Беглянка

      Его слёзы остановились, как по щелчку. Гидеон медленно моргнул и поднял голову, встречаясь с взглядом Сайфера, стоящего от него в нескольких шагах. Мэйбл взволнованно посмотрела на Гидеона, затем — на Билла, и осторожно приблизилась к последнему, хватая его за рукав куртки. — П-пойдём в колледж. — Попросила она. — Мы опоздаем.       Но он не слышал её, и тогда она потянула его за руку с усилием. — Билл, пойдём… Этот человек… — Гидеон смотрел на неё с надеждой, а его губы приоткрылись, как если бы он вот-вот произнёс очередное «пожалуйста» и «прошу». — Он просто спрашивал дорогу… — Ага. — Выплюнул Билл. — И потому в ногах у тебя ползал? Подозреваю, отблагодарить хотел очень.       Сердце забилось панически, сдавливая горло так, что не сглотнуть. — Мэйбл. — Позвал Гидеон, всё ещё выглядя обнадёженным. — Пойдём. Пожалуйста, пойдём.       Билл обернулся через плечо, опуская на неё вопросительный взгляд, но она, продолжая таращиться на Гидеона, отрицательно покачала головой, всё сильнее прижимаясь к руке парня. Это было весьма убедительным ответом, означающим, что её желания отличаются от желаний Глифула. Взять и пойти с ним? Она должна быть сумасшедшей или больной, чтобы согласиться! — Что тебе нужно? Какого хрена ты прикасаешься к ней и падаешь в ноги?       Выражение на лице Гидеона с грустного и отчаянного вдруг преобразилось в до мерзкого самоуверенное и злорадное. Губы немедленно скривились в кривой ухмылке. Однако сколько бы он не притворялся — Мэйбл замечала, как дрожь бежала вдоль его рук к ногам, заставляя его тело слегка передёргиваться.       Его замутненные голубые глаза сверкнули недобрым огоньком, когда он выпрямился и посмотрел на Билла так, как убийца смотрит на свою жертву в её последние минуты жизни. — А она тебе не рассказала? Не рассказала ничего? Совсем ничего?       Мэйбл вновь стала кусать губу. Засохшую кровь на нижней губе покрыла новая, но она не чувствовала причинённой себе боли, словно загипнотизированная; словно была под анестезией не только тела, но и разума, думая лишь о том, как сильно ей хотелось провалиться под землю прямо сейчас. Паника захлёстывала до тошноты, но Пайнс ничего не могла сделать.       Билл молчал, и тогда по лицу Глифула легко можно было определить, как сильно он был рад. Он развёл руки в стороны, считая, что сделал достаточно и, качнувшись, сделал шаг назад. — Теперь вам будет что обсудить. — Глумливо добавил он и добротно посмотрел на побелевшую Мэйбл. — А с тобой мы договорим. Обязательно.       Едва Гидеон развернулся, чтобы уйти, Мэйбл поздно заметила, как рука Билла вырвалась из её пальцев. Билл нагнал Глифула в несколько секунд, грубо разворачивая его к себе и хватая за пальто. — Ещё раз прикоснёшься к ней… — Не помня себя, прошипел Билл, встречаясь с перепуганным взглядом Глифула. — Я боюсь представить что сделаю с тобой.       Превозмогая клокочущий страх, Гидеон ответил. — А ты уверен, что ты — тот, кто должен прикасаться к ней? — Воспользовавшись его задумчивостью, Гидеон оторвал его руки от себя и сделал осторожный шаг назад, задирая подбородок. Его губы украсила превосходствующая улыбка. — Подумай хорошенько… с кем она ошивалась до тебя? Кто трогал её? Кто знает её тело лучше собственного, а? — Смешок. — Ты даже понятия не имеешь, что эта девушка вытв…       В его живот угодил кулак, прерывая поток гадостей, что он говорил о ней.       Со рта сорвался кряхтящий сдавленный звук, когда тот согнулся пополам, испытав боль, от которой в глазах на мгновение побелело, а дышать… дышать было почти что невозможно. Всё внутри свело, как будто органы в самом прямом смысле этого слова перемешались; складывалось ощущение, будто желудок ушёл куда-то вниз, запульсировав в низу живота.       Билл склонился к нему, равнодушно наблюдая за его страданиями. — Тебе есть что добавить?       Гидеон стиснул зубы, заставляя себя разогнуться. Но едва попробовал — ещё один, точно такой же удар, заставил его вновь согнуться пополам с рычащим криком. — Проваливай. — Кинул Билл. В отличие от Мэйбл, страдающий Гидеон не вызывал в нём жалости и сострадания. Но стоило подумать об этом — девушка тут же появилась рядом с ним с широко распахнутыми глазами. — Что ты делаешь?! Оставь его! — Закричала она, пытаясь оттащить его в сторону, лишь мельком поглядывая на Гидеона.       «Этого я и боялась!» — Пронеслось в голове. — «Он правда ударил его…»       Тут же подключилась и Пироника, появляясь с другой стороны. — Если заметит кто-то из преподов — тебя исключат! Не делай глупостей! — Нет-нет… — Прохрипел Гидеон, качая головой. Он с трудом разогнулся, удерживая ладонь в той области, куда пришёлся удар. Налитые бешенством глаза уставились на Билла. — Пускай он делает то, что считает нужным. Пускай… наслаждается. — Взгляд метнулся к напуганной Пиронике. — Его всё равно ждёт… разочарование… когда он поймёт, что его… использовали. — Когда Гидеон очередной раз одарил их улыбкой — Мэйбл заметила, как его зубы окрасились в красный. Спустя несколько секунд Глифул выхаркнул кровавую кляксу на асфальт между ними.       