Беглянка

      Диппер не мог понять происходящего. Он стоял, словно ледяная статуя, и судорожно пытался найти появлению Глифула объяснение. Во-первых, сам визит вогнал его в ступор настолько, что ни одна адекватная мысль не пробивалась в голову. А во-вторых, он догадывался, что стряслось что-то действительно серьёзное. Это был первый визит Гидеона за последние полтора года. И наверняка не беспричинный.       Он не мог объяснить закравшуюся в сердце панику. Он ожидал увидеть за этой дверью кого угодно, но не человека, увёзшего его сестру.       А, может, его предчувствия — и не паника вовсе. Может, это забурлившая ненависть.       Диппер почувствовал, как невольно скрежетнули зубы под сомкнутыми губами, и слегка дёрнулся от мимолётной дрожи. Он не мог собраться из-за того, что мигом подумал о Мэйбл.       Ведь не будь здесь Гидеона — он бы даже не задумался.       Выражение на лице Глифула было до странного недоумённым. Казалось, он пытался прочитать эмоции Пайнса, но безрезультатно — он не выглядит напуганным. Скорее, озадаченным. — Что ты забыл здесь? — Наконец выдал Диппер. — И почему ты не с Мэйбл? — Он шагнул вперёд, смотря по сторонам в надежде, что сестра вывалится из ближайших кустов и закричит «сюрприз!». Однако ожидания были разрушены грубым ответом. — Пожалуй, это я должен спрашивать. Где она?       Диппер медленно моргнул, не совсем понимая. — В каком это смысле… «где»? — Она здесь, да? — Гидеон сделал размашистый шаг вперёд, заставляя Пайнса отшатнуться назад. — Вы её покрываете? — Он внаглую ворвался в коридор, осматриваясь. — Мэйбл! Мэйбл, дорогая! — Он толкнул Диппера плечом, врываясь, но тут же встретился с озлобленным стариком. — Сильно же тебя помотало за лето, Пироника.       Диппер шлёпнул себя по лбу и злобно прошипел: — Дядя, не сей-час! — А что? — Огрызнулся Стэн, смотря на запыхавшегося Гидеона с открытым презрением. Пазлы потихоньку складывались. Если же Мэйбл скрывалась и позволила себе быть с кем-то другим, не говоря никому ни слова — значит его подозрения оказались верны. — Это безобидная шутка. — Отбросьте свои шутки. — Прорычал Гидеон, косясь то на старика, то на парня. — Мэйбл ушла из дома. Я с ума схожу от беспокойства. — Что ты только что сказал? — Диппер грубо толкнул его рукой в плечо. — Как понимать твоё «ушла из дома»? Что ты сделал? — Не притворяйся дураком! — Выплюнул Глифул, заходясь от злости. Он был весь в нетерпении перед тем, как встретиться с Мэйбл. — Ей больше некуда пойти, она по любому остановилась здесь! — Он приблизился к Дипперу, смерив его ненавистным горящим взглядом. — Сейчас же… зови её… сюда! — Её здесь нет. — Ответил Стэн. — Вы уехали, и с тех пор моей племянницы здесь не было. Если и стоит спрашивать где она, то только у тебя, щенок.       Гидеон повернулся к старику, будто собирался наброситься на него, но вдруг застыл. Подумал прежде чем совершить непоправимую ошибку. Он хотел вернуть Мэйбл и обещал наладить отношения с её семьёй, он обещал ей, что они будут навещать их, даже если те ему не шибко нравятся. Он успокоил себя тем, что это лишь временная поблажка для неё, а потом он с радостью увезёт Мэйбл подальше.       Да, точно.       Так далеко, что даже если она и сбежит — то вряд ли сможет добраться до родного, жалкого городка.       Стэн, сощурив глаза, смотрел на него очень долго. Так, будто мог получить ответ на любой вопрос. Он вспомнил Мэйбл, испугавшуюся, что он раскусил её. В выражении её лица плескался настоящий ужас, который, вероятно, имел глубокий смысл. Так ли уж просто Мэйбл назвала себя Мэйсоном, отпираясь даже перед человеком, что вырастил её? И мог ли Гидеон стать главнейшей причиной её побега?       Зелёные глаза Диппера горели от ярости, и спустя мгновение он вцепился в куртку Глифула обеими руками, начиная трясти. — Где моя сестра, ублюдок?! — Крикнул он. — Что ты сделал?!       Всего миг — и на лице Глифула промелькнула тень страха.       Он не любил разборки и избегал драк с мужчинами.       Мало кто знал, но он боялся драться, боялся, что его красивое лицо в процессии могут изувечить. Но он также мог умело подавать вид бесстрашия, поэтому в следующую секунду оттолкнул от себя взбешенного Диппера. — Попомни моё слово, Пайнс. — Процедил Гидеон, смотря на того исподлобья. — Если вы соврали, и она всё же здесь… я на тебе живого места не оставлю.       Диппер в ответ закипал. Он пытался собрать в себе остатки самосознания и здравого смысла, пытался оценить ситуацию в целом. Но то, что всполошилось в грудной клетке, казалось, могло привести к настоящему взрыву. Один он знал, как внутри сердце разрывало рёбра. Мэйбл. Мэйбл здесь! Он одновременно счастлив и разбит, вобрал в себя столько эмоций, что едва дышал.       Но он недооценил слепую ярость. — Кто ты такой, что смеешь угрожать? — Пробормотал Пайнс, не помня себя. — Молись, чтобы это не сделал я сам.       