Беглянка

      Его рука держалась за её талию, сжав ткань платья, будто антистрессовую игрушку. И удерживал он её достаточно крепко, подозревая, что его партнёрша могла внезапно выскользнуть из его хватки и уйти к своему парню, другу — кем бы он ей не приходился. Гидеон закружил её подальше от посторонних глаз; старался затаиться среди других танцующих пар, как если бы хотел, чтобы никто, кроме него, не наблюдал этого зрелища.       Он знал, что не мог заговорить с ней ради того, чтобы остаться инкогнито. Боялся, что Мэйбл узнает его голос и начнёт выворачиваться, выпутываться из его рук, точно ошпаренная. Боялся, что будет кричать и проклинать его. Всё, чего он хотел от этого вечера — увидеть её, прикоснуться к ней с тем же трепетом, как когда-то. Теперь, когда это стало возможно — он осознал, что умирал без этих прикосновений; смотреть в её глаза, прижимать к себе — он не мог насытиться тем, насколько близко она была.       Пока танцевала, она казалась чуток напуганной и напряженной, но при всём при этом её глаза… они не были такими отчуждёнными и холодными. Невольно вспомнилось, как он толкнул её, и Пайнс ударилась головой о холодильник. Её ноги подгибались, она сама опускалась всё ниже и ниже, вслепую ища опоры, и вот оттуда, смотря снизу вверх, исподлобья… казалось, её взгляд горел; казалось, мог поджечь Глифула и испепелить заживо — настолько он ненавистный и по-настоящему искренний. Тогда он не осознавал, что она уже была предрасположена к нему… не шибко любвеобильно, как раньше.       Точнее, он бы даже сказал — любовь в ней отсутствовала напрочь.       Бесчувственная кукла в железных наручниках, существующая лишь для того, чтобы потакать его потребностям.       Это злило.       Он желал, чтобы любовь оставалась всегда. Разве она любила его не за то, что он есть? Иначе чего стоят её слова и обещания быть вместе, несмотря ни на что? Помнила ли она об этом? Гидеон сомневался, что ответом будет «да». К его несчастью, она действительно, — как и сказала Николь, — нашла друзей, нового парня. И снова стала позволять себе открытые наряды. Его губы презрительно скривились под тканью маски, когда он опустил глаза на её декольте. Народу много, в особенности мужчин, чьи похотливые взгляды могли съесть её заживо — и Гидеон закипел.       Оказывается, закипать молча — невыносимо. Он, конечно же, справлялся, пускай и хотел провалиться прямо под землю, в ад. Здесь и сейчас. Забрать Пайнс с собой, заграбастать. Если это будет ад, то он сотворён ею, и он готов гореть с ней вечность за все прегрешения. Быть может, ради этого он и пришёл сюда. — Мы знакомы? — Наконец подала голос, заметила его.       Гидеон опустил голову, смотря на замешкавшуюся Мэйбл, вероятно долго решавшуюся на вопрос. Она отвела взгляд в сторону, к своим друзьям, поэтому ему пришлось ревностно покрутить её в танце и самому двинуться в сторону так, чтобы спиной перекрыть ей обзор. Он отрицательно покачал головой, не произнося ни звука. — Странный ответ. — Хохотнула она в момент, когда медленная песня вдруг завершилась. Собственно, завершился и танец. Они остановились. Он всё не решался отпустить, не хотел всем сердцем возвращать её в ненавистную ему компанию.       Его взгляд случайно зацепился за нетрезвую Пиронику. Пьяную, раскрепощенную. Ту, что превращает его Мэйбл в… то, чего он не хочет видеть и принимать!       «Плохое влияние. Она оказывает на Мэйбл плохое внимание. Уродина». — Желчью налились мысли в его голове. Он смотрел на всех, от одного на другого. — «Ненавижу. Чтоб вы все сдохли!»       Сопроводил её к остальным, скрипя зубами. Держал её руку до последнего, изо всех сил стараясь контролировать хватку. Не сжимай, не пугай, не будь груб с ней — словно мантру зачитывал себе Глифул. Дай минуту свободы и получишь вечность её заточения.       Порой, как сейчас, приходилось понимать, что за всё в этой жизни нужно платить. И не только долларами.       «Терпение. Терпение!»       Он отпустил её руку. Позволил Мэйбл приблизиться к брату, к подругам, а следом прильнуть к другому мужчине. О, как же его колотило. Под куском тряпки он задыхался, навязывал себе, что мог умереть от одолевающих его ярости и ревности. Мог раскрыть себя здесь и привычно устроить истерику на всю публику, принизив Мэйбл за состоявшуюся измену. Однако последующее его остановило, и он расслабленно выдохнул.       Ему не обязательно выставлять её на всеобщее обозрение: эти люди её не знают. Он ускорит процесс, если даст этому мужчине понять, что Мэйбл непостоянна. Не только ему — всем её друзьям, чтобы они поняли, какое она ничтожество. И когда это случится — он должен быть готов к тому, что она приползёт к нему, потому что кроме него её никто не примет в объятия после такого.       «Она будет со мной. Будет. Других вариантов не дано». — Он с холодом наблюдал за взглядами Мэйбл к Биллу, и того — к ней. Замечал, что между ними проскакивали чувства, и не мог вспомнить, было ли такое в их паре. Было ли в ней столько же любви, сколько сейчас к этому мужчине?       Было ли?       Он постарался дышать глубже, бросив крайний взгляд на этих двоих, и спешно удалился.       Не переносил, не мог смотреть ни на минуту дольше.       Грудную клетку заполнило дотошное отвращение к тому, что он ненавидел, но чего желал для себя в самом лучшем виде.       Он пообещал, что не станет ждать слишком долго.

