отстраняется, возвращая привычное выражение: немного отстраненное, немного холодное. Только едва уловимая розовизна выдает его волнение. - Что-то меня немного накрыло, прости. - Бормочет под нос. - Это место всегда делает меня чувствительным. Здесь так много животных, которые проведут всю свою жизнь в клетках, без должной заботы и любви. Это… - …ужасно. - заканчивает Чонгук, снова подхватывая тяжелые пакеты и устремляясь за другом в кладовку - в темную комнатку, пропахшую собачьим кормом. - Но у них есть кров и еда. Они не мерзнут, не болеют, находятся в безопасности. Это уже не мало. Чимин согласно кивает, протягивая парню резиновые перчатки. Трудно понять, что выражают его эмоции, эта бесчувственная маска появляется так часто на его лице, что становится уже привычной. Что за ней скрывается? Какие-то личные переживания, уверен Чонгук. Но как бы узнать, какие именно?       Они молча чистят кошачьи лотки, периодически сюсюкаясь с их усатыми хозяевами. Чон Чонгук обожает животных – такое приятное открытие заставляет Чимина влюбиться в него еще больше. Это особенно заметно, когда этот огромный парень берет в руки полосатого бандита и начинает общаться с ним настолько глупеньким тоненьким голоском, что ужас. Глупее только в этот момент выражение лица его подвисшего друга. Оторвать взгляда не может он от таких нежностей. Ну должно же быть в нем хоть что-то не так?! В мире нет идеальных людей, тогда почему в этом парне до сих пор не выявлено ни одного недостатка? Когда они заканчивают работу, время близится уже к восьми и нестерпимо хочется в душ и кушать. - У меня есть пиво и закуски, но нет ничего из еды. Может, что-нибудь закажем? Чимин бы и рад, но у него в кошельке всего пара долларов, так что он смущенно врет о том, что совсем не голоден. Только бы живот не начал свою жалобную песнь в неподходящий момент. - Хен, ты на диете? По-моему, ты похудел. - Озабоченно спрашивает пассажир, когда они снова оказываются в машине. - Тебе нужно хорошо кушать. - Нет, я просто… - Он действительно похудел на пару кило. Но виной всему в первую очередь дурацкие бабочки в желудке, из-за которых места для еды не остается, а во вторую загруженный график. Никаких диет! - Я закажу пиццу! Чонгук погружается в свой телефон, напевая себе под нос что-то о сытной вкусной еде. А Чимину ничего не остается, как завести мотор и двинуть в сторону дома друга. Пицца – это хорошо, но кошелек все еще пуст. Придется как-то выкручиваться. Взять в долг у Тэхёна, в крайнем случае. Только, как отдавать? Нужна подработка… - Ты часто там бываешь - в приюте - да? – тихий голос вырывает из задумчивости. Дорога освещена фонарями, в салоне больше тьмы, чем света, Чонгук смотрит с пассажирского места сияющими глазами. Телефона в его руке уже не наблюдается. Чимин кивает, надеясь таким образом замять тему. Ему не нравится, когда его поощряют за такие простые вещи. Помогать тем, кто в этом нуждается – это правильно. Это не делает из тебя героя. Но все вокруг считают иначе. Странный мир и его странные правила. Чонгук молчит в ответ, молчит и смотрит. - Что? – не выдерживает такого разглядывания водитель, а в ответ летит недопустимая откровенность. Сам ведь своим вопросом открыл ящик Пандоры, получай теперь. - Ты такой… Не торопится продолжать. Мозг подсказывает, что сейчас будет какой-то треш. Скучный? Странный? Тормозной? Какие еще варианты? Машина едет по вечерней дороге плавно. Движения нет, скорость черепашья. - Занудный? – подсказывает Чимин, крепче сжимая руль. Нельзя показывать, что он очень взволнован, до потных ладошек. -… удивительный, - придвигаясь ближе шепчет Чонгук, - уникальный, притягательный… Стоп. Что? - Ты пытаешься так склеить меня? Дешевыми комплиментами? – Нервно смеется Чимин, сам удивляясь своей реакции. До чего же голос парня сильно воздействует на него, до мурашек. - Слишком просто. - Возможно. Но тебя это волнует, так ведь? - Пфф, ахахах, нисколько. - Так палевно, что проще сразу признаться в своих чувствах. И Чимину даже хочется это сделать на миг, потому что обжигающий взгляд все еще направлен на него, а дышать легче как-то не становится. Но он слишком труслив. Надо перевести тему. Мозг лихорадит, не в силах выплюнуть хоть что-то, что было бы не связано с парнем на соседнем кресле. - Лекси очень красивая. Что?! - Что? Лекси? При… причем здесь она? – Еще секунду назад хищно сверкавший глазами Чонгук теперь выглядит сбитым с толку. Если честно, Чимин и сам себе хочет задать тот же вопрос. Причем, твою матьС здесь Лекси?!! Какого хрена его язык сболтнул это? У него к себе вообще много вопросов. Чуть помолчав, друг тихо уточняет единственное, что может прийти ему в голову на такой рандомный комплимент в сторону девушки. - Она тебе нравится? - Ну… она такая… стильная. - Сквозь смущение отвечает Чимин. Очень уклончиво. Его голова, воспаленная из-за странности происходящего, выжимает из себя не самый лучший контент. Да, Тэхён вчера говорил, что переспал с Лекси, но ревность все еще тут, машет