Мёртвый город

От воя глухого не думай бежать. На шорох, дыханье — сорвётся вся рать.

      Стэн проследил за взглядом племянницы, наблюдая, как за пеленой тёмных облаков огромный силуэт существа, так сильно напоминающий дракона, извивается и мечется по сторонам. Его надрывной рёв сотряс небеса и грудную клетку, подобно мощной вибрации, словно мог проникнуть внутрь под кожу.       Казалось, это призыв. Они снова услышали рычание, шелест листьев. Почувствовали мертвенный холод, ударивший в спину вместе с порывом ветра. Мэйбл выпрямилась, оборачиваясь назад, в ту сторону, откуда выползали новые твари, норовящие порвать их в клочья.       Она не боялась, — не тогда, когда Билл был рядом, — но страх за близких и друзей сдавил сердце. И страшнее всего этого то, что на знала об одном: Билл не станет их защищать.       Он не обещал. — Уходим.       Мэйбл в неверии уставилась на Билла, поражённая его хладнокровием. Ему ли не знать, как сильно она дорожила семьёй. Бросить их здесь и сейчас — своего рода предательство, а она не собиралась предавать даже вопреки своему обещанию следовать за Биллом, куда бы он не пошёл. Он должен понять, что в её мире бывают исключения.       Она просто отпрянула от него к дяде Стэну, обеспокоенно осматривая его залитую кровью руку и место укуса. Порвав на себе одежду, она дрожащими руками наскоро перевязала рану старика. От того, как быстро хлопчатая ткань впитывала кровь, Мэйбл охватила дрожь. Она бегло осмотрелась по сторонам, шагая назад в сторону хижины, и крайний раз окинула Билла предупредительным, — нет, скорее, вопросительным, — взглядом, пытаясь бессловесно уточнить, что он думает делать.       Но ответа не последовало.       Билл увернулся от пули, двинувшись плечом в сторону. Выстрел прогремел где-то за её спиной, и когда она обернулась, то увидела Форда с пушкой в руках.       Сердце загремело с новой силой, стоило лишь вообразить себе, что это была та самая пуля. И если бы дядя попал в Билла только что, то в камень обратилась бы и она сама.       С одной стороны это принесёт спасение: Блэйн потеряет их, не сможет найти Сердце, и с жителями Гравити Фолз ничего не случится.       Но гарантий нет.       Никаких. — Сейчас же отступайте к хижине! — Бросил Форд, кивая Стэну и Мэйбл, но при том продолжая направлять дуло пистолета на Билла Сайфера.       Их полный ненависти зрительный контакт продлился не более трёх секунд, прежде чем Форд выстрелил в нескольких мертвецов. Пуля прошла сквозь их мозги, растворяя их черепа, подобно кислотной жидкости, отчего Мэйбл испытала облегчение.       Это не те пули, они не смогут навредить. По крайней мере Биллу.       Он всё ещё был здесь. Ждал, что она пойдёт с ним.       Но глядя на рану Стэна, Мэйбл знала, что не сможет уйти. Она нужна здесь.       Мэйбл чувствовала его раздражение. Оно волнами дребезжало в грудной клетке, воспаряя всё выше и выше. Неясно, взыграла ли в её решении обида из-за смерти Виктора, но он был недоволен. Он впился в её голову, читая мысли, и заговорил с ней.       «Я вернусь».       Мертвецы столпились по кругу у хижины, но ни один не мог пройти сквозь защиту. Мэйбл внезапно вспомнила, о чём говорил дядя Стэн, и поразилась.       «Так вот в чём дело».       Перед тем, как Диппер слёг, они успели обезопасить дом в то время, как она… ничего не сделала.       Горло сдавил неприятный спазм от неизбежной вины.       Билл взглянул на неё крайний раз перед тем, как использовать силу. Уходя, он уничтожил с десяток мертвецов, повалившихся наземь одновременно. Они рассыпались в пыль, так и не восстановившись.

