Суккубово горе

После своих коротких новогодних выходных Дима снова стал пропадать на работе, едва ли не так же, как в начале карьеры помощника дьявола. Я особо не приставал к нему с расспросами, ведь явно там дела совсем не моего ума, просто старался готовить ему вкусные завтраки, чтобы взбодрился и нашел в себе силы. Ужины готовить совсем перестал, потому что приходил он поздно. И при этом все равно умудрялся на одной своей неутомимой энергии молодости еще и приставать ко мне периодически, так еще и в самых неожиданных местах. И почему-то мне было спокойно. Нет, конечно, я переживал, что он устает и много работает, но за себя был совершенно спокоен — и в плане еды, и в плане его отношения, и в плане будущего. Задумываясь об этом, я по привычке начинал ругать себя, но потом убеждался, что все мои аргументы против желания расслабиться и просто пожить в тишине и покое какие-то надуманные и нездорово панические. Ну и что уж теперь, если Дима чуть ли не на глазах у меня рос? Быть со мной — его личное желание, я ни к чему не принуждал и даже отговаривал, изо всех сил мысленно сопротивлялся во имя морали, теперь он взрослый и ворчит, когда я называю его мальчишкой. Ну бросит он меня — и что? Голодным не останусь, я уже нормально выгляжу и имею некоторый запас сил благодаря ему, так что без проблем найду себе пропитание, хоть это и будет немного неприятно в эмоциональном плане. Даже запас денег у меня есть, если уж на то пошло, появился новый заказ на шаль от старой знакомой. Так что я просто спокойно вставал по утрам пораньше, готовил своему любовнику завтраки из его любимых продуктов, днем занимался ремонтом в своей квартире, после по пути заходил в магазин, иногда баловал себя вкусненьким, по вечерам вязал себе плед и заказанную шаль, встречал с работы уставшего парня. И частенько ужинал им, хотя и пытался отговаривать ради приличия.

***

Бесконечно долгий день подходил к концу. Дмитрию хотелось спать так сильно, что приходилось прикладывать заметное усилие, чтобы держать открытыми ноющие глаза. Именно из-за этой постоянной усталости он перестал ездить за рулем сам и сажал в качестве водителя кого-нибудь из охраны. Сама мысль убиться в полусне именно сейчас, когда все только-только наладилось и с карьерой, совершившей невероятный скачок вверх, и, что самое важное, с Пашиком, вызывала у него истерические смешки. Нет и нет, он не позволил бы себе так бездарно прохлопать лучшие моменты и перспективы в своей жизни. Несмотря на сонливость, он все равно потратил лишние полчаса, чтобы заехать в бордель и забрать резную шкатулку. Открывать он ее запретил, да и никому особо не было интересно, что внутри, раз уж он сказал, что никаких записывающих устройств нет, но вот сам факт того, что какую-то коробочку товарищ начальник прятал в запирающийся ящик тумбочки у кровати, несколько дразнил любопытство местного населения. Пашика требовалось кормить — это он твердо знал и не собирался избегать своих весьма приятных обязанностей. Впрочем, ему даже нравилось само по себе существование этого амулета в их отношениях, ведь он как бы снимал с них необходимость игнорировать свои желания ради еды. Дмитрию было невыносимо видеть возлюбленного суккуба анорексически исхудавшим из-за зацикленности на худшем из придурков, но при этом и крайне беспокоило в начале их отношений, что первый секс у них может состояться только ради выживания и без влечения со стороны Паши. Но нет, Демьян подарил им время, подарил возможность подождать, привыкнуть, решиться. Пашик долго собирался, волновался, нервничал, но все же принял своего рьяного поклонника, его чувства — и оказался очень открытым, раскованным, отзывчивым и ласковым любовником. Может быть, это была часть его природы суккуба, но от этого менее прекрасным он не становился. В своих мыслях о прошлом он задремал, крепко прижимая к бедру спрятанную в карман пальто шкатулку — символ доверия и добровольности в их связи. Водителю пришлось даже потрясти его за плечо, чтобы разбудить у дома. Поднимаясь на лифте на свой этаж, Дмитрий прислонился к стенке и прикрыл глаза. Сейчас он войдет — и там будет Пашик, любовь всей его жизни, в его доме, в его постели, а иногда даже, в качестве особого бонуса и в знак особой игривости, в его футболке. Сейчас, когда Пашик так благосклонно настроен и в нем заинтересован, когда нужно ловить момент и вылезать с ним из постели только ради романтичных прогулок и свиданий, он горит на работе. Куча мелких дел, переговоров, распоряжений, решений — и только усталость вместе с ощущением, что ничего существенного за день не сделано. Но галочки в ежедневнике подтверждали — сделано очень много. И, что важно, Демьян, получая утром отчет за вчерашний день и планы на новый, только с одобрением кивал, подкидывал еще дел, но точно не возмущался. В конце концов, эта работа — награда за решимость и плата за возможность вытащить суккуба из зацикленности без насилия над его личностью и телом. Если бы его спросили еще раз теперь, когда известно, как именно придется отрабатывать, согласен ли он отдать себя в распоряжение главного темного ради Паши, он бы снова согласился, не сомневаясь. Иногда ему казалось, что за спокойную улыбку на снова нормальном, не исхудавшем лице возлюбленного он бы и на пытки согласился. Двери лифта шумно открылись, заставив его вздрогнуть и снова вынырнуть из полудремы. Встряхнув головой, он снова пообещал себе, что к концу января разгребет большую часть дел, связанных с началом и планированием нового календарного года, и станет свободнее. Будет уделять больше внимания своей личной жизни и даже, может быть, сходит с друзьями в бар не в рамках деловой встречи. Сейчас сил на что-то полноценное у него не было, а побыть немного с Пашиком хотелось, так что он решил немного поваляться в ванне, чтобы расслабиться, согреться и быстро заснуть. Ну и чтобы немного подержать в руках гладкое и скользкое от воды обнаженное тело прекрасного суккуба.

