Беглянка

      Пироника топталась у подоконника, нервно покусывая губу в глубоких раздумьях. Билл, очистив рукава от крови настолько, насколько это было возможно, вернулся к последней паре и ничего не делал. Не учился, не трогал телефон, не реагировал на замечания преподов. Он просто ничего не делал. В перерыве между парой он сложил руки на столе и зарылся в них лицом, делая вид, что спит. — Как ты? — Рука Диппера тронула плечо, но Пироника не дала понять ему, что испугалась его появления. Она обернулась к парню и стойко посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда, как привыкла.       Сейчас смущению или злости не было места. Переполняло лишь огромное сомнение, забившееся между двух решений. Ни одно, ни другое не определяло благо людей, ради которых она могла распустить язык, но и спасибо за это тоже никто не скажет. Приходилось всё время накручивать себя от беспокойства и ходить вокруг да около. — Не знаю. — Честно ответила девушка и сложила руки на груди. — Я вообще не знаю, как я. Может, я слишком много нервничаю. А… ты?       Диппер склонил голову набок. Они оба понимали, о чём речь. — Тоже. — Тоже? — Тоже не знаю. Мэйбл в синяках, и я не знаю, что делать. Мы оба понимаем, что к чему, но она отрицает причастность Гидеона и твердит, чтобы я ничего не предпринимал, хотя должен. Она отказывается от полиции, и я никак не смогу убедить их, если Мэйбл пойдёт со мной туда и начнёт всё отрицать. — Он посмотрел на Пиронику иначе, глаза впились в неё обнадёживающим взглядом. — Она говорила тебе что-нибудь?       Пироника тяжело сглотнула. — Нет. — Соврала она. — Но… — Коснулась его рукава. — Но, быть может, она права, понимаешь? Если мы попытаемся влезть — этот Гидеон может сделать нечто серьёзное, чем просто… удар по лицу. — Она вздохнула. — Билл и так вмешивался достаточно… — Что ты имеешь в виду? — А ты не в курсе? — Искренне поразилась Пироника. — Как не пересекаются, так сразу дерутся. И хуже всего то, что Билл — зачинщик. Всё, что делает нынешний парень Мэйбл, так это провоцирует. Ну, знаешь, специально… Или так выходит?.. — Раздумывала она. — Ох, я не знаю, что у них на уме! — Этот болван может заявление в полицию подать за избиение. — Прорычал Пайнс, потирая пальцами переносицу. — Билл хоть осознаёт, что ему влетит? — Ха! Пойди и скажи ему! — Прыснула Пироника. — Моих уговоров недостаточно. Однако теперь я понимаю, почему ты стараешься держаться. — Возвела перед собой руки с воодушевлением, представляя невозможную сцену. — Сама бы ему глотку расцарапала, ногтей бы не пожалела. — Уговори её пойти со мной в полицию. — Серьёзно перебил он. — Вы лучшие подруги, и тебя она послушает. Кроме того, если я присоединюсь к Биллу — хорошим это не кончится. — Диппер притянул Пиронику к себе за плечи, упрямо заглядывая в растерянные жёлтые глаза. — Помоги мне. Мы не должны потерять её. Уверен, он хочет увезти её. Опять.       «И ты прав». — Сокрушилась она, не зная как быть. Сердце стучало очень быстро. — Нет! Снова ты об этом!       Голос, резко прозвучавший где-то за его спиной, вынудил вздрогнуть их обоих.       Мэйбл стояла позади то ли злая, то ли опечаленная. Глаза неодобрительно поблёскивали. Она приблизилась к ним, смотря на то взвинченную подругу, то на обеспокоенного брата. Самую малость злилась, но осуждать не могла. Признаться, её даже тронула их попытка «тайно» воздействовать на происходящее. Она посмотрела в глаза Диппера и взяла за руку, крепко сжимая его пальцы. — Это последний раз, когда я прощаю его. — Пробормотала Мэйбл. — Мы договорились, что он позволит мне поддерживать с тобой связь. — Но это же бред… — Тихо добавил он. — А как же Билл?       Мэйбл заставила себя улыбнуться как можно правдоподобнее. — Ничего значимого. Мы расстались.       Пироника поджала губы. Обидно было слышать такое, но она понимала, что всё сказанное ничто иное, как ложь. Мэйбл действительно казалась девушкой, говорящей правду, но Диппер, как ожидалось, не сразу купился на это. Одна его рука замерла у её лица, не решаясь тронуть тёмное пятно, возникшее в результате удара. Взгляд стал осознанным и вместе с тем подозревающим. — Что ещё он велел, кроме того, чтобы ты сказала эти глупости? — Прошипел он. — Ты же разлюбила его, сбежала. Ты скрывалась. Мэйбл, я тебе не верю. — Иногда я и сама думала, что всё закончилось. И что я больше не люблю его, что боюсь и не вижу жизни рядом с ним. Мне правда казалось, что я задыхаюсь, пока он рядом. Но признаюсь, что первый месяц это было невыносимо — засыпать без него, ужинать, выходить куда-то. Я не сразу поняла, насколько привязана, насколько способна соскучиться по той жизни, которую считала каторгой. Я не смогла забыть его, Дип…       Выражение его лица изменилось. Было ясно, что он пытался найти оправдание услышанному, но не мог. Он изо всех сил старался не верить, но сложить такую чёткую речь в непредвиденном разговоре… разве она могла так искусно лгать? Его губы разомкнулись, он сухо кивнул.       Что же, может, Гидеон серьёзно решил исправиться? А драки с Биллом случаются из-за его не смирения? — Если ты пропадёшь хотя бы на несколько дней… мне плевать как, я сделаю то, что собирался. — Предупредил он. — Ты можешь лгать полиции и отпираться, но я найду, как доказать, что Глифул представляет для тебя опасность. В лепешку расшибусь, но добьюсь судебного предписания или хотя бы запрета на приближение к тебе этого человека…       Пироника удивленно моргала не в силах вымолвить что-то.       Мэйбл, в свою очередь, кивнула ему в ответ.       По её виду Пироника вдруг распознала довольство. Выражение её лица свидетельствовало о том, будто Мэйбл хотела это услышать; хотела положиться на него.       Пироника невольно задалась вопросом, придётся ли ей сообщать что-то Дипперу спустя время, или же ситуация придёт к решению сама собой? Но отчего-то её всё равно не покидало странно пугающее предчувствие.

