Беглянка

      Вернувшись в квартиру, Мэйбл чувствовала себя опустошенно. Перед глазами всё время возникал образ брата. Его печально тяжелый голос, казалось, всё ещё звучал и резонировал в её разуме. Она закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, устало выдыхая. На самом деле для неё это был сумасшедший день. Насыщенный. Усталость то и делала, что наваливалась на плечи.       «Ты чем-то похож на мою сестру», — пронеслось вновь. — Я и есть твоя сестра… — Прошептала Пайнс тёмному коридору. По щекам потекли слёзы, которые она тут же вытерла рукавами, как если бы испытывала стыд перед собой за это. Она обещала себе быть сильной, а в итоге разнылась, едва вернувшись домой.       Она сняла кроссовки, прошла в комнату, включила свет. Остановилась перед замызганным зеркалом и стала раздеваться. Стянула джинсовку, следом футболку, расстегнула и спустила штаны. Представляла, что у её усталости есть слои — и с каким же удовольствием она их сбрасывала с себя.       Мэйбл взглянула на своё отражение, где она осталась в нижнем белье. Отвращение к себе нахлынуло с новой силой, и Пайнс яростно сорвала конец эластичного бинта, фиксирующего его поддержку на груди. Она разматывала бинт и ощущение, что теперь можно было дышать полной грудью, слегка расслабило её.       Голая, девушка опустилась на край скрипнувшей под её весом кровати.       Неприятные мысли снова вернулись. Да и если подумать — не оставляли её.       Листовка, обнаруженная в ящичке, озаботила её, так как несла в себе огромный смысл. Если это было объявление о её «пропаже», то, выходит, Диппер искал её? Не поверил в её несусветный бред о счастье с Гидеоном, и спустя полгода, как он потерял с ней связь, понял, что что-то не так? Она точно знала, что брат попытался бы что-то сделать, однако если он прибег к такому, то… наверняка он пытался найти её и в Калифорнии, верно?       Мэйбл испытала облегчение из-за того, что Диппер что-то заподозрил.       Но тогда почему он снял объявления?       Сдался?       «Боже мой…»       Она поднялась с места, когда волна мурашек накрыла её из-за холода и прошлась от позвоночника вниз к коленям. Она поспешила переодеться в одолженную у Грэнды пижаму, которая, к слову, была вдвое больше и свисала в области плеч. Штаны, что хорошо, отлично держались за счёт резинки.       И, наконец, приступила к снятию парика.       Побросала на стол несколько шпилек, которые Мэйбл использовала для более плотного закрепления, а затем стянула с себя парик. Когда на плечо упала её туго стянутая коса, девушка принялась расплетать её, и только тогда помассировала кожу головы пальцами.       «Наконец-то! Какое облегчение снять с себя всё».       Телефон, оставленный на том же столе, издал короткую вибрацию.       Сердце пустилось в пляс, когда пришло уведомление. В нём не было ничего такого, всего лишь рекламная рассылка. Больше всего она боялась увидеть смс от Гидеона о том, что он где-то рядом, достанет её.       И будет больно.       Мэйбл нервно сглотнула.       Прошло три дня. Глифул пока не дал знать о себе что-либо, и неизвестно, стоило ли этому радоваться. Быть может, уже стоило молиться и прорабатывать план.