ладошкой. - Окей, Лекси стильная, согласен… Но все-таки к чему это ты? – Все еще обескураженный Чонгук, пытается уловить логику в происходящем. - Хочешь, чтобы я вас свел? Или… - Вы точно не встречаетесь? – Выпаливает Чимин, ощущая странный холодок от пассажира. Он даже как-то отодвигается ближе к двери, и выглядит так… будто его окатили ледяной водой. Пак Чимин, ради всего святого, не заруинь все, а? - Тэхён сказал, что нет. Он сказал, что у тебя уже давно никого нет. Но, вы так с ней общаетесь, что… вы ведь очень близки. Это заметно. Если это тайна, я никому не скажу, просто сам хочу знать. - Припаркуйся. - Неожиданно строго просит Чонгук. Ослушаться невозможно. Чимин ощущает, как все его лицо обдает жаром. Это что он сейчас такое наговорил? Спалился? Похоже, что так. Кажется, он перешел все допустимые границы и если друг сейчас выйдет из машины, то его можно будет понять. Дебил! Он останавливает свою развалюху у обочины, не глуша мотор, и включает аварийку. И ждет приговора. Не осмеливается посмотреть на объект своих чувств, боится услышать что-то злое. Конечно, он уйдет. Хлопнет дверью, исчезнет в темноте и будет смеяться в лицо. - Хен… У тебя руки дрожат, и ты выглядишь уставшим. Дальше поведу я. - Дверь действительно хлопает. Совсем ничего не понятно. На лице мальчишки цветет растерянность. Возможно, он просто влюбился в очень тупого человека, и тот ничего не понял из его палевного монолога. Или сделал вид, что ничего не понял. Или… Чимин трясет головой, пересаживаясь на пассажирское место. - У тебя разве есть права? - Есть. - Ухмыляется, пристегивая ремень безопасности и выключая аварийку. - Кстати, Тэхён сказал тебе правду. Машина трогается с места, как и рассудок одного господина по имени Пак Чимин. Четкое ощущение, что ведущий в этой игре совсем не он, становится слишком уж очевидным. А слова друга все меньше и меньше кажутся бредом. Но это ведь бред!         Сколько раз он обещал себе больше никогда не смотреть ужастики? Миллион? Около того. Хреново он справляется с этой задачей. Обычно искусителем становится Тэхён, а противостоять ему невозможно. Но в этот раз все куда более печально. Потому что уже к десятой минуте фильма, Чимин прячет лицо в ладонях и вздрагивает на каждый шорох. Ему очень страшно, без преувеличений. Вот прямо до зубного скрежета. Хочется выключить как можно скорее эту уничтожающую ментальное здоровье пытку и очистить себе память. Чонгук наслаждается. Ему и фильм заходит и трясущийся, как антилопа, Чимин тоже. Он тихо посмеивается и, недобро улыбаясь, предлагает свою дружескую помощь. Вот и гадай, что он этим подразумевает. Знать не хочется. И все было бы не так плохо, но…спустя время, каким-то неведомым образом, Чимин оказывается в объятиях Чонгука. Ну, не в объятиях, но очень близко к этому. По крайней мере рука последнего очень ловко располагается на чужом бедре, мягко его поглаживая, да и сам Чимин не отстает, также бессовестно вжимаясь в чужое плечо. Вот в этой позе их и настигают титры. О чем был этот фильм? Да фиг его знает. - Фуфло! - Фыркает Чонгук, не торопясь освободиться из захвата. - Конец слили. Да и скримеры были примитивные. А ты что скажешь? - Не знаю, мне было страшно. И эта девчонка… ты видел ее лицо? Оно же правда жуткое. Буэээ…. Чимина передергивает: нет, этот фильм реально был очень страшным. - Трусишка, - смеется друг, - посмотрим вторую часть? Провокация! - Нет! Что угодно, только не это! - В ужасе отшатывается мальчишка. Такой смешной: растрепанный, разомлевший и пьяненький. - Проси, что хочешь, но пощади! - Что угодно? Не пожалеешь? – Недобрая улыбка на губах друга должна бы насторожить, но бдительность берет перерыв. Ну а что, у нее был тяжелый двухчасовой марафон: переживи ужастик и не опозорься. Чимин активно кивает и хихикает, не ожидая подвоха. Сколько он выпил? На столе стоит несколько пустых жестяных банок – их общий труд. - Окей. Я спрошу тебя о чем-то, а ты ответишь. Только честно. Чимин снова кивает. В этот раз заинтересованно: мол, глаголь, я весь во внимании. - Я тебе нравлюсь, Хен? ПРОВОКАЦИЯ! У парня лицо вытягивается, губы вперед выпячиваются, а щеки вмиг становятся пунцовыми. Если честно, весь его вид говорит сам за себя. Врать он совсем не умеет, Чонгук давно это просек, оттого возможная реакция интригует еще сильнее. - … ты мой друг… конечно, ты мне нравишься. - Наконец изрекает Чимин, бегая глазами из стороны в сторону и покусывая губу. Ага, не врет, но не договаривает. - В другом смысле, Хен. Нравлюсь ли я тебе в другом смысле? - Приближается, возвышается. Есть ли тут хоть один шанс выстоять? - Мы договаривались только на один вопрос! Юлит, отползая к краю дивана. И где вся твоя дерзость, дорогой? - Мы договаривались, что ты будешь честным, а про количество вопросов не было ни слова. Чимин не помнит. Разве такое было? Нет, совсем не было. Он брови заламывает, моську страдательную строит. Но все без толку, уже попался на крючок. Надо как-то выкручиваться, что-то делать. Что? Что же ему делать? - Почему ты