***

      На утро головная боль ощущалась равносильно боли после удара бутылкой по черепу. Она поморщилась, глядя на свет в окне, и страдальчески промычала что-то неразборчивое. Повернулась набок, чтобы спрятаться от света и наткнулась на лицо Билла. В неверии проморгалась, недоумевая, что он делал у неё дома. Стоп, они же у неё дома? — Доброе утро. — Он ласково улыбнулся и чмокнул её в лоб. — Доброе. — Ответила она. — Мы у меня или у тебя? — У меня. — Хохотнул он. — Забыла? Чёртов Крис напоил тебя текилой. — Так и знала, что не стоило пробовать. — Стыдливо закусила губу. — Но, знаешь, поначалу я даже не чувствовала, что пьяна. Текила показалась мне такой лёгкой, сладкой, что я пила её так, как пью домашний лимонад. Никто не предупредил, что после крайнего бокала я забуду, кто я и где нахожусь. — О, не волнуйся. Я перестал пить сразу, как только увидел, что тебе «хорошо». — Губы Билла вздёрнулись в дразнящей ухмылке. — Переживал, что если слетим с катушек вдвоём — натворим то, за что будет стыдно. — Что-то вроде зачатия ребёнка?       Билл распахнул глаза в удивлении, поражаясь столь откровенному предположению, а спустя несколько секунд разразился смехом. Мэйбл прыснула в ответ, но рассмеяться, подобно ему, не смогла — голова тотчас неприятно заболела.       Билл оттянул воротник футболки, оголяя ключицы, на которых отчётливо было видно следы от засосов. — Ну, по крайней мере ты пыталась. — Сладко добавил он, вынуждая её зардеться.       Она не помнила. — И, признаюсь, ты была весьма настойчива. — Всё, хватит, замолчи! — Она попыталась спрятать голову под одеялом. — Стыдно — кошмар просто! — Было бы стыдно, если бы тебе удалось уломать меня! — Он потянул одеяло на себя. — Радуйся, что я рассчитал все риски, ведь мне стоило крупных усилий не поддаться. Ты так усердно целовала меня в шею, едва мы завалились в квартиру.       Он защекотал её рёбра, и та начала извиваться, пытаясь противостоять. — Я скромная, скромная! — Оу-у, ну конечно. До чего охотно я тебе верю.       Она подалась вперёд, наваливаясь на него сверху, чтобы прижать Билла к подушке. В глазах снова помутилось, как от головокружения, давая эффект «опьянения», только теперь далеко мнимого. — Давай я тебе таблетку дам? — Предложил Билл, притягивая её голову к себе, чтобы мягко поцеловать. — Хочешь чай? Позавтракать?       Пайнс прижалась лбом к его лбу.       Снова невольно запоминала, сохраняла в памяти. Это утро, запах его одеколона, взлохмаченные светлые волосы, заспанные усталые взгляды и свет, падающий на них, пока их лбы прижимались друг к другу. И атмосферу, ощущение чего-то тёплого. Будто дом находился здесь. Подле Сайфера. Быть может, в его объятиях. — Давай.