***

      Тем же вечером Мэйбл решила отварить себе немного гречки и яиц. Приготовив достаточно сбалансированный ужин, она налила себе стакан апельсинового сока и приступила к трапезе в полном одиночестве. Наконец-то за сегодня она может спокойно покушать. Нет ни Пироники, задающей кучу вопросов, и нет её кузена, стреляющего обидными фразочками.       Позже она включила светодиоды и раскинулась на кровати, смотря в потолок.       Погрузилась в воспоминания о том, почему ей приходится жить так, как она живёт сейчас, завтракая суховатой едой, стягивая грудь и боясь каждого мужского взгляда в свою сторону.       …       Это было два года назад, за пару дней до Рождества.       Мэйбл с пакетами пробиралась через сугробы, доходящих до колен.       Тогда она опаздывала на последний автобус и быстро перебирала ногами, толкая снег изо всех сил. Ей пришлось отправиться в самую дальнюю часть Гравити Фолз за подарками для подруг и родных, но из-за того, что она долго не могла решить, что прикупить для дяди Стэна — Мэйбл и вовсе позабыла о времени. И выйдя из магазина, застыла в немом шоке. Заходила она, когда было светло, а вышла в темень. Снег поблескивал под светом фонарей, словно дразнил её, и она со всех ног рванула к остановке. — Чёрт! Диппер прибьёт меня! — Прошипела Пайнс самой себе. — Снова не попаду домой вовремя, а брать такси… — Она остановилась, опустила руку в карман пальто и закусила губу, когда на ладони оказался всего один смятый доллар. — Только на автобус хватит. Надо торопиться! — Тебе помочь?       Она тащилась с этими пакетами, словно мученик, и, к сожалению, всё же привлекла чьё-то внимание. Мэйбл глупо рассмеялась, показывая всем видом, что соглашается со своей нелепостью, стоя по колено в сугробе. — Ах, да нет, не нужно! Всё под контролем.       В завершение своих слов она спотыкается об собственную ногу, погребенную в снегу, и падает вперед, лицом в снег. Незнакомец поспешил к ней, чтобы оказать помощь, но едва приблизился — её лицо тут же вынырнуло, всё в снегу. — Тьфу! — Выплюнула девушка. — Господи, прости за это шоу.       Парень рассмеялся, но всё же помог ей отряхнуться и подняться на ноги. — Да не стоило, не стоило, говорю! — Отмахнулась Пайнс, уже схватившись за его ладонь. — Я в полном порядке и, извините, жутко опаздываю. Мой автобус сейчас уедет в тартарары. — Пакеты, наверное, тяжелые. — Заметил он, едва не вырывая их из её онемевших пальцев. — Пойдём к моей машине, я подвезу тебя.       Мэйбл вцепилась обратно в ручки своих пакетов. — Дяденька, мне шестнадцать! — Отрезала она. — Я в чужие машины так просто не запрыгиваю, так что тебе стоит хорошенько продумать план моего убийства.       Парень несколько секунд тупо смотрел на неё, а затем громко рассмеялся. — Да не такой уж я и дядя. — Ответил он с улыбкой. — Не бойся, убивать тебя я не буду. — Ой, да ладно? — Скинув задачу расчищения дорожки на незнакомца и уже спокойно следуя за ним, Мэйбл испытала облегчение, несмотря на пульсирующую боль в ногах. — Имей в виду, если со мной что-то случится — мой брат тебя живьём съест.       Парень улыбнулся и протянул ей руку, чтобы она не падала, а во второй держал её пакеты, демонстрируя силу. Девушка сверлила его сомнительным взглядом несколько секунд и всё же приняла помощь.       Как и обещал, новый приятель подвёз её к хижине без всяких происшествий и намёков на злые помыслы. Он захлопнул дверь автомобиля, выйдя на улицу, чтобы проводить её. Она стояла с пакетами и молча смотрела на него, не зная, что сказать. Её щеки были красными из-за колющего мороза, волосы были в беспорядке, и ей было крайне неловко представать перед ним в таком нелепом неуклюжем виде. — Как тебя зовут? — Внезапно поинтересовался он.       Она с удивлением похлопала ресницами. — Меня? Я… я Мэйбл. — Ответила девушка, запнувшись, когда подняла голову и встретилась с прекрасными голубыми глазами. — А тебя? — Гидеон, к твоим услугам. — Вежливо представился он и протянул руку для пожатия.       Галантный, красивый, добрый — так она подумала, когда впервые встретилась с ним тем вечером.       Как же она ошибалась.       Понятия не имела о том, что за всей этой красотой пряталось страшное чудовище, превратившее её жизнь в настоящее выживание.       Вскоре наступило Рождество, и он неожиданно приехал. Когда его автомобиль припарковался рядом с хижиной, Стэнли пошёл разбираться насчёт посторонней парковки. До тех пор, пока не вышли Мэйбл и Диппер, их ругань не утихала. Помнится тогда, что Гидеон пытался оправдаться, уверяя, что является другом Мэйбл, а Стэн не верил и нападал на него с уличной метлой, которой обычно выметал снег с крыльца.       