Билл сделал шаг вперёд, опьянённый яростью. Мэйбл снова, намертво вцепилась в его руку. — Не надо! Не надо…       Колотило, как будто внутри сидело существо, рвавшееся выбраться из рёберной клетки. Ещё немного — и разорвёт.       Гидеон оставался довольным, несмотря на ужасное самочувствие — весь его вид источал из себя, насколько «успешно» прошла их первая настоящая встреча после разлуки. И это позволило ей кое-что осознать. Сейчас, когда всё кипело до краёв — что Гидеон по-прежнему считал её своей парой; он всячески намекал Биллу, что она изменщица, что она использовала его, воспринимала как любовника.       Переводил стрелки, выставляя всё так, будто она изменила Глифулу с Сайфером и вместе с тем сделал так, чтобы сам Сайфер думал о том, что она изменила ему с Глифулом. При мысли, что Билл поверит ему… бросило в страшный холод. Если то, что произошло вчера из-за маленького жеста Алекса, было для неё катастрофой, то что случится после этой сцены?       «Он не простит? Не поверит мне?» — Слёзы вновь размыли обзор. Она не понимала что делать, как поступить… Билл был для неё всем — она не могла потерять его. Она не знала, как будет жить с чувством вины и без него вообще.

***

      Мэйбл согнула ноги в коленях и обхватила их руками. После первой пары, на подвальном этаже, где чаще всего у студентов к концу года проходила практика, она и Билл устроились где-то на ступеньках в полной тишине. Она знала, что этого разговора ей никак не избежать — пора бы хоть что-то рассказать. Хотя бы часть. — Говоришь, непростые отношения? — Спокойно поинтересовался Билл. Он сидел рядом, но не спешил обнимать её, догадываясь, что она может не захотеть этого. Её зареванное ещё с ночи лицо было мрачным, опечаленным, а кожа сделалась бледной-бледной.       Мэйбл Пайнс коротко кивнула, смотря перед собой, словно в прострации. — Я говорила, что жизнь в Калифорнии не задалась… — Начала девушка. — Не задалась из-за него. Наши отношения в самом начале были похожи на сказку. — Ещё мгновение — и добавила бы «как у нас с тобой», но вовремя прикусила свой язык. — Затем он начал ревновать, очень сильно. Мы часто ругались из-за моей одежды, из-за моей косметики. Он говорил, что я привлекаю очень много внимания. — Мэйбл посмотрела на Билла, но он о чём-то задумался. — Мы… жили вместе несколько лет… Съехались, едва ли всё началось…       На этих словах его как будто ударили. — Ты жила с ним?.. — Пробормотал он, как если бы услышал плохую шутку. — Д-да. — Подтвердила Пайнс. — Со временем нас поглотила бытовуха. Не скажу, что я трудолюбива или что-то в этом роде, но… я старалась быть примерной девушкой, которой он мог бы похвастаться перед друзьями, если хотел. Если… был в хорошем настроении.       Билл помолчал где-то с полминуты, переваривая услышанное. — Это он? — Что? — Получается, он бил тебя? Ты… — Он вспомнил защищающегося непонятно от чего Мэйсона. — Ты порой… пытаешься прикрыть себя руками.       Мэйбл опустила взгляд, отрицательно качая головой. — Лишь замахивался, но никогда… не бил. — Соврала. Побоялась быть до конца честной. — Замахивался так часто, что я к этому привыкла. — Горько хмыкнула, скривив губы в натянутой улыбке. — А потом я просто ушла, не выяснив отношения. Уехала из Калифорнии. Это… — Чуть тише добавила Пайнс. — Это всё моя вина… Я побоялась порвать с ним лично, поэтому ничего ему не сказала. В конечном счёте я думала, он истолкует мой уход, как конец отношений, но в итоге… в итоге он здесь.       Билл притянул её к себе.       Он и представить не мог, насколько она была ему благодарна. В тёплом объятии было столько понимания… — Ты поэтому притворялась Мэйсоном? — Билл ласково пригладил её волосы, позволяя ей тихо плакать рядом. — Он тебя преследовал? — …       Сайфер протянул руку и приподнял её подбородок одним пальцем — так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Их лица были очень близко друг к другу.       Она приоткрыла губы, собираясь что-то сказать. — Спасибо. — Не нужно. — Попросил он. — Хватит за всё благодарить. — Он вытер её слёзы, поправил прилипшие к лицу волосы. Ей казалось, что она выглядела ужасно, но в его глазах прекраснее никого не было и в помине. — Всё случившееся с тем сталкером не имеет значения. И на наши отношения это никак не повлияет. Ты же со мной, так? — Она подняла на него любящий взгляд в то время, как он продолжил. — А значит мы со всем справимся.       Мэйбл вытянула руки и обняла Билла за шею незадолго до того, как поцеловала в губы.       Мягко, осторожно.       Печально.

