В миллиметре от пропасти

      Помню, как воздух развевал мои волосы на ветру, но я совершенно не помню, во что была одета. Может, это просто был сон? Помню очертания фигуры на крыше, но совершенно не помню, как там оказалась. Может, я просто выпила слишком много и все еще нахожусь в той квартире? Помню чувство, словно парю, но совершенно не помню, как соприкоснулась с землей. Может, ничего этого никогда не было?       —О боже, — я закричала, в ужасе распахнув глаза, — я жива?       Принимаю сидячее положение, руками ощупывая себя на предмет повреждений, но ничего не нахожу. Серьезно, совсем ничего. Даже боли не чувствую. Неужели это и правда был всего лишь сон? Такой реалистичный… Но если это так, где я сейчас нахожусь?       Бежевые обшарпанные стены, белая мебель. Это точно не моя комната в общежитии и не та квартира, где я была прошлой ночью. Пришлось приложить немало усилий, чтобы мозг, наконец, начал работать. Меня расположили не на самую мягкую кровать, больше похоже на раскладушку. Справа от меня точно такая же скрипучая лежанка, слева большое окно с дешевыми грязно-серыми занавесками. Определенно меня поместили в больничную палату, значит все, что произошло — это не плод моего воображения.       Должно быть, я была так шокирована и взволнована, что не сразу замечаю, что мои руки светятся, словно блестки на солнце. В испуге резко вскакиваю с больничной койки и замечаю, что моя полная копия все так же неподвижно лежит на кровати.       —Ч-что? Почему здесь две меня?       По всему телу синяки и ссадины, правая нога перебинтована до бедра и приподнята выше уровня головы. Затылок также был перебинтован. Сквозь бинты проступала кровь. Похоже, это черепно-мозговая травма и была операция, так как они сбрили все мои волосы. Кажется, после нее я так и не пришла в себя, так как меня подключили к аппарату ИВЛ.       Грудь и таз были скрыты под покрывалом, но не думаю, что там нет повреждений. После падения с высоты таз должен быть раздроблен, кости переломаны, и, возможно, я приехала сюда с внутренним кровотечением. В сгиб локтя была воткнута игла, через которую мне внутривенно подавался раствор с лекарствами.       Вся ситуация выглядела паршиво. Монитор ЭКГ показывал, что пульс в норме. Так почему же я покинула свое тело? Как это вообще возможно?       Мы ничего не знаем о людях, которые впадают в кому, что если так происходит с каждым? Люди просто остаются в реальном мире в качестве невидимки, не имея никакого шанса выбраться. Вот почему все говорят, что даже лежащие в коме могу слышать нас, просто они не проваливаются в глубокий сон, они находятся рядом, без возможности подать сигнал.       Я протягиваю руки и пытаюсь коснуться своего бледного тела, но ладони проходят насквозь, хотя кажется, я получила какой-то отклик от тела на кушетке. Может быть, если бы мне удалось вернуться в собственное тело, я бы очнулась.       Пытаюсь вновь забраться на кровать и расположить свое духовное тело точно так же, как и физическое. Стоило только верхними конечностями оказаться на своем месте, как я вновь почувствовала, как физическое тело задрожало. Значит, я все делаю правильно?! Я хотела повторить то же самое с ногами, как вдруг, словно по щелчку пальцев, я перемещаюсь в другое место.       Это было незнакомое мне светлое помещение, где пол и стены абсолютно белые. Здесь было так светло и ярко, что для человека, который почти всю свою жизнь провел в чьей-то тени или за учебниками, казалось, что режет глаза и можно вот-вот ослепнуть.       Чтобы избавиться от неприятных ощущений, я поднимаю глаза наверх, и взору не представляется бетонный потолок, что мы привыкли видеть в обычных зданиях. Потолка не было совсем. Громоздкие люстры, что мы наблюдаем на вокзалах в зале ожидания. Сейчас они просто левитировали в воздухи над головами.       Я была так увлечена окрестностями, мотая головой в разные стороны, пытаясь запомнить все до мельчайших деталей. Мне было так сложно во все это поверить. Я все еще думала, что продолжаю лежать в коме, а это все лишь плод воображения, чтобы хоть как-то скрасить пребывание по ту сторону жизни. Должно быть, я пересмотрела слишком много фильмов про волшебников, поэтому моя голова вырисовывает все эти картинки.       