Так или иначе, они все познакомились, и Гидеон, уже после, смог заслужить расположение новых знакомых.       Как оказалось, Мэйбл привлекла его внимание ещё тогда, когда они впервые встретились. По его словам, она не покидала его мысли несколько дней. Было что-то, что притягивало, и он почувствовал, что нужно явиться именно сегодня, в канун Рождества. Познакомиться по нормальному.       А дальше всё закрутилось.       Он возил её на свидания, дарил цветы и подарки, ухаживал и проявлял интерес — в общем, делал всё, о чём мечтает любая девушка её возраста. Диппера немного смущала разница в их годах, пускай она и не была столь внушительна, однако скоро он смирился с этим. Было сложно игнорировать Мэйбл, возвращающуюся домой каждый раз, словно на крыльях. Эта романтика сводила её с ума, в самом хорошем смысле.       А потом, когда ей исполнилось семнадцать и она закончила школу, Гидеон предложил съехаться. Их отношениям был почти год, сам Глифул был хорошо знаком с её семьёй, и та радушно относилась к нему, поэтому препятствий их совместному проживанию быть не должно, не так ли?       Так и случилось. Поначалу это была двухкомнатная квартира, доставшаяся Гидеону от отца. Они обустроились, и первые месяцы совместного проживания были просто сказкой. Завтраки в постель, сюрпризы, вечера и фильмы.       А через два месяца он впервые поднял на неё руку за выбор её одежды на прогулку. За обычную футболку в обтяжку и приличной длины шорты. Какой-то парень на улице посмотрел на неё, и то, возможно, так показалось, а Гидеон раздул из этого целый скандал, превратив прогулку в публичное унижение. Люди оборачивались на его крики, пока она, сцепив руки в замок, терпеливо молчала, выслушивая всё, что не нравилось её партнеру. Кто-то смотрел с сочувствием, а кто-то с интересом, как истинный любитель драм.       Но никто не заступился.       Обиженная, Мэйбл думала, что это всего лишь глупая ссора, и что скоро всё образуется, вернётся к тому, с чего они начинали. Списывала всё на то, что он погорячился, однако… бить он стал чаще. За каждый промах и сказанное слово против его желаний. Она прятала синяки под рукавами свитера в летнюю жару и выше натягивала горлышко, чтобы спрятать от родных следы от удушения. Иногда Гидеон душил её, несильно, но достаточно, чтобы она помучалась.       Стэнли видел, как она грустила, подбадривал, как мог, пока Гидеон пристально наблюдал за их посиделкой, контролируя, чтобы она не посмела жаловаться. Диппер в свою очередь что-то подозревал. Мэйбл увядала прямо на глазах, и каждый раз, когда приезжала в гости, её вид становился всё мрачнее и мрачнее.       Избиения, секс против воли, боязнь перед его приходом, постоянный стресс, из-за которого выпадали волосы — всё это рушило её здоровье и психику. Он не выпускал её из дома, Мэйбл была рабыней, заключенной в четырех стенах, и часто плакала, когда оставалась в одиночестве, изо дня в день мечтая сбежать.       Когда всё начало выходить из-под контроля, Гидеон поставил её перед фактом, и чтобы сохранить жизнь родным, ей пришлось выдать ту самую ложь и уехать с Глифулом в Калифорнию. Бросить всё: семью, друзей, планы, связанные с колледжем. — Диппер, я счастлива с ним, ты не представляешь насколько! Мы хотим переехать в Калифорнию, там Гидеону предложили высокую должность, это отличная возможность. Пожалуйста, порадуйся за нас. — Но, Мэйбл, мне кажется, это слишком спонтанное решение. Подумай хорошенько, этот твой Гидеон мне… — Ох, Дип. — Перебила она. Уголки губ дрожали не в силах держать улыбку, пока она сжимала в руках телефон. — Не говори так. Я его очень люблю.       Мэйбл посмотрела на Гидеона, наблюдающего за ней с кресла. Он держал нож, размахивая им, будто игрушкой, и хищно поглядывал на девушку. Телефон был на громкой связи, и подозрения Диппера были для него неприемлемы — это выглядело так, будто она ему всё рассказала и якобы искала в его отговорах поддержку.       В итоге, убедив брата, звонок завершился, и она обессиленно опустилась на пол, ожидая того, что скажет Глифул. Он поднялся с кресла, опустился рядом с ней и грубо похлопал по голове тяжелой ладонью. — Хорошая девочка. — Тошнотворно пропел он.       … — Я тебя ненавижу… — Гневно прошептала Пайнс, вытирая слёзы.       «И себя тоже».       За то, что позволила себе пасть так низко.