спрашиваешь? – Снова хитрит, не готовый сдаться. Ох уж этот Пак Чимин, ведь только больше заводит. Искр добавляет своими попытками выкрутиться. - Хочу знать. - Прямо отвечает Чонгук, вдруг поддаваясь вперед и нависая над сжавшейся фигурой. Алкоголь делает из него другого человека, смелого и уверенного в себе (хотя и без алкоголя он точно такой же). Приходится отклониться назад и вжаться в диван. Подальше от дикого взгляда и такой же улыбки. Но у хозяина дома свои правила, и переиграть его парню не под силу. Он наклоняется так, чтобы касаться теплым дыханием кожи: в начале предплечье, потом ключица, потом скула. Это пиво дурманит мозг или такова реальность? Голос внутри нашептывает так сладко, что сдержаться очень трудно: «скажи ему, сдайся, отпусти себя», Чонгук вторит, шепотом проходя по чувствительному уху и пуская табун мурашек: - Я тебе нравлюсь? Сдаться или бороться? А ради чего собственно бороться? Они оба пьяны. Это не Чимин начал все вот эти странные разговоры. Голос Тэхёна в голове возникает из ниоткуда, напевая свое вечное «Занууууда», а медленно вскипающее негодование по отношению к самому себе только подбадривает на свершение. Говорить правду – это свобода, а быть честным с Чонгуком сейчас – это лучшее решение, какое Чимин может сейчас принять. Пусть потом будет атомная война и ледниковый период в сердце. Да даже если весь его мир утонет подобно Атлантиде, среди хаоса, среди шторма и слоев воды, в выцветшей реальности он будет помнить, что пытался. Не победа, но опора, точка отсчета, называйте, как хотите. Потому что лучше знать, что ты воспользовался предоставленной возможностью, чем всю жизнь лелеять не случившееся. - Ты мне нравишься. - Отвечает, заставляя человека над собой замереть. Эта неизвестная ему смелость гаснет на губах, вызывая неконтролируемую дрожь. Такие простые слова, которые требуют столько усилий, повисают в воздухе, как меч правосудия. Здесь либо выиграл все, либо остался с пустотой за грудиной. Каков будет результат? Разобрать робкий шепот трудно, но тот, кому нужно даже без звука все поймет. А Чонгуку надо, без сомнений. Он улыбается, едва касаясь губами костяшек пальцев, а потом вспотевшей ладони. Чимин порывается отдернуть руку, напряженный весь, как тетива за миг до выстрела. Но его удерживают – слова уже прозвучали, теперь очередь действия. - Я хочу поцеловать тебя, можно? - Раньше ты не спрашивал. - Ерзает гость, мысленно самоуничтожаясь. Не дай Бог, это его очередной непристойный сон! Чонгук медлит, рассматривая пухлые влажные губы. Созданы для того, чтобы их целовать! У Чимина передние зубки неровные, и это до одури очаровательно, а еще эта едва заметная горбинка на маленьком носике… он весь сотворен из неочевидных мелочей, которые делают его таким желанным. Можно бесконечно любоваться и находить что-то новое. - Я долго буду ждать? Мальчишка нетерпеливо сопит, нервничает. Чонгуку это нравится. И реакция на его прикосновения, и сбитое дыхание, и смущение. Он даже скрыть свое восхищение не пытается, любуясь, доминируя. Когда он, наконец-то, сокращает расстояние между их лицами, по телу Чимина проходит волна дрожи. Горячее дыхание скользит по подбородку, а после следует поцелуй. Этот поцелуй неторопливый, исследующий. Фейерверки под закрытыми веками, тяжесть в груди, эйфория… Первое прикосновение робкое, на выдохе, сухое и немного боязливое. Оно с пьяным привкусом, запоминающееся на целую вечность. За ним хочется следовать дальше, в неизвестность. Губы Чонгука настойчивые, теплые и мягкие. Он знает толк в поцелуях, но не торопится, давая привыкнуть, прочувствовать. Юркий язычок пробегает по нижней губе, щекочет, раззадоривает, а потом повторяет свой путь, нагло толкаясь внутрь, но тут же отступает. Парень отстраняется, а Чимин облизывает губы, смачивая их. Он, должно быть, сейчас смахивает на пациента дурдома: глаза сумасшедшие, волосы в беспорядке, краснота на лице… но его же можно понять? - Ты раньше не целовался? – Вдруг спрашивает Чонгук, нежно ведя большим пальцем по нежной коже щеки. Он не осуждает, но вопрос звучит так, словно Чимин сделал что-то не так. - Что? С чего ты взял? - Ты так… странно реагируешь. - Снова тянется вниз, возвращаясь к поблескивающим влагой губам. Доходит непростительно долго. Ну конечно, он реагирует как амеба. Просто лежит и дышит, пока самый шикарный мужчина на свете пытается получить от него хоть какую-то реакцию. Можно было бы покраснеть сильнее, Чимин непременно бы это сделал. Но ему нужно на другом фокусироваться, нужно исправлять как-то ситуацию. На самом деле, он очень хорош в поцелуях и готов это продемонстрировать. И вообще, почему он снизу? Приходится отстранить от себя мистера-красавчика, а потом и вовсе толкнуть его так, чтобы он улетел на пол, на ковер. Диван узкий и скрипит кожаным покрытием от каждого их движения, ну его. У Чонгука очень широкие глаза, особенно, когда он приподнимается на локтях и смотрит с непониманием на своего гостя. Нет, даже с обвинением!   - Решил, что я целоваться не умею? Беспредел! Чимин спускается следом, устраиваясь на крепких бедрах. У него решительность в каждом движении. И вот в этот самый момент и происходит что-то невероятное. Потому что губы Чимина сами по себе восьмое чудо света, так еще и вытворяют что-то неописуемое. Короткие пальцы цепляются за воротник домашнего худи, подавляя всякое сопротивление, горячий язык умело дразнит, сохраняя поцелуй где-то на грани целомудрия и разврата. А еще эти ягодицы! Что они творят? Чимин целуется всем телом, прижимаясь к парню под собой и ритмично ерзая. Получается медленный, тягучий поцелуй. Получается что-то куда более глубокое, чем просто поцелуй. А потом он соскальзывает ниже, к шее, давит на грудь, заставляя лечь на пол, истязает нежную кожу, получая в награду шумное дыхание и крепкие руки на своей талии. Как давно он хотел вот так обладать этим человеком? Дольше, чем кажется. И теперь сложно удержаться, особенно когда до слуха долетает сдавленный тихий стон. Губы снова соприкасаются с губами, тонны электричества пульсируют в теле, распространяясь от грудной клетки к конечностям. Такой податливый Чонгук принимает поцелуи и ласки, а сам забирается руками под одежду, оглаживая спину, живот. Напряжение в паху становится все более некомфортным, а желание зайти еще дальше уже никто и не подавляет. Чимин хочет Чонгука. Уже очень и очень давно. Так зачем себя останавливать? Он толкается несмело, проезжаясь возбуждением по чужому бедру и в ответ получает удивленный вздох. - Х..хен? – взбудоражено шепчет Чонгук, чувствуя новый толчок. Руки сжимают крепче, парень тоже двигается. Как-то странно, не ритмично, но Чимина это не смущает. Он тихо рычит, не справляясь со своими ощущениями, снова впиваясь в зацелованные, опухшие губы, но ответа не получает. Да и ладони Чонгука как-то странно давят на грудь, словно… отталкивая? Остановится удается не сразу. - Хен, это… Голос Чонгука прерывается вместе со вспышкой. Глазам больно. Еще миг назад дерзкий Чимин превращается в слепого котенка, трущего лицо и пытающегося разобраться в происходящем. - Бабушка? Это просто свет. Они были почти в полной темноте все это время, так что теперь нужно проморгаться, чтобы что-то увидеть. Парень снизу грубо сбрасывает Чимина с себя, поднимаясь на ноги. В дверях стоит худая, невысокая женщина с убранными в высокую прическу черными волосами и железобетонным взглядом. От ее всевидящих глаз становится неуютно, воздух покидает легкие, а член опадает. Последнее, кстати, к лучшему. Их застукали. - Я… это… Чонгук мямлит, как нашкодивший ребенок. Чимин не может видеть его лицо, но примерно представляет какое на нем сейчас выражение. Ему и самому страшно, особенно, когда пожилая женщина также бесшумно покидает комнату. Так и не сказав ничего. Не так он себе представлял знакомство с родственниками своего друга. Кстати, они же все еще друзья? - Черт, походу мы проебались… - Бормочет гость, поправляя задравшееся худи. - Тебе очень влетит? Вместо ответа крепкие руки неожиданно дергают его наверх, ставя на ноги. А уже в следующий миг Чонгук пихает ему в руки его же сумку и телефон. - Ты должен уйти. - Говорит он холодно, даже не смотря в глаза. Сердце опускается вниз, на дно Мариинской впадины. Уйти? Вот так просто, без каких-либо объяснений? Хорошо. Чимин кивает, чувствуя на щеках жар. Он снова краснеет, в этот раз из-за обиды и растекающейся горечи. На что он, собственно надеялся?  Чонгук торопит, по-прежнему дистанцируясь и выглядя до такой степени напряженным, будто парень рядом с ним сделал что-то ужасное. Но ведь они вместе попались. Если в этом кто и виноват, то точно не один только Чимин. Ему хочется задержаться, сказать что-нибудь, встряхнуть Чонгука. Несколько минут назад они целовались, и они… или дело в том, что он чуть не… черт, он чуть не изнасиловал друга! Поцелуи - это одно, но то… Господи, то, что он делал - это уже серьезно. Это.. грудь сдавливает. Он завязывает шнурки, когда его настигает волна озарения, а вместе с ней вся кровь уходит из лица. Как он мог? Он все испортил! Он уничтожил свой единственный шанс… - Я напишу тебе позже… - бросает Чонгук, прежде чем закрыть дверь прямо перед носом мальчика. Раньше, чем тот успевает сказать хоть что-то в ответ. Слезы копятся в уголках глаз. Не напишет, Чимин знает это также ясно, как то, что его мир снова теряет опору. Улица черная, свет фонарей тусклый. Чонгук остается за белой дверью белого дома. Чимин садится в холодный салон своей развалюхи, нашаривает в бардачке сигареты и зажигалку и проворачивает ключ в замке. Он все еще пьян. От возбуждения ни следа, в голове перекати поле и пульсирующая мысль о том, что это был их последний разговор. Ему нужно как-то добраться до дома. Плевать, если тормознут полицейские, плевать вообще на все. Даже если он сейчас въедет в столб… интересно, а Чонгук пришел бы на его похороны? Или обида парня до того сильна, что он даже не захотел бы попрощаться? Ха, стоило бы проверить. Руки дрожат, никотин проникает в организм, принося ложное чувство успокоения. Хочется написать Тэхёну. Он ненавидит голосовые, но если Чимин начнет печатать, то точно во что-нибудь въедет. Друг в сети.