***

      Стэн зашипел, схватился за место укуса второй рукой. Форд помог брату опуститься на диван под навесом. Он сел на корточки, наскоро развязывая кривые узелки ткани, которые так нерасторопно завязывала Мэйбл, чтобы остановить кровь.       Пальцы Стэна посинели. С его слов, он почти не чувствовал их. Форд шипел проклятия сквозь зубы и велел племяннице нести аптечку. Если они не обработают рану прямо сейчас, то есть риск потерять руку. Форд не мог знать наверняка, но синева, плавно захватывающая жилистую кожу, на то и намекала.       Мэйбл в спешке бросилась в хижину, открывая один ящик за другим, пока не обнаружила аптечку на нижних кухонных полках. Она вернулась и увидела, как рана, которая раньше напоминала укус, стала похоже на огромный ожог с запузырившейся кожей, где к тому месту плавно подступал бледно-синий отёк.       Сам Стэн, казалось, в бреду. Он откинулся на спинку дивана, пока Форд возился перед ним, пытаясь помочь, и смотрел вверх, в дощатый потолок навеса, словно там было что-то запредельное. В какой-то момент старик стал вертеть головой, мычать и дёргаться. Форд и Мэйбл предполагали, что это было от боли во время дезинфекции раны, но нет — что-то было не так. — Дядя? Дядя, ты слышишь меня?       Мэйбл склонилась к нему, касаясь его чуть впалых щёк. Он не реагировал, смотря сквозь неё белесыми глазами. — Я… не буду! — Выкрикнул он. — Не буду, не хочу! — Дядя, приди в себя! Мы поможем тебе!       Но он не слушал. А затем прижал свободную руку к ране. Вместе с тем прижал и ладонь Форда к своей коже с пронзительным рыком, как если бы его сжигали заживо. Он выл и рычал словно от немыслимо сильной боли. — Чтоб тебя, Стэнли! Что ты делаешь?!       Мэйбл шагала из стороны в сторону, кусая губы. Ноги подгибались от охватившей их дрожи. Хотелось упасть и сжаться в ком, зарыдать от безысходности и чувства вины. Если бы дядя не подставил свою руку, чтобы защитить её — ничего б этого не было. Диппер прав: она — настоящая опасность, беда, свалившаяся на голову.       Припадок вдруг прекратился, и Стэн обмяк. Форд закончил с обеззараживанием и выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. — Он… — Жив. Пока что.       Пока что. Эти слова пронзили её грудь острым копьём.       Она бы не простила себе эту смерть. — Давай, нам нужно отнести его в комнату.       Форд закинул руку брата себе на плечо и подорвал его с дивана. Мэйбл встала с другой стороны, придерживая старика за талию. Они донесли его до постели, сменили рубашку. Форд велел ей уйти, отдохнуть в то время, как он пока присмотрит за ним.       Мэйбл осушила стакан воды залпом, всё ещё дрожа от страха.       Она полчаса просидела на полу, оперевшись спиной об кухонную тумбу, проклиная себя за всё. За болезнь Диппера, за смерть Виктора, за ранение дяди. Даже за то, что освободила Билла и навлекла на него проблемы прошлого, из-за чего за ним идёт охота, а вместе с тем и страдают другие люди. Ни в чём не повинные. Единственным решением казалось что ни наесть правильным — покончить с собой. Но разве она могла?       Она готова была бороться за свою и жизни других людей, она не бежала от проблем, отчасти возникших из-за её глупости. Но тогда без «глупости» не вышло бы того, что она узнала в демоне, которого ненавидела всю жизнь, человека. Он напоминал ей человека не похожего на других, но в нём была целая жизнь. Он тоже всё чувствовал. Ей ли не знать об этом.       Даже если бы всё вдруг закончилось… смогли бы они нормально общаться? Стэн ещё мог дать шанс, мог присматриваться и подозревать, но Форд и Диппер — ни за что бы не стали терпеть. Видя ситуацию столь же ясной, как сегодня или неделю назад, она понимала, что семье проще отречься от неё самой вместо того, чтобы попытаться довериться и понять.       Мэйбл заставила себя подняться на ноги и вышла в коридор.       Взгляд упал на деревянную лестницу, ведущую в когда-то общую с их Диппером комнату. Он сейчас там и, должно быть, не хочет её видеть. В особенности после того, как Билл едва не прикончил его.       Сердце снова забилось быстрее, когда она предприняла решение попробовать ещё раз. В самый последний раз. Хотя бы просто извиниться.       Шагая туда с налегшим на хрупкие плечи плохим предчувствием, Мэйбл готовилась к тому, что он будет груб, заставит уйти или поднимет на неё руку. Может, она заслужила, ведь ей не дано чувствовать обиду брата также, как личные чувства Билла, которые, казалось, могли звучать громче слов и мыслей.       