***

— И в итоге мне всыпали!..       Пироника рассказывала историю о том, как ещё в школьные годы с остальными одноклассниками решила сделать сюрприз её подруге на день рождения. Она рассказывала о их ночном сборе, о торте и хлопушках, а потом как их поймал полицейский, — за несоблюдение детского комендантского часа, — и вернул домой.       Мэйбл почти не слушала её, смотря на макушку Диппера и всё ещё думая о том, что произошло вчера вечером. — Ам, Мэйсон?.. — Позвала Пироника, накрыв своей рукой руку Мэйбл. — Ты слушаешь?       В этом жесте было чуть больше дружеского. Когда Пайнс обернулась, то не могла не заметить, как щеки новой знакомой порозовели.       «Она что, симпатизирует?» — Ошарашено подумала Мэйбл. — «Ох, этого мне не хватало!» — Да, я слушаю. — Вежливо улыбнулась она. — Просто немного задумался. — Я, конечно, болтушка та ещё. — Хохотнула собеседница, подперев голову рукой. — Не знаю почему, но мне очень нравится, когда кто-то умеет слушать. — Добавила она, похлопав ресницами. Затем застенчиво посмотрела на ошеломленного Мэйсона. — Скажи, если ты не против, может… сходим попить кофе сегодня после занятий? — А… Э-э… — Мэйбл стушевалась. Что она должна была сказать? — Я… не знаю.       На самом деле у неё не было лишних денежных средств. То, что она стащила у Глифула, и то, чем смогла помочь Кэнди — нужно было экономить. Даже расход на еду был минималистичен. О каком тогда кофе могла идти речь? — Извини, наверное, я откажусь. — Я угощу тебя! — Заверила она. — Ох, Мэйсон, ты такой скромный. — Н-не нужно, я и сам могу за себя заплатить, п-просто… — Тогда пойдём! — Просила Пироника, схватив её за руку и прижав к себе. — Пожалуйста, давай пойдём. — Я услышала слово «кофе»? — Грэнда обернулась с передней, стоящей перед ними, партой. Она выгнула бровь, смотря с недовольством. — И вы собирались пойти без нас? Я, между прочим, обожаю капучино. Вы же пойдёте пить капучино, я надеюсь? — О-оу. — Выдавила Пироника, выглядя неловко. Судя по всему, она рассчитывала на своеобразное свидание. Иными словами, без лишних ушей. — Да, конечно. Мы будем рады, если вы присоединитесь.       Мэйбл расслабила плечи.       Ну, слава Богу. Кэнди и Грэнда будут рядом. — Я ещё Диппера позову. — Оповестила Чу, внимательно смотря на реакцию Пайнс. Она не могла произнести и слова, беззвучно захлопнув рот. Что же… Кэнди всё ещё придерживалась той позиции, чтобы Мэйбл пользовалась положением и общалась с братом.       «Интересно, а она знает о объявлении?»       Билл хлопнул обеими руками по парте, прямо между Пироникой и Мэйбл, вынуждая кузину отпустить Мэйсона. Довольствуясь эффектом, он поправил одной рукой челку и наклонился к девушкам. Особенно к Мэйбл, прожигая её неприятным колючим взглядом, как будто она была его самым злейшим врагом. — Надеюсь, Мэйсон Пайтерс не будет против, если я тоже присоединюсь? — Растянул Билл, нагло смотря ей в глаза. — Боюсь, без меня вам будет скучно. — Не против. — Сквозь зубы прошипела Мэйбл, стараясь не смотреть ему в глаза. — Отстань от него, ты всё портишь. — Рычала на него кузина. — Что ты прицепился к парню? — А ты что, его адвокат? — Также, не столь дружелюбно, откликнулся Билл, кивая на неё головой. — Может, мне тоже хочется прогуляться с Пайтерсом. Больно притягательный паренёк, правда?       