***

      После окончания пар, крайний раз взглянув в сторону Билла, она выбежала из аудитории, не дожидаясь подруг, и помчала вниз по ступенькам. Надела куртку, наскоро переобулась и вышла на улицу, где у ворот уже ждал Гидеон, стреляя в неё недовольным взглядом. Она опоздала всего на восемь минут и ожидала того, что ему не понравится эта задержка. — Как день? — Он вдруг улыбнулся. Так притворно, словно хотел, чтобы другие, глядя на них, раздумывали о его искренней любви.       Правда, она сама не понимала его «любовь». Отношение к ней было неадекватным и, казалось, она открыла глаза на происходящее ещё больше после того, как познала отношение Билла к себе. Билл не хотел изолировать её от внешнего мира, не осуждал. — Нормально. — Сухо пробормотала Мэйбл, озлобленно косясь на его лицо. Затем смягчилась, рассматривая его. На «спинке» носа красовалось фиолетово-красное затемнение, а подбородок украшали страшные кровоподтёки. Гидеон выглядел помято и вяло. — Что случилось?       Гидеон тронул её непривычно заботливый тон. — Угадай, кто. — Просто ответил он. Хотя она и без того догадалась почти сразу. — Он совершенно не умеет держать себя в руках. Подумать только… ты хотела быть с этим извергом? Через год-другой ты бы стала выглядеть также, как я сейчас. — Гидеон показательно обвёл своё лицо руками. Затем сократил расстояние между ними и коснулся её лица своей прохладной ладонью. — Я осознаю, что поступаю с тобой не лучше, но, любимая, мне нужно время. Прости за вчерашнее. Я постараюсь быть терпеливым и подожду, когда ты захочешь меня.       От представления секса с ним, она едва сдержала своё отвращение, так и норовящееся отразиться на лице. Она никогда в жизни не захочет его. — Кстати, должен сообщить. После увольнения у меня было время обдумать, куда нам поехать. И я стал просматривать вакансии в соседних странах. — На этих словах её передёрнуло. — Мне предложили отличную должность в Канаде. Мы полетим в Оттаву, в столицу! — Он взял её руки в свои, сжимая их так, словно ожидал, что она начнёт прыгать и сходить с ума от радости. Но она побледнела. Приоткрытые губы дрогнули. — Я смогу больше нас обеспечивать, да и, наконец, мы побываем там, куда я давно хотел нас свозить. Вдвоём. Только ты и я.       Её глаза нервно забегали. Сердце панически заколотилось. Мэйбл хотела, чтобы сказанное ей почудилось или приснилось. Как она выберется, если он увезёт её в другую страну? Даже если представится шанс — она добежит до границы, а там и тупик. Она никогда не выезжала за пределы США и не знала, как всё происходит.       «Он с самого начала всё продумал!» — Мысленно взорвалась Пайнс. — «Ненавижу!» — Ты не рада? — Резко и одновременно мрачно пробормотал он; его рука крепко схватила её за запястье, напоминая о почти бессонной ночи и крепких наручниках. Поморщившись, Мэйбл попыталась вырвать свою руку, но дрожала так сильно, что не могла найти в себе сил. Все мысли теперь занимала лишь предстоящая поездка. Чуть меньше недели. Пять дней. У неё было всего пять дней, чтобы что-то придумать.       «Если Дип узнает, то сойдёт с ума. Он уже не поверит мне!» — Я р-рада! Рада! — Выкрикнула, но голос выдал эмоции.       Гидеон разозлился, подтянув её ближе так, что она споткнулась. Мэйбл подняла на него растерянный, затравленный взгляд, как тут же заметила, что его лицо скривилось. Опустив глаза на их руки, она обнаружила, что руку Глифула, сжимающую её запястье, сдавливает чья-то ещё. — Я говорил тебе не трогать её. — Прошипел Билл, сжимая его запястье так, что Гидеон распахнул рот и замер с немым вскриком. Спустя мгновение он разжал пальцы, и Мэйбл смогла потереть больное запястье. — Ты, урод, делаешь это снова. — Оставь меня! — Гидеон весь сжался, внезапно заскулив, и взмахнул свободной рукой, закрывая своё лицо в предвкушении удара. Мэйбл медленно моргнула, не веря собственным глазам. Он боялся? — Уйди! Уйди нахрен!       Билл толкнул его в грудь, и тот чертыхнулся, упал на пятую точку, смотря снизу вверх то на блондина, то на свою «невесту». Его глаза блестели и многозначительно обращались к Мэйбл с невидимой просьбой о помощи. Она ощущала, как её внутренности переворачивались, и внезапная радость подскочила к горлу — Мэйбл почти признала, что видеть Гидеона напуганным — очень приятно.       Но решила собраться и придержала Билла под локоть, встречаясь с ним взглядом. Ближе, как никогда за последнее время. Она успела рассмотреть темные круги под его глазами. — Оставь нас, наконец! Он мой… жених. — Мэйбл могла бы отрезать свой язык и скинуть его в реку, если бы это означало не говорить о Гидеоне в таком ключе и тем более тому, кого любила. — Ты не должен вмешиваться, тебя это не касается.       На лице Сайфера промелькнула тень боли. — Ты ждёшь, что я стану смотреть на оставленные им побои? — Тише добавил Билл. — Тогда ты смешная. Я давал обещание защищать тебя, и оно не зависело от того, будем мы вместе или нет. — Он окинул Глифула холодным взглядом всего на долю секунды, прежде чем снова посмотреть на неё. — Если тебе от этого станет легче — считай, что я хочу защитить тебя, как друг.       «Друг», который любил её, и она это знала.       Сердце неприятно сжалось. — Меня не от чего защищать. Я ненавижу, когда кто-то влезает в отношения. — Она нахмурилась, максимально придавая своему виду искренности и серьёзности.       Гидеон к тому времени поднялся, смотря между ними. Она ощущала на себе его цепкий взгляд, вспоминала его голос, размеренно спокойный, говорящий, что он убьёт всех, её, а затем и себя самого. Казалось, эта угроза прозвучала тотчас, снова. И ускорила работу её сердца пуще прежнего. — Да плевать мне, куда я лезу. — Отрезал Билл, злясь и осознавая, что она готова терпеть домашнее насилие и по-прежнему лепетать о какой-то там любви к извергу и трусу. Если и была любовь между ними, то лишь с её стороны, поскольку терпеть такое… действительно возможно, если сильно любишь.       От собственных доводов его затошнило также, как и от несправедливости. Он не понимал таких отношений.       Его лицо вдруг обожгло, и он моргнул в недоумении.       Мэйбл дала ему пощёчину.       С одной стороны можно понять за что, а с другой…       «Почему у тебя такое лицо?» — Задумался он, ничуть не реагируя на то, что она его ударила. Глаза её были мокрые и печальные, словно её вынудили это сделать. Губы Гидеона расплылись в довольной садистской улыбке, и он гордо притянул к себе трясущуюся от страха Пайнс. — Тебе всё ясно сказали. Оставь нас и живи себе спокойно.       Гидеон взял её за руку и повёл к автомобилю. Мэйбл обернулась в самый последний момент и беззвучно, шевеля губами, пробормотала «прости».