Она постучала в дверь комнаты, пускай и понимала, что не должна этого делать. Диппер не ответил. Мэйбл вошла, шагая едва не на носочках. Единственное окно чердака занавешено, источником света служила старая прикроватная лампа, а запах был спёртым, тяжёлым; возможно, так пахли лекарства, принесённые Фордом.       Тихий рваный выдох сорвался с её губ тотчас, когда она увидела состояние брата. Кожа белая, точно мел, под глазами тёмные выраженные круги. Лицо осунувшееся, усталое. На руках, уложенных вдоль туловища, проглядывали вены. Она опустилась на стул, на котором, как Мэйбл догадывалась, периодически сидели то Стэн, то Форд. Диппер повернул голову, прижавшись щекой к более прохладному месту на подушке, и его сухие потрескавшиеся губы презрительно скривились, стоило ему лишь посмотреть Мэйбл в глаза. — Ты не рад этой встрече, я понимаю, Дип. — Тихо забормотала девушка, сцепив руки в замок и уложив их на колени.       Она в волнении опустила глаза в то время, как Диппер пожирал её уничтожающим взглядом. В тени комнаты, очерченные не менее тёмными кругами голубые глаза казались поистине безумными, отражающими все его истинные чувства. Не обязательно разделять их, чтобы догадаться, насколько сильна его ненависть к ней. — Я пришла извиниться.       Диппер закатил глаза, зло прыская. — Мне не нужно, чтобы ты прощал меня или делал вид, что не сердишься. Я знаю, что ты ненавидишь меня. С недавнего времени наши отношения надломились, но я не могу всё так оставить. Я хочу, чтобы ты знал, что как сильно бы мы не ссорились — ты всегда можешь рассчитывать на мои поддержку и любовь. — Не играй на публику, Мэйбл. — Отрезал он, говоря так тяжело, словно задыхался. — Всё выглядит так, будто ты пытаешься показать дядям, насколько ты «хорошая» сестра, раз пришла ко мне с повинной, несмотря на то, что моя болезнь целиком и полностью связана с тобой. А точнее — ты в ней и виновата. — Он перевёл взгляд к потолку, давясь злой, но измученной улыбкой. — Я думал, что подохну из-за тебя. — Не говори так…       Нервный ком нарастал и нарастал, вбирал в себя каждое колкое слово. Мэйбл продолжала кусать губы и теребить пальцами, всячески отвлекая себя от неминуемо приближающегося плача. — Почему же? Ты должна увидеть, что наделала. — Он усмехнулся, кривя губы, как если бы тоже хотел расплакаться. — В городе катастрофа, Билл Сайфер на свободе, и мы все… можем умереть в любой момент. — Он снова поднял на неё свой гневный взгляд, зашипел: — Я лежу здесь и проклинаю вас. Тебя… и его. Мне и в мыслях не думалось, что ты найдёшь в себе наглости прийти сюда и заливать мне о своих поддержке и любви, до задницы мне безразличных. Убирайся… вон. — Ты помнишь, как в детстве мы побили все овощные закрутки? Как дядя Стэн наказал нас, и мы весь вечер ходили по рынку, отбирая хорошие овощи… Или… помнишь, как у нас был первый выпускной перед тем, как поступить в старшую школу? Мы случайно брызнули краской на моё платье, и ты, чтобы утешить, забрызгал свой самый лучший костюм! Мы пришли туда перемазанные, но при этом все подумали, что мы просто сделали парные образы. Помнишь?..       Она потянулась рукой к его собственной, укладывая пальцы на его холодные. Диппер смотрел замутнённым взглядом, прокручивая эти воспоминания, словно на старой кассете. — И ещё… как мы залезли под кухонный стол поздно ночью. Мы жгли ароматические свечи и смотрели «Восстание зловещих мертвецов». Ты тогда нажарил попкорна, и я… — Прекрати.       Диппер выдернул руку, презрительно косясь на Мэйбл, так и замершую с вытянутой рукой. В её глазах застыли слёзы, но она не позволяла им литься, даже когда говорила дрожащим голосом о том, что было для неё так важно и ценно вспоминать. Но брат, как ожидалось, не оценил. Напротив. Разозлился пуще прежнего и повысил голос. — Я хотела показать тебе, что ничего не забыла. О том, как хорошо мы проводили время. Этим я хотела сказать, что всё ещё люблю тебя. Я никогда не отвернусь от тебя. — Я сказал тебе: мне это вовсе не нужно. Я не предаюсь воспоминаниям и не цепляюсь за них, чтобы жить, возомнив себе, что всё может быть таким, как прежде. Мы выросли, Мэйбл. И изменились. Ты предпочла предать семью и спутаться с демоном, запудрившим тебе мозги тёмной магией!       