Гидеон плотно сжал губы, покусывая язык в раздумьях. — Мы немного повздорили, и она ушла. — Наконец ответил он. — Почти два месяца назад.       Стэн обомлел. Его губы приоткрылись от с трудом сдерживаемого шока. — Два… месяца?!       Выдох. Вдох.       Диппер срывается. Подаётся вперёд, ударяя кулаком по лицу Глифула так, что сводит запястье. — Твою мать… ты где шлялся столько времени?! Ты даже не искал мою сестру… Ты, чёрт побери, кусок д… — Хватит. — Стэн пресёк его, оттащил в сторону, боясь, что Гидеон мог пойти на крайние меры и обратиться в полицию с обвинениями на Пайнса в избиении. — Возьми себя в руки. — Он повернулся к блондину, касавшемуся своего лица, как побитый котёнок. — А ты убирайся, пока не схлопотал вдвое.       Его трясло то ли от поражения, то ли от злости, но его глаза всё равно стреляли в этих двоих невидимые молнии. Сумасшедший дрожащий взгляд явно говорил о том, что без мести здесь не обойдётся. Он вернётся, он перевернёт этот деревянный короб, называемый Хижиной, и из-под земли вернёт то, что ему принадлежит. Ему не страшно получить сотни ударов по лицу, если это будет значить, что он найдёт её.       Нет ничего важнее Мэйбл.       Сев в автомобиль, Гидеон провёл руками по лицу. Дрожащими пальцами он провёл по скулам, щекам, подбородку. В груди всё переворачивалось и продолжало переворачиваться от странного ощущения, от неведения.       Диппер и Стэн не выглядели лжецами — они были такими же, как и он сам.       «Где же ты?» — Он намерено стукнулся лбом об руль, с болью. — «Где же мне найти тебя?»       Ударил кулаками по рулю.       «Ты не могла уехать куда-то ещё». — Размышлял он. — «Ты точно в городе. Ты точно где-то в Гравити Фолз».       Он завел автомобиль и выехал на главную трассу.       …       Как же давно он не видел эти места. Здесь он рос, учился, взрослел. Здесь он воспитывался своими родителями, нашёл первую работу. И здесь он по уши влюбился. — Так много снега! — Она прыгнула в ближайший сугроб, напоминая ему день их первой встречи. — Посмотри, как красиво! — Её смех затих, и она мечтательно вздохнула. — Вот бы мы выбирались гулять почаще. Мне так не хватает тебя. — Ты же знаешь, у меня много работы.       Глифул отвлёк себя.       Глупое, навязчивое воспоминание.       Правда, в последнее время их стало возникать довольно много…       Может, это и есть настоящие чувства?       Он скучал по ней.       Он тысячу раз обещал себе исправиться. Только бы встретить, только бы посмотреть в её излюбленные им глаза. Он готов унижаться и ползать у неё в ногах. Лишь бы нашлась, лишь бы простила.       Гидеон не успел опомниться, как очутился в знакомом квартале.       Тут была квартира его отца.       Пустая. Наверняка пыльная.       Квартира, в которой он увидел труп своей матери. До сих пор вспоминал, как отец объяснял ему, что у неё оторвался тромб. А он сам, — девятилетний мальчик, — истошно кричал, чтобы мама вернулась. Мальчик, который не принимал факт смерти. Рассчитывающий, что все люди живут вечно.       Он помнил, что его отец, — Бад, — не очень-то и горевал. В их семье Гидеон был единственным и любимым сыном, но в их квартире никогда не было по-настоящему любимой жены и матери. Если она не подчинялась — отец принуждал её через силу. Гидеон с малых лет рос и видел, что чтобы женщина подчинялась — её нужно заставить. Женщина — твоя вещь, твоя собственность, — утвердил как-то отец, и слова эти въелись в подкорку. Остались с ним на всю жизнь.       Он понимал, что чтобы Мэйбл осталась с ним на всю жизнь — нужно лишь немного надавить. Но иногда… иногда он боялся себя. Боялся бесконтрольного чувства власти, когда дело доходило до ежедневных избиений. Он говорил себе, что так правильно, и что бабские слёзы — это лишь манипуляция, провоцирующая мужчин быть с ними мягче.       Он никогда не покупался на это, пускай в глубине души что-то его таки терзало. Что-то неясное, от чего он не мог избавиться. Но он не знал, что последствия его действий — её побег.       Она же любит его. Раньше она говорила о своей любви к нему постоянно. Утром за завтраком, ночью — перед сном. И просто так, сидя в кресле с книгой. Когда ароматическая свеча отбрасывала тень её силуэта на стену, а сама девушка, — утонченная, очень красивая, — одаряла его смущенной улыбкой — она тихо произносила заветные слова.       Монстр ли он?       Определенно да.       Он нарыл ключи из связки и вошел в отчий дом.       Интерьер оставался таким же, каким он его запомнил перед их отъездом.       Эта кровать, на которой они дурачились, полка, куда она ставила свои книги… гардероб, где висели её платья, зеркало, в которое она смотрелась — всё это возвращало его в то время, когда они только съехались.       И какой счастливой парой они были.