***

Дима пришел позже обычного, я уже успел лечь в постель, но все равно ждал его, читал книгу. Даже свет в комнате не выключил, чтобы он знал, что можно не изображать ниндзя, потому что он все время старался меня не разбудить. Он шуршал одеждой, шумел водой, и я даже через приоткрытую дверь слышал, как он мучительно зевает. Снова устал. Не могу даже представить, какую он сейчас несет на себе ответственность и сколько всего вынужден делать, ведь правая рука дьявола — ужасно ответственный пост. Сам бы я ни за что не хотел на такой должности оказаться, да и не справился бы, конечно. Парень прямо в одежде забрался на кровать, плюхнулся поверх одеяла и меня, зарылся лицом мне в шею, напоминая любвеобильного пса. Я погладил его по затылку, обнял за плечи, принял мягкий поцелуй. Наверное, для него важно, что я здесь, потому что он всегда старается первым делом подойти ко мне. И, судя по всегда гладкому лицу, даже несмотря на занятость, продолжает бриться на работе перед тем, как поехать домой. Я не люблю щетину, так что благодарен ему, но, право слово, раза в день тоже было бы достаточно. — Пойдем со мной в ванну? — немного сипло позвал Дима, целуя меня в щеку. — А то я сразу усну, хочу хоть немного побыть с тобой сегодня. Вообще-то, сегодня только что началось, ведь явно он ужасно устал, ушел из дома в семь утра, семнадцать часов назад, каждая минута сна должна быть на счету. Но, наверное, он и правда скучает, почему бы не побаловать его немного? И я недавно купил для себя пену, потому что у меня в квартире была душевая кабина, я вдруг вспомнил, что сто лет не принимал ванну с пеной, а вот и повод как раз. Оказалось, ванну он уже набирал. Я добавил немного средства с приятным запахом цветов, а он пока умудрился умыться и начать раздеваться. И степень его усталости была видна уже по этому, потому что он просто стаскивал с себя одежду, хотя обычно непременно норовил придать этому оттенки стриптиза. Впрочем, мне раздеться самому он не дал. Протестующе заворчал, когда я сам начал снимать футболку, вмешался и целовал меня, медленно задирая ее и поглаживая меня по спине теплыми ладонями. В самом деле, я уже и забыл, как приятно, когда меня любят. Спасибо ему за его чувства и за очень приятные способы их проявлять. Дима первым уселся в ванну, подал мне руку, и вместе с нами оказалось, что воды уже почти достаточно. И пена оказалась хорошая, пышная, так что как-то совместное купание стало милым и романтичным, раз уж мы почти не видели тела друг друга. Ну и что, что я оказался сидящим на нем верхом? Парень с протяжным вздохом откинулся назад, прикрыл глаза, явно наслаждаясь теплом и минуткой покоя. Лишь бы только он сейчас прямо тут не заснул, остальное меня устраивает. — Я в воскресенье приеду домой в обед, — пробормотал он, ненавязчиво поглаживая меня по бедру, — давай поужинаем где-нибудь? — я не успел согласиться, он уже продолжил, все так же негромко и монотонно, наверное, уже почти засыпает: — Амулет в пальто забыл, привез его. Амулет от Демьяна, я так полагаю. Но я ведь сытый, даже с небольшим запасом, будет очень жалко, если вся эта энергия просто рассеется. Только просплю зря несколько часов. — Мне пока не надо, — я взял на палец немного пены и мазнул ему на кончик носа. Дима приоткрыл глаза, сонные и расфокусированные, ну вот и почему нельзя было сразу лечь спать? — пусть полежит про запас, — он невнятно угукнул и вздохнул, снова закрывая глаза. Нет, правда, он прямо тут, в теплой воде и окружении немного щекочущей пены, сейчас заснет, — пойдем спать. И еще одним знаком усталости было то, что он просто послушался, сразу начал вставать. Я вытащил пробку из слива, чтобы он не устроил тут потоп, и сказал ему принять душ, чтобы смыть пену — и он снова безропотно послушался, едва открывая глаза. Невозможный