***

      В среду утром Диппер и Мэйбл шли в колледж вместе с Биллом и Пироникой. Как бы то ни было, выходные всегда заканчивались, и после праздничных дней наставало время вернуться к обыденным делам.       Мэйбл целенаправленно хотела восстановить упущенные лекции и приложить чуть больше усилий для поднятия среднего балла. В конце декабря завершается первое учебное полугодие, а потому у неё оставалось всего несколько месяцев, чтобы исправиться.       Будь это ещё так просто… Все выходные она провела с Биллом, всячески развлекаясь просмотрами фильмов, дурачествами, походами по магазинам и занятиями любовью по всей квартире где только можно.       При мысли о последнем она поперхнулась воздухом и покраснела, вспоминая детали. На кухне, в постели, на подоконнике и в душевой кабине. Как можно думать о учёбе, когда она думала об этом и всё, что могла — беспомощно краснеть. Слава богу, никто не умел читать её мысли, однако Билл, заметивший перемены на её лице, вдруг ухмыльнулся.       Вероятно, догадывался.       Она должна отвлечься. Не о том думать и не о том размышлять.       Подойдя к колледжу, Мэйбл сжала руку Билла покрепче и бегло пробежалась глазами от ворот до самого здания, ища человека в знакомом синем пальто. К большому счастью, никого подозрительного, как в тот раз, не ошивалось, отчего сердце всё равно тревожно забилось. Куда спокойнее было знать, где он, чем не знать от слова совсем. — Классно танцевала в это воскресенье. — Заговорил Диппер с Пироникой. — Хах, ну, спасибо.       Она не казалась разговорчивой сегодня. — Но то, как ты пригласила меня в баре — было нечто. — Прокомментировал Диппер, пока она надеялась, что он не станет это упоминать. Так уж вышло, что порция ликёра унесла остатки здравого разума, и она забыла, почему избегала Пайнса. Она пригласила его потанцевать прямо в баре, смешно кланяясь. Либо же она так держалась, чтобы не упасть. — А давай мы просто забудем об этом? — Предложила она, скривившись. Порозовевшее от стыда лицо выдавало её с потрохами. — То есть… я имею в виду, мы не будем упоминать то, что я впервые за столько времени позволила себе выпить и повеселиться. — И что же в этом такого? Ты была шикарна. — Попросила же.       Диппер пожал плечами. — После свидания в котокафе ты избегаешь меня. — Констатировал он. — Грустно. — Не грустно. — Так я о себе. — Тихо хмыкнул, украдкой поглядывая на девушку. — Тебе так обидно за поцелуй? — Ч-чего? — Прыснула она. — Нет!       Но глаза всё равно были растерянными, стоило ему напомнить ей. — Тогда посвяти меня в свои планы, чтобы я не думал, как долго мне стоит ходить вокруг да около. — Попросил он, лукаво улыбнувшись. — Я понимаю, что оставил эти выяснения не для лучшего времени, но… внезапно я нашёл Мэйбл и хотел побыть с ней, чтобы узнать подробности её… исчезновения.       Пироника подошла к Дипперу ближе и заговорила так тихо, чтобы слышал только он. — Подозреваю, про Гидеона ты знаешь?       Диппер похлопал глазами. — Побольше твоего. — Небрежно кинул он. — Этот ублюдок здесь, и Мэйбл уже виделась с ним. — ЧТ!..       Диппер закрыл ей рот ладонью, когда на крик обернулись идущие впереди Билл и Мэйбл. — Всё в порядке. — Заверил Пайнс и показательно чмокнул Пиронику в макушку, вынуждая ту зардеться пуще прежнего и заверещать что-то невнятное с закрытым ртом. — Ну милашка же, правда?       Билл и Мэйбл посмеялись и отвернулись, продолжая идти вперёд. Пироника, возмущенная и смутившаяся, посмотрела на Диппера почти что с яростью. Тот неловко улыбнулся и приставил указательный палец к губам. — Биллу знать необязательно, ладно? — Да он вообще ничего о нём не знает! Кузен… он… вообще не знает ничего… — Она устало потёрла виски, выдыхая и заставляя себя успокоиться. — Понятия не имею что произойдёт.       Диппер ободряюще погладил её плечо. — Всё будет хорошо. — Заверил он. — Мы же рядом.       Пироника опустила взгляд на несколько секунд, размышляя о чём-то своём, а затем посмотрела на Диппера снизу вверх. Её губы растянулись в ответной улыбке.