***

— Успокойся.       Диппер ходил из стороны в сторону. Его лицо стало бледнее, а движения были хаотичными и дёргаными. Он что-то бормотал себе под нос, но успокаивающе это точно не звучало. Стэн не вытерпел его похождений туда-сюда и потребовал остановиться. Так можно и нервный срыв себе устроить. — Успокойся, говорю! — Как?! Как, дядя Стэн, я могу успокоиться?! — Он остановился, резко размахивая руками. Его волосы были в неопрятном, взлохмаченном виде. Он то тянул их, то тормошил, не находя покоя. Он не знал куда деть себя, чтобы избавиться от противных наваждений и нахлынувшего стресса. — Ты слышал, что он сказал? Какой человек станет уходить из дома на два месяца из-за обыкновенной ссоры? Я так и знал… я знал, что ей плохо… никто меня не слушал! Нам нужно искать её!       На Стэнли накатывало желание рассказать правду. Но прежде он должен был переговорить с Мэйбл, чтобы добиться её разрешения или хотя бы объяснения. Слава богу, он был в курсе, что с ней всё хорошо. Страшно представить, насколько бы он поседел, окажись сейчас на месте Диппера, изводящего себя догадками. — Нам нельзя допустить, чтобы он увёз её. — Всё, что произнёс старик, но эти слова Диппера оживили. Он тут же кинулся к нему, преисполненный надеждой. — Ты прав. Он же не просто так приехал — значит уверен, что Мэйбл здесь. — Застекленелые глаза Пайнса стали красными. — Я… я попрошу Билла помочь мне. Мы снова поищем. Для этого не нужно тащиться в Калифорнию. Ха… — Со рта сорвался нервный всхлип. — Какое облегчение…       Звонок, раздавшийся в коридоре, заставил Диппера вздрогнуть, и едва Стэн моргнул — племянник на всех скоростях метнулся к главному выходу, чтобы открыть дверь. Только в этот раз перед ним действительно оказалась Пироника. Встретившись с ней нос к носу, распахнувши дверь с силой, она лишь изумленно таращилась на него.       Она, целиком и полностью готовая к свиданию, вскоре осмотрела парня с ног до головы со скепсисом. Он выглядел ещё хуже, чем обычно, чем вдруг рассмешил её, и она зашлась в негромком хохоте. — Вижу, сильно волновался, да? — Ухмыльнулась девушка. — Я же говорила к семи быть готовым. Ты… готов?.. — Она не была уверена, что он скажет «да». — Или тебе нужно ещё немного времени собраться?       Напряженные плечи расслабленно опустились. Лёгкие отпустили всю тяжесть, позволили ему нормально вздохнуть, без всякого усилия над собой. Он смотрел на Пиронику, и в этот раз его сердце не заходилось от радости встречи. Должно быть, он действительно перенервничал. — А, д-да. Извини. — Он неловко почесал затылок и стал поправлять торчащие во все стороны волосы. — Дай мне минут десять, ладно? — Диппер отошёл в сторону, жестом приглашая её войти в дом.       Стэн безучастно нарисовался в коридоре со скучающим видом. — О, Гидеон, решил вернуться?       Диппер посмотрел на него так, будто хотел придушить к чертям собачьим. — Молодёжь никогда не понимает шуток! — Наигранно обиделся старик, складывая руки на груди. — Здравствуйте, мистер Пайнс. О чём вы? — Не бери в голову. — Кинул Диппер, проходя мимо старика к своей комнате. — И вообще старайся его не слушать, хорошо?       Когда он удалился — Стэн ещё некоторое время молчал, рассматривая свои носки. Пироника лишь молча осматривала коридор, не зная, нужно ли что-то говорить. Отчасти было неловко, пока старик не подошёл ближе. — М… — М? — Не поняла она. — Мэйсон не с тобой?       Пироника отрицательно покачала головой. — Нет.       Он вздохнул, и ничего прочего Пироника спрашивать не стала. Она, разумеется, и сама заметила, что у Пайнсов сегодня на себе лица нет. Они как будто в трансе, передвигаются, как игрушечные солдатики, контролируя каждый сделанный шаг.       Диппер появился в более опрятном виде. Одетый в чёрные штаны и фиолетовый свитер. Его волосы были расчесаны, уложены в привычную для неё причёску. Он быстро прошёл к коридору, обулся и стянул с вешалки куртку. Но прежде чем уйти — Диппер и Стэн посмотрели друг на друга как-то… многозначительно. Как если бы в их колючих и тяжелых взглядах таилось что-то большее.

***

— Ну-у. — Нетерпеливо начала Пироника после получасовой прогулки по скверу. — Есть идеи куда сходить? Ты сегодня не сильно сговорчивый… Да и… хотелось ли тебе вообще идти на это свидание? Если нет — давай просто разойдёмся? Нет смысла в том, что мы бездумно, в молчании, будем топтаться по скверу ещё несколько часов!       Дипперу было стыдно, что он ничего не спланировал. Идеи были, но они тотчас покинули его, как только он увидел Глифула. Казалось, ничто не могло удивить его больше, чем его внезапное появление и сама новость о том, что Мэйбл невесть где. Его угнетало, что он не знал большего и искренне переживал о её благополучии и безопасности. Собственно, по всем этим причинам он не мог вложить душу в это свидание. Тело здесь, но душа где-то далеко. — Прости, Пироника. — Пробормотал он, наблюдая, как на асфальте проявляются мелкие мокрые пятнышки. Свинцовые тучи предвещали дождь. Может, им действительно стоит разойтись? — Сегодня кое-что случилось, и я… я немного не в духе. Прости, что я сегодня такой расклеенный и молчаливый. — Он опустил голову, встречаясь с заинтересованным жёлтым взглядом. — Ты мне очень нравишься, Пироника. Но, думаю, сегодня не лучший день для свидания. И погода паршивая…       Он попытался выдавить улыбку, но губы кривились, не поддавались.       Пироника тронула рукав его куртки, останавливая.       