мальчишка, спит на ходу, а туда же, геройствует с этой своей ванной. Пока он мылся, я сходил за домашней одеждой для него, а потом наблюдал, как он упал лицом в подушку и мгновенно уснул. А ведь молодой, здоровый, спортивный парень — и надо же, так устает. Надо сварить ему на завтрак кашу, чтобы были силы и дальше в таком бешеном режиме протянуть. Демьян совсем его не жалеет, но на то он и дьявол, в конце концов. Сходив в прихожую, я достал из кармана пальто шкатулку с амулетом и присел на диван. Мне пока он не нужен. Более того, в ближайшее время тоже не понадобится совсем. Даже если не рассчитывать только на Диму. Надо отдать амулет обратно Демьяну, выходит. Боязно. Хочется сказать "а вдруг", и этих "вдруг" можно придумать много самых разных, но ведь я уже для себя решил, что от своего юного и очень активного любовника не слишком зависим, если надо, справлюсь сам. Еще раз просить помощи будет глупо, разве что, только на грани смерти, ведь это помощь самого дьявола, за нее нужно быть благодарным до конца дней, а не перекидывать этот амулет туда-сюда, как горячую картошку. Демьян довольно покладист, когда дело касается суккубов, вдруг кто-то еще обратится к нему за помощью в избавлении от зацикленности, а амулет окажется у меня? Вздохнув, я отложил бесценный артефакт на полку и пошел спать. Утро вечера мудренее, как-нибудь решу. Такой уж я, действую обычно больше под влиянием ситуации, чем опираясь на размышления. Вот получу знак — и точно решу. Утром Дима очень рано начал ворочаться и кряхтеть, явно не выспался и проснулся больше по привычке. Но по будильнику все равно открыл глаза и бездумно уставился в потолок. — Не хочу на работу, — без эмоций и немного хрипло спросонок выдал он, — хочу остаться тут, с тобой валяться до конца своих дней, — вздохнув, он поморщился, — но надо идти, иначе конец моих дней наступит раньше, чем планировалось, — я послушно усмехнулся его шутке, и правда, забавной, потому что Демьян, хоть и одобрил наши отношения, насколько это возможно, причину опоздания в виде меня вряд ли примет за уважительную. Повернувшись на бок, он подпер голову кулаком и ласково погладил меня по бедру, — что насчёт завтрака? У меня есть время. Я, конечно же, не возражал. И против его мягких поцелуев в шею тоже не возражал. Может быть, приготовлю что-нибудь, чего мне захочется, и поем с ним, хотя я и так каждое утро сижу с ним за столом, чтобы не ел в одиночестве. — Давай, а что ты хочешь? — уточнил я. Вместо ответа он молча приподнял одеяло и спустился поцелуями вниз. — Ну Дима, боже... Кто же знал, что завтраком буду я? Когда бессовестный любитель минетов был с поцелуем выпровожен за дверь голодным, раз уж мы увлеклись своим баловством, я прошелся по квартире и снова вернулся к шкатулке с амулетом. Это ли не знак? Он не пытался намеренно меня покормить, он хотел доставить мне удовольствие, сделать мне приятно, ну а что я еще и поел в результате — так это все из-за его почти пубертатной несдержанности, когда доходит до интимного. У меня сейчас есть надежный человек, которому я могу доверить свой непростой период борьбы с зацикленностью, поэтому я не могу, как собака на сене, держать у себя этот амулет и отнимать возможности у других суккубов. Да, я должен его вернуть. Но без приглашения к таким персонам не ходят, в прошлый раз я довольно грубо заявился, а теперь у меня есть номер телефона его ближайшего помощника, так что можно и нужно проявить вежливость. Поэтому я, помаявшись своими раздумьями за вязанием, позвонил Диме и постарался меньше нервничать, чтобы он не заволновался. — Мне нужно к Демьяну, спросишь у него, когда будет время меня принять? — вполне официально попросил я. — А что такое? Что-то случилось? Тебе нужна помощь? — конечно же, он все равно заволновался, пришлось сказать, что ничего такого.

