Мёртвый город

      Вечеринка перестала ассоциироваться с мечтой в ту самую минуту, когда Клара стрельнула в неё враждебным взглядом, стоило Пайнс войти в помещение следом за сопроводившим её Арфеном. Блондинка жевала и пузырила жвачку; её губы, как и в прошлую встречу, были подведены вульгарно красной помадой. — Привет, красотка! — Виктор поднялся с декоративного кресла, чтобы поприветствовать её.       Мэйбл осматривалась, воодушевлённая яркой локацией и домашним баром с личным барменом, разливающим друзьям юноши алкогольные напитки. Он приобнял девушку, игнорируя кипящую в стороне Клару; её подруги зашептались, взглядом смеясь с платья Пайнс. И нет, всё в порядке — просто это один из способов заставить Мэйбл стушеваться, вообразить, будто с ней что-то не так.       Но рядом шёл Виктор, и он отдал ей своё внимание, а не этим разрисованным куклам. Мэйбл улыбнулась, позволяя ему вести её к бару и своим братьям, знакомя с остальными. Ей могло показаться, но все, кроме Арфена, смотрели на неё, как на кусок мяса — либо они так расценивали её внешний вид.       Неудивительно. Семья богачей всегда подбирает к себе в окружение опрятных и лицеприятных людей. Радостно было осознавать, что они вполне себе могли симпатизировать ей, как… девушке Виктора?       «Рановато я задумалась». — Мысленно усмехнулась она, пряча прорывающуюся улыбку ладонью. — Пьёшь? — Виктор наклонился, сжимая её плечо ненавязчиво и мягко. Он был близко, заставляя её сердце трепетать, а с сорвавшимся вопросом она также обнаружила, что от него пахнет чем-то приторно-сладким. Пожалуй, стоило догадаться раньше — пьян.       Отказываться было бы неловко. Кроме того, здесь выпивали все. — Да. — Вот это наша девочка! — Растянул Виктор и сделал пальцами жест бармену. — Сделай очаровательной крошке самый лучший коктейль! — Он снова повернулся к Мэйбл, опуская свою голову к её собственной. Их волосы соприкасались, путались друг с другом. — С ванильным ликёром. — Прошептал он. — Хотя… ты и так очень сладкая.       Мэйбл мигом зарделась.       Тут же сердечный кульбит грозился пробить грудную клетку.       Она игриво отодвинула его лицо указательным пальцем. — Со мной не прокатит. — Хихикнула Пайнс. — Многих девушек провёл комплиментами? — На миг она скосила взгляд в сторону свиты Клары. Виктор закатил глаза с широкой улыбкой. — Надеялся провести только одну. — Кокетливо отозвался он.       Ей хотелось верить в это, потому как она не замечала, чтобы Виктор отпускал комплименты в сторону других девушек; при том, что он не стеснялся называть её ласково в присутствии всех остальных, включая братьев. Этот маленький знак согревал её, дарил надежду. — Коктейль готов! — Оп, отлично! — Виктор пошатнулся, чуть не рухнув на барную стойку благодаря поддержке братьев. — Он взял коктейль и вернулся к Мэйбл, обдавая её запахом перегара и дорогого парфюма. Она приняла бокал, взволнованно посмотрев на парня. — Может, присядем? — Почему нет? Пойдём.       Он прошёл к ближайшему дивану и плюхнулся в него с усталым вздохом. Виктор вытянул руку, маня Мэйбл к себе. Она прошла вдоль зала, сопровождаемая колючими взглядами, а потом заметила, как Виктор похлопывал по своему колену. — Садись.       Пайнс рассмеялась. — Нет уж. Боюсь, мои потенциальные «соперницы» и косточки от меня не оставят после этого.       Виктор раздраженно прошипел что-то сквозь зубы. Клара поспешно сделала вид, будто бы не наблюдала за ним, и жадно втянула через трубочку коктейль. — Не обращай внимания. — Попросил он, когда Мэйбл опустилась на место рядом. — Клара влюблена больше в мои деньги, чем в одну только внешность. Даже о душе ничего не скажу — не похоже, чтобы её в самом деле привлекал я сам.       