Сквер был пустым. Их окружали лишь голые деревья и желто-оранжевые листья в ногах. — Ты можешь мне рассказать. — Предложила она, цепляясь взглядом за ближайшую лавку. — Пойдём, присядем, пока она сухая.       Опустившись рядом с ней, он понял, насколько продрог. Его руки снова не слушались, искали себе места, пока Пироника не перехватила одну из них. Их взгляды встретились, но ситуация казалось больше дружеской, нежели какой-то романтической или пикантной. Она осторожно похлопала второй рукой по их сомкнутым рукам, как если бы успокаивала. — Давай. — Подтолкнула она. — Психолог Пироника Сайфер на связи.       Пайнс глухо усмехнулся нелепой шутке. Или каламбуру, тут как знать. — Не думаю, что это хорошая идея. — Так говоришь, будто мы впервые видим друг друга. — Прыснула она. — Ну так что?       Он накрыл их держащиеся руки второй. И поднял на неё робкий взгляд, растягивая губы в грустной улыбке. На самом деле он не думал изливать ей свои внутренние переживания. Он не нравился ей, и она не питала к нему какого-либо интереса, поэтому ей и дела нет до того что он скажет или расскажет. Ему достаточно было того, что она была с ним, тем самым и без того оказывая ему поддержку. — Неважно. — Ответил Пайнс. — Не хочешь сходить в котокафе? Любишь котов?       Она похлопала ресницами, не готовая к резкой смене темы. — Ни разу не была там. — Вот и есть повод сходить. — Он поманил её за собой, поднимаясь с места. Дождь заметно усилился. — Пойдём скорее, а то промокнем до нитки. — А… а рассказ? — Какой ещё рассказ? — Он натянуто улыбнулся с видом на зубы, ведя её за руку куда-то вперёд. — Пойдём. Они работают до девяти. Если успеем — выпьем самый лучший кофе за сегодня. Так ещё и в какой атмосфере, а?       Они поспешили.       Тем временем Мэйбл и Билл высунулись из ближайших кустов, разминая ноги. Сидеть на корточках оказалось очень неудобно. — Эх-х, кузина такая холодная. — Прокомментировал он. — Почему ты так строг с ней? — Усмехнулась Мэйбл, перевязывая распустившиеся шнурки. Закончив, она выпрямилась и потянулась. — Мы вообще не должны были следить за ними. И как ты только узнал, что они будут здесь гулять?       Билл пожал плечами. — Кузина сама об этом сказала. Я не причём. — Ладно, и что теперь? — Пойдём за ними? — Предложил он, на что в ответ получил осуждающий зелёный взгляд. — Ох, ну перестань. Я переживаю. — Они и без нас разберутся, я уверена. — С таким-то настроением… — Причитал Билл, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по переминающейся с ноги на ногу девушке в образе давно знакомого ему Мэйсона Пайтерса. Он приблизился к ней, заведя руки куда-то за её шею, и натянул капюшон ей на голову. — Простынешь.       Она улыбнулась, и он ответил ей тем же, смотря на неё поистине влюбленным взглядом.       Билл коснулся её лица обеими руками и наклонился, чтобы поцеловать. Мэйбл приподнялась на носочки, укладывая поверх его рук свои, и ответила на поцелуй. В пустом сквере, под шелест мокрых листьев. Под внезапно начавшийся ливень.

***

— Всё же чуток промокли!       Пироника недовольно посмотрелась в миниатюрное складное зеркало. Прическа, над которой она хлопотала полчаса, утратила свой великолепный вид.       Диппер насчет собственного вида не парился. Он пальцами зачесал набок мокрую челку. Девушка проследила за его движениями и мысленно отметила, что ему так или иначе идёт. — Ита-а-ак, что мы ещё попробуем, помимо кофе? — Выбирай. — Как-то небрежно бросил он. — Насчёт цен не волнуйся, я хочу угостить тебя.       Она закатила глаза, воспринимая его слова не столько, как одолжение, сколько как то, что он пытался её «купить». Ей столько таких парней попадалось! А потом, когда общение сходило на «нет» — они припоминали за каждый сделанный ей подарок. — Нет уж, я сама могу за себя заплатить!       Диппер вздохнул. — И разве это свидание? — А что тебе не нравится? — Выстрелила она вопросом на вопрос, вопросительно сгибая бровь. — Я просто хочу проявить самостоятельность. Ну, и чтобы в будущем это никак не сказалось.       Диппер думал некоторое время, пока вдруг не понял. — Ты думаешь, я из таких? — Уточнил он в то время, как она изучала меню. Ласковые коты уже тёрлись об их ноги, издавая полумурчащие мяуканья. — Не понимаю твоей агрессии.       Она протяжно вздохнула. — Я просто злюсь из-за того, что Билл пытается мне навязать отношения с тобой! — Призналась она. — Я привыкла идти к чему-то только тогда, когда я этого хочу, а не потому, что так захотел другой человек! — Она смягчилась. — Вот Мэйсон… он… он так быстро зацепил меня сначала! Однако это оказалось не взаимно, и я рада: мой кузен наконец-то нашёл того, с кем он… другой? — Пироника потёрла лицо, когда рядом нарисовалась официантка. Ребята сделали заказ и вновь остались наедине, наслаждаясь обществом котов. — В общем, как-то так. Я тебя совсем не знаю.       Диппер склонил голову набок. — Ты можешь узнать меня всегда, когда тебе будет удобно, Пироника.       От его дразнящей улыбки её передёрнуло. Она однозначно смутилась. — Ладно. Тогда сыграем в «Вопрос-правда»? До трех вопросов! — Предложила Пироника. — Ты можешь начать первым. — Отлично. — Кивнул он. — Первый вопрос: что ты думаешь о спонтанном походе в котокафе?       Отвечающий не имеет права солгать. — Я не была готова сюда идти. Я даже не в платье. — Она указала на себя пальцем. Пироника была в розовой весенней кофточке и чёрных обтягивающих джеггинсах. — Я думала, мы просто погуляем, попьём кофе и… поговорим, в конце концов.       