Я шла вперед, без понятия, куда меня может привести этот коридор, если у него вообще есть конец. Однако также, словно по волшебству, передо мной появился невысокий молодой парень. На нем была белая футболка, что облегала все тело, подчеркивая подтянутую фигуру и накаченные мышцы; белые брюки, расклешенные к низу. Даже его волосы были светлыми. А на ногах не было никакой обуви. Я бесцеремонно продолжала оглядывать его снизу-вверх, пока он не решил представиться.       — Я Тай — ваш привратник, — он протянул мне руку со словами: — Сочувствую вашей внезапной смерти, мы не ожидали увидеть вас так рано. — Однако я вместо того, чтобы ответить на его приветствие, начала громко смеяться.       — Что? Что за чушь?! — мой собеседник продолжал сохранять спокойное выражение лица, словно так реагировали уже не раз и я не первая. — Смерти? Это шутка? Я не могу умереть, — успокоившись, добавила: — мне еще столько нужно сделать.       Пару минут назад я видела себя, хоть я была без сознания, но все еще оставалась жива. Однако парень никак не отреагировал на мою истерику и не дал каких-либо пояснений. Безмолвно он указал на дверь, которой определенно не было здесь секунду назад. Я открыла и без промедления вошла внутрь, он зашел следом за мной.       Из коридора мы переместились в точно такую же комнату, как в начале. В помещении, где не было видно ни конца, ни края, параллельно друг другу стояли белые столы, с одной стороны сидели мужчины и женщины в белых одеяниях, таких же как Тай, а напротив каждого из них сидели недоумевающие люди с потерянными лицам.       Разный возраст, национальность, цвет кожи, пол, статус, одежда — все это отличало их друг от друга, но все вместе в этом помещении они были ярким грязным пятном, от которого надо было избавиться.       — Процедура распределения в рай или ад займет некоторое время. Сначала мы посмотрим вашу жизнь. Я видел много плохих людей и уверен, что вы не одна из них, что же, давайте посмотрим, — в его руках появился планшет, он быстро пролистывал список моих достижений и неудач, а дойдя до определенного момента, он нахмурил брови и снова взглянул на меня. — Как я вижу, хорошим человеком вас тоже не назовешь.       — Что? Я хороший человек! Сколько добра я сделала за всю свою жизнь. Хорошо училась и подтягивала отстающих, помогала дома, работала в кафе, была волонтером в доме престарелых, собирала пожертвования. Я просто не могу умереть, не сейчас.       — Твой срок почти подошел к концу, ровно через месяц твоя семья отключит тебя от аппарата жизнеобеспечения. Нет смысла бродить по миру живых, все равно не получится достучаться до своих родных или близких. Никто тебя не увидит. Так что остановишься пока здесь, надо будет подготовить тебя к отправке. Так как ты сейчас на перепутье, будет суд, чтобы определить, в какую сторону перевесит твоя чаша весов.       Тай, возможно, в чем-то был прав. Я не была тем светлым человеком, которым меня представляли и я всегда хотела бы быть. За все свои грехи должно быть я и правда должна оказаться в аду. Я это заслужила! Но мне так хотелось еще хоть разочек увидеть дорогого мне человека и сказать: «Прости».       Я знала, что должна что-то сделать, но не знала что. Пока он копался в компьютере, что-то печатая, я наблюдала за людьми вокруг. Работники этого заведения сидели с абсолютно беспристрастными лицами, распределяя людей в рай или ад. А те, кого внезапно коснулась смерть, реагировали по-разному: кто-то не переставал утверждать, что это какая-то ошибка и ему здесь не место; кто-то принимал данную новость с улыбкой; кто-то обещал расправиться со всеми ними. Своими глазами я видела, как сотрудники что-то нажимали на своих планшетах, после чего одни люди испарялись и словно облачко возносились вверх, других же заволакивало черным дымом и уносило вниз под встревоженные вздохи рядом сидящих.       Вот оно! Решение моей проблемы кроется в планшете. Пока Тай был отвлечен компьютером, я быстро схватила планшет и поднялась с места, отбежав подальше. Трясущимися руками я листала вниз свою анкету, выглядела она как резюме, только здесь нельзя было приврать о своих заслугах или умениях и скрыть недостатки. В этом планшете была вся моя жизнь с самого рождения. Пролистнув до конца, не было какого-то выбора, куда отправить, лишь одна кнопка "Обнулить". Без раздумья я нажала на нее под крики приближающегося Тая.       