***

Отложив телефон, Дмитрий прикрыл глаза ладонью. Дойти до кабинета дьявола и предупредить о просьбе Пашика было делом минуты, но что такого он хотел от главного из темных? Буквально сегодня утром, пару часов назад он был спокоен, весел, тихонько постанывал в руках влюбленного в него по уши человека, он не похудел и даже говорил про запас энергии, не выглядел болезненно. Что, что такого могло случиться? Мысль, что ему просто нужен помощник и заступник, чтобы расстаться, Дмитрий отбросил сразу, потому что уж с ним в отношениях Пашик всегда занимал позицию взрослого и не то чтобы позволял какое-то неповиновение, да и какое могло быть неповиновение, когда любое его желание хотелось исполнять с самым усердным рвением? Ну, разве что, частенько Дмитрий игнорировал его игривые "ах, ну прекрати", но только игривые. Впрочем, он все равно вскоре собирался зайти к боссу. Утром у них уже состоялось традиционное чаепитие для обсуждения дел, Демьян сегодня был немного не в духе и недовольно щурился на всех. О его настроении говорило и то, что демоницы-близняшки, обычно липнущие к нему во всех возможных позах, предпочли смирно сидеть на полу весь завтрак и даже глаза не поднимали. И вот к такому нему собрался идти Пашик? Все ли будет хорошо? Вздохнув, Дмитрий встал, взял нужную папку для обсуждения и покинул кабинет. Прошел через пустой зал для людей, поднялся по лестнице в закрытый зал, где круглосуточно торчали самые разные темные. Он уже вполне привык, что ему уступают дорогу, пусть и без особого почтения, но, по крайней мере, благодаря метке на руке все знали, чей это помощник. Дважды стукнув по резному дереву темной тяжелой двери, он сразу вошел, потому что Демьян никогда не стеснялся того, чем тут занимается. Да он и не покидал этот кабинет и даже этот диван, ни разу за все время работы Дмитрий не видел его в другом месте. — Ты знаешь, чего он хочет? — сразу уточнил дьявол, глядя на него через дым из настоящей трубки, изогнутой и лакированной, как у Холмса. Вообще-то, да, любил этот темный создать вокруг себя антураж в том смысле, как сам это понимал. Но, что самое главное, одна из близняшек сидела у его ног и положила голову ему на колено, значит, настроение начальства стало хотя бы немного более положительным. — Нет, только попросил узнать, когда вам будет удобно его принять, — Дмитрий сразу ответил на вопрос, уже без запинок и удивления. Ему пришлось ко многому здесь привыкнуть, в конце концов, и нечеловеческая проницательность была не худшим из проявлений природы темного. — Ну пусть приходит сегодня в семь, — сделав паузу на длинную затяжку, Демьян прикрыл черные глаза и медленно выдохнул дым, возможно, не совсем табачный, — уйдешь с ним, поужинайте вкусненьким, а то ты совсем его забросил, — человек молча кивнул, потому что возразить было нечем. Но и беспокойство этого древнего существа об отношениях смертных тоже было одной из неразрешимых загадок вселенной, плотно сконцентрированных в этом порочно привлекательном теле, — за это хочу кокосовые печеньки от Пашика. Пробормотав, что передаст пожелание, Дмитрий раскрыл папку, чтобы все же поговорить и о работе.

***

Дьявол снова пожелал домашнего печенья, так что мне пришлось поспешно бежать в магазин. Кокосовое печенье я уже как-то пек, в нем нет ничего сложного, но хочется сделать все в лучшем виде. И не только потому, что это существо может на весь мир повлиять одним взмахом ресниц, но и потому, что он помог мне в самый тяжелый момент, протянул руку помощи и одолжил бесценный редкий артефакт, хотя мог бы просто проигнорировать, ведь кто я такой? Игрушка для утоления людских страстей, ни души, ни бессмертия, так еще и зациклился на крайне неприятной личности. Даже сам себе казался тогда жалким, а уж ему-то, наверное, правда стало меня просто жалко. Как муху с помятыми крыльями, наверное, ничего большего я в его глазах не представляю. Поставив печенюшки в духовку, я в спальне перебрал вещи. Кое-что новое я уже успел прикупить в этом году, хочется пойти в гости к дьяволу в приличном виде, так что я тщательно отгладил темные брюки и рубашку, которую мне в подарок купил второго января Дима. Ему нравится, когда я ее ношу, наверное, это будет моим способом немного подбодрить его, раз уж я не стал говорить, зачем иду к его боссу. И я не скажу, пока не отдам шкатулку, чтобы не думал ничего лишнего. Но потом, конечно, скажу, чтобы знал, что я ему доверяю. Наверное, даже не придется говорить все прямо, просто скажу, что мне больше пока что не нужен амулет, и он сам все поймет. Я ужасно боялся опоздать, поэтому приехал заранее. И перед входом в клуб, несмотря на ранний вечер, уже была очередь. Серьезные секьюрити пропускали только тех, кто казался им подходящим, и мне как-то не хотелось через них проходить. В прошлый раз здесь никого не было, мы просто проскользнули внутрь, наверное, потому, что меня там ждали, хоть и страшно о таком думать. Я написал СМС своему парню, решив воспользоваться его служебным положением, и Дима довольно скоро появился у входа, нашел меня взглядом в толпе и просто за руку провел мимо всех. Удобно, все же, что он тут работает. Хотя не то чтобы я хотел бы ходить сюда каждый день. — Подождем пока тут, — предложил он, открывая передо мной дверь кабинета, — хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо, — я повел плечами, когда он решил помочь мне снять пальто, присел в кресло перед журнальным столиком, — у тебя тут так аутентично. Темная деревянная мебель с плавными изгибами, лакированная, классическая и стильная, темно-зеленые стены с панелями, пара мрачноватых пейзажей. И массивный стол с неяркой лампой как единственный источник теплого света. Интерьер чудесный, но немного неожиданный для Димы и, уж тем более, для администратора клуба. — Я ничего не менял, — он присел напротив, бросив взгляд на часы. Пожалуй, я его отвлекаю. У него не может не быть множества дел, раз он так поздно приходит, так что не надо тратить драгоценное время на болтовню со мной. — Я и сам посижу, если у тебя ещё остались дела, — сообщил я, пристроив на столике пакетик с печеньем и шкатулкой. Вздохнув, Дима пробурчал извинения, пересел за стол и занялся бумагами, от которых я его явно оторвал. Что-то черкал, выписывал, сравнивал, такой серьезный и сосредоточенный, приятно посмотреть. Хотя я и так не сомневался, конечно, что он ответственный работник. Иначе он бы и не задержался на своем ответственном посту даже пару дней.