***

      После учёбы дядя Стэн пригласил её к себе.       Причин отказываться не было, однако притворяться, что всё в порядке оказалось труднее, чем она предполагала, стоило ей увидеть счастливое лицо старика.       С порога она почувствовала мягкий, ванильный аромат свежеиспечённого бисквита в то время, как Диппер ободряюще улыбнулся, потягивая её за руку к кухне.       Стэн хлопотал над кремом к будущему торту, смешно качая бедрами, а близнецы посмеивались над этим скромным представлением. На столе в стеклянном чайнике плавали облепиха, листья мяты и дольки лимона — будущий чай, способный согреть её вплоть до костей.       Лишь увидев, она знала наверняка. Так уже было когда-то.       С семьёй минуты летели незаметно.       Время становится незначимым.       Но мир вдруг остановился, когда она заметила массивный букет белых роз на подоконнике.       Замерла в раздумьях, пока слова Диппера пролетали мимо её ушей. Сердце снова забилось, в висках запульсировало, предвещая головную боль.       Тошнота.       Реальность. — Не хотел говорить тебе, но раз уж ты заметила… — Пробормотал брат. — Этот паршивец отправил цветы ещё час назад. Дядя Стэн позвонил мне сразу, едва курьер ушёл.       Мэйбл медленно поднялась.       Выражение её лица оставалось холодным, но внутри поднимался шквал ярости. — Он подумал, что это сделал Билл, но… кажется, это был не он.       Она кинулась к букету, вытащила его из вазы и пошла на улицу. Диппер и опомниться не успел, как побежал вслед за сестрой, чтобы увидеть, как она, босая, вышла под навес, на дикий холод.       В мгновение ока, Мэйбл занесла над собой букет и ударила им по деревянной конструкции, на которой держался навес.       Один раз, второй, третий. Била ими до тех пор, пока от цветов едва ли остались одни лишь стебли, да шипы.       Шипы. — Мэйбл, прекрати! — Я не хочу видеть эти розы! Я не хочу, чтобы он слал их! — Швырнула остатки на пол. — Мне мерзко получать от него цветы после нескольких лет их отсутствия! И я ненавижу белые розы! Его вместе с ними ненавижу! Ненавижу! — У тебя кровь… — Диппер схватил её за руки, рассмотрел расцарапанные шипами ладони.       Она посмотрела в глаза брата, сделала глубокий вдох, и лишь после этого… ощутила неприятное пощипывание на коже. — Он отравляет мою жизнь, Дип. Он всё время напоминает о себе. Как бы я хотела, чтобы он уехал. Понимаешь?.. Навсегда. — В завершение она говорила почти шепотом. — Я живу с ощущением, что сижу на бомбе. Одно неверное движение — и взорвусь. Взорвусь и от распространившегося взрыва пострадают близкие мне люди. — Метафора, в которой Гидеон — и есть бомба? — Уточнил Пайнс.       Мэйбл прыснула, качая головой. — Ага…       Диппер завёл её обратно в дом.       От перемены температур по коже побежали мурашки. — Почему ты так считаешь?       Мэйбл помолчала несколько секунд, прежде чем ответить. — Он жестокий человек. — Пробормотала она. — Просто… поверь мне на слово. — Я верю, Мэйбл.       Она подняла голову. Губы растянулись в подобие ухмылки. Слабой, почти безразличной. — Билл встретил его сегодня утром.       Взгляд Диппера на мгновение дрогнул от удивления. — Гидеон умолял меня вернуться и просил дать шанс на искупление. То, как он стоял на коленях, видел, наверное, весь колледж. И он плакал, разрывая моё сердце на части. — Её рука коснулась собственного платья; от кровавой ладони остались алые крапинки на белой ткани. — Это нормально, что мне жаль его? Мне жаль его, но я больше не испытываю никакой любви. Я… Ты знаешь, я впервые не чувствую себя обязанной перед ним. Я больше не обязана успокаивать его, обнимать, если не хочу. — Её глаза округлились, стали стеклянными. — Это такое облегчение, Дип… И стало бы ещё легче, не будь он рядом. — По крайней мере он не причиняет тебе насильственного вреда, а нарушение личного пространства станет наказуемо, если он не остановится донимать тебя. — Диппер ободряюще приобнял её. — Ну, понимаешь ли… — усмехнулся, — в суде можно добиться запрета на приближение.       Ему удалось заставить её улыбнуться.       Звучало крайне любопытно. Жаль нельзя задействовать этот закон уже сейчас, а не после того, как Глифул выкинет что-то из ряда вон. — Бросили старика! Бросили! — Послышалось ворчание Стэнли с кухни. — Никто не хочет пить со мной чай и есть тортик! А ведь я не плевал в тесто! И в чай яду не подливал…       Диппер закатил глаза, и Мэйбл хохотнула, накрыв ладонью рот. — Дядя, хватит драматизировать!