Почему-то он смог успокоить её. Напряженные плечи, наконец, опустились.       Мэйбл коротко кивнула в ответ и потянула коктейль.       По языку растеклась обжигающая и очень сладкая жидкость — что же, это было очень крепко. Казалось, хватит лишь одного глотка, чтобы опьянеть и обеспамятствовать. Виктор наблюдал за ней томным взглядом и опустил глаза ниже, рассматривая её ноги, обтянутые в чёрные капроновые колготки.       Его рука легла на её колено. Это не было тем же самым, как это сделал Билл вчера. В прикосновении Виктора чувствовалась похоть, когда он как бы невзначай скользнул пальцами выше, вынуждая Пайнс чуть ли не поперхнуться.       Всё развивалось слишком быстро. — Как тебе коктейль? — Я не привыкла пить такое. — Честно призналась Мэйбл. — Но неплохо. Очень даже. — Приятно слышать. — Кивнул. — Не мог же я упасть в грязь лицом, когда мои родители владеют целой сетью магазинов элитного алкоголя? — Ты повторяешься. — Напомнила она, отпив ещё немного.       Из-за редкого употребления алкоголя — тот брал её едва ли не сразу. Прошло минут пятнадцать, когда они с Виктором продолжали говорить на всякие маловажные обыденные темы, а она уже чувствовала, как зашлась кругом голова. Помимо этого присутствовали странные ощущения, напоминающие что-то вроде эйфории. Хотелось смеяться, веселиться, безумствовать.       «Должно быть, это опять Билл», — подумалось ей, — «такой странный демон».       Она не заметила, как Виктор оказался намного ближе. В то время, как все танцевали под громкие музыкальные басы — он не покидал её ни на минуту и не спускал руки с её ноги, периодически поглаживая или сжимая.       Их посиделка сделала её чуть раскрепощённее. Она была не против.       Неожиданно Уолсен притянул её в свои объятия. Рука очутилась на талии, сжимая ткань платья. Под громкую музыку танцевала молодежь — никто не смотрел на них (Клара вскоре не вынесла зрелищ и ушла искать утешения в одном из братьев Виктора). И тогда он поцеловал её, вынуждая ту нервно дёрнуться от удивления; но несмотря ни на что, — включая терпкого вкуса, оставшегося на его языке, — она ответила на поцелуй и уложила руку на его грудь.       Пьяная эйфория, немного радости, но это было не то, из-за чего зря томилось её предвкушение. Однако стоило отметить — Виктор целовался умело, как будто делал это тысячи раз в отличие от неё самой. Возможно, её огорчила его опытность. В глубине души она желала, чтобы он был таким же, как она — придавал этому больше значения, нежели относясь к этому так, будто это сущий пустяк. — Хочешь, пойдём в мою комнату?       Это был предел её мечтаний.       Но нет.       Очевидно, он хотел затащить её в постель, как лёгкую добычу. Неужели думал, что одного крепкого коктейля и глубокого поцелуя хватит, чтобы заполучить её? Она понимала, чего хотела, и дурочкой не была. Но Виктор, как видно, так не думал.       Её задело, и она отстранилась. Не просто отодвинулась на пару сантиметров, а подорвалась с места, замирая на мгновение от головокружения. Виктор, переменившись в лице, поднялся следом. — Теперь всё ясно. — Кинула Мэйбл, нахмурившись. — Ты думал, я легкодоступный вариант? — Нет, ты не так поняла. — Он попытался оправдаться, и это взбесило ещё больше. — Я всё правильно поняла, Виктор! Ты предложил уединиться в комнате — я не вижу других причин, кроме твоего намерения… отыметь меня. — Мэйбл чувствовала себя уязвлённой и подавленной. — К твоему сведению, я ещё… я ни разу… — Покраснела. — Ах, к чёрту!       И путаясь в ватных ногах, поплелась к выходу.       Виктор прижал руку к голове, зажмурившись: был слишком пьян, чтобы бежать за ней; решил, что отложит этот разговор на потом, если Пайнс соизволит взять трубку и позволит ему извиниться, как положено.