***

      Всё случилось, как в Калифорнии.       Она поднималась в квартиру и чувствовала, что последует, когда дверь за ней закроется. Гидеон схватил её за шиворот толстовки и грубо поволок в зал; она едва успевала перебирать ногами. В один миг Мэйбл вырвалась и развернулась к нему лицом. Гидеон, стиснув зубы, размахнулся и ударил её по щеке.       Шлепок эхом отозвался в комнате.       Она заставила себя выпрямиться. Старалась казаться уверенной и бесстрашной, но руки тряслись, а глаза были широко распахнуты.       Гидеон смотрел на неё с первобытной злобой, словно она являлась источником нерешаемой проблемы. Из-за того, что тот тип возомнил себе, будто имел право лезть, его лицо болело. Даже прикоснуться к нему было целой проблемой — кожу сразу начинало щипать, а внутри пульсировать. Останутся синяки, и проходить будут долго. Живот тоже покрылся синими пятнами, и Гидеон испытывал отвращение, смотря на себя в зеркало.       И всему виной она, но он не мог отступиться. Он был слишком жадным, чтобы отпустить её. Он вспоминал дни, когда сидел дома и занимался самоистязанием — он не мог жить без неё и целиком зависел от её присутствия в доме.       Но несмотря на всё это, он сгорал. Он ненавидел Билла, но не мог ответить. Потому, возможно ненавидя себя за это, отыгрался на ней, наказывая за то, что между ними что-то было. Мэйбл не успела и глазом моргнуть, как он бросился на неё и начал наносить удары руками и ногами. После каждого удара она кричала, пыталась защитить лицо, потом упала на пол и поджала колени к подбородку.       Её крики пронзали его, но то, что изнывало внутри, похожее на страшную ярость, не позволяло ему останавливаться. Это был один из тех случаев, когда доходило до сильных побоев. Он знал, что пожалеет.       Глифул разбил ей нос, чтобы она почувствовала какого быть на его месте.       Кровь стекала по подбородку.       Бил безжалостно и жестоко. Заставил подняться её на шатающиеся ноги, пока она держалась за рёбра, усмехнулся и ударил её по лицу.       Пошатываясь, Мэйбл отступила, наткнулась на стену и сползла по ней на пол. Схватилась за голову, сжалась, затряслась, громко хныча от боли.       Её стоны и надрывные вдохи вдруг отрезвили. Он посмотрел на свои распахнутые ладони, замечая, как его бьёт крупной дрожью. И несколько слёз скатилось по щекам, когда он понял, что снова не сдержался, хотя клялся и божился, ползал в её ногах и извинялся этим утром, обещая обратное.       Её залитое кровью лицо выглядело страшно. А от запаха складывалось ощущение, что его вывернет наизнанку. Он схватил с полки на кухне аптечку и упал на колени рядом с трясущейся Пайнс. Она отползла от него вдоль стены к углу и забилась там, продолжая истошно рыдать. — Прости… умоляю, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Снова… я н-натворил это… — Он тоже плакал, и его руки были в крови. — Мэйбл…       Потянулся к ней, но она лишь плотнее схватилась за голову, зажмурила глаза и стиснула зубы. До последнего ожидала, что он разозлится ещё больше и станет добивать. Он не любил слёзы! С носа текло, слюна смешалась с кровью — дышать из-за полного рта крови было тяжело, поэтому она сплёвывала всё себе на одежду с хлипким влажным кашлем.       Боль была удушающей. Лёгкие с каждым вдохом покалывали, горели. Она не могла разогнуться, пошевелиться. Панические мысли сцепились, навязывая, что он мог почти убить её. «Боже, пусть лучше добьёт… Это невыносимо…»       Гидеон подтянул её под локоть, пытаясь помочь и исправить свою ошибку, но с его действием она повалилась вперёд, заводясь в удушливом кашле, и выхаркнула сгусток крови.       Он поморщился и побелел от ужаса.       Подхватив её на руки, уложил на диван и повернул на бок, чтобы она не захлебнулась. — С-сейчас… сейчас я всё сделаю.       Но к тому времени, как он это сказал — Пайнс потеряла сознание.