Он прокашлялся. — Ладно, вопрос второй: как давно ты знаешь о моей симпатии к тебе?       Пироника, надувшись, посмотрела в окно, за которым лил беспроглядный ливень. Смотреть в глаза Дипперу и одновременно давать ответ — неловко, либо же она сильно стеснялась подобных вопросов. — Три месяца. Билл сболтнул случайно.       Пайнс рассмеялся, находя это забавным. — Хорошо. Последний вопрос: ты когда-нибудь находила меня симпатичным?       Её щёки вспыхнули. Она обернулась с перекошенным от возмущения лицом, но вдруг застыла, отмечая довольную улыбочку на лице парня, который только и ждал момента, чтобы спросить. Благо, после ответа на этот вопрос назревала её очередь. — Да.       Как бы то ни было, услышать от неё «да» было весьма поразительно. Если внешне он казался ей довольно привлекательным, то, собственно, у него были все шансы, так?       Сердце забилось с приятным трепетом.       Совсем немного внутренняя тревога отступила, позволяя ему расслабиться. — Теперь моя очередь. Вопрос первый: что такого ты нашёл во мне?       Думал он недолго, но она успела немного разозлиться из-за своей нетерпеливости. — Ты душевная, Пироника. — Просто ответил Пайнс, чуть пожав плечами. — Ты мягкосердечная и эмоциональная. И, разумеется, красивая. — Ему было в удовольствие наблюдать за её всё время краснеющим лицом. — Билл рассказывал некоторые истории, связанные со школой. Порой упоминал, через какие передряги ты прошла и с какой искренностью поддерживала друзей. Все эти качества великолепно сочетаются в тебе. Ты хорошая. — Второй. Второй вопрос, эм… Что сегодня произошло?       Диппер тут же поменялся в лице. Он не хотел говорить об этом с Пироникой.       И всё же…       … — Сегодня я узнал, что Мэйбл два месяца как ушла от своего парня. — Пробормотал он, опуская глаза. — Я понятия не имею, где она, с кем. Как она живёт сейчас? В каких условиях? — Он быстро умерил пыл, замолкая. — Признаюсь, я не хотел, чтобы это как-то повлияло на нашу сегодняшнюю встречу.       Пироника покусала нижнюю губу. Смотреть на беспокойства Диппера казалось мучительно, особенно если знаешь всю правду. — Что же… тогда, третий вопрос? — Продолжила девушка. — Хватило бы тебе смелости поцеловать меня после нашего свидания? — Ч-чего? — Это чистый интерес! — Отрезала она.       Он задумался, растерялся, не находя ответа на этот вопрос. — Не знаю. Честно, не знаю.       Их игра закончилась как раз вовремя. Им подали кофе и два салата.       Тёплые, мягкие коты нагло запрыгивали на колени, прося угощения, и тёрлись о их руки.       Пироника заметно расслабилась, позволяя себе насладиться обществом котов и кошек разных пород. Чесала их за ушком, под подбородком, пока те запрокидывали голову вверх от удовольствия. Посмеивалась.       Складывалось впечатление, что даже чуть успокоившийся дождь разбавлял и дополнял эту атмосферу, делал её запоминающейся. Диппер смотрел на Пиронику с очарованием. Пускай это не лучшее свидание, но оно делало его счастливым.       Вскоре они выбрались под навес заведения, смотря, как дождь продолжал омывать грязные дороги. Диппер вызвал девушке такси до дома, чтобы она не промокла, а потом планировал вызвать и себе.       Пироника покачивалась с пят на носки и обратно, заведя руки за спину и напевая какую-то незамысловатую мелодию с закрытым ртом. В один момент она остановилась и повернулась к Пайнсу. — Знаешь, а было довольно неплохо. — Правда? — Угу. — Кивнула она. — Ты был довольно милым. — Хах, ну, спасибо, Пироника. — Но не думай, что это что-то значит! — Сразу предупредила она, покачав указательным пальцем у его лица. Их тут же прервал автомобиль, остановившийся возле заведения. Сверившись с номером, Диппер понял, что это за ней. Он уловил себя на том, что расставаться совсем не хотелось. — Ладно, я поехала. Спасибо за ужин и за возможность потискать красивых котиков!       Она улыбнулась. — Ты тоже была милой. — Я была дьяволом.       Диппер засмеялся, приостановил её прежде чем она ушла.       Он удерживал её за предплечье, пока её взгляд был прикован к такси, словно она хотела как можно скорее запрыгнуть в машину и уехать.       Пайнс коротко улыбнулся и вытянул вторую руку, чтобы повернуть её лицо к себе.       И прежде чем она что-то поняла — он поцеловал её. — Не волнуйся, когда пойдёшь на свидание. Будь собой, не пытайся выдавать себя за того, кто мог бы ей понравиться. Ты тоже очень добрый и милый парень. И у тебя всё получится.       Слова Мэйсона вертелись в его голове задолго до этого свидания. Они дали ему мотивации к действию. Поддержка Мэйсона и его вера в поступки на самом деле подтолкнули Пайнса решиться. Впервые за десять месяцев он делал что-то безумное.       Пироника не отстранялась, но и не отвечала особо на поцелуй. Её губы лишь слегка приоткрылись, но, может, она постеснялась продолжать. Или не хотела.       Отстранившись, Диппер мягко огладил пальцем её мокрую от дождя щеку. Губы вновь тронула улыбка, когда она, — смущенная по уши, — продолжала смотреть в его глаза, затаив дыхание. — Я подумал, это был намёк. — Дразнил он, подразумевая её третий вопрос. — Как видишь, смелости мне хватило. — Ты наглец!       Она вырвалась из его хватки и бросилась к автомобилю, пока внутренний голос кричал от удивления. Она споткнулась, когда забиралась в салон и, закрыв дверь, накрыла ладонями красное лицо.       Пироника хотела лишь взять его на «слабо», но не предполагала, что он поцелует её в самом деле.