***

— И что это?..       Билл и Мэйбл остановились у парты, за которой обычно сидели. На ней лежал небольшой букет из ромашек, завязанный розовой лентой. Рядом также была одна шоколадка и записка «спасибо за помощь».       «Алекс». — Сразу поняла она и осторожно покосилась на Билла, чьё лицо, мягко говоря, стало весьма мрачным при взгляде на полученный его девушкой подарок. Он, разумеется, предполагал, что после её раскрытия будет небольшой шквал внимания в её сторону, но не думал, что кто-то не ограничится лишь взглядом и сделает что-то… такое. — «Спасибо за помощь»? — Билл фыркнул, возвращая записку на стол. — Вообще не понимаю. — Он обернулся к Кэнди и Даниэлю. Он знал, что они приходят раньше. — Привет. Не видели, кто букет оставил?       Мэйбл невольно занервничала. Кэнди промолчала, выдавив сухое приветствие, а Даниэль, не глядя на Билла, кинул: — Алекс.       Билл повернулся к Мэйбл со смешанным выражением на лице. В груди подпрыгнуло собственное сердце, заставив её бояться того, что она сможет сказать в своё оправдание. Она не сделала ничего плохого, также как и не сделала что-то, чтобы спровоцировать ревность. Она просто помогла Алексу найти собаку, только и всего, но… забыла отчитаться перед Биллом?       Сглотнула ком, застрявший в горле, и медленно сжала пальцы. Именно сейчас она не могла прочитать эмоции Сайфера, но тут и без того очевидно — рассержен.       «Ударит?» — В панике предположила она. — «Или сделает это дома?» — Она открыла рот, ощутив, как задрожали губы. — «Он не будет бить меня, правда? Он просто неправильно всё понял». — Я объясню.       Билл растерялся, не ожидав услышать от неё эти слова, которые в самом деле подтверждали что-то, чего он не хотел слышать или был не готов; он кивнул самому себе, бросив рюкзак на стул и быстро, не дожидаясь её, пошёл прочь из аудитории. Мэйбл обеспокоенно поплелась следом под настороженные взгляды подруг, до этого молча наблюдающих за этой сценой.       Диппер, нахмурившись, поднялся следом, но Пироника придержала его за локоть, останавливая. — Не нужно. — Попросила она. — Он не такой. Ты же знаешь.       Диппер посмотрел на Пиронику. Строго и раздраженно. — Не будь до конца уверенной. — Процедил он. — Ты не видела, каким Гидеон был в самом начале и как кардинально изменил своё отношение к ней в конце! — Он опустился на место, решив прислушаться к ней лишь раз. — Не обижайся, Пироника, но даже Биллу доверить её не могу. Если я замечу хоть что-то, что уже когда-то повторялось — я не позволю им быть вместе. Клянусь тебе. — О, так получается, ты не веришь моему кузену? — Вдруг разозлилась она и упёрлась двумя руками в его стол. — Он же твой друг! — Пироника. — Мягче, словно пытаясь успокоить и себя, и её, добавил он. — Я не дам свою сестру в обиду. Не после того, как потерял её на год. Лишь предупредил, что если Билл сделает ей больно — церемониться не стану. — Впервые за всё их знакомство она замерла, глядя в леденящие зелёные глаза Диппера. Она медленно выпрямилась и отошла от него. — Поняла. — Ответила она напоследок и вернулась к Грэнде, тут же напавшей с вопросами.