***

      Я снова спустилась в мире живых. Однако я не вернулась в больницу, а оказалась на вокзале железнодорожных поездов, который по длинным коридорам и большим люстрам смутно напоминал место, в котором я была только что. Я поняла, что не вернула свое физическое тело, когда сквозь меня прошла толпа туристов. Разочарованно вздохнув, я пыталась достучаться до кого-нибудь, но никто меня не видел и не слышал.       Когда я наконец смогла прийти в себя и осмотреться по сторонам, то поняла, что здесь было много таких же, как я. Стольких людей внезапно коснулась смерть, столько покинуло этот мир добровольно. Тогда почему никто из них не обрел покой? Столько неприкаянных душ следовало за своими живыми родственниками, пытаясь подать знак, или собственным убийцами, ожидая их краха, чтобы поглумиться. Однако всех нас объединяло одно — на фоне живых призраки были блеклыми, пустыми.       В фильмах ужасов призраков представляют в белом одеянии и с длинными черными волосами, жутковато, не правда ли? В романтических нам рассказывают историю любви, но герой всё равно покидает этот мир. Разве такую историю можно назвать «Счастливым концом»?       За просмотром фильмов я и не думала, что мне придется написать собственную историю и осознать, что призраки бродят среди нас. Они даже беседуют с нами. Точнее пытаются это сделать, просто мы их слышим.       Чем больше я оглядывалась по сторонам, тем более ощущала на себе чьей-то пристальный взгляд. Я пыталась невозмутимо осмотреться вокруг себя. Призраки не искали помощи друг среди друга, они обращались лишь к живым. Меня пугало внимание к моей персоне, так как я понимаю, что видеть меня могут только такие же, как я.       Вскоре недалеко от себя я заметила девушку. Она была совсем юной и такой невинной, но смерть уже забрала ее. Она разыгрывала женатую пару, перекладывая их личные вещи с места на место и прячась за стеной, словно ее кто-то мог увидеть. Пока парочка ругалась из-за пропажи, виня друг друга в растерянности, что очень забавляло забияку.       Я была заинтересована данным представлением, так как ей единственной тем или иным образом удавалось контактировать с живыми. Я подошла поближе. Рядом с парочкой сидел мужчина, который, похоже, в ожидании своего рейса задремал. На столике возле него стоял недопитый кофе в бумажном стаканчике. Я потянула к нему руку, надеясь схватить, как делала это сотню раз до этого, будучи живой. Ну или хотя бы сдвинуть со своего места. Но как бы сильно не старалась, сколько бы усилий не прикладывала — все тщетно. Моя рука проходила насквозь.       Мои жалкие попытки заметил призрак молодой девушки, наблюдение за которой заставило меня повторить все ее трюки. Но только стоило нашим взглядам встретиться, как она тут же вознамерилась сбежать, ныряя в стену. После минутного шока я крикнула ей в след:       — Стой! Подожди! — я побежала за ней, проходя через стену, зажмурив глаза.       — Эх… С новенькими столько возни. Ничего личного. Просто оставь меня… — держась на расстоянии, выкрикнула молодая девушка. Я же схватилась за нее, как за спасательную соломинку, и не намерена сдаваться.       — Сквозь стены бегаешь, предметы двигаешь. Ты явно здесь не первый день, — только сейчас разглядев девушку вблизи, я поняла, что, похоже, она здесь не первый год. Люди сейчас уже так не одеваются. И стоило только этим словам слететь с моих губ, как девушка в печали опустила голову вниз. — Прости, но ты ведь отлично знаешь, как устроен этот мир, прошу, расскажи мне.       — Здесь никаких особенностей нет. В целом мы ничем не отличаемся от людей, только у нас нет плоти. Нам не страшен холод или ранение. Нам не нужно есть или спать. Нам не нужно транспортное средство, чтобы оказаться там, где мы захотим, — учитывая, сколько времени это отнимало в моей реальной жизни, возможно, быть призраком не так уж и плохо. — Мы можем вселяться в людей и просматривать всю прожитую ими жизнь или заставить их сделать все, что нам заблагорассудится. Можем забирать или передвигать предметы. На тренировки этого умения потребуется больше времени. Но когда мы под влиянием сильных эмоций, нам все нипочем. Но поверь мне, это совсем не игра. — Странно слышать это от того, кто буквально пару минут назад забавлялся, доводя до ссоры женатую парочку. — Ты можешь лишиться будущего. По своей вине или по воле другого.       — Лишиться будущего? Что это вообще значит?       — Да! Если ты вселишься в тело, которое идеально тебе подходит, тогда застрянешь в нем, как в ловушке, и не выберешься.       Зачем было говорить, что мы чуть ли не всемогущие, после таких слов я даже и пытаться не стану. Да зачем вообще манипулировать людьми, просто ради забавы? Вслух, конечно, я свои мысли озвучивать не стала.       — Ты должна пройти перераспределение, чтобы определить, куда тебя уготована дорога, в ад или на небеса. Ты на пограничье. Здесь таких много. Однако если пробудешь здесь слишком долго — твоя душа почернеет. Ты станешь злобным призраком, чей единственный способ существования — это поглотить тех, кто сюда попадает. Так что будь осторожна! Никогда не знаешь, что тебя ждет.       — Если уж мое будущее не такое радужное, как ты говоришь, то почему ты все еще здесь? Зачем отказалась от приглашения с небес и решила бродить по этому миру.       — Разве я говорила, что должна была отправиться в рай? — девушка посмотрела на меня из-под челки, я же потеряла дар речи. — От хорошей жизни люди сюда не суются. — Она задрала рукава коричневого платья, и я увидела на ее руках глубокие порезы. Она ушла из жизни добровольно, и по шрамам, которые были на запястьях, можно сделать вывод, что она уже пыталась это сделать и раньше. Возможно, даже не один раз.       — Мне жаль… — единственное, что смогла вымолвить я.       — Да, мне тоже. Такова цена славы, — она опустила рукава вниз и развернулась, чтобы снова уйти, но напоследок добавила: — Видя мир сейчас, я понимаю, сколько в нем замечательного, сколько всего я еще могла сделать. К сожалению, поняла я это слишком поздно.       Но я-то не хотела покидать этот мир, у меня было столько планов! Я не могу просто так ее отпустить, неужели за все это время она никак не пыталась вернуть все? Возможно, у нее и нет такой возможности, так как физическое тело тоже погибло, но что насчет меня? Что если у меня еще есть какой-то шанс?       Но стоило только мне двинуться вслед за молодой незнакомкой, как на моем пути появился тот, кого я совершенно не желала сейчас видеть.       — Тай…       — Вы же не думали, что вам удастся сбежать от меня?! — он смотрел на меня явно разочарованно, но мне сейчас было абсолютно плевать: я должна узнать, как мне вернуться. Я сделала шаг вперед, но он снова перегородил мне дорогу. — Ну и делов вы наделали, госпожа Наен… — в его руках вновь появился этот пресловутый планшет. — У вас больше нет всех достигнутых достижений в прожитой жизни. Так же как и не осталось ваших проступков. Просто чистый лист. И чтобы вам пройти перераспределение, верховное руководство предоставило вам шанс. Ваша задача спасти семь заблудших душ, которые находятся в миллиметре от пропасти. Только от вас зависит, как сложится их судьба. Только от принятых вами решений будет зависеть, как закончится ваше путешествие, и какая дорога вам уготована. Рай или ад. Может, испытание пройдет отлично, и вам подарят еще один шанс на спасение. Шанс прожить остаток своих лет.       Он так тараторил, что я не успела даже что-либо спросить или хотя бы осмыслить сказанное им ранее, как он продолжил говорить, словно преподаватель, зачитывающий лекцию, которому не так уж и важно, понимают ли его слушатели или нет.       — Ну теперь пройдемся по списку. Первая душа, заслуживающая спасения — это Ким Намджун.       Стоило ему только произнести его имя, как мы тут же оказались на заправке. Я сразу узнала в нем того всеми воспетого отличника, которого никто до конца школы так и не скинул с первого места. Разве тогда кто-то из нас мог подумать, что этот человек будет работать в таком месте. Да, я слышала, что у его отца был какой-то автомобильный бизнес. Но я полагала увидеть его на высокой должности в роли начальника, а не просто рабочего или автомеханика.       — Его страшный грех — гордыня. Гордыня — ложное чувство собственного превосходства над другими, завышенная самооценка, надменность, высокомерие.       — Ким Сокждин — похоть, — Тай говорил так быстро, как вообще я могла бы все это запомнить? Я взглянула на привратника в растерянности, он же головой махнул в сторону, и я увидела черный джип, что стоял неподалеку. Кажется, там скрывалась еще одна душа, которую мне предстоит спасти. Я думала, будет сложнее, но эти двое находились в одном месте.       — Похоть — половое влечение, сладострастие, развращение сердца, влекущее ко злу. Похоть порождает желание обладать, а желание обладать порождает желание убивать, — на этой ноте мы двинулись дальше, я же не рассчитывала, что все будет так серьезно. Мы уже не дети, кто из нас не испытывал безумное желание чем-то обладать. Будь то какая-то вещь: машина, навороченный компьютер, PlayStation или же человек, в которого мы влюблены до беспамятства. Все мы подвержены грехам, неужели всем нам гореть в аду за это?!       — Чон Чонгук — гнев.       Мы мгновенно очутились в каком-то спортивном зале. Там было несколько боксерских груш, а также много матов и спортивного инвентаря. Чонгук в это время тренировался и остервенело избивал грушу. Неожиданно после очередного замаха он проделал в ней дыру, и наполнитель посыпался на пол. Окружающие стали обращать на него внимание. Он прошел мимо нас и его глаза были налиты кровью, от чего я даже задержала дыхание, боясь встретиться с ним лицом к лицу.       — Гнев — сильное, возбужденное состояние духа против ближнего, чувство сильного возмущения, негодования. — Продолжил Тай вслед уходящему Чону       — Ким Тэхен — алчность.       Мы оказались в большом помещении, где громко играла музыка и было жутко темно, как в подземелье. Комнату озарял свет неоновых ламп. Я видела своего подопечного прямо перед собой, но он совершенно не замечал меня. В VIP-ложе он вальяжно расположился на диване в окружении глупых пьяных подростков, которых я не раз вытаскивала с того света, и взрослых тучных мужчин в черных костюмах.       — Алчность — склонность к получению материальных благ и выгоды, а также желания о достижении этих ценностей.       Чем больше он говорил, тем больше я понимала, что останусь такой навсегда. Или еще хуже — угожу в ад. Может, мне стоит просто сбежать? У меня может получиться? Направиться в больницу и попытаться снова вернуться в свое тело. Я взглянула на привратника, оценивая свои шансы на побег. Он же смотрел на меня так, словно видел меня насквозь. Тем не менее, он проигнорировал эту ситуацию и просто продолжил представлять заблудшие души.       — Продолжим, далее Пак Чимин — чревоугодие.       Я никак не ожидала, что после слов Тая мы окажемся в белой комнате с мягкими стенами из квадратных подушек и высокими потолками. Помещение было почти пустое: спальное место, тумбочка и лампа. Здесь даже кровати не было, просто матрас, забитый в углу. И вся мебель под цвет комнаты, словно тот, кто поселил сюда Чимина, намеривался свести его с ума. Стоило только оглядеться, как в комнату заходит молодой парень в такой же белой больничной одежде и сером домашнем халате. На его лице была легкая улыбка. Но стоит только двери за ним закрыться, где я мельком разглядела медбрата, улыбка с лица Чимина пропала.       — Чревоугодие — чрезмерное пристрастие к угождению плоти, неумеренность, жадность в еде. Излишество в удовольствиях — это распущенность, и она заслуживает осуждения.       — Чон Хосок — зависть.       Полагаю, это единственный человек, которого не хотела увидеть в этом списке. После школы я даже не представляла, как сложилась его судьба. Думаю, рассчитывала, что его жизнь сложилась прекрасно, и он нашел себя. Он поступил в хороший университет, больше не гонясь за оценками. Уж точно я не ожидала увидеть его на улицах с огнестрельным оружием за поясом и в кругу неприятных людей, похожих на бандитов. Я была потрясена.       — Зависть — чувство досады, вызванное благополучием, успехом другого, убеждение в несправедливости установленного порядка. Зависть показывает, насколько люди чувствуют себя несчастными, а их внимание к чужому поведению и положению — как сильно они скучают.       В тот момент я уже думала, что меня больше нечем удивить, но я очень ошибалась, ведь в списке остался еще один человек.       — Мин Юнги — лень.       От одного его имени по телу прошелся могильный холодок, образуя мурашки. Меня охватила дрожь. Не думала, что еще когда-нибудь услышу это имя. Последний раз, когда я видела его или что-то слышала о нем, было на похоронах его сестры — Мин Соген, — по совместительству моей лучшей подруги.       Они были близнецами, но были совершенно разные, помню, Со даже шутила, что их подменили в роддоме.       Я дружила с ней, но, кажется, совсем не знала ее брата. Их увлечения и взгляды на жизнь были совершенно разными. Он постоянно уговаривал ее учиться, получить образование и после делать все, что захочет. А она всегда была поглощена своей музыкой, хотела бросить школу и колесить по стране со своей группой.       