***

      Этой ночью он не мог заснуть.       Сколько бы прекрасного с ним за сегодня не случилось — было и то, что тревожило его настолько сильно, что затмевало всё на его фоне.       Диппер перевернулся на один бок, затем на другой. Взбил подушку, полежал. Затем перевернул на прохладную сторону.       Улечься и заснуть? Не могло быть и речи.       По груди разливалось беспокойство, до тошноты невыносимое.       Не выдержав, он приподнял подушку и принял сидячее положении, откидываясь на неё спиной. Он нащупал кнопку от прикроватной лампы и выпил стакан воды, всегда заготовленный перед тем, как лечь. Пайнс потёр виски, пытаясь избавиться от нахлынувшей головной боли.       Давненько он не чувствовал себя так ужасно.       То, что пришлось узнать сегодня — взбудоражило всё.       …       Единственным лекарством стало бы то, узнай он что случилось на самом деле.       Он не доверял Глифулу, поэтому не всё что он говорит стоило воспринимать всерьёз. Человек он изворотливый и хитрый — мог обыграть историю в свою пользу, чтобы занять позицию жертвы. Пайнс более чем уверен, что тот так бы и поступил.       Не могла его сестра сбежать из дома на два месяца из-за обыкновенной ссоры!       Он знал её, он знал о её терпеливости и отходчивости.       Мэйбл умела забывать плохое и мириться. Боги, да она с детства была очень добродушной! Мирилась с ребятами во дворе, даже если была права, да и подходила первая. В её приоритете никогда не было быть гордой до последнего и она не играла по правилу, что её слово должно стать последним. Она не такая.       Он слишком хорошо её знал.       Возможно, чересчур.       Из-за того, что они близнецы? Двойняшки? Существовала ли та самая прочная связь, в которую все так верят? Или же это миф?       Единственное, что он хорошо знал, так это то, что у них аллергия на гранат. И чаще всего проявляется одновременно.       Диппер скользнул взглядом по их с Мэйбл комнате. Посмотрел в дальний угол с пустующей кроватью. Заправленной так, словно ещё вчера она встречала здесь утро.       В груди неприятно укололо. Всё, что занимает его жизнь последний год — воспоминания о ней. Диппер ощущал себя так, будто от его сердца оторвали кусок. Часть его самого, что нужна ему для того, чтобы жить. И пока её нет на своем месте — как он может радоваться? Сколько подобных ночей минуло?       В одно мгновение, пока он продолжал зарываться пальцами в волосы — он резко задумался. Затронул давно беспокоящего его одногруппника.       А кстати говоря...       Почему Мэйсон постоянно привлекает его внимание? Почему он так… похож на Мэйбл? Что в нём было такого особенного, из-за чего Диппер не мог выкинуть его из головы? Это был ничем непримечательный молчаливый парень. Он никогда не высовывался и не пытался показать себя всем. Он никогда не искал себе проблем и, по-видимому, не хотел, чтобы его замечали.       Если так подумать, с самого первого дня… Мэйсон был просто новеньким студентом, присоединившимся к группе спустя две недели от начала учебного года. Почему никто не задумывался о том, как так вышло? Откуда взялась эта разница в две недели и почему именно потом? Чем занимался Мэйсон, что упустил это время? — Почему?.. — Сорвалось вслух.       Сердцебиение заметно участилось, голова разболелась ещё больше, и он уставился на свои распахнутые ладони. Пальцы подрагивали из-за необъяснимых ощущений.       Диппер искал за что уцепиться. Прокручивал в голове каждый момент, связанный с Мэйсоном. Каждую деталь. Быть может, он сумасшедший, но всё же?       Мэйсон явился в колледж уже при компании, задолго до этого знакомый с Кэнди Чу и Грэндой Фелпс. Он почти сразу же подружился с Пироникой и Даниэлем. И даже с Биллом, несмотря на их изначальные разногласия.       Мэйсон… заострил внимание на листовке с объявлением о пропаже Мэйбл. Мэйсон пошатывался, будто из-за этой новости у него подкашивались ноги. Он не смотрел на Диппера и прятал глаза за чёлкой, как будто взгляд на фото с листовки и взгляд на него мог… оказаться одним и тем же.       Мэйсон говорил, что жил когда-то в Гравити Фолз, а затем по каким-то причинам уехал в Калифорнию. — Я достаточно хорошо знаю местность. Я жил в Калифорнии около года, но там… Там… жизнь не задалась. Поэтому решил вернуться на родину.       Затем он припомнил слова Кэнди, сказанные после этого. — Я давно дружу с Мэйсоном. — Она притянула Мэйсона к себе под руку. — Мы очень хорошо знаем друг друга.       Гравити Фолз… Переезд в Калифорнию… Возвращение на родину… Всё так совпадало, что приводило в ужас. Диппер приоткрыл рот, иначе — уже задыхался чуть ли не в панике.       И как-то Пироника соизволила выразить свою заинтересованность Мэйсону.       Билл, занимаясь с ним в спортзале после занятий, рассказал Дипперу о том, что его сестра сошла с ума. Купилась на сопливого хлюпика, который кроме как словом защититься не мог. И сам Пайнс, признаться, молча жил со своей ревностью, когда увидел всё воочию, но ничего не говорил и даже перед Биллом не стал это комментировать. Если Пироника была влюблена в кого-то, но не в него — это не страшно. Это абсолютно нормально, если это делает её счастливой.       А потом что-то произошло. Между ними двумя накаливалось напряжение, и сам Мэйсон не появлялся несколько дней на занятиях. Однако по стечению неизвестных ему обстоятельств — они сильно сблизились. Вот только… не в плане романтизма. Между ними завязалась крепкая и искренняя дружба.       …       В мыслях пронеслись моменты, когда он оставался с Мэйсоном наедине. Диппер прокрутил каждый из их диалогов для проведения параллелей. Он и ранее отмечал в Мэйсоне и Мэйбл что-то общее, но сейчас он поражался, как похожи они были в стиле общения. Казалось, они были идентичны, выражая поддержу. И столь же идентичны во внешних параметрах. Чёрт, да у Мэйсона даже глаза зелёные!       А Крис как-то пошутил, что Мэйсон — это второй Диппер.       И в самом деле. Очень похожи друг на друга. Как братья.       Потом Билл и Мэйсон. Их перепалки и споры, медленно перетекающие в нечто большее. Со временем их взгляды друг на друга поменялись, и они стали относиться друг с другу с не наигранной теплотой, пока и вовсе не стали парой.       Диппер не мог сложить два и два.       А, собственно, как так вышло?       Билл — железно заинтересованный в девушках человек. Он недолюбливал геев и воспринимал как оскорбление то, когда его подозревали в симпатии к Мэйсону. Но… как-то он объяснился, что сошёлся с Мэйсоном лишь по той самой причине, что он был чересчур женственным. Ну, и личико у него смазливое. Прям как у девчонки.       И последнее.       Почему он подумал об этом только сейчас?       Имя.       Диппер, пытаясь собрать мысли в кучу, не глядя потянулся к стакану воды, но оказался неосторожным, и в итоге стакан упал на пол, разбиваясь. Куски стекла рассыпались у его кровати, а внезапный звон вынудил его встрепенуться.       Мэйсон Пайтерс — Мэйбл Пайнс.       Пайтерс. Пайнс.       Мэйсон. Мэйбл.       Он резко подорвался с кровати и громогласно выругался, когда опомнился и обнаружил, что стоит босыми ногами на осколках. Но тем не менее он измученно улыбнулся, не чувствуя боли. Заставил себя опуститься на кровать, вытащить куски стекла, впившиеся в кожу.       И дрожащими пальцами накрыл лицо.       Разве правда могла быть такой сладкой?