***

      Очнулась, обнаружив себя укрытой пледом на диване. Волосы были влажными и пахли шампунем, со рта и носа не сочилась кровь, но внутри остался неприятный привкус железа. Она попыталась приподняться на локтях, но в боку резко заболело так, что она шикнула. Удар ногой по рёбрам оказался самым тяжелым из всего, что он натворил.       Рядом она заметила стул, на котором были пластиковая миска с водой, ватные шарики, покрытые обильными красными пятнами, и антисептик. Рядом с ними мятая пачка болеутоляющего. Возможно она была в бреду, но не помнила, как проглотила таблетку, даже если Гидеон раскрошил её, чтобы заставить принять. В любом случае стало легче, но по сути этого вообще не должно было произойти…       «За что?..» — Подумала Мэйбл, вновь ощущая накатившие слёзы. — «Что я сделала не так сегодня?»       Она тронула себя руками, кое-где замечая небольшие синяки — в основном на верхней части тела, и с облегчением выдохнула. Ничего, кроме боли в рёбрах, не беспокоило, а синяки… синяки пройдут. — Ты проснулась. Слава богу… — Гидеон опустился перед ней на кровать. Его избитое Сайфером лицо смотрело на неё со всей искренностью, выражающей глубокое сожаление. Она закрыла глаза под ускоренные удары сердца. Не хотела видеть его, не хотела слышать. — Я… да, у меня проблемы с самоконтролем, с агрессией. Я чудовище… Но я не хочу отпускать тебя. Ты нужна мне… — Снова заплакал. — Я хочу быть с тобой, всегда. У тебя большое сердце, и если ему нужно время, я буду ждать, пока оно найдёт в себе место для того, чтобы простить меня. Умоляю…       Подняла на него глаза, дыша через рот, и криво улыбнулась.       Это всё ерунда. Они оба знали, что подобное произойдёт ещё раз и ещё, но ей всё равно. Только бы те, кого она любила, были в порядке. — Тебе… кхмх… забрать документы… — Хрипнула она, покашливая. — Забрать документы с колледжа? — Уточнил Гидеон.       Мэйбл кивнула в ответ. — Я… ужасно вы… кгх! Выгляжу… Не вернусь… Так что забери… — Да… Да, хорошо, я понял. — Он взял её руку в свою, осторожно сжимая. — Прости, что ударил. Прости меня, Мэйбл… Проси, что хочешь.       Она мысленно рассмеялась.       Да.       Проси, что хочешь.       Всё, кроме желаемой свободы. — Связь. Связь с Диппером… это… всё.       Разговаривать с Диппером и Стэном — всё, что она может попросить. Лишь бы слышать их голоса — неважно, где она в конечном итоге окажется. Теперь, если играть в спектакль Гидеона, то по всем правилам — так, чтобы это казалось максимально естественным, словно они действительно «влюблены» и безгранично «счастливы».       И терпеть.       «Почему всю жизнь приходится терпеть?..»

***

      Мэйбл ничего не ела весь вчерашний вечер, а уже этим утром Гидеон заставил съесть её пару слоек с сыром. Они были кривыми и подгоревшими, а на вкус и подавно горькими; пришлось жевать и запивать сладким чаем, чтобы он не заподозрил её недовольство. Кто знал, мог ли он, как раньше, подержать её руку над включённой плитой в наказание, скажи она прямо, что его готовка — отстой?       Синяки на теле продолжали болеть. Несмотря на то, что в этот раз он позволил ей спать на диване и без наручников — ночь всё равно была ужасная. Она спросонья помнила, как ворочалась из стороны в сторону из-за болей и ещё хуже — болей в рёбрах.       Гидеон был отнюдь не самым внимательным, но сегодня заметил, как тяжело давалось передвижение по дому. Нельзя было и двух шагов пройти, не шикнув от неприятных ощущений. — Я посещу психолога. — Сказал он после длительного молчания на кухне.       Мэйбл, растрёпанная и ненакрашенная, подняла на него усталые красные глаза и мысленно задалась вопросом, почему он до сих пор не отпустил грубого комментария по поводу её внешнего вида. Вместо этого он выдавил скупое… обещание? Что это вообще? — Я признаю, что был несдержан. И готов посетить несколько платных сеансов по возвращению в Калифорнию. После этого мы спланируем наш переезд. — Спокойно добавил он, смотря в пол. Он сидел с ней за одним столом в маленькой кухне, и атмосфера казалась накалённой.       