***

      Сумасшествия продолжались в течение четырех последующих дней.       Поскольку Глифул обнаружил её и знал, как её найти — Мэйбл больше не пыталась скрываться в социальных сетях, что стало большой ошибкой. Она блокировала его и ранее, но он доставал её с разных аккаунтов, написывая о своей «большой любви». Зависимый, одержимый — он не мог оставить её в покое; он продолжал каждый день посылать курьера с цветами в хижину, а уже к третьему дню этих «сюрпризов» она стала получать от него упаковки всяких разных сладостей с записками любовного содержания.       В конечном итоге, всё, что он посылал, оказывалось в мусорном ведре. Диппер проделывал эту процедуру, едва ли рассматривая содержимое.       Что же. Никто недооценил его.       «Этот баран всё никак не успокоится». — Устало подумал Пайнс. — «Какой-то кошмар… дядя задолбался уже ныть, что мусорное ведро всегда полное».       Мэйбл было тошно от его попыток завоевать её расположение. И в то же время она поражалась его упорству: где было это всё раньше? И могло ли оно быть, если бы она не сразу ответила на его чувства взаимностью? Она жалела, что влюблялась слишком быстро и корила себя за то, что так скоро вешалась на шею возлюбленного. Если бы она дала им немного времени, то всё бы всплыло наружу. Его гадкий характер, садизм.       Ведь дерьмо всегда всплывает так или иначе.       ...       Настроение Билла не радовало, поскольку он всё видел и замечал.       Этим утром Мэйбл проспала, поэтому он пошёл в колледж с сонной и не шибко сговорчивой Пироникой, зевавшей весь путь.       Он выдохнул сквозь зубы, заметив топтавшегося у ворот Гидеона.       «Снова здесь…»       Из-за этого парня было столько проблем, что он и сам стал замечать, каким раздражительным стал. Билл старался игнорировать его изо всех сил, как и просила его сама Мэйбл, но видеть, как за его девушкой ухлёстывают и ничего не предпринимать — мучительно. Он и подумать не мог, что отношения — настолько сложная вещь. В его понимании «бывшие» и есть бывшие, что их нет и не должно быть в настоящем. А этот тип есть. И у него, видимо, намечались большие планы. — Не смотри на него. — Вякнула Пироника.       Билл, казалось, не услышал, не отнимая от Гидеона пристального взгляда. Тело само собой напряглось, а пальцы в карманах куртки медленно сжались в кулаки.       Когда Пироника очередной раз зевнула и открыла глаза — его рядом не оказалось. — Чт?.. Кузен!       Гидеон, заметив постороннее движение в свою сторону, свёл губы в тонкую линию и замер. Сердце тревожно забилось, но он и не думал избегать Сайфера. Напротив, заинтересовался, чего тот хотел от него. — Ну, здравствуй.       Слова, слетевшие с языка, подобно плевку.       Гидеон нервно дёрнулся, но сделал вид, что поправлял пальто и отряхивал невидимую грязь. Однако… видеть и знать, что Сайфер в бешенстве из-за его поступков — было неописуемо здорово.       И опасно, раз уж на то пошло. — Я предупреждал тебя. Какого хрена ты снова ошиваешься здесь?       Гидеон ухмыльнулся. — Думаешь, с тобой встреч ищу? Не льсти себе, я здесь не ради тебя.       Казалось, взгляд Билла был способен колоть его внутренности — не спроста у Гидеона появлялось желание сжаться, закрыться руками. Но он похвалил себя — ему удавалось держать спину ровно и выдерживать метаемые глазами молнии. — Хватит слать моей девушке цветы и подарки. — Если Мэйбл не принимает их — это не значит, что у меня нет шанса.       Гидеон говорил и одновременно испытывал отвратительное ощущение в животе, похожее на то, когда тело неожиданно подбрасывает вверх; как на экстрим-аттракционе, с невероятной скоростью взмывающим вверх и с кричащими в креслах людьми. Его обуял приступ необъяснимой, но скрытой от чужих глаз паники. — Ты ещё не понял? Мэйбл не любит тебя! Ты — запасной вариант! Удобное кресло! — Продолжал Глифул. — Мы были вместе несколько лет. Я знаю её от и до, я знаю… знаю, что она любит. Знаю, как к ней относиться… Она для меня особенная! — Он жадно облизнул губы. — Ты скоро сам всё осознаешь. То, что происходит между вами — глупое влечение! — Захлопни пасть. — Ты ревнуешь, потому что не можешь смириться с тем, что она хочет не тебя!       Видел Бог, он терпел до последнего. — Кузен!       