***

— Вау, Мэйсон. Какое настроение! — Билл ухмыльнулся, указывая на выскочившую из подъезда Мэйбл рукой. Она широко улыбалась, по пути поправляя парик. Ну и дотошная же привычка! — Какой ты сегодня… сияющий! Доброе утро!       Мэйбл закатила глаза, чуть качая головой, и легонько стукнула его в бок. — Скорее, ты сияющий. — Ответила она. — Доброе утро. — Её взгляд упал на смущенную Пиронику. Мэйбл без слов догадалась, что эти двое снова спорили о чём-то всю дорогу. Удивительно, что не подрались ещё. — Привет, Пироника. Что случилось? — О-о, — Билл начинал смеяться, когда горящие глаза Пироники впились взглядом в его лицо, будто ещё мгновение — и она вцепиться в его довольную физиономию ногтями! — А это самая интересная часть сегодняшнего дня! — Он обнял сестру, поддразнивая, а она тут же попыталась оттолкнуть его от себя. — Вчера кузина отлично провела свидание в Котокафе. Она сказала, что её сердце…       Пироника шлепнула его по руке, перебивая. — Я сказала, что он был милым, а не что моё сердце трепетало от любви! Лжец поганый! — Обернулась к подруге, смахивая мнимые слёзы. — Мэйбл, пожалуйста, прости меня, если тебе придётся скинуться на похороны этому идиоту! — Не обижайся, кузина. — Успокоился он. — Ты права. Я не буду тебе навязывать то, чего ты не хочешь. — Он приобнял Мэйсона за талию. — Но кроме того, вспомни как у нас всё начиналось. У меня было ощущение, будто влюбленность в Мэйсона — это кошмар.       Пироника улыбнулась. — Это так. В любом случае я рада, что вы, двое, вместе.       Мэйбл обняла Билла в ответ. — Кошмар, говоришь?..       Он нервно кашлянул. — Не пойми неправильно: на тот момент я прощался со своей гетеросексуальностью и провозгласил себя геем. — Объяснился он. — Если бы ты действительно оказалась парнем — вскоре я бы смирился.       Едва Мэйбл открыла рот, чтобы ответить — зазвучал рингтон. Билл потянулся в карман за телефоном и принял входящий вызов. Краем глаза Мэйбл успела заметить, как на дисплее высветилось знакомое ей имя. — Привет, чего так рано? — Привет! — Диппер казался запыхавшимся. — Мэйсон с тобой? — Мэй… сон? — Билл посмотрел на Мэйбл и Пиронику, на что те посмотрели на него столь же недоуменно, как и он сам. — А… что-то случилось? — Нужно поговорить с ним! Я подробнее расскажу тебе в колледже!       По шуму он понял, что Пайнс всё же бежал куда-то, как на пожар. — Мы как раз в пути. — Попроси его, чтобы нашёл меня, хорошо? — Немного странно, приятель. — Это важно! — Хорошо, без проблем.       Билл взглянул на Мэйбл, чья голова немедленно метнулась в его сторону. Она вопросительно на него покосилась, ожидая объяснений. Однако сам Билл не знал, как объяснить ей странный интерес Диппера к Мэйсону, и лишь пожал плечами. — Кажется, Дип хочет поговорить с тобой о чём-то. — Наконец произнес он. — И звучало всё не очень, как будто… что-то серьёзное. Понятия не имею, что на него нашло, но, полагаю, нам нужно поспешить?       Мэйбл растерянно смотрела то на Билла, то на Пиронику, и в какой-то миг во рту стало очень сухо. Её руки нервно цепляли подол одной из толстовок Билла, обещанных им неделю назад, и она, казалось, вслушивалась в то, как быстрее с каждой секундой заходилось в ударах её сердце.       Она же накручивает себя, нет?       Почему тогда её это пугает?       Уличный шум становился далеким, глухим, а время для неё как будто остановилось.       Сколько это должно длиться?       Почему она должна обманывать родного человека тогда, когда почти все, кто ей дорог, знают о ней? Все его страдания, тоска, разговоры о сестре, которые доводят его до слёз — разве этого мало, чтобы сдаться? Он же не выбежит на улицу и не станет ведь кричать о ней? Как и дядя, как Билл и Пироника, как Кэнди и Грэнда — никто из них не предал её доверие, так почему? — Да. Пойдем-те.