***

      До начала пары оставалось в точности минут девять. Мэйбл надеялась, что всё разрешится наилучшим образом, и они благополучно вернутся на первую пару в хорошем настроении.       Билл остановился на площадке перед лестничным спуском, ведущим на вступительную территорию колледжа. Он оставался под навесом, убедившись, что рядом нет лишних ушей, и сложил руки на груди. Его вид, скорее, больше напоминал беспокойный, нежели яростный, как она ожидала.       Он ждал, что она начнёт говорить?       «Хорошо». — Выдохнула она, собравшись. — Алекс потерял свою собаку неделю назад. Через несколько дней после пропажи он рассказал мне, что он и Крис искали его, и тогда я предложила ему свою помощь. — И как? — Холодно поинтересовался Билл. — Нашли? — Нашли… — Тихо пробормотала она. Её руки всё время цеплялись друг за друга от нервозности, но она успокаивала себя тем, что говорила правду и только правду. Он же поверит ей? — То есть ты провела с ним целый день? — Весь вечер. — Честно поправила Пайнс. — Мы искали в парках, канавах и приютах. Собака оказалась в приюте.       Билл отвёл взгляд и глухо прыснул, поражаясь тому, что слышал от неё. — Следовательно, ты приплелась домой уже ночью? — Уточнил он. — Выходит, когда ты говорила, что будешь заниматься костюмами с братом — ты лгала? Что же, мило. Молодец. — Всё не так. Я поехала к Дипперу сразу, как освободилась. Не веришь мне — спроси его сам. — Он, конечно, мог подумать, что она была в сговоре с братом, лишь бы тот прикрыл её, но это не было ложью. Иначе как бы она тогда успела завершить свой костюм в срок, когда оставался всего день до Хэллоуина? — Ты провела с ним весь вечер в парке. Потом вы устроили себе путешествие до приюта. — Рассуждал он. — И что же вы, молчали, как рыбы? Хочешь сказать, он не пытался с тобой заигрывать и развязывать язык, чтобы поговорить? Небось топтаться рядом очень и очень неловко, Пайнс. Ну, если учитывать его влюбленность в тебя. — Ты несёшь всякий бред! — Оспорила Мэйбл, чувствуя себя оскорбленной его предположениями. — Всё, о чём мы говорили — так это о поисках Рикки! Между нами не было межличностных диалогов о жизни! Почему ты мне не веришь?       Она ласково коснулась его плеча, пытаясь наладить контакт, но он одёрнул её руку, шагнув в сторону и посмотрев на неё с таким холодом, что внутренне передёрнуло от страха. Он не мог быть таким холодным… не после всего, что они прошли, верно? — Я смирился с тем, что ты ничего не рассказываешь мне; смирился, что чтобы узнать тебя — мне нужно прождать хрен пойми сколько времени, но… твоё недоверие — это действительно край, Мэйбл. — Билл опустил руки и, казалось, становился ещё злее. — Я не требую, чтобы ты отчитывалась передо мной — ты не вещь, но почему я заслуживаю того, чтобы ты лгала мне? Я мог бы помочь, пойти с вами. Я хотел, чтобы ты доверяла мне, потому что я доверяю тебе целиком и полностью, каждую мелочь и каждое событие своей жизни, так как люблю тебя.       Она понимала, что он был уязвлён её недоверием, но как она могла объяснить ему, ради чего она прошла весь этот путь? Касаемо Алекса… да, она могла бы просто предупредить, что пойдёт с ним, но не стала. Скрыла. Быть может, подсознательно боялась его реакции, несмотря на то, что давно убедилась в огромной разнице между ним и Глифулом. — Билл… — Позвала она. — Я не сделала ничего плохого. И он тоже не сделал чего-то, что требовало бы излишнего беспокойства. — Не нужно защищать его, ладно? — Прошипел Сайфер. — Я знаю его больше, чем ты. Я знаю, о чем этот человек рассуждал вслух в баре о тебе и какой он тебя видит; и даже то, что он мог сделать с тобой, если бы представилась возможность! Ты наивная и доверчивая. Доверчивая ко всем, даже к моей кузине, но не ко мне. — На его лицо упала тень боли, когда он невольно вспомнил об этом. — Я не знаю причины, но это неприятно. Мне надоело.       Он прошёл мимо. На её глаза навернулись слёзы.       Она спешно обернулась. — Ты мне не веришь?! Почему ты не можешь просто выслушать меня? Пожалуйста.       Билл обернулся к ней через плечо, буравя её тяжелым взглядом. — Я тебе верю. — Ответил он. — Но не понимаю этой замкнутости. Ты говорила, что мы должны быть честными друг с другом, и что в итоге? Ты противоречишь собственным обещаниям. — Он ухмыльнулся, как если бы пытался скрыть истинные эмоции и исказить выражение своего лица. — Цветы-то тебе хоть понравились?       Мучительный кульбит пронёсся по её грудной клетке. Она и забыла, какого это, когда слова любимого могут быть столь болезненными. — На твоём месте присмотрелся бы. — Кинул он напоследок и ушёл.       Мэйбл судорожно коснулась своего лица, пытаясь успокоиться, но всё внутри переворачивалось от спектра различных чувств. Слёзы застилали глаза. Она простояла там минут пять, прокручивая их диалог снова и снова. Сложно поверить, что Билл мог быть таким холодным, да и кроме того… она не знала, что Алекс сделает такой открытый жест в её сторону, тем более в виде цветов.       Она могла его понять: всё выглядело так, будто Алекс хотел рассорить их. Предположив, что это и вправду было сделано специально — она разозлилась, но ничего уже предпринять не могла. Скажи она Биллу всё изначально, этой ситуации бы и не сложилось. Сама виновата.       Прежде она не сталкивалась с такой ревностью, как у Билла. В сравнении с Гидеоном он выяснял всё спокойно и максимально сдержано, откровенно говоря о своих чувствах и недовольствах. Он не бил её, не обзывал шлюхой и даже отвёл на улицу, подальше от посторонних глаз, чтобы поговорить вместо того, чтобы пристыжать её перед всеми в аудитории.

***

      Всё было, как в тумане. Все пары прошли мимо ушей, ровно как и вопросы подруг, оставленные без ответа лишь потому, что и так было ясно по её настроению, что не всё закончилось хорошо. На протяжении пар она писала Биллу записки на клочках бумаги и пыталась прикоснуться к его руке. Но он не реагировал и игнорировал её. На перерывах уходил куда-то с Крисом, делая вид, что не замечает пришедшего с ним Алекса. Однако она сама замечала, как тот смотрит на него с пренебрежением и злостью.       Мэйбл подарила букет Пиронике, а шоколадку отдала Грэнде.       На душе было пусто и больно, пускай ничего сверх серьёзного и не произошло.       Диппер проводил её до дома, интересуясь всё ли в порядке и не сделал ли Билл чего-то, от чего могли появиться синяки чуть позже. Она понимала брата, не осуждала за чрезмерное любопытство и спокойно объяснила в чём причина ссоры. Он сказал, ругаться — нормально. Полностью идеальных отношений не бывает и некоторые разногласия всегда случается, ведь все мы люди и все разные.       От его поддержки было немного легче. Но когда она вошла в квартиру, разделась, и упала на кровать — не хотелось ничего. Только лежать и пялиться в потолок. Давно забытое, что когда-то ранило её при скандалах с Гидеоном просачивалось в её новые отношения с Биллом. Снова отвратительное, почти мерзкое самоистязание из-за собственной оплошности. Она искренне пыталась извиниться, но он не принимал эти извинения, как если бы они ничего не стоили.       Мэйбл свернулась калачиком, прижав руки с телефоном к груди, надеясь, что он напишет ей или позвонит, и заснула после десяти проплаканных ею минут. Она ничего не ела и не вставала до самой ночи. Единственное — заставила себя попить воды и расправить постель, чтобы заснуть перед следующим днём.       …       Но не смогла, до трех часов ночи перекатываясь с одного бока на другой. Не получалось, как бы усердно она не пыталась, и бесилась из-за того, что тревожность не отпускала её, как будто завтра кто-то должен был умереть, а она знала об этом и ждала нужного часа.       Укладываться одной после стольких ночей с Биллом невыносимо.