Мэйбл не взяла его слова во внимание, поскольку знала, что эти несколько сеансов — капля в море от того, что он должен пройти, чтобы стать нормальным человеком. Да и за счёт сеансов у психолога он уже никак не вернёт её любовь. Не после всего случившегося.       Вместо ответа Пайнс лишь коротко кивнула, и он вздохнул, поднимаясь. — Ладно. Я поеду в колледж. Заберу документы. — Оповестил Гидеон. — Мне их хотя бы отдадут? Кем я могу представиться? — Назовись зятем дяди Стэна. — Холодно выдавила она. — Директор колледжа — хороший друг дяди. Думаю, он отдаст… — Хорошо.       Спустя несколько минут дверь за ним захлопнулась, и она услышала, как долго тарахтят все три замка, что он старательно запирал и проверял с той стороны. С губ сорвался раздражённый вздох. Она посмотрела на пластиковую тарелку перед собой и положила рядом на стол пластиковые вилку и нож. Он сменил всю посуду, избавился от всего острого и тяжелого, что она могла использовать.       Телефон серьёзно контролировался. Из всех контактов у неё имеющихся были лишь Диппера и Стэна, за что она была искренне благодарна. Однако если бы Мэйбл знала о том, что ей предстоит — заучила бы номер Билла и Пироники наизусть, чтобы хотя бы полностью изъясниться, особенно перед Биллом. Она бы не сказала ему, что скучает или что нуждается в помощи — она бы попросила у него прощения. За сказанное и сделанное.       Её социальные странички были удалены без возможности восстановить, как и фотографии, что она делала с друзьями, когда была просто Мэйсоном. Он снёс всё и установил контроль, с помощью которого он мог заглянуть в её телефон в любой момент на любом расстоянии.       Свобода казалась несбыточной мечтой.       Как Кэнди или Пироника найдут её, если она не сможет связаться с ними?       «Что же делать?..»       Не доев отвратительные горелые слойки, Мэйбл поднялась со стула и схватилась за стену, медленно передвигаясь в зал. Как и в прошлый раз, нужно было найти что-то. Хоть что-нибудь, что дало бы надежду. Превозмогая боль, обшарила все полки, шкафы с одеждой и карманы; с усилием осмотрела место под кроватным матрасом (дядя Стэн упоминал как-то, что по юности прятал сокровенное там). Но ничего не нашла, даже документов. Паршивец, конфисковав паспорт, запрятал его в этот раз куда-то, где она не могла найти.       Деньги, вероятно, положил на карту, да и её документы, судя по всему, таскал с собой. Предусмотрел всё, абсолютно всё, приводя Мэйбл в панику. В глазах зарябило. Она слишком плохо думала над планом, если не думала вообще! Она недооценила Глифула, недооценила то, что он придумает, как запереть и удержать её надёжнее. Он даже додумался о браке!       Мэйбл замерла на месте, когда лениво дёрнула за ручку ящика, и тот, в отличие от остальных пустых, вдруг не поддался. Что-то внутри отчаянно дрогнуло, и она вцепилась в ручку, всеми силами пытаясь открыть. Если что-то в этом доме заперто — значит имеет огромное значение.       Она заозиралась по сторонам, бегая взглядом по тем же полкам, чтобы найти что-то, чем можно было вскрыть замок. Подошла бы даже скрепка — Мэйбл не лень посидеть над замком всё то время, что Гидеон отсутствовал. Но как назло ничего нужного под руку не попадалось.       «Мои документы могут быть там», — предположила она, — «если он захочет сложить туда и документы с колледжа, то, возможно, я посмотрю, где он прячет ключ от ящика, и как его можно достать». — Уложила руку на рёбра с левой стороны. — «Нужно лишь пару дней, чтобы всё прошло. И было бы неплохо увидеться с кем-то из девочек, чтобы предупредить о планах Гидеона». — Ну погоди у меня… — Зло прошептала она себе под нос.