Причудливые красные пряди в волосах. Хотя все в старшей школе считают себя уже совсем взрослыми и терпеть не могут, когда с ними обращаются как с детьми, она же была тем, кто не прочь иногда побыть ребенком. Она была бунтаркой: презирала школьную форму и любила самовыражаться, любила выпить и рисовать граффити на стенах зданий. Он же подался в баскетбол и, невзирая на свой статус спортсмена, был довольно спокойным и замкнутым. Он был наиболее ответственным среди них двоих. Он всегда заботился о Соген. Хотя и не смог уберечь от всего.       После ее похорон он вроде собирался уехать, чтобы пережить произошедшее. Я же так сильно чувствовала перед ней вину, что даже не могла переступить порог ее дома, чтобы навестить семью и выразить свои соболезнования. Там хранилось так много наших счастливых моментов, я не хотела их испортить. Окажись я там и все воспоминания омрачила ее смерть.       Я оказалась в комнате придорожного отеля. Я хотела смотреть лишь в окно, так как боялась столкнуться взглядом с человеком, которого подвела. Я смотрела вдаль на ночной горизонт засыпающего города. Меня пропустил удар, когда за своей спиной я услышала щелчок открывающейся зажигалки. Я хорошо запомнила этот звук, так как слышала его каждый раз, когда Соген закуривала очередную сигарету.       Я уже хотела бы обернуться, как увидела, что комната вокруг стала наполняться огнем. Снова подняв взгляд в окно, кажется, увидела в отражении стекла Соген.       — Уныние — это чувство ярко выраженной неудовлетворенности и опустошения, которое приводит к расслаблению сил человеческой души и нежеланию трудиться.       Стоило ему закончить, как мы снова вернулись в то место, похожее на вокзал, где я впервые встретила Тая.       — Нет! Мы должны вернуться! Пожалуйста! Кажется, я что-то увидела… — я начала кричать, все еще не до конца уверенная в том, что видела.       — Почему именно они? Почему именно эти семеро? Почему их должно быть семь? Почему это происходит со мной? — цепляясь за его рубашку, я захотела закричать еще громче, но кто-то словно сжал мое горло.       — Так или иначе, твои руки коснулись этих людей, подтолкнув их к пропасти. Будет справедливо, если именно ты приложишь все усилия, чтобы добиться их спасения.       — Что? Я? С некоторыми из них я даже не была знакома, как могу быть виновна, что они пошли по накатанной дорожке?       — Когда коснешься их души, ты поймешь, как повлияла на их жизнь. Ты должна спасти их, чтобы спасти себя. — Тай был непреклонен и явно не собирался отвечать на мои вопросы. Возможно, я правда все смогу понять, когда приступлю к своему заданию. К тому же не вижу, чтобы у меня был какой-то другой выбор.       — И как тогда я пойму, что все сделала правильно?       — Вот так, — он коснулся моего запястья, и на моей руке от кисти до сгиба локтя проросло дерево. От мощных корней к сухим и безжизненным веткам. Дерево было черным и абсолютно пустым. На нем не было ни единого листочка. Данное творение словно окунало меня во мрак. Я машинально потерла руку, намереваясь убрать пятно, но ничего не вышло, даже рука не покраснела из-за моих несчастных попыток. Хоть татуировка вырисовывалась прямо на моих глазах, но я совсем не чувствовала боли. Это лишний раз напомнило мне, что я не жива.       — Что это?       — Если на дереве появятся белые розы, — он провел рукой влево над моим запястьем, и на одной из семи веток появилась крупная белая распустившаяся роза, — это значит, ты спасла чью-то жизнь, если розы станут красными, — он провел рукой вправо, и роза потемнела, обретая кроваво-красный оттенок, — значит — ты ее погубила.       — Не буду вмешиваться и рассказывать, как сложится история каждого подопечного. Просто ты должна знать, что чаши каждого из них переполнены и только от тебя будет зависеть, какая чаша перевесит: «добро» или «зло». Ты можешь связаться со мной, когда захочешь, для этого просто выкрикни мое имя, и я появлюсь. Ну а теперь твое испытание началось. — Он щелкнул пальцами, и я спустилась в мир живых.       Я так сильно была заворожена его волшебством, что совершенно не слушала вторую часть диалога. Снова взглянув на свою черную мрачную татуировку, очерчивая пальцем семь пустых веток, я пыталась принять решение, с кого же мне начать.