Желчь, язвительность, пассивное унижение. Мэйбл всё ещё боролась с собой, чтобы противостоять этому, но жутко боялась и переживала. — Чего тебе от меня нужно, Сайфер? — Наконец выплюнула она. — У тебя комплекс неполноценности? Пытаешься самоутвердиться за мой счёт?       «Молодчина, Мэйбл!» — Похвалила она себя. — «Ты в самом деле сказала это. Так ему!»       Билл угрожающе приблизился к ней, на непозволительное расстояние, словно хотел ощутить её страх, клокочущий в груди. Его жёлтые глаза сощурились, губы скривились в злой улыбке — очередная позиция презренности. Мэйбл казалось, она уже знает, как это выглядит со стороны. — У тебя есть зубки, сопляк? Надо же. — Ответил он, видно, сдерживая себя, чтобы не вцепиться в её футболку. — Захлопнул бы ты лучше свою пасть. — Сайфер смотрел в зелёные глаза, не отрываясь, а Пайнс пришлось приложить усилия, чтобы вынести его взгляд. — Девчонка.       Последнее, отравляющее слово, словно яд.       Как указанное собаке место.       Она ненавидела это.       Но опять проглотила обиду. — Я тебя сейчас прихлопну! — Пироника достаточно сильно пихнула Билла для того, чтобы он слегка отшатнулся в сторону. — Ты ведёшь себя, как идиот. Что на тебя нашло? Если не все такие «крутые», как ты, это не значит, что нужно задирать тихих добрых мальчиков. — Моё уважение. — Впихнула Грэнда.       Кэнди молча поправила очки, выражая свою солидарность.       Билл посмотрел на Мэйбл. Казалось, он вот-вот взорвётся, но его губы были растянуты в злой ухмылке. — Можешь гордиться собой. Всего за пару дней ты завоевал защиту девчонок. Ты, вероятно, четвертая в их скромной компании. — Каждое слово сочилось ядом. — Но запомни: когда твой острый язык подведет тебя, и твоей женской орды не окажется рядом — я выбью из тебя всё дерьмо.       Договорив, он вернулся на своё место, а Мэйбл…       Мэйбл почти побелела от ужаса.       Плохая, плохая была идея говорить ему что-то! Она ему слово, он ей — десять. Это никогда не закончится. — Не обращай на него внимания. — Попросила Грэнда. — Хотя я тоже в недоумении. Какого чёрта на него нашло?       Мэйбл всё же повернулась к нему лицом. Он по-прежнему смотрел на неё. — Почему ты так ко мне относишься? Что я сделал? — Ничего ты не сделал, сопляк. — Непринужденно, но колко ответил Билл. — Я всего лишь ненавижу женоподобных «мальчиков». Твоё лицо такое девчачье, что меня аж выворачивает при одном взгляде на тебя. Не понимаю, как такого страшного парня можно было уродить.       Мэйбл отвернулась. Ком накатил к горлу и застрял там. Глаза обожгли слёзы. — Ты уродливая гнида! С каких это пор ты считаешь себя красивой?! Ты в зеркало себя видела? — Крик Гидеона наполнил её разум, и тут же следом предстал образ, где он, говоря это, бьёт её по лицу, а после хватает за волосы и поворачивает к зеркалу, чтобы она смотрела на себя. В крови, с опухшими щеками, всю трясущуюся и лохматую. — ГДЕ ТЫ ТУТ ВИДИШЬ КРАСОТУ?! — Мэйсон, пожалуйста, прости его. — Мягко попросила Пироника, явно стыдясь своего брата, и попробовала прикоснуться к ней. — Не трогай меня! — Приказала Мэйбл. — Вы все… не в себе.       Судя по выражению лица, Пиронику задело, как если бы вместо слов была пощечина. Она погрустнела и уткнулась в свою тетрадь.       И за последние две пары она не проронила ни слова.