***

Пытаясь сосредоточиться на работе, Дмитрий все же не мог не коситься на своего нежданного гостя. В полумраке классического кабинета он выглядел так непринужденно и уместно, спокойно разглядывал книжные шкафы, опираясь локтем на подлокотник. Сглотнув, человек опустил взгляд. При слабом свете белая кожа суккуба, оттененная каштановыми волосами и темно-синей рубашкой, почти светилась. Он немного отклонялся в сторону подлокотника, приподняв плечо, и его едва прикрытая воротничком шея от этого так аппетитно изгибалась. Облизнув губы, Дмитрий не сдержался и еще раз взглянул. Пашик закинул ногу на ногу, и перед столиком была его нога в аккуратной строгой туфле, брюки немного задрались и обнажили хрупкую щиколотку, скромно прикрытую облегающим темным носком.

***

Я чувствовал даже своей слабой эмпатией, что Дима очень уж эмоционально отреагировал на мой визит. Но я точно не ждал, что он резко встанет из-за стола и с самым решительным видом опустится передо мной на колени. — Нечестно, — проворчал он, осторожно придерживая мою стопу и вдруг целуя в лодыжку, я даже опешил и не сообразил отодвинуться, — почему ты такой красивый? — На все воля божия, — усмехнулся я, а ведь отодвигаться уже и не хотелось, потому что он и правда целовал мою ногу, забрался ладонью под штанину и мягко огладил икру, попытался немного стянуть носок, — вот уж прекрати, не хочу идти к Демьяну неопрятным. Что-то недовольно пробухтев, он послушно прекратил попытки раздеть меня. И, если быть честным с собой, это было такое откровенное и возбуждающее зрелище — ведь привлекательный молодой мужчина в полутемном кабинете трепетно поглаживал и целовал мою ногу, склонившись над ней и не задумываясь, что мнет костюм. Я знаю, конечно же, что красив, меня таким и создали, но то, как искренне он восхищался моим телом и самыми неожиданными частями моего тела, не могло не вызывать ответное желание. Я наклонился вперед, и Дима понял мое намерение, выпрямился, жадно и горячо целуя меня. Поерзав, я придвинулся ближе к краю, и он обеими руками так крепко меня обнял, прижал к груди, будто я убегаю. — С ума сойти как хочу тебя, — хрипло шепнул он, пробираясь пальцами под ремень на пояснице, и у меня невольно поджалась задница, — можно? — Нельзя, конечно, — несмотря на то, что обоим нам хочется, мы не можем увлечься и заниматься этим прямо тут, у него на работе, так еще и под носом, фактически, у дьявола, к которому мне потом идти лохматым и мятым, — давай потом. Вздохнув, парень опустился на коленях и положил голову мне на бедро, не убирая теплых рук с моей спины и даже не прекращая поглаживать через рубашку. И такой это был несчастный вздох, что я не мог не пожалеть его, погладил по макушке. Не будь встречи с Демьяном — может, я бы и соблазнился, пусть и не уверен, что он запер дверь, но нет, сейчас не могу точно. — Меня сегодня отпустили пораньше, — коротко глянув на меня, он снова прикрыл глаза, — где хочешь поужинать? Тратить драгоценный более-менее свободный вечер на дорогу, поиск места и ожидание блюд? Вот уж нет, я лучше сам его покормлю, особенно при таком настрое. — Дома, — просто ответил я, и все еще возбужденный парень нервно сглотнул. — Зачем так дразнишься, вредный Пашик, — он начал было ворчать, но вдруг выпрямился и немного нахмурился, — слушай, мне казалось, только я так тебя зову, но ведь босс тоже? Ты сам так представился? Что же, похоже, он даже на своем месте еще не все выкрутасы дьявола успел посмотреть. Хотя я даже не уверен, что это что-то намеренное. — Это Демьян назвал меня Пашиком первым, — вздохнув, я подавил желание передернуться, потому что знакомство у нас было, хоть и давнее, но все-таки не слишком приятное, а еще очень впечатляющее, — с тех пор всех тянет называть меня так. Я был уже взрослым, давно сформированным и опытным суккубом, но из-за одного слова высшего темного меня стали звать этим умилительным и почти детским прозвищем, а я что, я уже и привык, в принципе. — Тогда это проблема, — пробормотал Дима, продолжая хмуриться. Вот уж не думаю, что в его силах соперничать с Демьяном за что бы то ни было, так что лучше уж даже не заикался бы. Если бы этому созданию вообще было бы интересно мое существование, конечно же, — если это так работает, очень важные и серьезные дяди начнут называть меня щеночком, — недовольно пояснил он, видимо, заметил мой взгляд, — и да, для справки, я вообще тебя не ревную, — в ответ на это мне оставалось только хмыкнуть, потому что уж обманывать меня не надо, можно даже не пытаться, — это собственничество, я не могу так с тобой поступать. — Но хочешь, — не удержался от поддёвки я, потому что знаю же, какой он на деле ревнивец, чтобы ни говорил. — Хочу, конечно, и даже неосознанно бывает, — поморщившись, Дима снова положил голову мне на колени и прикрыл глаза, — но не разрешаю себе, потому что слишком сильно люблю тебя. Подумать страшно, сколько он размышлял о своей любви, о своей ревности, все это уже по полочкам разложил и придумал названия. Не хочет ревновать, чтобы не ограничивать меня — наверное, это одно из самых странных и самоотверженных проявлений его любви, но мне нравится. У меня есть выбор и свобода, которых не было уже очень долгое время. Помощник дьявола вдруг буквально подпрыгнул, хватаясь за правую руку. Да, за ту, где у него метка. А лицо у него такое, будто боль невыносимая. — Пойдем, босс зовёт, — сквозь зубы бросил он, немного расслабляясь. Наверное, именно так он его и зовёт. При наличии целого штата прислуги и даже телефонов — зовёт его болью в метке. Наверное, я