«Тэ… я идиот»

Отправляет, не зная что еще сказать. У него нет сил даже на то, чтобы рассказать самому близкому человеку о том, что он натворил. Тэхён перезванивает спустя пятнадцать секунд. - Где ты? – первый вопрос обрушивается ударной волной. Где он? Где-то на пути к дому. Едет на автомате. - Еду домой. - Что произошло? Что-то с Чонгуком? Вы поругались? Хуже. О таком даже вслух говорить страшно. Но Чимин говорит, сдерживая всхлипы. Кажется, он начал плакать еще у дома друга, но слезы не спешат заканчиваться. Они струятся по щекам, холодя кожу. Сумбурный рассказ заканчивается, а в ответ из трубки глухая тишина. - Ты за рулем? Чимин, ты пьян? О, Тэхён снова нянькается с ним, как с несмышленым братом. Вечная обуза. Чимин смеется, вдруг отчетливо понимая свою ничтожность. - Какая разница? – сухо спрашивает он, стирая рукавом слезы, и поворачивая лихо на перекрестке. Откуда-то раздается долгий гудок автомобиля. Это он сейчас кого-то подрезал? Машину немного заносит, но удается стабилизироваться. Никому ненужная гордость появляется так не вовремя. Справился, сделал такой крутой вираж. Где же аплодисменты? А, хотя… если бы он сейчас улетел в то высокое дерево, всем стало бы куда проще. Тэхёну в том числе. - Забудь, Тэ. Я пошутил. - Чимин, останови машину. - О…ой, связь… не слышу тебя. Потом перезвоню. Он сбрасывает звонок. А после и вовсе выключает телефон. Дрожащие пальцы вытягивают еще одну сигарету. Да, он все еще пьян, но совсем не чувствует этого. Только картинка немного плывет, а на губах отчетливый вкус Чонгука, который не убирает даже табак. А может он просто окончательно едет мозгами. Как-то добирается до дома, как-то паркуется и открывает дверь. Чимин не помнит всего этого. Не помнит как оказывается в своей комнате, падая прямо в одежде на кровать и сжимая в руках подушку. От худи пахнет Чонгуком. Нужно попытаться, хотя бы попытаться с ним поговорить завтра. Или в понедельник в школе. Слишком жарко. Он утыкается носом в ворот и глубоко втягивает воздух. Да, он зашел слишком далеко, но он был пьян. И зачем Чонгук решил его поцеловать, если в итоге выдал такую реакцию? Наверное, все дело в том, что Чимин омерзителен. Вот и Тэхён постоянно возится с ним только из жалости, наверняка ждет повод, чтобы избавиться от такой никчемной дружбы. Да почему так жарко? Он лежит еще некоторое время. С момента, как Чонгук решил выставить его за порог проходит больше часа. Часы докладывают, что время почти три часа ночи, но спать совсем не хочется, реветь тоже. Лицо наверняка опухает от долгих слез, только это больше не имеет значения. Красивый, не красивый – это не имеет смысла, если Чон Чонгук ненавидит его. Как и сам Чимин. Он тоже не имеет смысла. Как и все вокруг. Он стягивает худи, обливаясь потом, и запускает ее в дальний угол. Он же сам решил сегодня, что лучше попытаться и остаться ни с чем, чем даже не пробовать. Да, он оказался тем, кто потерял все, но пусть так, зато честно. Мозг остывает. Остается стыд, глухая боль и отчаяние. Кажется, он переборщил. Особенно с Тэхёном. Приходится встать, чтобы достать телефон из кармана и включить. Уведомления о каком-то бесконечном количестве попыток дозвониться сразу высвечивается на экране. А следом появляются сообщения. От Тэхёна, и… Чимин открывает диалог с Чонгуком, зная, что увидит там что-то типа: «не подходи ко мне больше» или «я тебя ненавижу». Но там другое. «Хен, не могу дозвониться, набери меня» «Хен, ты здесь? Нам нужно поговорить» «Чимин, с тобой все хорошо? Почему ты не отвечаешь?» «Минни, ответь. Пожалуйста» «Я у твоего дома. Твоя машина здесь. Где ты?» Последнее сообщение отправлено пару минут назад, поэтому Чимин на непослушных ногах подходит к окну, открывает его и всматривается в темную улицу. На крыльце и правда виднеется силуэт. Он пришел, чтобы… что? Вниз, скорее вниз. - Чимина! – Чонгук вскакивает, как только дверь открывается. Без всей этой праздничной иллюминации дом выглядит каким-то пустым и темным. Увидеть его выражение лица невозможно: он злится, обижается или осуждает? Нет, нет и нет. Что-то другое. Чонгук сокращает расстояние и обнимает. Притягивает к себе напряженное тело, утыкаясь носом в макушку и шумно выдыхая. Словно он все это время не дышал. Ничего не понятно, совсем ничего. Туман застилает глаза. - Ты гребанный камикадзе. Какого черта поехал на машине? Почему не взял такси? Это я виноват… Чимин не осознает, что они поднимаются по лестнице наверх, он только чувствует свою ладонь в ладони Чонгука и не может отделить реальность от галлюцинаций. Чистой воды дирреализация. Дверь в его комнату закрывается с отрезвляющим щелчком. - Ты плакал? Почему? – заботливый голос разрывает сердце. Да что, наконец, происходит? Если Чимин не выяснит сейчас, то снова впадет в истерику. А этого вот совсем не хочется. - Прости меня. - Выдавливает он из себя то, что считает самым