***

      Спустившись со ступенек и удерживая себя на протяжении всего пути вниз за перила, Мэйбл позволила себе всплакнуть. На улице, несмотря на конец апреля, стояла холодная погода. Горячие слёзы становились прохладными, а ноги и плечи мёрзли, подрагивая — хреново, что она не подумала взять с собой накидку; была счастлива настолько, что позабыла обо всём на свете, летя к человеку, что просто пытался соблазнить её.       И он даже не пошёл за ней, подтверждая её догадку.       Обидно, не иначе.       …       Она достала из сумочки телефон, чтобы посмотреть время.       Только полдесятого.       Экран телефона и даже крупные иконки были почти не различимыми. Она сощурилась, смотря почти в убор, и глаза заболели от напряжения.       — И это сделало тебя счастливой?       «Лучше бы я осталась с Биллом», — подумала она, вспоминая всё, что он сказал ей. Мэйбл вышла за пределы огромного дома Уолсенов и продолжала смотреть вперёд, на лесополосу, терзаемая сомнениями. Пойти к Биллу или вызвать такси и поехать домой?       Судьба явно издевалась над ней. Кто вообще хотел проводить время с Биллом Сайфером? Кто внушил ей, что он может быть хорошим другом? Она забывалась точно также, как и с Виктором, ведь Билл преследовал свои цели и вовсе не думал о её безопасности.       Воспринимать его иначе и не хотелось. Они оказались связаны из-за ряда обстоятельств, вынужденные сотрудничать, если хотели выжить. В некотором роде она тоже зависела от него — это было почти то же самое, что иметь на двоих одно сердце.       Натянутые отношения в семье тоже не радовали. Иногда у неё были догадки, что Диппер и Форд её ненавидели, а друзьям, как и им, не было до неё никакого дела — Мэйбл даже не помнила, когда крайний раз устраивала с подругами шоппинг. На все её приглашения — у них куча поводов на отказ. Мэйбл не могла выговориться, попросить совета, касаемо отношений с Виктором. Она не могла отвлечься от всего, что стало происходить вокруг неё.       Мэйбл раздумывала об этом весь путь в салоне такси. Благо, попалась женщина-водитель: хотя бы о том, что её могли завезти куда-нибудь и изнасиловать, можно было не беспокоиться. По приезде, она прошла на территорию лачуги и вдруг остановилась, сощурилась, чтобы всмотреться повнимательнее — галлюцинации это или нет? — Что ты здесь делаешь?..       Билл оттолкнулся спиной от тотема и пошёл ей навстречу. Она успела надумать, что он явился расправляться с её семьёй, но после заметила горящий в окне чердака свет и шевелящуюся тень брата. Опьянелый разум не переставал пополняться вопросами. Разве она не пообещала Биллу прийти завтра?       Он остановился напротив, всего в одном шаге от неё, с полминуты рассматривая её внешний вид. Чуть смявшаяся причёска и размазанная от губ к щеке помада его смутили не менее, чем исходящий от неё запах алкоголя. — Я не мог заснуть и пришёл сюда. — Он слегка нахмурился и сложил руки на груди. Она знала, что сон ему не нужен, но это не значило, что при желании отдохнуть — он не мог сделать этого. — Как и ранее повторю: твои чувства слишком громкие. Настроение меняется очень часто.       Она стушевалась, понимая, что он прав. Сначала эйфория, затем самобичевание и следом давящая грусть. Ей несложно было представить, как это надоедает, тем более если испытывать это против воли. — Извини. — Пробормотала Пайнс. — Ещё один дерьмовый вечер.       Сайфер смотрел надменно, давая себе время на анализ её поведения. — Ну, и? — Наконец спросил он. — Что на этот раз тебя извело?       «Ну уж нет, это я не расскажу!» — Подумала она и тут же стала отвлекаться на случай, если тот прочтёт её мысли. — «Ни о чём не думай, ни о чём не думай». — Предусмотрительно. — Его голос был твёрдым, строгим. Мэйбл понимала, чем конкретно он был недоволен; также, как и в лесу — её недосказанностью, скрытностью. Прежде чем она успела сообразить — Билл оказался слишком близко, обхватывая её лицо руками, а затем… ворвался в её воспоминания. — А… — Выдохнула Пайнс, приоткрыв рот от шока, и осознала, что не могла пошевелиться. Это было очень похоже на паралич.       