бы не смог работать на это существо, он такой чуждый и устрашающий. Я не стал забирать пальто, только проверил, как выгляжу, и взял свою поклажу. Может, стоило положить больше печенья? Но ведь мне его не кормить, просто угостить, я сложил в бумажный пакетик десяток печений, только четыре оставил — чтобы Дима тоже попробовал. В прошлый раз такая порция темного, кажется, вполне устроила. Ладно, все, хватит нервничать, я ведь не на заклание иду, а благодарить и возвращать амулет. — А вот и Пашик, — улыбнулся Демьян, когда его помощник открыл передо мной дверь, — а ты кыш, мы поговорим наедине, да, котенок? Ну, если уж ему так хочется... В кабинете было душно и дымно, но яснее всего ощущалась подавляющая мощь огромной ауры, я будто внутри нее находился и едва мог дышать, как в аквариуме каком-то. Тут не было даже молчаливых демониц, так что разбить тишину предстояло мне. — Спасибо, что нашли время, — пробормотал я, опускаясь в кресло. Подумал было, что он снова позовет меня сесть рядом, но нет, видимо, в прошлый раз ему просто хотелось меня немного покормить, — и большое спасибо за вашу помощь. — Ты же знаешь, я жалею вас, суккубиков, — мне казалось, что он не двигался. Но при этом его поза точно изменилась, он сидел, а теперь вдруг оказалось, что разлёгся на своем черном кожаном диване, подпирая голову рукой, — но почему ты решил отказаться? Ну конечно, он уже обо всем знает, можно было не сомневаться. И это ничего, мне нечего скрывать. — Я подумал, что мне столько сейчас не нужно, — честно признался я, доставая из пакета шкатулку, — вдруг он кому-то ещё понадобится. Но я очень благодарен за вашу помощь. — Ой, Пашичек, — почти промурлыкал дьявол, смешливо щурясь, — делать мне больше нечего, кроме как каждой мошке амулеты раздавать, дорогой мой, окстись, — я даже и не думал, что он ко мне как-то особенно может относиться, мы ведь едва-едва знакомы, но все равно это прозвучало неожиданно, — мне был интересен твой щеночек, очевидно. Вот как... Ну, сути это не меняет. Даже если бы он просто забавлялся — его помощь неоценима. И материальную благодарность тоже стоит уже отдать. — Я испек печенье, как вы просили, — вынув пакетик, я положил его на столик рядом со шкатулкой. — У тебя вкусно получается, — его выражение лица совсем не изменилось, но я практически почувствовал, что мне пора. Ещё раз поблагодарив, я откланялся и тихонечко выскользнул за дверь. И сразу за порогом стало получше, легче дышать, да и глаза тоже сразу ощутимо сбросили напряжение. На него так тяжело смотреть, он такой... Настоящий, невероятный, у меня даже не было понимания, как я сам его воспринимаю. Дима сидел за ближайшим столиком и подскочил, стоило мне выйти. — Вы закончили? — он коснулся моего локтя, будто хотел поддержать, да и, может быть, мне это было даже нужно. Сглотнув, я просто кивнул. — Может, чего-нибудь попьешь? Я не стал отказываться, хотелось как-то обозначить, что я вышел оттуда. В прошлый раз я уснул прямо рядом с Демьяном, у него на колене, это, конечно, непочтительно, но он сам мне позволил. А теперь такое странное чувство внутри, то ли пустота, то ли дрожь, никак не могу понять, что оно значит. Возможно, я просто перенервничал. За стойкой симпатичный бармен налил мне холодного апельсинового сока. Дима на ухо мне сказал, что сбегает в кабинет за теплой одеждой и вернется, а я только кивнул. Посидеть на барном стуле и просто перевести дух минутку мне как раз хватит, чтобы успокоиться. Когда рядом присел демон, я не особенно обратил на него внимание. Суккубам вообще не особо нравится с ними связываться, мы, в большинстве, имеем стандартные пристрастия в постели, а демоны ну очень любят пускать в ход вторую пару клыкастых челюстей, спрятанную за обычными, вполне человеческими на вид зубами. И, поскольку уж Демьян немного благоволит моему виду, всегда считалось, что в его клубе можно не бояться принуждения от демонов, ведь прямо у него во владениях никто не будет делать то, что может раздражать великого. Но этот демон решил, что вполне может мне поулыбаться. — Почему же такая прелесть тут в одиночестве? — наклонившись над стойкой, он заглянул мне в лицо. — Спасибо за ваше внимание, но я не один, — вежливо ответил я, ведь это же демон, кто я такой, чтобы грубить. — Ну конечно, теперь не один, — широкая улыбка не оставляла никаких иллюзий. Я чуть не подпрыгнул, ощутив горячую ладонь на спине. И уж точно никаких сомнений, чья это рука. На мгновение мелькнула мысль, что это мог бы быть Дима, но он не стал бы в людном месте так открыто ко мне прикасаться, я не люблю, он знает. — Извините, но я правда не один, — пробормотал я, пытаясь сползти со стула, чтобы избежать этого прикосновения, но меня к нему практически пригвоздило до боли в ягодицах, — прошу прощения, мне нужно идти. — Нет, малыш, ты не торопишься, — сладкоречиво заверил меня демон, которому срочно понадобилось пристать именно ко мне, хотя тут есть ещё пара суккубов, а выглядим мы почти одинаково. — Торопится, — отрезал внезапно появившийся Дима, хватая его за руку, — граблю убрал. У демона было выражение лица настолько потрясённое, будто с ним заговорила в самый неожиданный момент улитка. Он нахмурился, непонимающе моргнул, рассматривая наглого человека. И я бы тоже сказал, что этот поступок больше похож на попытку самоубийства, чем на что-то здравое. — Смерти ищешь? — темный усмехнулся, расслабляясь, его рука легко потянула меня за бок, и я, как по горке, соскользнул ему на колени, хотя расстояние было приличное. — Я его первым нашел, моя закуска.