нужным сейчас. Да, самое главное объяснить парню, что он не хотел сделать ничего такого… это было глупостью. - За что? – непонимающе хлопает ресницами друг. - Я потерял контроль… я не должен был… я… - он всхлипывает и обхватывает себя руками, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Слезы быстро накапливаются в глазах и устремляются вниз. Кажется, он слишком долго подавлял свои чувства, поэтому теперь не может их контролировать. Чужие ладони обхватывают опухшее, заплаканное лицо, заставляя посмотреть в глаза. Чонгук выглядит взволнованно, даже расстроенно. - Я ничего не понимаю. За что ты извиняешься? - Я…Я тебя… чуть не… изнасиловал. - переходит на стыдливый шепот Чимин, зная, что краснеет. - Ты… что? Приходится повторить, громче. До чего стыдно. Только вот Чонгук не выглядит оскорбленным, он смеется? - О Господи, ты… - он даже на диван садится, искренне хохоча. И тянет за собой следом парня. - Ты решил, что я на тебя обиделся? - Разве нет? – непонимающе уточняет Чимин, пытаясь найти отголоски того холода, что был между ними перед тем, как они расстались. Ничего такого. Наоборот, из Чонгука буквально плещется тепло. - Ты из-за этого плакал? – Уточняет он, становясь серьезнее. Пальцы скользят по волосам, поправляя темные пряди, соскальзывают на щеку и нежно гладят, убирая влагу. - Мне понравилось. Это был лучший поцелуй в моей жизни. Может быть, чуть больше, чем просто поцелуй… но все равно лучший. - Почему тогда ты сказал, что я должен уйти? – тихо спрашивает мальчишка, игнорируя накатывающее смущение и борясь с очередным всхлипом. - И ты ведь пытался меня оттолкнуть тогда… Я сделал что-то не то? - А? Да, я из-за тебя чуть не кончил. Еще бы пара движений и… Видишь, до чего ты меня доводишь? - хитро щурясь, шепчет Чонгук. Его слова лишают почвы под ногами, в физическом, фигуральном и любом другом смысле тоже. - Ох, до чего же ты чувствительный. Я приму это к сведению. Пойдем сюда. Он как-то ловко подтягивает Чимина к себе, и утягивает в самые нужные объятия, давая возможность уткнуться мокрым лицом в свою грудь и наконец-то успокоиться. - Кажется, между нами слишком много недопониманий, да? – задумчиво спрашивает Чонгук, озвучивая их общее беспокойство. Так и есть, и с этим нужно покончить. Чимин даже не может точно сказать, кто они друг другу. Друзья? Друзья с привилегией? Или это была разовая акция? Хотелось бы прояснить как минимум этот момент. - Давай в вопрос-ответ? Чонгук кивает, удобнее устраиваясь на диване. - Только позвони Тэхёну, я обещал, что свяжусь с ним, как только выясню, что с тобой. - Он тебе звонил? Зачем? - Новая волна стыда теперь перед лучшим другом заставляет моментально выскользнуть из таких необходимых объятий, чтобы схватить трубку. - Сказал, что ты дурак. А еще, что он оторвет мне яйца, если из-за меня с тобой что-то случится. Он был весьма серьезен, кстати. - хмыкает парень. Чудненько. - И, кажется, он собирался приехать сюда.       Тэхён обещает приехать утром, чтобы «дать пизды тебе и твоему любовнику». Но, кажется, выдыхает с облегчением. Не обижается, чему Чимин рад. Но поговорить с ним потом с глазу на глаз все-таки придется. Извиниться миллион раз за самый хуевый поступок в жизни. - Я тебе нравлюсь? – смело начинает Чимин, возвращаясь на диван. Вновь устроиться в руках Чонгука ему не позволяет стеснительность, зато задавать такие вопросы он еще способен. Как смело! Чонгук умиляется. - Я бы сказал, что я влюблен в тебя, Чимина. Не звучит как шутка. Нет, он серьезен. И у него, о Боги, розовеют щеки. Чонгук взволнован? - А я тебе действительно нравлюсь? – и он еще уточняет. Чимин кивает, пряча неловкую улыбку. - Как давно? - Ммм… Наверное… после того вечера, когда ты поздравил меня с днем рождения. Мне понравилось откровенничать с тобой. Я думал, что ты пустышка, но ты… ты куда более глубокий, чем может показаться на первый взгляд. - Вдумчиво отвечает парень, чувствуя на себе взгляд теплых карих глаз. Теперь Чонгук смотрит не стесняясь, и от его восхищения хочется провалиться сквозь землю. - Да, ты заинтересовал меня в тот вечер. - А до этого? - Ты был просто очень красивым парнем. И странным. - Эй, ты говорил, что не считаешь меня странным! – Притворно возмущается гость, надувая губы. С каких пор он такой эмоциональный? И ведь помнит все, даже такие мелочи. - Странным было то, что ты хочешь общаться со мной. Все твои отмазки звучали неубедительно. И… считай, что это мой следующий вопрос. - Окей. - Чонгук смеется тихо, сияя глазами. - Я как бы запал на тебя сразу. Что-то вроде любви с первого взгляда. В начале ты мне просто показался до невозможности симпатичным, ну а потом… я крепко влип. - Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. - Я тоже, но потом появился ты. Наверное, я вел себя действительно странно. - Ты не представляешь насколько. - Согласно кивает Чимин, чувствуя непреодолимое желание оказаться в объятиях этого парня снова. Но можно ли? - Я до сих пор не могу отделаться от мысли о том, что это затянувшийся