Билл толкнул его так, что Гидеон, чуть не споткнувшись, налетел спиной на ворота с противным звенящим звуком.       Стоило Гидеону развернуться, как удар в челюсть тут же заставил его понять, с чем он играл.       Удар пришёлся сильно; так, что голова Гидеона непроизвольно повернулась в другую сторону и закружилась. Перед глазами замельтешили искры, и что-то отдалённо схожее с болью кольнуло в скуле, сопровождаемое хрустом. Уголок рта горел.       От адреналина по телу галопом пронеслась мелкая дрожь. Страх и ненависть сцепились в нём, словно бешенные собаки.       Гидеон стиснул зубы под сомкнутыми губами и развернулся, чтобы дать сдачи, превозмогая болезненные ощущения. Он хотел ударить в ответ; ударить его в живот так, как тот ударил его на прошлой неделе. Он всей душой хотел увидеть скрючившегося на земле Сайфера.       Ради этого он пошёл против своей трусости и замахнулся.       …       Первая его драка стала для него разочарованием, когда Билл перехватил его руку, крепко сжав дрожащее запястье, и вывернул его в обратную сторону, вынудив Гидеона проскулить что-то несвязное от режущей боли. — Урод… урод! — Крикнул Гидеон, сгорбившись. — Отпусти мою руку!       Билл отпустил. Оттолкнул его, что тот запутался в ногах и упал лицом вперёд. Ударился об асфальт, как убегающий в догонялках ребёнок. Поднялся на локтях незамедлительно, но ощутил на губах знакомый привкус железа.       Нос.       Текло с носа. — Ты за это заплатишь… — Прошипел он.       Скула истошно ныла и пульсировала, ровно, как и челюсть с пульсирующими дёснами в нижнем ряду; перед замутнёнными глазами он различил капли крови на земле.       В носу щипало, покалывало. Он едва его не сломал.       Больно. Пиздец, как больно.       Билл выдохнул клуб пара, наблюдая за униженным перед всеми Глифулом сверху вниз. Желание замахнуться ногой и пнуть того в живот почти совладало с ним.       Интересно, а откуда в нём вся эта жестокость?       Из догадок, что чмошник, стоящий на корячках, когда-то обидел Мэйбл? Из-за того, что она психологически травмирована? Тревожно привязана из-за него? Она плакала из-за этого куска дерьма?       «Кто бы мог подумать», — пронеслось в мыслях, — «он ещё и слабак…»       Пироника наблюдала молча, боясь встревать. Опасалась, что могла схлопотать, если бы встала между ними в попытках предотвратить драку.       Однако это сложно было назвать дракой.       Один провоцировал словом, второй отвечал физически.       И это было вполне справедливо, если учитывать тяжесть сказанного. — Кузен… с него хватит… — Прошептала она.       Билл медленно повернулся, смотря на неё так, словно она была Гидеоном. Смешанный в нём гнёт чувств всё ещё не остыл, и он даже не подозревал, насколько пугающе смотрели жёлтые глаза.       Того, что он сделал — мало, но после каждого удара он надеялся, что до Глифула рано или поздно дойдёт. А если нет, то… — Хватит. — Настойчивей попросила Пироника, осмелившись коснуться его плеча.       Сайфер заставил себя дышать. Приоткрыл губы, возвращая взгляд к уже стоявшему на ногах Глифулу. Кровь с его носа попала на пальто, оставляя бордовые пятна. — Что здесь происходит? — Диппер нарисовался прямо за спиной Пироники, заставив ту вздрогнуть.       «Господи, да когда же ты перестанешь подкрадываться ко мне со спины?!» — Воспитательный процесс. — Небрежно кинул Билл и прошёл мимо Диппера. Говорить с кем-то сейчас кажется абсурдом. Однако напоследок он обернулся, встречаясь с голубым, разъярённо-оскорблённым взглядом. — Я выбью из тебя всю спесь, смелость и рвение за её внимание. Переломаю все пальцы на руках, если узнаю, что ты трогал её…       Гидеон невольно позволил эмоциям проскочить на своём лице.       После всего сделанного, — дважды, — он принимал эти угрозы за правду.       Билл сунет ухаживания Глифула в его же глотку.       Несмотря на весь настигший его ужас, Гидеон почувствовал прилив мотивации. Он знал, что не остановится, потому что Мэйбл Пайнс — это всё, ради чего он живёт; вся суть его существования. Он увезёт её в Калифорнию, чего бы ему это не стоило. Неважно, как сильно его побьют.       Впервые за всё время он принимал тот факт, что должен побороться за неё.       Поистине сумасшедшее решение.