Тёмной магией. Мэйбл не нашла в себе смелости оспорить, насколько магия Билла её восхищала, насколько она отличалась от представлений брата. Билл мог материализовывать продукты и одежду, мог заставлять цветы цвести прямо из земли; мог вместо смерти отправить в сны, мог заживлять раны. Он мог… всё. Даже искры, срывающиеся с его пальцев, такие светлые и завораживающие, подобно маленьким светлячкам. И как такая магия могла быть… тёмной? — Я скажу тебе больше. Я больше никогда не хочу знаться с тобой. Не хочу ни совместных воспоминаний, ни твоей жалкой «любви», ни твоих извинений. Абсолютно никчёмных и бесполезных. Я больше не хочу называть тебя сестрой. Чёрт побери, я тебя вообще ненавижу! — Он привстал, оперевшись на локти, и продолжил плеваться словами, точно ядом. — Надеюсь, ты умрёшь. Ты и Билл Сайфер. Умрите… нахрен… навсегда… — Он закашлялся. — Исчезните из нашей жизни… кх… кхгх!       Мэйбл поднялась на ватных ногах и отшатнулась в сторону. Ослеплённая от слёз, она бросилась к выходу из комнаты, кинув напоследок своё последнее «прости».

***

      В течение недели ситуация в городе становилась всё хуже и хуже. Шоу-программы и веселящие некогда сериалы и комедии исчезли, являя зрителям лишь бесчисленные новости о смертоносном хаосе. Мэйбл выключила телевизор и ссутулилась, потирая виски пальцами. Последнее время голова страшно болит и, казалось, неспроста. Когда асператус принимает другие цвета — она чувствует, как что-то вроде радиации пробивается сквозь грудь и голову.       Тем временем она жила в гостевой комнате.       Стэн поправился и вскоре помог ей немного обустроиться.       Он единственный, кто приходил к ней; кто не шёл на поводу у Форда и Диппера, яростно настраивающих его против Мэйбл.       Старик старался верить ей. Когда-то в своё время она тоже поверила ему, когда все были против и, наверное, это спасло его. Ему знакомы ощущения одиночества и безвыходности, когда опускаются руки и когда во всё, что ты говоришь, никто не верит, не воспринимает всерьёз.       Мэйбл была счастлива узнать, что Стэну после злосчастного укуса ничего не угрожало. Форду пришлось много часов провести в лаборатории, чтобы выработать заживляющую сыворотку, в состав которой, разумеется, входили всякие странные ингредиенты от волшебных и диких тварей. Благо, что некоторые образцы сохранились со времён событий пятилетней давности. Кто бы знал, что могло произойти, если бы дядя Форд не был столь увлечён аномалиями и местной живностью.       Диппер тоже стал поправляться. Она сталкивалась с ним в гостиной несколько раз, когда выходила поесть, но они не заговаривали друг с другом. Его кожа приняла естественный оттенок, круги под глазами почти исчезли, как и проглядывающие на руках вены.       Мэйбл не стала спрашивать о его самочувствии. Теперь она не будет предпринимать попыток наладить отношения.       После услышанных пожеланий смерти она больше ничего не хотела делать кроме того, что просто видеть, как он выздоравливает.       …       Совершенно спонтанно её общение с Арфеном Уолсеном переросло в хорошую дружбу. Несмотря на обстоятельства, он звонил ей не только затем, чтобы поделиться что происходит в той части города, где он жил. Иногда их разговоры заходили дальше. О жизни, например. О вкусах. О предположении, выживут они или нет.       Однажды, совсем недавно, Мэйбл всё же поделилась с ним историей о её конфликте с Диппером. Арфен тогда поддержал её, рассказал немного об отношениях с его братьями. Мэйбл нравилась его открытость: он не пытался приукрасить былые конфликты, он честно рассказывал ей, как пытался решить их.       Приятно получить немного поддержки даже в самые плохие дни.       …       Он позвал её на разведку. Там не будет Диппера и Форда. Это отдельная разведка добровольцев, осмелившихся выйти на улицу, чтобы осмотреться, оценить убытки и добыть немного фото и видео материалов.       Мэйбл знала, что сказал бы на это Билл. Что она — сумасшедшее глупое существо, прыгающее в самое пекло, как и всегда.       Но она чувствовала, что должна взглянуть на всё собственными глазами. Неважно, насколько ей боязно. Её страх — ничто в сравнении с тем, что многие люди, — в частности, по её вине, — погибли, либо потеряли свои дома. Исходя из новостей, вне дома творились поистине ужасные вещи.       Она согласилась посмотреть на них завтра.