пранк. - Хен, это не пранк! Я никогда не сделаю тебе больно. - Доверительно шепчет Чонгук, придвигаясь ближе и переплетая их пальцы. - И я побью каждого, кто будет с тобой груб. - Тебе придется подраться со всей школой сразу. С губ слетает нервный смешок. Если хоть кто-то узнает обо всем этом… что же тогда будет? - Почему они издеваются над тобой? - Ну нет, сейчас моя очередь спрашивать! – Чимин задумывается, играя с большим пальцем Чонгука - он будет самым счастливым человеком, если сможет так делать на постоянной основе. Сможет ли? Дурацкая неуверенность в себе, в будущем… в их совместном будущем, если быть точным, (которое все еще не определено) не хочет покидать разум. Для ее полной капитуляции потребуется много времени и много признаний, таких как сегодня. Но сейчас Чонгук рядом, а мозги становятся все более ясными. Что же спросить? В комнате повисает тишина, нарушаемая только мерным дыханием двух парней и тиканьем часов. Так уютно, правильно. Из открытого окна проникает холодный, ночной воздух, ступни становятся совсем ледяными. Холодно снаружи, но так тепло внутри. - Почему я должен был уйти от тебя? Из-за того, что нас увидела твоя бабушка? Гость мрачнеет и запускает руку в волосы, нервно их теребя. Это что-то очень глубокое, верно? - Как бы объяснить… Моя бабушка - человек старой школы, она… Нет. Не так! Чонгук злится и поднимается на ноги, выпуская ладонь Чимина. У него брови напряженно изгибаются, нос хмурится, глаза теряют то волшебство, которое в них обыкновенно плещется. Он становится чужим. И это до того непривычно, что Чимину в какой-то момент кажется, что перед ним другой человек. Тайная сторона, то, что скрыто от остальных. - Я гей. Мне всегда нравились только парни. - Рассказ начинается с сжатых до скрежета кулаков, словно в этой комнате есть тот, кто может осудить. И только от этого становится не по себе, потому что за потерянным взглядом скрывается очень знакомое Чимину чувство. Он не хочет торопиться, но уже четко видит его. Что могло случиться, чтобы такой ангел, как Чонгук, боялся? А главное, чего он так боится? – Я не могу это контролировать, понимаешь? И исправить тоже не могу. Я правда пытался. Но каждый раз все заканчивалось тем, что я срывался и… Я такой. Я неправильный. И я устал с этим бороться. - Это не твой выбор. - Чимин разрывается. Слова Чонгука больнее пинков, которые он когда-то выносил. Они тяжелее, чем изнуряющие тренировки, которыми приходилось заполнять свое время, чтобы стереть все мысли из головы. Они слишком настоящие и в этом проблема. - Ты никогда не сможешь быть свободным, пока не принимаешь себя таким, какой ты есть. Это просто часть тебя. И в этом нет ничего ужасного, даже если тебя пытаются переубедить в обратном. - Я знаю, это так. Но… - Расскажи мне, Чонгуки. - Мальчишка остается на диване, наблюдая за каждым изменением на лице друга, но тот отворачивается. Становится спиной к дивану, скрещивая руки на груди, словно уменьшаясь в размерах. Это очень и очень больная рана для него, больше сомнений быть не может. Не сложно понять, что во всем виноваты родственники парня, но правда оказывается хуже, чем может представится. - Моя семья… Моя бабушка, она однажды застала меня с одним парнем. Я был влюблен и потерял бдительность, забыл запереть дверь. Она тогда так много кричала. Она заперла меня дома на несколько недель, не позволяла ходить в школу, она отобрала мой телефон, проверяла все переписки… и она постригла меня почти под ноль, чтобы сделать «нормальным парнем» и обещала, что расскажет все родителям, если это повторится. Она вызвала святого отца на дом, который промывал мне мозги несколько часов, говоря, что я попаду в ад и буду гореть за свои грехи. Где она его только нашла такого? … Мне было пятнадцать. - Жесть. - Выдыхает Чимин, чувствуя такую смесь эмоций, что самостоятельно идентифицировать их не получается. Он сочувствует, он злится, он негодует, он так хочет обнять Чонгука и не отказывает себе в этом. Встает с дивана и прижимается к мощной спине, обхватывая парня руками под грудью. Тот благодарно кладет ладони сверху, набираясь сил, чтобы продолжить. - Мне было так тошно, одиноко. Она каждый день говорила мне, что я ущербный. Что меня нужно лечить. Что такие, как я – ошибка природы. Она заставила меня поверить в то, что я неправильный. И что если бы меня не было, всем было бы лучше. И каждый раз напоминала, что мои родители, когда узнают о том, что я кувыркаюсь с парнями, откажутся от меня. - Она им так ничего и не сказала? – Прижимаясь еще сильнее к ссутулившемуся Чонгуку, уточняет Чимин. Он был в похожей ситуации, но его семья была рядом. Ему не приходилось чувствовать на собственной шкуре, каково это, когда твои самые близкие люди тебя ненавидят за то, в чем ты не виноват. Это куда хуже. - У нее не было поводов до сегодняшней ночи. Более того, мне удавалось внушать ей, что нас с Лекси связывают глубокие романтические чувства. Но, на самом деле, у меня никого не было все эти годы, Хен. Не было отношений, только