***

      Будильник разразил комнату звоном, и Билл, повернувшись набок, по привычке обнял подушку. Открыл глаза в недоумении и вдруг вспомнил, что засыпал один, без неё на этот раз. Вторая половина кровати пустовала, несмотря на то, что на подушках сохранился её запах.       Он поднялся, умылся, почистил зубы, заправил постель. Схватил рюкзак, замкнулся и пошел вниз по ступенькам, задаваясь про себя вопросом, придёт ли Мэйбл сегодня в колледж после вчерашнего.       Обычно подобные моменты она пережидала дома, пропуская занятия по несколько дней, да и вчерашний день она едва отсидела рядом с ним, нервничая и ёрзая. Отчего-то накатила тоска по ней, особенно после того, как она предпринимала попытки прийти к примирению. Из своей гордости он, конечно, отказывался. Ничего же страшного, что он считал себя правым в данной ситуации?       Он не удивится, если сегодня её не будет. Однако из-за этого его накрывало желание прийти к ней самому. Даже если они не разговаривают друг с другом — как отделаться от того факта, что ему есть до неё дело? Постоянно.       Вздохнув, он открыл дверь подъезда и сощурился от яркого света, ударившего в глаза. Привыкнув, Билл застал в пяти шагах от себя Мэйбл. Она обернулась, стоя в своём великолепном белом платье с распахнутой настежь курткой, и кинулась к нему, останавливаясь совсем рядом. — Мэйбл?       Её бившиеся в дрожи руки требовательно потянулись к его пальцам, чтобы сжать их так, будто она нуждалась в этом прикосновении. Она была бледной и растерянной, а её глаза красными, украшенными красными кругами. Она не накрасилась и толком не причесалась, выглядя максимально уставшей, измотанной. — Я… я всю ночь думала о тебе. Да, я не права… П-прости. Пожалуйста, прости, я больше так не буду… Я буду говорить тебе о каждом с-своём шаге, обещаю… — Она сжала его пальцы крепче, заглядывая в глаза и добавляя ломающимся голосом: — Не бросай меня. Пожалуйста. Я буду хорошей… буду хорошей девушкой и не сделаю ничего что бы тебя разозлило… прошу.       Он удивленно уставился на неё, не ожидая, что она придёт к нему с самого утра ради того, чтобы сказать всё это. Он и не думал, что мелочной ссоре она придаст столь огромное значение. Билл смотрел на неё с сочувствием и испытал вину за то, что расстроил её. В намерениях не было заставлять её мучиться — он думал, что это лишь незначительный разлад, о котором они уже через пару дней бы забыли.       Сердце растопило.       Он вырвал пальцы из её рук и потянулся ими вперёд, чтобы коснуться её лица и уже мокрых от слёз щёк. Плечи подрагивали, с губ срывались всхлипы. Она не пыталась давить на жалость — лишь испугалась, что потеряет его, и не могла сдерживать всё, что копилось в ней всю ночь. — Тише… что ты такое говоришь? — Он с трудом проглотил ком, застрявший в горле, и прильнул к ней, касаясь то лица, то её спутанных волос. Всего за несколько минут он пожалел, что вчера отказывался от идеи забить на всё и помириться, ведь она очень сожалела. — Не нужно передо мной за всё отчитываться, ты неправильно поняла меня. — Он поцеловал её в макушку прежде чем привлечь в свои объятия. Она податливо прильнула к его груди, шмыгнув носом. Отчего-то он задумался, откуда в ней столько отчаяния, раз она выглядела настолько убито, что была готова пасть на колени ради этого прощения. Откуда в ней это и было ли такое прежде?       От представления, как она падает на колени перед каким-нибудь мужчиной, вымаливая просьбы простить — его лёгкие начинают гореть. Билл покрепче прижимает её к себе, бормоча слова поддержки. — Тоже наговорил тебе вчера всякого. — Признал он. Сердце сжалось: слышать её слёзы больно. — Я идиот. Прости меня. — Билл мягко отстранил её от себя, смотря в глаза и утешающе улыбаясь. — Ты тоже не выходила у меня из головы, я не знал, как пережить этот день, справиться с напряжением между нами. Но я и не думал расставаться. — Между мной и Алексом… ничего. Абсолютно ничего. — Я верю, верю… — А по поводу остального… я расскажу тебе. Сразу после колледжа расскажу тебе всё. Между нами больше не будет недопониманий. — Не принуждай себя. Я не хочу, чтобы из-за сказанного мной, ты чувствовала себя обязанной.       Она отрицательно покачала головой. — Нет, я… в этот раз я готова.       Билл наклонился, чтобы вновь поцеловать её. Это был невинный и лёгкий поцелуй в губы, на который она ответила, обхватив его шею руками, как если бы ждала этого момента.