***

      На следующий день небольшая группа, вооружившись, выбралась на разведку. В группе была она, Арфен, его старший брат. Также к ним позже присоединились Вэнди и Робби. К её сожалению, старые знакомые выглядели потрёпанными и вымотанными, и она могла их понять. Хижина в лесу защищена магией — другим же приходилось выживать иначе, отчего она вновь ощутила укол вины за то, что смеет быть в безопасности больше, чем кто-либо.       Мэйбл стащила пистолет дяди Стэна. Обычный, огнестрельный, с полным магазином. Арфен предупредил её о возможной опасности, и она не могла поступить по-другому. Если не для себя, так хотя бы для попытки защитить других.       Вэнди и Арфен шагали впереди. Волосы девушки, огненно-рыжие и лохматые, доходили до поясницы; грязные, в спутанных комках. Должно быть, у семьи лесорубов были трудности в самозащите. Они настолько вымотались, что не находили времени даже на ванную. Всё, что их волновало, так это выжить. Просто выжить.       Мэйбл поместила пистолет в кобуру и обняла себя руками. Уже около получаса её внутренне колотит. Настолько, что застучали зубы, задрожали пальцы, что даже если бы на них тотчас напали — она не знала бы, как отстреливалась, как целилась.       На улицах пугающе тихо.       Так тихо, что можно услышать даже собственный шепот.       Она шагала, наступая подошвой на камни, на куски стёкол из-под выбитых чем-то окон. И обходила людей, с ужасом таращась на трупы, раскиданные в самых разных позах незадолго до смерти.       Ей никогда не приходилось видеть столько мёртвых тел. Расстояние между каждым занимало всего несколько метров, словно люди пытались добежать друг до друга, сплотиться в битве против зверских убийц.       Сердце сжималось от горя и страха. Она продолжала шагать за всеми, оборачиваясь на каждый труп и порой задерживая дыхание из-за повисшего в пространстве трупно-разлагающегося запаха. Кто-то умер неделю назад, кто-то — вчера. Никто не высунулся, чтобы похоронить близких. Настолько всем страшно, что…       Мэйбл остановилась, проронив очередную слезу. Она опустила глаза вниз, где на её пути оказалась рука ребёнка. Маленького мальчика, умершего недалеко от женщины, чья голова была отделена от тела и изуродована.       Мэйбл опустилась на корточки. Новая волна слёз наполнила её покрасневшие глаза. Она притронулась к руке мальчика, как видно, тянувшегося к матери, и сознание мгновенно помутилось, являя ей чужие воспоминания. Воспоминания глазами шестилетнего ребёнка.       Спустя несколько секунд истошный детский крик, срывающий глотку до хрипа, заставил её продрогнуть. — НЕТ! МАМА! МАМОЧКА!       Мальчик обернулся назад, наблюдая, как на его мать набрасывается мертвец и впивается в её кожу со спины острыми гниющими зубами. Мертвец терзал женщину резкими и глубокими укусами в области шеи, пока голова не отделилась от тела в то время, как руками тварь рвала тонкую кожу, обтягивающую рёбра.       Пайнс услышала даже хруст костей, услышала, как позвоночный столб отделяется от черепа. — НЕТ! НЕ НАДО! МАМОЧКА! МАМОЧКА-А-А!       Мэйбл не могла вымолвить и слова, понимая, что воспоминания довольно давние и что если бы она крикнула мальчику бежать — он бы не услышал.       Мертвец покончил с женщиной и, неряшливо утирая кровь с кривого подбородка, бросился на мальчишку. Тот вновь завопил, но вместо того, чтобы бежать прочь — кинулся к маме, продолжая звать её. Он потянулся к ней в своё последнее мгновение, умоляя и плача, отчего сердце грозилось разорваться на части.       Мэйбл почувствовала его рвение быть с ней рядом до самого конца. Умирать рядом с мамой.       Её выбросило из воспоминаний.       