редкая близость с незнакомцами, когда крыша окончательно ехала. - Он замолкает, о чем-то размышляя, но спустя несколько мгновений продолжает. - Думаю, она сделает это теперь, расскажет им все. Она не из тех, кто просто угрожает. - Как она отреагировала, кричала? – Чимин касается губами лопатки, обтянутой все тем же домашним худи с глупой надписью на лицевой стороне. Это крохотный акт поддержки, за которым тонны понимания и любви. Пусть выговорится, ему станет легче. - Она говорила со мной так, словно я кого-то убил. И еще называла тебя такими словами… Представляешь, я даже слушать это не смог, просто ушел. Думаю, об этом она тоже расскажет родителям. - Он вдруг замирает, а потом разворачивается, теперь уже сам утягивая Чимина в объятия. Тяжелые ладони ложатся в пространство между талией и ягодицами правильно, словно это место с самого начала предназначается для них. Как и весь Чимин предназначен Чонгуку, теперь эта мысль кажется самым верным решением уравнения. - Я только что понял, что впервые сделал что-то такое. И все из-за тебя. - Да, тебе влетит из-за меня. Мне ужасно жаль… Чимин со своей эмпатией совсем забывает о том, что именно он и стал источником проблем. Если бы не этот поцелуй… то, что? Жизнь Чонгука осталось бы прежней? И разве это хорошо? - Нет. Из-за тебя я впервые решился на протест, понимаешь? Спасибо, Хен. - Он снова улыбается, снова смотрит своим космическим взглядом и дарит тепло. Такой Чонгук воплощает в себе определение гармонии. Таким он должен быть всегда, но уж точно не той версией себя, какую видел мальчишка всего пару минут назад. Потерянный, испуганный Чонгук – это то, что из него делает его семья. И это до ужасного несправедливо. - Она говорит, что любить парня – это моральное уродство и извращение, но я думаю, что любить тебя – это самое лучшее на свете. Лучшее, что случалось со мной когда-либо.       Если вернуться всего на сутки назад, поверил бы Чимин в то, что услышит такие слова от своей недостижимой мечты? И стоит ли вообще говорить, что это самое красивое признание в любви, которое он получал когда-либо? Это реальность. Чонгук напротив настоящий, и его губы тоже настоящие. Они касаются мягко, благодарно. Или это Чимин первым начинает этот поцелуй? Это не важно. Думается так тяжело, но в голове мельтешит одна важная мысль. Пора бы им уже разобраться со статусом своих отношений. Он, может быть, и зануда, но предпочитает быть уверенным в своем будущем. Иной опыт у него уже есть, а потому такие вещи он предпочитает решать на берегу. Поцелуй углубляется, становится все более тягучим, чужие губы все более наглыми, а сам парнишка все более податливым. Ему до безобразия нравится нежиться в крепких руках, ощущать под своими ладонями напряженный торс, дразнить чужой рот короткими касаниями юркого языка, а потом без предупреждения проникать внутрь. Он мог бы провести вот так всю жизнь, ласкаясь сам и получая ласку в ответ. До чего же прекрасной была бы его жизнь тогда. - Я хочу быть твоим. - На выдохе выпаливает он, когда их губы с пошлым звуком размыкаются. Чонгук зарывается носом в копну черных волос, даже не потрудившись стереть с рта слюну и гортанно тихо стонет. - Хочу быть твоим парнем. Хочу ходить с тобой на свидания. И много целоваться. И хочу, чтобы ты посвящал все песни о любви только мне. - Я уже. Я почти написал песню о тебе. А еще вынес все мозги Лекси разговорами о том, какой ты прекрасный, поэтому она, возможно, немножко ненавидит тебя. Я хочу, чтобы ты был моим парнем, по-настоящему. - У меня не было секса больше года. Я неудачник… - Я тоже неудачник, и я люблю тебя. - Горячее дыхание перемещается ниже, к уху. Чужие губы находят колечко в проколотом хряще, нежно играя с ним, с неохотой отпускают и устремляются еще чуть ниже, чтобы прошептать в самое ухо. - И я ужасно хочу тебя. Ты представить себе не можешь, чего мне стоит находиться рядом с тобой сейчас. Ты возбуждаешь меня просто своим существованием. Прохладные пальцы оказываются под черным худи, скользя по ребрам, груди и торсу. Гладят, сжимают, исследуют. Поцелуи перемещаются на шею. И один из них обещает расцвести роскошным синяком. Пометил, оставил знак. - Но я не хочу торопиться. - Руки останавливаются, губы отрываются от кожи, дымка желания в глазах сменяется привычным теплом, в котором разрешено купаться без ограничений. - Я хочу наслаждаться тобой, хен. И еще, я так хочу спать. Не засмеяться невозможно. Чимин рассыпается на тысячу смешинок, превращая и без того опухшие глаза в щелочки. За окном еще темно, но рассвет наступит совсем скоро. Им действительно лучше лечь спать. Еще не известно, чем обернется завтрашний день. В особенности для Чонгука, который должен будет вернуться домой, к бабушке. Они стелют кровать, по очереди принимают душ и еще долго говорят о всяких мелочах, наслаждаясь прикосновениями к друг другу, чередующимися с короткими поцелуями. И наконец засыпают в обнимку, под одним одеялом, будто бы всю жизнь были рядом. Будто и правда созданы друг для друга.