***

      Билл опомниться не успел, когда Мэйбл успела отделиться от них. Она шла так быстро, как будто выиграла лотерею и спешила поскорее забрать приз. Она наступала на лужи от вчерашнего дождя и даже не смотрела на испачканные кроссовки и чуток забрызганные грязными каплями штаны. Словно всё, что было на её пути — ненастоящее.       А в пределах колледжа, перейдя через ворота, она невольно толкнула плечом воркующих студентов и не обернулась. Затем вдруг замерла, заозиралась по сторонами, нервно вцепившись в ручки рюкзака. Прям как потерявшийся ребенок, ожидающий, что его вот-вот найдут родители. — Видели Мэйсона?       Рука Диппера легла на плечо Пироники, и она громко вскрикнула, подпрыгнув от испуга. Сердце моментально упало в пятки, а когда она увидела лицо парня — оно вдруг подскочило до самого горла. Щеки её покраснели и она попятилась назад, чтобы спрятаться за спину кузена.       Билл изо всех сил сдерживался, чтобы не поиздеваться. Вместо этого он указал пальцем куда-то вперёд, где стоял Мэйсон, вероятно, выискивающий кого-то. Диппер, не произнёсший в ответ и слова, бросился вперёд, оставляя друзей наедине друг с другом. — Почему-то мне кажется, что Диппер обо всём прознал. — Чего?!       Пироника выпрямилась, обходя его. — Н-но никто ничего не говорил, не так ли? — Мэйбл сказала, что мистер Пайнс, едва увидев, узнал её. — Пожал он плечами. — Выкрутиться не получилось. Абсолютно без шансов. — И… ты хочешь сказать, что он мог проболтаться? — Мистер Пайнс человек довольно старый. Мог и сболтнуть.       Пироника прижала руки к груди, поверх тонкого плаща. Что-то неясное и волнительное затрепыхалось по грудной клетке, когда её взгляд снова обратился к спине Пайнса. - Что-то я волнуюсь.       ...       Диппер останавливается, и когда Мэйсон оборачивается — они наконец замечают друг друга и замирают в неловкости.       У Мэйбл было время подумать, и сейчас оставались лишь жалкие секунды перед тем, как она просто поприветствует его, и они все вместе, с общими друзьями и приятелями, зайдут в здание колледжа.       Она обернулась к Дипперу, и ноги сделались ватными, одновременно дрожащими, как и её руки.       Собираясь что-то сказать, понимала, что сделай она это — голос задрожит. Велика тогда вероятность, что расплачется.       Слабый. Слабый ничтожный Мэйсон.       Человек, не умеющий говорить о своих чувствах.       Неважно, сколько Билл её оправдывал и противоречил её самообвинениям — она никогда не чувствовала себя сильной, особенно в таких ситуациях. — МЭЙБЛ!       Он выкрикнул чисто ради того, чтобы проверить. Но её реакция говорила сама за себя. Её голова резко вздернулась выше и само тело невольно вздрогнуло, почти как в тот раз, когда Билл позвал её настоящим именем. Она поклясться была готова — почувствовала то же самое!       До ужаса тревожащее и одновременно прекрасное ощущение. Имя, которое она носит — её настоящее, и сама она не чувствует себя фальшивкой. Она человек, которого запомнили таким, каким он был в его воспоминаниях. Диппер знал её больше, чем кто-либо на этом свете. И когда он позвал её — вслед за продрогшим вплоть до костей чувством нагрянули нежеланные слезы, застелившие глаза.       Она сильная, но не знает об этом. Она всегда будет сильной для Диппера, для Билла, для Пироники. И когда-нибудь научится быть сильной для самой себя. Хотя бы сейчас… что-то должно было пойти ей наперекор. Её собственный страх.       Мэйбл бросилась к нему, а он, улыбаясь в неверии с глухим выдохом, безвольно опустил руки. В неверии собственному счастью он побежал ей навстречу, и они чуть не сбили друг друга с ног, обнимаясь, словно виделись впервые в этой жизни.       Пироника прижала ладонь ко рту, до последнего не догадываясь что произойдёт.       Студенты ошалело таращились, пока проходили мимо. И наверняка в их пустых с утра черепных коробках было что-то типа «А-а, так они из этих…» или «Я не знал, что Диппер любит мальчиков. От Мэйсона-то ещё можно было ожидать такого…»       Но никто не мог знать, как сильно им было плевать на лишние колючие взгляды. Пускай презрительные, косящиеся и неприятные — они не имели никакого значения. — Неужели я был прав? — Диппер сгреб её в объятия, сжимая так крепко, как только мог. — Столько времени прошло, почему ты молчала? Я с ума сходил… Почему? — Он отстранился, заглядывая в её глаза. Теперь уже безо всякого стеснения и неловкости, без ощущения, что он вторгается в личное пространство, и Мэйбл позволяет себе смотреть в его собственные. Такие же насыщенно зелёные и родные.       Она больше не прячется, не убегает. — Клянусь, я всё расскажу тебе! Прости меня. Если можешь — прости! — Больше не искажает свой голос, чтобы быть «мужественней», разговаривает так, как привыкла разговаривать с рождения. — Всё сложно, всё так сложно…       Он расцеловывает её в щеки, будто даёт себе возможность убедиться, насколько это всё реально. Насколько она жива, насколько она в порядке. И только сейчас до него доходит ситуация на кухне: чёртов старик узнал всё раньше и молчал. Потому отказывался искать и пресекал все его попытки начать, потому он интересовался, как дела у Мэйсона, до которого ему ранее не было дела.       Пайнс чувствовал, знал наверняка. Не мог себе в этом признаться.       Что Мэйсон, «похожий на девчонку» — и есть девчонка.       Его любимая сестра.       …       Она утирает его слёзы, но игнорирует свои собственные.       Их трясет, как после падения с башни, но они рады посмотреть друг на друга также, как и пару лет назад.       На удивление горы с её плеч падают и разбиваются — она больше не задыхается от этой тяжести.