***

      Они шли в колледж, держась за руки, но были немногословны. Да и излишне было говорить, что им нужно немного остыть после бурного разговора и успокоиться. По крайней мере на душе больше не скребли кошки, и сладкая умиротворенность наконец вернулась.       Погода была ясной, но облачной; лучи солнца, то появлялись, то спустя мгновение скрывались за массивными тучами. Ветер в свою очередь пронизывающий и холодный.       Начало ноября уже многообещающее.       Подойдя ближе к колледжу — Крис, заприметив Билла, махнул рукой ему. — Отец, подойди! — Крикнул он. — Я быстро. — Прежде чем отпустить, Билл поцеловал её руку и направился к приятелю, стоявшему с несколькими парнями из его параллели. Мэйбл осталась одна и подошла к воротам, чтобы опереться о них спиной и подождать.       Видно, плохая была идея надевать платье сегодня. Ноги замерли, даже онемели.       Она сунула руки в карманы и выдохнула пар воздуха, рассеявшийся за секунды. Увидела приближающихся Грэнду, провожающего её в колледж Мариуса; Пиронику и Кэнди с Даниэлем.       Губы тронула мимолётная улыбка.       Задумавшись, Мэйбл не сразу заметила приблизившегося к ней человека.       Обернулась, вздрогнула, едва не поскользнулась на ровном месте, поскольку встретилась с парой голубых, до боли знакомых глаз.       Перед ней стоял Гидеон.       Его белые волосы были привычно зачёсаны назад, шею покрывал белый шарф. И выглядел он умиротворенно спокойным, но удивленным её присутствием. Она стояла на том самом месте, которое он занимал для того, чтобы следить за ней.       Сейчас же он всего-то воспользовался шансом поговорить с ней.       Его глаза засияли от радости, но он не спешил прикасаться к ней. Побоялся отпугнуть. — Здравствуй. — Осторожно произнёс он, пока её глаза боязливо забегали взглядом где-то за его спиной в поисках Билла и друзей. Сердце в одночасье забилось о рёбра, словно сумасшедшее. В ноздри ударил запах знакомого одеколона, что она старательно отстирывала от украденной толстовки. — Я… просто хочу поговорить. Не бойся меня.       Зубы стиснулись до спазма в челюсти, но она собралась с духом, вытащив руки из карманов. — Нам… нам не о чем говорить с тобой. — Она попыталась уйти, но он преградил ей путь. — Нет же… нам есть. Пожалуйста. Я не причиню тебе зла.       Мэйбл нахмурилась, отступив от него на шаг назад. — Ты причинил его достаточно. — Выплюнула она. — Ты должен уйти. Сейчас же. Прошу тебя.       Гидеон повернул голову куда-то в сторону небольшой компании парней, где находился Билл. Затем снова посмотрел на Мэйбл, кусая губу в раздражении. — Боишься, что он увидит меня? — Гидеон взял её руки в свои и, игнорируя её попытки вырвать их, горько усмехнулся. Он огладил большими пальцами её кожу. — Я знаю, что натворил немыслимое, и когда ты ушла — у меня было много времени для того, чтобы всё обдумать; понять, где я был неправ, начиная с ревности, заканчивая насилием и принудительным заточением. Тебе было так плохо, а я не замечал… — Замечал. — В глазах собрались слёзы. Неясно было от страха ли или от злости и несправедливости. Так много хотелось высказать ему… — Всегда замечал. От ожогов остались затемнения, от порезов — шрамы на руках. От удара по спине ногой до сих пор болит поясница по ночам… — Прошипела она. — Про изнасилования вообще молчу. — Её глаза горели от ярости и боли, которую она помнила. — Ты монстр. Я ненавижу тебя.       Мэйбл старательнее стала вырываться, и он отпустил, застывая в шоке. Но тем не менее он не позволил убежать ей — не тогда, когда ему представился такой шанс. — Я знаю, знаю! Ты права… да, да, я монстр.       