Она трясущимися пальцами зарылась в густые тёмные волосы, давясь громким всхлипыванием, на которое отозвался Арфен и некоторые из группы, в том числе Вэнди и Робби. Мэйбл смотрела перед собой и в то же время на два трупа. На мать и сына, которым не повезло сбежать. — Мэйбл! — Арфен потянул её за руку, предприняв попытку заставить девушку подняться. — Мэйбл, нам нужно идти дальше.       Она, ослеплённая ужасом, смотрела перед собой широко распахнутыми глазами до тех пор, пока знакомое ощущение не скрутило её внутренности, не превратило мозг в кашу. Дыхание участилось, обожгло лёгкие, и она поняла.       Только не сейчас.       Все мысли о том, что пусть это будет не сейчас, не здесь. Не перед людьми, которые более-менее хорошо к ней относятся.       Но от приступа убежать невозможно.       Мэйбл захныкала сильнее, впившись в кожу головы ногтями, и прошипела: — Не трогайте! Сейчас начнётся… — Мэйбл, чем я могу помочь? Что мне сделать?       Арфен искренне хотел облегчить её страдания. Даже Вэнди, Робби и старший брат Уолсена пытались придумать, как прекратить это.       Но Мэйбл перестала слышать их голоса. Невидимый барьер заглушил окружающие её шум и бессмысленную суматоху.       Приступы всегда брали вверх, в особенности, когда она пыталась их подавлять. В этот раз она просто распахнула рот, чтобы дышать; кислород напомнил терпкий дым, и она закашливалась, приняв галлюцинацию за реальность. Но в реальности ничего не происходило. Мэйбл всё ещё давилась так, словно проглотила шарик ртути, который так отчаянно пыталась сплюнуть. — Черт побери, она задыхается!       Арфен слегка подтолкнул её за плечи, чтобы откинуть назад и уложить на землю. Она тряслась в мелкой дрожи, хваталась руками то за грудь, то за горло, а глаза, — алые и светящиеся, — обратились к облакам асператуса. Молодой человек стал копаться в своём рюкзаке, разыскивая что-то, что помогло бы привести её в чувства. — Чувак, это жутко… — Скривился Робби Валентино. — Что с ней? — Понятия не имею. — Бормотал Арфен.       Он не мог ничего найти. То, что он видел, напомнило ему приступы отца — токсическую асфиксию. Миссис Уолсен лично демонстрировала сыновьям, как оказывать первую помощь. Арфен решил попробовать, пока у них было время. — Мэйбл? Слышишь меня? Сейчас всё будет хорошо.       Он наклонил голову к её собственной, пытаясь обратить её взгляд на себя.       А мерещилось ей другое. Склизкий, покрытый волдырями, мертвец нависал над ней. С его раскрытой пасти текла кровь, прямо на её грудь и живот, а животные, налитые странным бешенством глаза, норовились выжечь дыру в её лице. Она лежала и задыхалась, не могла пошевелиться. Только смотреть.       «Уйди! Уйди, уйди, уйди!» — Походу, она не слышит. — Вэнди опустилась сбоку от Мэйбл и волнительно посмотрела на Арфена.       Тот отбросил сомнения. Он уложил руки на живот девушки, собираясь скользнуть выше и прибегнуть к сердечному массажу, но в следующее мгновение Вэнди вскрикнула, когда тело Арфена откинуло назад, к его брату и Робби, и путём резкого направления сбило всех молодых людей с ног.       Дочь лесоруба не посмела и с места сдвинуться, когда демон перед ней предстал настоящим чудовищем. Она инстинктивно потянулась к своему топору и выставила его перед собой, собираясь защищаться. Однако Биллу нет до неё никакого дела.       Внешне он ещё напоминал человека. С ним оставались человеческие черты, но образ, пробудивший воспоминания пятилетней давности, заставил Вэнди Кордрой отступить. Было совершенно очевидно, что они не смогут противостоять ему. Сейчас.       Робби очухался первым, направив пистолет на демона. Вэнди обернулась к парню через плечо и медленно покачала головой. Её умоляющие зелёные глаза отчасти намекали, что ничем хорошим это не кончится, тем более, что Пасифика рассказала ей, что совсем недавно приключилось с Диппером, когда тот вступил в конфликт.       