***

      Переосмыслив поступки Глифула, она решила, что кроме уговоров — тот ничего ей не сделает. Быть может, пока не сделает. Потому она впервые за столь долгое время шла в колледж одна, молясь про себя, что не наткнётся, как на зло, на человека, которого хотелось бы видеть в последнюю очередь.       Сегодня её одежда была равносильна стилю Мэйсона, и лишь распущенные волосы, подкрашенные ресницы и обведённые блеском губы выдавали в ней девушку. Шла она быстро, задействовав спортивную ходьбу — считала, что это пойдёт на пользу; освежит голову и избавит от навязчивых мыслей.       На полпути пришлось замедлиться — в боку, под рёбрами, закололо.       «Вот так и не ходи на занятия», — проворчала Пайнс.       В связи с официальным раскрытием и истечением времени, пока все были в своеобразном «шоке», ходить на пару по физкультуре она стала относительно недавно. Едва ли полмесяца прошло. Бежала и шла около десяти минут, а уже была готова помереть, распластаться на земле и ждать, пока дыхание восстановится.       После нескольких минут, что она провела, согнувшись и уложив руки на колени, Мэйбл выпрямилась и сделала глубокий вдох.       Обернулась, собиралась вновь прибегнуть к скоростному темпу, но вдруг застыла, завидев идущего навстречу ей блондина.       Сердце предательски упало в пятки, когда она осознала, что они наедине в почти безлюдном районе, и даже не возле колледжа, где поблизости могли быть её друзья.       Но, казалось, их встреча абсолютно случайна. Гидеон выглядел подавленным и всё время трогал пальцами лицо, как если бы что-то вытирал. Он приблизился, и тогда она поняла — кровь.       Это было не её дело. Она должна была пройти мимо или и вовсе побежать в обратную сторону. — Мэйбл? — Он криво улыбнулся, крайний раз утерев кровь, размазав немного по щеке. — Идёшь в колледж?       Его голос ломался, дрожал.       Она старалась представить, что его здесь не было. Но сделав несколько шагов вперёд, Гидеон всё же придержал её за локоть. От испуга сердце вновь подскочило. Она нервно сглотнула и с очевидной, написанной на её лице паникой, подняла голову, встречаясь с мужчиной лицом к лицу. — Не уходи. Прошу тебя, не уходи. — Просипел он. — Я и без того опоздала. — Как можно мягче ответила Мэйбл. — Мне нужно и-идти… — Пожалуйста. Не ходи к нему!       Снова слёзы. Снова он это делает.       «Только, похоже, в этот раз не совсем специально». — Подумала она, рассмотрев его разбитый нос и наполовину запекшуюся дорожку крови, ведущую к губам. — Посмотри, что он сделал! Думаешь, он не жестокий? Думаешь, рано или поздно не поднимет на тебя руку?       Ощущение, что его слова могли нанести физический вред.       Перед глазами промелькнула вчерашняя сцена: Билл бьёт Гидеона в живот несколько раз, а последний задыхается. Беспомощный, никогда не участвовавший в драках. Она запомнила выражение боли на его лице и на мгновение представила, что удар предназначался ей.       «Боже мой…» — Я пойду… — Одними губами пробормотала она, пытаясь выдернуть руку из его хватки.       Гидеон, как и прежде, намертво вцепился в неё и потянул на себя. Но вместо того, чтобы сделать больно — насильно притянул в ненужные ей объятия. Несколько секунд она сопротивлялась, но когда в ноздри ударил аромат его одеколона, замерла, словно погрязла ногами в засохшем цементе.       Она выпрямилась по струнке, затаила дыхание и почти не шевелилась, позволяя чужим рукам обнимать её. Сердце стучало, как на барабанном марше, и с каждой минутой её начинало тошнить всё больше и больше.       Накатывало и отпускало.       Когда-то эти прикосновения были самые родные, самые нужные в дни, когда всё было плохо; когда она нуждалась и молила о них, несмотря на периоды ежедневного насилия. А сейчас… хотелось блевать от них, смыть с себя всё и до мозолей тереть эти места губкой, где он трогал её.       Он уткнулся в её плечо, сжимая в кольце рук её волосы, и шумно дышал, не способный остановить рыдания. — Я не могу без тебя… Я не могу без тебя… Я умираю. Каждый день умираю! Не знаю, что мне делать! — Всхлип. — Мне больно видеть тебя с другим мужчиной, мне больно от того, что ты прижимаешься к его руке и улыбаешься не для меня. Я умираю…       На её глаза навернулись слёзы.       Зависимость. Одержимость. Манипуляции.       Она должна быть сильнее этого.       Сильнее. — Это должно было произойти. — Мэйбл подняла руку, коснулась его спины исключительно по-дружески. — Мы не подходим друг другу.       Гидеон отстранился, не до конца выпуская её из объятий. Они посмотрели друг другу в глаза. — Отпусти меня. — Попросила она. — Возвращайся в Калифорнию…       Мэйбл высвободилась, медленно шагая спиной вперёд, а затем и вовсе отворачиваясь. Между лопатками она ощущала напряжение, как если бы он всё ещё смотрел, просверливал дыру в ней.       