***

      Билл подумал бы, что у него галлюцинации, если бы не Пироника, больно ткнувшая его локтем. Он проследил взглядом за идущим по коридору колледжа Гидеоном. Увидел, как тот покидал директорский кабинет и держал в руках что-то похожее на документы. Сердце яростно забилось. Он дёрнулся было вперёд, но сестра крепко удержала его за руку. — Не делай этого в колледже! — Шикнула она. — Тебя исключат! — Отстань, кузина. — Отмахнулся Билл. — Я хочу знать, какого хрена он забыл здесь. — Нет! — Настояла Пироника, но брат уже вырвал руку из её хватки. Тогда она побежала вперёд и преградила ему путь, надеясь, что Глифулу хватит форы уйти как можно дальше, если тот не хотел покинуть колледж с подпорченным лицом. Да и от переживаний она отвязаться не могла: предполагала, что как и тогда, этот тиран ударит Мэйбл в отместку за свою обиду. — Билл, не будь дураком! Оставь его. — Дураком я стал, когда допустил мысль подружиться с Мэйсоном. — Огрызнулся он. — Чтобы ты понимала, кузина, с этой чертовой затеи и начались все проблемы. Отойди, будь добра. Мэйбл не пришла сегодня, но пришёл он сам, разгуливая по коридорам, как ни в чём не бывало. Мне нужно знать почему.       Он попытался обойти её, но она снова и снова преграждала путь, вынуждая его закипать. — Не нужно тебе лезть в это, кузен. Прошу тебя, ей Богу! Уверена, с Мэйбл всё в порядке. Она же сказала… — Умолкла в сомнении, стоит ли продолжать эту фразу. — …что ты не нужен ей.       Слова и без того были обидными, но слышать это от родного человека оказалось ещё больнее. Он схватил Пиронику за плечи и осторожно отвёл в сторону, ничего не говоря. Затем побежал, приблизительно запомнив, куда завернул тот ублюдок. Кто бы что не говорил — ему всё равно, куда он лез. Никогда ещё чувства не были такими сильными, чтобы он просто закрыл на всё глаза.       Билл нагнал его быстро. Складывалось впечатление, будто Глифул нарочно шёл медленно, надеясь привлечь его внимание, навлечь на себя его гнев; и, разумеется, дать понять, что Билл никогда не увидит Мэйбл, показав документы.       Рука Сайфера грубо дёрнула его за плечо. Глифул обернулся с довольной ухмылкой, но и сам Билл оказался доволен его разукрашенным лицом. — Что ты здесь делаешь? — Выплюнул Билл, оглядывая его с презрением. — И почему она не пришла сегодня?       Гидеон смахнул с плеча невидимые пылинки парой демонстративных взмахов ладонью, затем уже удостоил Билла взглядом. — Она решила ускорить наше возвращение домой. — Спокойно пробормотал он. — Вот, — махнул файликом, — пришёл забрать кое-что. Она сама попросила.       Глифул собирался тут же уйти, но Билл притянул его обратно, схватившись за свитер. — Врёшь.       Гидеон улыбнулся. Злорадно. — Можешь спросить её сам. Правда, я сомневаюсь, что она вообще захочет тебя видеть.       Билл выдохнул. Вспомнил слова сестры и вместе с тем синяк на лице Мэйбл. Свободная рука сжалась в кулак.       Глифул тяжело сглотнул, но старался до последнего держать лицо, приказывал себе быть смелее. — Если ты что-то сделал, из-за чего она не пришла… я убью тебя. — Так… так, не нужно. — Пироника пыталась помешать, но Билл как будто не замечал её, смотря в голубые напуганные глаза.       Гидеон по-прежнему не ответил, и эта тишина сводила его с ума. Билл распознал в его молчании ответ и, подавшись вперёд, ударил того в челюсть. Предыдущие побои ещё не прошли, а теперь боль казалась удвоенной, и Гидеон невольно заскулил сквозь стиснутые зубы, хватаясь рукой за место удара. — Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — Воскликнула Пироника. Студенты, заинтересовавшиеся сценой, стали оборачиваться; некоторые же остановились, ожидая продолжения. Она толкнула Билла в сторону, оглядываясь на шипящего проклятия Гидеона. — Придурок, грёбанный придурок! Если кто-нибудь доложит…       Он позволил кузине вести себя. Как можно дальше. — Я больше её не увижу, да?.. — Пробормотал он, уставившись в пол. — Ох. — Вздохнула. — Я не знаю. Мэйбл уедет с ним и тогда… тогда, думаю, да. Вы больше не увидитесь.       … — Понятно.       Билл похлопал по макушке Пироники с лаской и, улыбнувшись, как ей показалось, несколько тоскливо, направился в сторону аудитории. После каждой стычки с Глифулом он становился таким. И таким она не любила его видеть больше всего.