Его лицо исказилось в ответной боли. Глаза застелили слёзы, о которых она знала, как своих пяти пальцах — слёзы манипуляции. Так или иначе Мэйбл остановилась, изнывая от давних чувств. Она помнила, как искренне любила его и как обожала засыпать в его объятиях; помнила его поцелуи в шею и то, как они плакали вместе после первой ссоры, высказывая всё, что накипело. В то время она думала, что они станут ближе, а их отношения — крепче, но нет. — Я исправился! — Глифул вновь встал перед ней. — Я не буду ограничивать тебя, я не буду поднимать на тебя руку, я… я буду заботливым, любящим, таким, как раньше. Помнишь, как нам было хорошо вместе? Пожалуйста, я умоляю тебя! — Его руки легли на её плечи. Мягко, не надавливая. Она смотрела на него дрожащим взглядом, испытывая чувство жалости. Она всегда покупалась на это… — Я научился готовить, представляешь? И я полюбил убираться. Я понял свою ошибку, понял, как трудно тебе жилось с такой бездарностью, как я. Мэйбл, любимая… — Он почти что плакал, заставляя её сердце сжиматься. — Я всё ещё люблю тебя. Я не могу дышать без тебя, не могу жить. Я просыпаюсь с мыслью, что хочу умереть.       Мэйбл едва открыла рот, как слёзы потекли по её щекам. Она ненавидела это. Ненавидела, когда жалела его. Ей искренне хотелось простить его, но… — Я больше не люблю тебя, Гидеон. — Призналась она, смотря ему в глаза. — Мои чувства давно не те… понимаешь? — Дай мне хотя бы маленький шанс, возможность доказать тебе, что я другой! Пройдёт какое-то время, ты снова полюбишь меня… и всё будет, как прежде, когда мы только влюбились друг в друга. — Казалось, он пытался убедить в этом самого себя. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты вернулась?       Она покачала головой, глотая безудержные слёзы. Её трясло не меньше его самого. — Нет… — Прошептала Пайнс, качая головой. — Мы не сможем к этому вернуться, Гидеон. Прости. Прости, что я ушла, не изъяснившись, но у меня не было выбора. Я начала новую жизнь, я наконец завела друзей, смогла снова довериться кому-то, влюбиться. Пожалуйста, сделай то же самое, но без меня… — Влю… влюбиться? — Голос на секунду дрогнул. — Он не будет любить тебя так, как я! Я знаю тебя годами, а он каких-то пару месяцев! Мэйбл… не верь ему, это не твой мужчина. — Он забывал дышать, задыхаясь потоком слов наперебой. — А я всё понял… Потеряв тебя, я понял, как сильно люблю! Я понял, какое счастье упустил… Я был ревнив, груб и неблагодарен. Ты единственная, кто дарил мне свет в самые тяжелые рабочие будни. Я приходил домой… а дома… солнце. — Дрожащие руки спустились по её плечам ниже, затем ещё ниже, пока она не осознала, что он упал перед ней на колени, удерживая её ладони пальцами.       Когда он сделал это, Мэйбл увидела изумленные лица друзей. Даниэль ничего не понимал, но Кэнди, Грэнда и Пироника… казалось, они были в полном ужасе. Никто из них не решался подойти. — Мэйбл, пожалуйста. Я готов на всё что угодно. — Умолял он. — Последний шанс, ничего более. Любимая. — Встань… — Прошептала она. — Поднимись с колен…       Он отрицательно покачал головой. — Только если ты скажешь, что простила меня. Я понял, что готов к тому, чтобы создать семью, и я хотел бы, чтобы ты стала моей семьёй! — Он продолжал гнуть свою линию, игнорируя все её просьбы подняться. — Помнишь, ты мечтала о свадьбе со мной? Я готов… Мы можем уехать. Можем поехать в путешествие… Мэйбл. Мэйбл, пойми. Я ни на кого не смотрю так, как на тебя…       Она замерла, чувствуя, какими ледяными были его пальцы; смотрела в его побледневшее лицо несколько секунд. — Я простила тебя… — Просипела Мэйбл. — Но вместе мы не будем.       И резко выдернула пальцы из его хватки, подводя Глифула к панике.       Он поднялся с колен, пытаясь вновь перехватить её, но оказался оттолкнут в сторону Биллом, незаметно появившимся между ними. Его жёлтый взгляд метнулся к ней. — Ты в порядке?       Её лицо было мокрое от слёз. Нижняя губа искусана до крови.       Он повернулся к Глифулу. — Ты кто такой? — Билл сделал несколько уверенных, опасных шагов вперёд, и с каждым отмечалась их разница в росте, но впервые… Гидеон не отшатнулся назад в страхе перед другим мужчиной.       Мэйбл взволнованно смотрела на него, поражаясь этому открытию, поскольку знала, что он побаивался конфликтов и уж тем более драк.       И душой чувствовала — добром это не кончится.