Так и было.       Его дёрнуло от мимолётной дрожи, когда он понял, что она, как раньше, не поддаётся уговорам и обещаниям. В грудной клетке скопился спонтанный гнев, и он рванул за ней, точно сумасшедший. Она успела обернуться, чтобы понять что происходит, и побежала прочь.       За счёт разницы в росте, он нагнал её очень быстро, вцепившись в длинные каштановые волосы, и потянул их на себя с силой. Мэйбл открыла рот в немом крике и едва не подвернула ногу, когда тот вынудил её развернуться. Развернуться и встретиться с другим Гидеоном. С Гидеоном, которого она боялась все эти месяцы.       «О, нет…»       Только хотела что-то сказать, как его вторая рука, сдавившая горло, предотвратила любые позывы кричать. Дрожь, с которой он удерживал её, казалось, передавалась и ей самой. Она вцепилась в его запястье своими руками и стиснула зубы. — Ты не понимаешь, да? — Просипел он, нахмурившись так, что на лбу образовались морщинистые складки. — Я хотел просить по-хорошему! Хотел, чтобы ты чувствовала себя любимой. Почувствовала, как сильно я нуждаюсь в тебе и как сильно я скучаю! — Он толкнул её в сторону, уводя с дорожки.       Она пробовала наступать ему на ноги, била его по коленям и брыкалась, но, как и в большинстве пересмотренных ею фильмов — мужчина всегда был и оставался физически сильнее женщины.       Глифул сильнее сжал её горло, чтобы уменьшить попытки бессмысленных сопротивлений, и ослабил хватку лишь тогда, когда заставил её прижаться спиной к одному старому, давно заброшенному магазину. — Запоминай, что я скажу, Мэйбл Пайнс… — Прошипел он, готовый пронзить её мозг оскорблениями и, что ожидаемо, угрозами.       Она знала чего ждать, но ничего не могла поделать с нервами, раскалившимися до предела. Всё, что она могла сделать, едва он отпустил её горло — скрестить руки в защите и беспомощно всхлипывать. Она хотела… нет, молилась, чтобы кто-то заметил их и помог ей. — Я скажу тебе своё честное мнение, ведь ты, вся такая идеальная, ценишь честность, правда? — Гидеон одним грубым движением заставил её опустить руки, из-за чего она почти что вскрикнула и вжалась в железную стену плотней. Он навис над ней, как грозовая туча, шипя и выплёвывая каждое слово с плещущей в них желчью и ненавистью. — Ты — шлюха и предательница. Прыгнула на шею первому попавшемуся, хотя только-только свалила. Я не расставался! Я не говорил, что между нами всё кончено! — Он встряхнул её за плечи, переходя на крик. — ТЫ — МОЯ! И ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО СЪЕБАТЬСЯ, ПОКА Я НЕ РАЗРЕШУ!       Её ногти впились в ладони.       Слёзы катились по щекам, холодя разгорячённую кожу.       Она нашла в себе сил посмотреть своему кошмару в глаза. С искренним отвращением ко всему его существу.       Боги, как она могла жалеть его ещё пять минут назад? — Я не твоя… и никогда… никогда твоей не была! — Прорычала сквозь искажающийся голос. Протолкнула эти слова наружу, давая ему невидимую пощечину. Его глаза выражали чистейшее желание оспаривать её слова, что означало то, как сильно это ранило его. Он привык называть вещи своими именами, а у этой был характер и прорезавшиеся зубы. — Я человек. Такой же, как и ты. С чувствами и выбором. И выбор мой не остановится на тебе, танцуй ты хоть на голове передо мной! Ты серьёзно думал, что я поверю, будто ты изменился? Люди редко меняются!       Гидеон помолчал несколько секунд, а потом вдруг тихо, но истерично рассмеялся, качая головой. Несколько белоснежных прядей отделилось от его идеальной причёски. — Ты права. — Улыбнулся с маниакальным оскалом. Вытащил из переднего кармана нож бабочку и взмахнул ею у лица девушки, демонстративно оголяя блестящее лезвие, при виде которого её зелёные глаза с ужасом распахнулись. — Я не меняюсь, но ты… — Свободной рукой Гидеон прикоснулся и погладил её лицо, скользя подушечками пальцев по мокрым от слёз дорожкам. — Ты моя мотивация. — Его взгляд наполнился спонтанной нежностью. — Я никогда не чувствовал, что могу любить кого-то столь сильно, что… готов пойти на всё что угодно. Ты знаешь, я… влюблён до беспамятства. Влюблён в твои глаза, в твою заботу, в то, что ты ждёшь меня с работы и стараешься быть покорной. Я влюблён… в твою покорность… — П-пожалуйс-ста… — Прошептала она, ощущая, как невольно кривятся губы. — Убери нож…       Он вздохнул, приблизив своё лицо так, что мог поцеловать её, если бы захотел. Она отвернула голову в сторону и прикусила нижнюю губу, преисполненная ещё большим отвращением. Бьющееся в груди сердце прыгало от пят к горлу, словно бы ища спасения. — Завтра утром мы идём в колледж вместе. — Приказал Гидеон, наблюдая, как сужаются её зрачки в красивой радужке. — Ты говоришь блондину, что между вами всё кончено. Говоришь, что любишь меня, что счастлива. И что мы возвращаемся в Калифорнию.       