***

      Апатия съедала, да и возвращаться домой он не хотел.       Заходя туда, разум показывал ему отрывки воспоминаний.       На кухне Мэйбл готовила, в постели спала и там всё ещё был её запах. Она танцевала с ним в зале, пока Генри играл и дурачился, а душевая кабина в ванной напомнила ему вечер, в который он пообещал ей быть всегда рядом. Он не мог находиться там и не думать о ней. Признаться честно, она — это всё, о чём он думал.       Ни об учёбе, ни о работе — только она.       Чувства всё время разнились. В основном он много переживал о её благополучии — нормально ли она питалась, как себя чувствовала? И держало ли это мудачьё её за руку, когда она в панике? После осознания, что кто-то мог поднять на её руку — он утратил собственный контроль. Он хотел сделать Гидеону плохо при каждой их встрече, чтобы он понимал, как ей больно.       И пытался бороться с внутренней ревностью.       Он засыпал с представлением о том, как она прижимается к чужому телу и находит там покой и сон; как её целует другой, как трогает, как раздевает, как… боги, он надеялся, они не трахались. Он не знал и знать не хотел — его разорвёт на части.       Билл всячески избегал углубления в эту тему, даже если был наедине с собой.       Это слишком.

***

      Она вздрогнула, когда замки затрещали, но бежать встречать того, кто был за дверью не спешила. Мэйбл осторожно откинулась на спинку кресла и уложила руки на колени.       Опустила взгляд и заметила, как пальцы подрагивают, а тело бьёт едва заметной мелкой дрожью — такое часто случалось и раньше, когда приходилось ждать возвращения Гидеона с работы. Наконец, входная дверь со скрипом открылась, в коридоре нарисовался знакомый силуэт. Начался уже привычный ей процесс — запирание замков.       «Я прям как за семью печатями», — невесело усмехнулась она. — Я дома. — Кинул Глифул, разуваясь.       Она не ответила и ничего не спрашивала. Уже после, когда он прошёл в зал, заметила в его руках документы. Что же… значит, всё прошло гладко. — Что с лицом? — Тихо поинтересовалась она, заметив, что его подбородок и полщеки опухли. — Билл. — Выплюнул Глифул, на удивление даже не оскалившись. Он швырнул папку на стол перед ней. — Чтоб он сдох, сил моих нет… Как же всё болит!       И двинулся в сторону кухни, чтобы умыться холодной водой из-под крана.       Когда он вернулся, она, хватаясь за ручки дивана, медленно встала. Её палец указал на ящик в столе, и Мэйбл готова была поклясться, что его лицо сделалось бледным в одно мгновение, что лишь подтвердило её догадки. — Милый, — притворно обратилась она, наблюдая, как меняется его взгляд, — можешь, пожалуйста, сказать что там? — Зачем тебе? — Резко ответил он. — Хочешь найти там запасные ключи от квартиры или деньги с паспортом, чтобы снова уйти от меня?.. — Нет. — Незамедлительно и с уверенным спокойствием ответила Мэйбл. — Мне нет смысла бежать, даже если бы дверь была не заперта. Я поеду с тобой. У нас впереди свадьба, помнишь?       Эта ложь его успокоила. Морщинки на лбу разгладились, и он коротко улыбнулся, удовлетворенный её ответом. — Там ничего особенного. Свидетельство о смерти отца, кое-какие старые зарядки и сим-карты. — Тогда почему ящик закрыт? Это такой уж… секрет?       Мэйбл заметила его нервозность. Руки зашевелились, пальцы постукивали по бёдрам, глаза забегали. — Подумал, что не стоит ворошить прошлое. — Отстранённо пробормотал он. — Хорошо. — Кивнула она.       