Он ворвался в её сознание, переворачивая воспоминания одно за другим, подобно книжным страницам. Делал это не так грубо, как привык, но для первого раза было больно. Мэйбл чувствовала, как он роется в её голове, заглядывая не только в недавние события, но и в личное.       Она сопротивлялась, мысленно представляя, как выталкивает его. Но этого оказалось недостаточно. Пайнс отбросила попытки, и тогда он просмотрел весь сегодняшний вечер. Когда этот кошмар закончился, она всхлипнула: вновь просмотрев произошедшее, стало дурно; будто ей пришлось пережить это второй раз и только-только выбежать из дома Виктора.       Билл покинул её сознание осторожнее, чем когда врывался. Он смотрел на неё, по-прежнему задерживая ладони на её лице, и долго молчал. Она, в свою очередь, сделала резкий, но рваный вдох и почувствовала себя так, словно её раздавили насмерть.       Припекающее и накаляющееся жаром чувство вернулось, медленно усиливаясь. Мэйбл снова потёрла грудную клетку, пытаясь разбавить это, словно втирала мазь. — Зачем ты сделал это?.. — Она заплакала, смотря обиженно и затравленно. — Это было… больно.       Его губы дрогнули, когда он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица было нечитаемо, но она видела сдержанную ярость в его глазах. — Коктейль. — Пробормотал он. — Там что-то было. — Ты вообще меня слушаешь?! — Посмотри мне в глаза. — Потребовал Билл. — Почему ты тоже это делаешь?! Причинение боли у демонов — норма?       Алкоголь обострил и без того вспыхнувшую ярость, доставшуюся ей из-за холодной ярости Сайфера — дело было лишь в том, кто и в какой мере мог её сдерживать. Она не повиновалась его просьбам, отмахиваясь изо всех сил. Виктор хитрый и харизматичный, но не мудак. Он не мог подсыпать ей что-либо в коктейль, поскольку бармен передал бокал в его руки на её глазах! И кроме того, Виктор сразу передал его ей самой!       Это мог быть афродизиак. Или что-то ещё. Но дикого желания она не испытывала, и Билл об этом знал — мог почувствовать так или иначе. — Да, он поступил сегодня подло, но коктейль не был отравлен! — Воскликнула она, выпутавшись из его хватки. Тело качнуло в сторону под риском упасть, но в последний момент девушке удалось удержать равновесие. — Я чувствую себя чертовски великолепно! — Он опоил тебя и сделал бы с тобой то, чего ты не хочешь. — Процедил Билл. — Это и есть его лучшее качество? Охмурять и тра… — Он закрыл рот, не договорив, но она поняла. Ком в её горле дрожал от обиды. Билл знал, как важен для неё Виктор, и всё равно говорил то, чего она не желала слышать. Он коротко вздохнул, возвёл перед собой руки. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожнее. В твоей голове я вычел воспоминание, где ты узнаёшь, что он неместный. Гравити Фолз, — это знаем ты и я, — город аномалий, притягивающий сюда кого-то, вроде… меня. Твой Виктор может быть не тем, кого ты видишь. — Да с чего ты так уверен?! — Взбесилась Мэйбл. Она резко втянула воздух носом, и он обжег её легкие. — Он человек, такой же, как и я! — Глупое существо. — Выплюнул он, оскалившись. — Да мне дела нет до того, что у тебя там происходит — я всего лишь предостерегаю, потому как моя жизнь зависит целиком и полностью от твоей жалкой!       Она вздрогнула, словно получила пощечину. Её глаза недоверчиво заблестели, и она сделала шаг назад.       Рано Пайнс его в друзья приписала. Он всё такой же… в поисках собственной выгоды. Но всё равно тронуло, зацепило.       Его лицо помрачнело от того, как ужасно он себя почувствовал из-за её болезненного укола. — Забудь. — Добавил он. — Эти проклятые Феи…       Они оба дёрнулись, схватившись за головы.       Появление внезапного приступа прервало их горячую дискуссию.       Билл прорычал сквозь зубы ругательства; глаза горели, а значит снова были красными. Сердце Города отчаянно давало знать о себе — не приживалось на новом месте, требуя вернуть его хозяину, как и положено.       Древо даровало смертельный плод не Демону Разума, а Мёртвому Королю и отравляло любого, кто претендовал на артефакт.       