***

Окружающие с интересом наблюдали за представлением. Метка на помощнике дьявола была чуть в стороне, прикрыта двумя пальто, переброшенными через локоть, но явно просматривалась. Темный то ли не заметил ее, то ли решил прощупать берега. Слухи, что правая рука босса, вроде как, путается с суккубом, были ещё слишком локальными, чтобы кто-то, редко посещающий клуб, а значит, ближайшее окружение Демьяна, был в курсе. Но все равно, спорить с этим человеком в нескольких метрах от двери в кабинет его босса... Уж что Дмитрий понял за время работы очень хорошо — так это ценность, которую темные придают жёсткости. И даже жестокости. Поэтому он не стал отказывать себе в порыве проявить злость и ревность так, как хотелось. Рванув нахальную руку демона вниз с силой, которой явно никто не ожидал, он подставил колено. Бессмертный, привыкший к своей неуязвимости, как-то неловко вякнул, слыша, как хрустит переламывающаяся кость. Ухватив правой рукой едва видимое, слабое очертание рога над его виском, человек дёрнул на себя — и уже под этот хруст демон взвыл. Пихнув его плечом, Дмитрий развернул на стуле почти безвольное тело, придавил сломанную руку к стойке и с размаху воткнул в нее отломанный длинный рог. Все заняло пару секунд, но вокруг буквально застыла тишина. — Я же сказал тебе убрать граблю, — с лёгким присвистом напомнил человек, всего-навсего человек, с такой лёгкостью заставший демона врасплох своей, вернее, совсем не своей силищей.