Всё это выглядело очень подозрительно. — Я, кстати, чувствую себя получше. — Соврала Мэйбл. — Не хочешь прогуляться завтра?       Выражение его лица стало воодушевленным, радостным. Мэйбл скрыла своё отторжение: раньше он терпеть не мог предложения о прогулке. Да и она сама не шибко горела желанием проводить время с ним, однако того требовали обстоятельства. Возможно, это последний шанс что-то предпринять, а потому нужно выбраться на улицу — с ним или без него, хоть как-то. — Д-да, да, я с радостью. — Согласился Гидеон, взволнованно пригладив белые волосы.       Мэйбл задобрила его достаточно для того, чтобы этой ночью спать на диване. И благо, он всё ещё не зовёт спать её в одну кровать; возможно, это вызвано его брезгливостью из-за связи с Биллом, или он был обижен после случая с разбитой бутылкой; либо же чувствовал себя виноватым за вчерашний домашний инцидент. В любом случае, это было ей на руку.       Вскоре расслышав храп с соседней комнаты, Мэйбл поднялась с дивана и осторожно прокралась к листу бумаги и ручке, заготовленными перед сном. На вопрос Глифула зачем ей это, она просто пожала плечами и сказала, что позже хочет занять себя рисованием.       Однако это стало в некотором роде необходимым письмом.       Она написала адрес их квартиры в Калифорнии. Улицу, номер дома и номер квартиры. Свернула лист в два раза и спрятала под подушку на диване, задыхаясь от боли и волнения. Завтра она оставит это в одном из мест, куда чаще всего захаживала их компания, и найдёт способ донести это.       А пока нужно было заснуть.       Заставить себя заснуть.

***

      На следующее утро ей позвонил Диппер, спрашивая, как у неё дела. Мэйбл поразилась, что Гидеон действительно сдержал своё обещание, касаемо общения с родными, и теперь она могла услышать хотя бы брата. Да и Диппер, по правде говоря, был удивлён не меньше, поскольку не ожидал, что история не повторится.       Их разговор был обыденным, но Мэйбл была счастлива. — Он не бьёт тебя? — Спрашивал он. — Нет, Дип. — Хохотала и врала она. — Он даже заботится, представляешь?       Затем Пайнс потянулась и спрятала в карман пижамных шорт приготовленный лист. Её трясло и внутренне колотило — то, что она собиралась сделать, могло повлечь серьёзные последствия. Но нужно было бороться и что-то делать — нельзя всё время полагаться на кого-то и ждать помощи, пускай и очень хотелось.       Сработал дверной звонок, и она вздрогнула от испуга. Гидеон был дома, так кто это мог быть? Она вжалась спиной в стену, когда он прошёл мимо неё к коридору, шипя какие-то несвязные ругательства. Мэйбл медленно поплелась за ним следом, пока голова заходилась кругом от любопытства и одновременно животного страха. Сердце билось едва не в горле, вплоть до тошноты. — Чтоб тебя… — Прорычал Гидеон, заглядывая в глазок. — Вот сука!       Сердце затарабанило ещё быстрее. — К-кто там? — Осторожно поинтересовалась Мэйбл, но тот уже открывал замки, возясь с ними где-то с минуту.       Едва ли дверь чуть приоткрылась, в квартиру влетела шикарная высокая девушка. Мэйбл уставилась на неё с дичайшим удивлением, не стесняясь рассматривать. Волосы незнакомки были коротко стриженными, чёрными, а глаза пронзительно голубые — яркие и большие, чьи ресницы густо накрашены чёрной тушью.       Она моргнула несколько раз и уставилась на поражённую Мэйбл в ответ, замирая.       Её глаза налились злостью, и она обернулась к запирающему двери Глифулу. — Зачем ты припёрлась, Николь?! — Прорычал он, приближаясь.