Тело с трудом слушалось, дыхание спирало, но мгновение спустя он пришёл в себя. Однако Мэйбл — нет. — Эй. — Он тронул её за руку, но она смотрела сквозь него, и лицо её исказилось ужасом. Зрачки «плясали», то расширяясь, то сужаясь. — Посмотри на меня, Звезда. Посмотри. — Я… — Мэйбл припала к его груди, сгибаясь, будто держалась из последних сил. — Почему так тяжело… дышать?       Он приподнял её подбородок, чтобы посмотреть в глаза. И оказался разочарован тем, что это произошло снова. Красные.       Сухость щипала глаза, вынуждая их слезиться.       От земли пахло старыми могильными плитами и завядшими цветами в то время, как небо погрязло во тьме, и объёмные облака в быстром движении уплывали куда-то в неизвестность.       Мэйбл стояла одна, изнывая от сильной головной боли, и не могла не хныкать. Казалось проще пустить себе пулю в лоб, чем переживать эти нескончаемые мучения.       «Пусть прекратится. Пусть это прекратится!       Лёгкие сжались, и она панически осознала, что едва могла дышать.       — Всё из-за тебя! Дура!        — Идиотка!       Знакомые голоса вихрем закружили сквозь волны головной боли. Она зажмурилась и стиснула зубы до сводящего в челюсти спазма.       — Из-за тебя всё рушится! Из-за тебя мы снова в опасности!        — Мы ненавидим тебя! Ничтожество!        — Ничтожество!       Мэйбл задрожала, глотая слёзы, а после замерла, когда две руки схватили её сзади.       От испуга на мгновение притупилась боль, и она медленно обернулась через плечо, поднимая красный сияющий взгляд вверх. На мужчину, что держал её. И к сожалению, это был не Билл Сайфер.       Пугающая тень, шевелящаяся со странными помехами, словно была создана из крупиц чёрного песка с такими же красными глазами, обдала разлагающейся вонью.       Незнакомец склонил голову набок, и тогда она рассмотрела корону. Смутно, бегло.       И вмиг поняла, кто перед ней.        — Tro-vato… — Прошипел он всего одно, разделённое на слоги слово с безумной улыбкой, но она не смогла определить его язык, продолжая лишь ошалело таращиться на него ровно до того момента, как тот не исчез столь же внезапно, как и появился.       Сознание кануло в неизвестность, в пустоту перед тем, как она открыла глаза там, где они с Биллом спорили. Он крепко держал её за плечи, потрясывая. Её лицо было мокрым от слёз и, кажется, она кричала.       Она тут же ахнула. Подняла голову, встречаясь с его растерянным взглядом. — Что это? Ч-что за иллюзии?.. Я как будто… — Знаю. — Кинул он, нагнувшись лишь для того, чтобы поднять её на руки. — Он проникает к тебе в голову, да?       У Мэйбл не было сил сопротивляться тому, что он нёс её. Дыхание всё ещё не восстановилось, а она сама была на грани того, чтобы потерять сознание. — Да… — Слабо ответила Пайнс. — Но я не поняла что произошло… — Дерьмо…       Билл направился в сторону леса.       Он выглядел провинившимся и сожалеющим о том, что ей приходилось терпеть это из эгоизма владеть артефактом, однако Блэйн в любом из исходов объявил бы о намерении отомстить, так что возвращать Сердце по сути уже не имело смысла. Он опустил голову, смотря на побледневшую девушку, и свёл губы в тонкую линию.       Отравление сознания переносилось Биллом в десятки раз проще, легче, но когда это случалось с человеком… это действительно было опасно. Его сознание не поддавалось иллюзиям и его душа не была привязана к никакому любому существу, из-за чего, видя кошмары, он оставался абсолютно равнодушен. Единственное — поглощала дикая боль в голове, будто череп должен взорваться прямо под обтягивающей его кожей.       Он привык к этому.       А потому было ещё труднее представить что так сильно напугало девчонку. — Зачем… в лес? — А что, предлагаешь вернуть домой? Тебя вышвырнут, едва посмотрят в глаза, и не станут выяснять подробности.       Он мог быть прав. После того, что произошло в скалах, она бы не удивилась тому, что всё бы так и случилось.       От всего, что душило и терзало, от каждого сказанного слова, брошенного её семьёй ей в лицо, и от равнодушия, безразличности тех, к кому она тянулась — Мэйбл вдруг задумалась о том, что умереть, пожалуй, не страшно. Или, если перефразировать — отчасти хотелось.       