***

Дима придержал меня за локоть и помог спуститься с колен демона. На пальто на его правой руке попали брызги крови из рога и пронзенной ладони, он сморщил нос и небрежно прямо на него швырнул испачканную одежду, придирчиво осмотрел мое пальто и, убедившись, что оно чистое, набросил мне на плечи. А потом просто двинулся на выход, как будто ничего и не случилось. Я не мог даже ничего сказать, просто пошел за ним, не в силах поднять голову под всеми тяжёлыми взглядами. Уже в машине я вдруг вспомнил, что не заплатил за свой сок. Подумал было, что надо сказать администратору клуба, чтобы расплатился, но этот самый администратор был таким хмурым и недовольным, что я решил пока его не беспокоить. Ведь даже не пытался по коленке меня погладить, все сверлил взглядом дорогу. У дома, припарковав машину, он протяжно вздохнул и уткнулся лбом в руль. Что, осознал, какую дикость вытворил? А если Демьян решит, что его помощник был не прав? Мокрого места ведь не останется. Или если этот демон решит отомстить, ведь больший позор для него, чем поражение от рук смертного, трудно придумать. — Бля, я не хотел, чтобы ты видел меня таким, — морщась, он потер лицо и вышел из машины. И почему-то это показалось мне таким милым. Я не люблю насилие, совершенно не люблю, это факт, и теперь он переживает, что показал мне свою темную сторону, хотя я и так в курсе, что он любитель подраться. Ну что за невыносимая влюбленность у него такая, просто сил моих нет. Дома я повесил пальто, наблюдая, как он снимает пиджак и расстегивает еще одну пуговицу на воротничке рубашки. Так странно, я ведь порядком испугался, еще и с Демьяном говорил, но вот эти его милые опасения, да и милое желание защитить меня — и теперь, кажется, я очень даже в настроении поблагодарить его за прелестное рыцарство. — Может, давай я приготовлю что-то? — с ноткой усталости в голосе предложил Дима, расстегивая пуговки на манжетах. — А то все время ты. Ну или вместе что-то сделаем? — Да, давай что-нибудь сделаем вместе, — ухватив его за рукав, я указал в сторону спальни, — например, продолжим то, что начали. — О, да? — усталость явно как рукой сняло, он подхватил меня на руки и стремительно донес до кровати. Опускаясь на нее вместе со мной, он уже пристал с поцелуем. Медленно, по одной пуговице расстегнул на мне рубашку, тщательно целуя плечи, грудь, живот. Потянул ремень брюк и вдруг приподнялся, перекатился на край и полез в тумбочку. Ну вот обязательно было прерывать такой интимный и теплый момент, чтобы достать презервативы? Обычно он делает это не так заметно и активно, не прерывает полностью наш контакт. — Руки-то я не помыл, — пояснил Дима, тщательно вытирая ладони и пальцы влажной салфеткой, — кто его знает, в какой пакости эти рога перемазаны. Я не мог не засмеяться, и мне даже показалось, что это получилось как-то нервно. Почему он беспокоится только о грязи, когда напал на демона? Отломил его предмет гордости, вообще-то, его рог. Как он теперь будет, с одним-то рогом, на глаза сородичам показываться? Ворча, что нет вообще ничего смешного, парень поймал меня за ногу и подтянул к себе поближе. Поцеловал, ласково поглаживая, щиколотку, снова забрался шаловливой рукой под брюки и теперь уже стянул носок, чуть ли не влезая носом под штанину, чтобы побольше расцеловать. Невероятный какой-то человек мне достался, похоже, влюбленный в каждый сантиметр моего тела. И это, проклятье, так приятно... Целоваться и нежничать с ним было так замечательно. Он не торопился, хотя возбужден был до крайности, неспешно раздел меня, очень осторожно, как всегда, проверил, есть ли смазка, добавил из тюбика на пальцы и плавно, медленно растягивал. А целовал так, что я толком и вдохнуть не мог, только цеплялся за его плечи и подставлялся, чтобы еще немного, еще чуть глубже, быстрее... — Ну же... — едва успев вставить это между поцелуями, я потянул его к себе, ближе, чтобы понял уже, наконец, что пора, я хочу, я уже готов. — Не дразнись, — невнятно рыкнул он, но послушно передвинулся, нависая надо мной и снова целуя. И я почему-то решил, что это лучший момент, чтобы сказать. Сейчас, когда нам хорошо и тепло в объятиях друг друга, я хочу сказать ему, что доверяю. Доверяю практически свою жизнь — ведь он так это воспринимает. Дима заворчал, когда я придержал его, но все же притормозил. — Я ходил к Демьяну, чтобы вернуть амулет, — странно было произносить именно это, лежа с раздвинутыми ногами под разгоряченным парнем, но мне хотелось ему сказать. — Почему? — непонимающе моргнул помощник дьявола, явно пытаясь собрать мысли в кучу. — Но я так не хочу, — удобнее пристроившись на локте, он погладил меня по щеке, — это же нужно было, чтобы ты не заставлял себя и... — Иди сюда, — шепнул я, потому что продолжать паузу уже бессмысленно. В принципе, я уже отдал артефакт — и можно считать его исчезнувшим навеки, не пойду же просить обратно. Я хотел бы вообще больше никогда туда не ходить. — Ты голодный? — немного заторможенно уточнил Дима, жадно пялясь на мои губы. — Нисколько, — заверил я, ногой подталкивая его, чтобы не затягивал с началом самого интересного. Пусть думает, что захочет. Лишь бы только не изменился, решив, что получил надо мной власть.