Никто не шевелился, но заметил сразу: едва Билл прикоснулся к Мэйбл — её конвульсии прекратились. Не сразу, но, видимо, Сайфер что-то сделал для этого. Девушка открыла глаза, взглянула на Билла перед ней в растерянности и едва не заплакала от облегчения, что всё это наконец закончилось.       В конечном итоге Мэйбл знала, что приступ рано или поздно повторится.       Также, как и то, что Билл вернётся за ней.       Арфен поднялся, потирая руку. Он больно ударился при падении и вывихнул запястье, что немедленно опухло.       Появление Билла его не пугало. Скорее, насторожило, исходя из слухов о том, что именно он — зачинщик хаоса, которого так активно обсуждают. — Идём.       Билл подал Мэйбл руку, и она приняла её, осторожно поднимаясь на ноги. Необъяснимая злость уже вихрем кружила по грудной клетке, отчего сердце сжалось от страха. Билл сейчас явно не в добром расположении, и обязательно проведёт очередной серьёзный разговор, который ей не понравится. — Мэйбл, ты правда пойдёшь с ним? — Вэнди следом вскочила на ноги. — Диппер сказал Пасифике, что ты…       Её слова отозвались болезненным пульсом в висках Мэйбл. Она тотчас вспомнила брата, бледного и слабого, как он пожелал ей смерти и отверг все извинения. Глубоко вздохнув, Мэйбл посмотрела на Вэнди. — Диппер не понимает многих вещей. Также, как и вы, подкормленные его враньём и опасением. Я устала выслушивать это всё, правда устала, Вэнди! Но если вы не верите мне… впрочем, вы и не обязаны, но… Билл не причиняет вреда. Он один из немногих, кто пытается его подавить. — Мэйбл опустила глаза и сжала руку Билла крепче. — Простите. Я должна уходить.       Её взгляд зацепился за Арфена. Пожалуй, лишь за него, который старался верить ей, помочь, когда никто не двинулся с места сделать это вместо него. И одними губами пробормотала: — Береги себя.

***

      Билл сжимал её пальцы крепче, чем ей хотелось. Она ощущала раздражение, растущее с каждым их шагом в лесу. По пути она увидела ещё несколько трупов: один у кустов, другой — подвешенный ногой за охотничью петлю, без головы. Её страх постепенно перебивал злость Билла. В некотором роде они достигли баланса, предотвращая вероятность поругаться ещё больше.       В одном Мэйбл точно уверена: ругались они потому, что волновались друг о друге. Стечение обстоятельств вынуждает их препираться. — Ты вышла на разведку.       Он строго напоминает ей об этом, когда они выходят к поляне, где был его дом. — Да. Я должна знать что происходит. Слышала, что дракон пролетел над домами в центре и разрушил около трёх-четырёх кварталов. Люди мало того что лишились домов, но и некоторые… погибли очень жестоко, перебираясь по улицам.       Билл глухо усмехнулся, но весельем от него и не разило. Он порывисто обернулся и схватил Мэйбл за подбородок, приближая её лицо к своему, чтобы прошипеть сквозь зубы яростное: — Именно. Погибли, перебираясь по улицам. Что ты творишь, глупое существо? —… — Как насчёт приступа? Почему я требовал, чтобы ты оставалась со мной? Для того, чтобы всё закончилось также быстро? Для тебя и меня.       Вместо того, чтобы оправдаться, она спросила в ответ о том же. — А ты? Тебе было плохо?       Её тёплая ладонь коснулась его лица, разрушая невидимую стену, кирпичиком за кирпичиком выстраившуюся за их недолгий диалог. Он бесшумно выдохнул сжавшее его изнутри напряжение, и лишь сейчас вместо красных глаз на неё посмотрели янтарно-жёлтые.       Он ослабил хватку и опустил руку, не произнося вслух извинений. Он уверял себя, что она всё знает. Знает, что всё это из намерения защитить. — Нет. Я сильнее. — Я тоже хочу стать сильнее. — Мэйбл тревожилась с каждой секундой перед тем, чтобы, наконец, поднять тему, которую она так долго откладывала на потом. Но сегодня, увидев столько погибших людей, она больше не могла молчать. — Ты мог бы… одолжить немного своих сил? — И прежде чем он возразил, поспешно добавила: — Исключительно для того, чтобы защищать себя!       