Билл принёс её в свой дом и уложил на диван в гостиной. В его вынужденной «заботе» нет нужды — она чувствовала себя получше. Приступ, как и в прошлый раз, отпускал, а боль потихоньку покидала, пускай и оставляла скромный осадок. — Не прикасайся. Оставь меня. — Простонала. — Уже легче. — Прикуси язык. — Прорычал он, опускаясь рядом. — И не дёргайся.       Его прохладная ладонь накрыла её лоб. — Билл. — Сказал же, заткнись. — Слова, брошенные без всякой злобы, без раздражения. Если бы не их связь — она бы решила, что он волнуется.       Неизвестно, что он делал, но после его магических усилий над улучшением её состояния боль в лёгких ушла, а сердце стало отбивать привычно спокойные ритмы. Тонкие пальцы сами собой накрыли его руку, прижатую к её лбу. Со спонтанной нежностью.       Он умел делать больно словами, но при реальной опасности спешил на помощь быстрее и искреннее, чем кто-либо ещё. Для чего? — Зачем… — Сорвалось с кончика её языка, когда их взгляды встретились. Сейчас она очень хотела услышать, что глаза вернулись к естественному цвету. — Зачем ты делаешь это?       Глупо спрашивать, когда ответ плыл на поверхности. Но он всё равно ответил, и вовсе не то, что она ожидала услышать который раз. — Не знаю. — Сомнительно пробормотал Билл, смотря серьёзно и ровно. Отчего-то вид его взлохмаченных волос показался ей очаровательным. — Почему-то постоянно так и выходит.       Он отнял руку ото лба, но при этом, второй, придержал её собственную и притянул к своим коленям, сжимая. Всё время ей казалось, что его пальцы холодные, но сейчас ощутила приятное тепло. Возможно, он делал это специально, чтобы согреть её, и она запомнит. — Если хочешь — считай это благодарностью за освобождение.       Её губы растянулись в улыбке. — Тогда как отблагодарить тебя за то, что выслушивал меня?       Он закатил глаза, весело ухмыляясь. — Теперь у тебя чувство юмора проснулось, человек?       Мэйбл наигранно хмыкнула. — Ну, правда?       Билл сделал вид, что задумался. — Я не нуждаюсь в твоей благодарности, поскольку не знаю, что могу просить у тебя за такой пустяк. Люди любят болтать — это то, что чаще всего раздражает, но не убивает. Так что, пожалуй, ничего.       Быть может, он не был до конца честен, когда подумал о том, чтобы она оставила ещё один поцелуй на его щеке, как в ту ночь. Тогда ощущения разнились с тем, что он испытывал обычно, а эффект сохранялся довольно долго. Он склонил голову, наблюдая за девушкой в приглушенном свете ламп, что отбрасывали огненно-рыжие тени на её каштановые волосы. — Ты можешь поцеловать меня, если хочешь забыть и стереть поцелуй того, кто расстроил тебя сегодня. — Невозмутимо серьёзно заявил он.       …       Мэйбл сначала не поняла, вдумываясь в его слова и пытаясь отыскать в них смысл «благодарности», а после, моргнув несколько раз, вдруг сильно покраснела. То ли лицо заметно потеплело, то ли ликёрный коктейль всё ещё оказывал на неё воздействие — третьего не дано. — Ч-что ты несёшь? — Возмутилась Пайнс. — Не хочу я стирать поцелуй Виктора!       Её взгляд упал на его губы, и сердце таки кувыркнулось в груди, точно сумасшедшее. — Это было деловое предложение, а не твои сумасшедшие фантазии. — Недовольно добавил Сайфер, выпуская её руку из своих ладоней. — Забудь.       Она почувствовала треплющее покалывание, скользнувшее выше, к ключицам — Билл выглядел холодно, но то, что его сдавало — говорило об обратном. Когда он поднялся, Мэйбл не могла так просто отпустить его в другую комнату, не сказав и слова. — Твои чувства тоже странные! — Заявила она. — Тоже… громкие.       Её определение вызвало появление широкой ухмылки. — Это не то, чем кажется. Я ничего не чувствую. — Он прошёл дальше, останавливаясь у дверного проёма, ведущего в зал. — Можешь остаться здесь, если не боишься.       Посмотрела на него почти что с вызовом. — Не боюсь.       ... — Рад слышать.       Билл прошёл от зала к бельдеверу и остановился у небольшого окна. Уложил руку на грудь, напряженно наблюдая за колыхаемыми ветром еловыми ветками. Выражение лица оставалось беспристрастным, но внутри всё переворачивалось вплоть до тошноты.       Это был единственный случай, указывающий на то, что эти чувства девчонке не принадлежали.