Знакомая песня. Песня, которую она спела Дипперу и дяде Стэну, и которую теперь предстояло спеть Биллу. — Потом ты идёшь к своим поганым «друзьям» и повторяешь то же самое. Улыбаешься и говоришь, что уезжаешь. Объясняешь, убеждаешь их, что делаешь это по собственному желанию. — Он схватил её за подбородок, резко поворачивая её шокированное лицо к себе. — И вскоре ты собираешь вещи, после чего мы с тобой берём билет на поезд. Едем домой. Расписываемся.       «Что?.. Я не ослышалась?» — Расписываемся? Я… я никогда не собиралась быть твоей женой. Никогда. Ни за что. — Посмотрела ему в глаза. — Лучше умру. Связать жизнь с тобой… хах… поистине смешно. — Уголки её губ опустились. — Я больше не позволю тебе манипулировать и унижать меня. Я не буду расставаться ни с Биллом, ни со своими друзьями.       Он ударил её по щеке. Не сильно.       Дал показательную пощёчину, чтобы «привести в чувства», и прежде чем она посмотрела ему в глаза после этого — у её горла оказалось холодное лезвие. — Ты сделаешь это, любимая. — Спокойно проговорил Глифул. — Иначе… — Тон его голоса стал серьёзным, вкрадчивым. — Я… его убью. Старика с твоим братом убью. Тебя… А потом и сам… убьюсь.       ...ту-дум. — Ты не в себе… — Просипела Мэйбл. — Ты… не думаешь, что творишь, Гидеон.       Щека продолжала гореть. Завидев красный след от собственной ладони на её коже, он довольно улыбнулся. — Твой любимый ублюдок, твои потаскушные подружки и «радушные» родственнички — все они могут пострадать из-за тебя.       Где-то внутри засел истошный крик, способный разорвать лёгкие и рёбра. Голова зашлась кругом в то время, как ватные ноги подгибались, с трудом удерживая её в стоячем положении. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох и выдох, призывая себя к нежеланному ответу. Она должна всё сделать правильно… Мэйбл верила, что он способен убить кого-то из ревности. Верила, потому как знала, на какие зверства он способен и что вытворял с ней дома. — Хорошо… хорошо, я сделаю, как ты хочешь… Я разорву со всеми отношения, я… м-мы уедем. Уедем.       Глифул кивнул самому себе и ловким движением сложил нож, позже припрятывая его в карман. — Умная девочка. — С издёвкой похвалил он также, как хвалил когда-то, когда её жизнь уже была разрушена.

***

      Весь оставшийся день Мэйбл ощущала себя оторванной от внешнего мира.       Её мысли были где-то далеко, и она не могла заставить себя ни улыбаться, ни смеяться с шуток подруг.       На все прочие подозрения, касаемо Гидеона, качала головой отрицательно, но так слабо и бесчувственно, словно была мертва. Лицо было столь же бледным и мертвенным, несмотря на скрытый за тональником след от пощечины Гидеона.       Она не хотела разговаривать, не хотела шевелиться.       И не хотела учиться.       Случилось то, чего она опасалась. Осознала вдруг, что как бы далеко не бежала — Гидеон всегда будет портить ей жизнь. — Что с тобой? — Заботливо поинтересовался Билл, взяв её руку в свои. В этом жесте было столько тепла, что она не могла ему сопротивляться. Но и улыбнуться ему она также не смогла. Сглотнула плотный ком. — Ничего. Всё в порядке. — Ты совсем не разговариваешь со мной, не делишься. Я беспокоюсь.       Мэйбл прикрыла глаза лишь на мгновение, рвано вздыхая. — Я просто не в настроении. — Точно? Могу я что-то сделать для тебя?       «Ты ничего не можешь сделать», — подумала Пайнс, понимая, что если бы сказала это вслух — тотчас бы расплакалась. — Нет. — Безразлично ответила Мэйбл. — Всё хорошо. Правда.       Он потёр её холодные пальцы и поднёс к своим губам, оставляя на её костяшках мимолётные поцелуи. Затем Билл замер, задерживая её руки у своего подбородка, и посмотрел на неё пристально, без всякой злобы. — Я люблю тебя, Мэйбл. Ты знаешь об этом?       Сердце в груди кувыркнулось. Уголки её губ слегка приподнялись. — И мой самый большой страх потерять тебя. — Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к их сомкнутым вместе рукам. — Боюсь, что ты перестанешь делиться тем, что у тебя на душе; что станешь холодной и отстранённой. Я хочу, чтобы ты была счастлива, потому что с тобой счастлив и я.       «Знаю… знаю…» — Отвечала она в мыслях. — «Я тоже люблю. Не представляешь, как сильно хочу остаться с тобой».       Глаза снова защипало.       Мэйбл заставила себя вздохнуть ещё раз, чтобы успокоиться.       Улыбка, подаренная Биллу после этого, далась очень тяжело.