Или кого-то ещё, правда?       Билла это лишь разозлило. Он сделал шаг назад, хмурясь и отмахиваясь от неё. Ответ был очевиден для обоих. — Нет. — П… почему нет?       Мэйбл пошла вслед за ним, когда он скрылся в доме. Она прошла за ним по пятам до каминного зала, продолжая повторять один единственный вопрос. — Ты ждёшь, что я подвергну тебя ещё большему риску? Ты, которая понятия не имеет, какого это — обладать силой, с которой нелегко справиться, считаешь, что можешь решать всё за меня? — Он зло прыснул. — Нет. Ни за что. — Я понимаю, что сила не сразу приживётся, что это будет нелегко, но… я бы хотела надеяться, что ты поможешь мне справиться с этим. Как бы то ни было, ты же всегда рядом. Ты никогда не бросал меня с тех пор, как мы вновь встретились… — Это не игрушки. Ты просишь нечто, за что можешь заплатить неимоверную цену.       Она прикусила нижнюю губу до боли.       Цену. Какая может быть цена взамен на защиту своей и жизни её семьи? — Тогда я готова заплатить эту цену. Пожалуйста!       Билл опустился в кресло.       Мэйбл обошла его со стороны, когда он щелчком пальцев материализовал свежие дрова, уголь и поджёг их в камине. Комната с высокими изящными потолками озарилась мягким оранжевым светом.       Она опустилась на колени у его ног, с мольбой заглядывая в глаза Билла. Он же в ответ смотрел на неё так, будто догадывался, что у неё на уме. Желание вонзиться в её мысли и прочесть их все до единой овладевало им даже сейчас, но он обещал себе не делать этого, не разрушать её доверие. — Билл.       Она прервала зависшую между ними тишину. — Пожалуйста. Я не буду делать что-то, что тебе не понравится. — Ты всегда делаешь то, что мне не нравится.       Слова, подобно пощечине, привели её в себя. Она вжала голову в плечи, принуждая себя не принимать это близко к сердцу. Ничто не сделает ей больно столь же, как слова Диппера.       Когда она думает о них — хочется плакать. Постоянно. — Знаю. Просто… не хочу больше быть бесполезной. Хочу показать всем, как много я могу сделать, если ты поможешь мне… Они бы посмотрели на всю ситуацию иначе, они бы… приняли меня. Понимаешь?..       Билл вытянул руку, касаясь её лица с той же нежностью, что и она тогда на улице. Он слегка подался вперёд, продолжая заглядывать в большие и блестящие голубые глаза. — Ты не бесполезная. Запомни это.       Глаза наполнились слезами.       Она закрыла их и прижалась щекой к прохладной ладони Билла. — Пожалуйста, помоги мне. В любом случае ты всегда можешь забрать силу, когда посчитаешь нужным.       Её боль проникла в него незаметно. Когда он спохватился — её стало слишком много. Много настолько, что он почти разделял её вместе с девушкой. И отчего-то печалился, пускай и противился каждому ощущению.       На что это вообще похоже?       Боль и любовь? Что они создают вместе, когда сталкиваются друг с другом?       Билл вздохнул, второй рукой поправляя ей за ухо выбившуюся прядь шоколадных волос.       Тяжесть, словно наковальня, давила на него, и он не мог понять почему. Может, так действовало человеческое предчувствие или… нет. Дело определённо не в этом. Он просто не хотел допускать, чтобы ей что-то угрожало, и ужаснулся открытию, что давно не задумывался о себе самом. О своей жизни, напрямую зависящей от этой девушки.       И с каких пор, интересно?       С каких пор он так до тошного размяк?       Мэйбл повторила свою просьбу так тихо и хрипло, словно у неё болело горло, а он же ощущал, как по шею закопан в земле — давать неправильный ответ настолько тяжело, что затруднялось дыхание.       ... — Хорошо. Я помогу.