Беглянка

      Николь фыркнула, оценивающе оглядывая Глифула. Помятая серая рубашка, чёрные брюки, взлохмаченные волосы, лицо, как с обложки журнала «Бои без правил» — он выглядел хуже некуда, не так, как она любила, ведь одно из важных качеств, которое она ценила — ухоженный, опрятный вид партнёра. — Зачем ты припёрлась, Николь?! — Затем, что ты отклоняешь мои звонки! Думал, я не смогу найти тебя? — Огрызнулась она в ответ. — Ты оставлял мне адрес своего отца, если забыл! Вот и приехала! Я беспокоилась о тебе, но, как вижу, напрасно, — её взгляд снова метнулся к Мэйбл, — так понимаю, всё получилось? Она вернулась?       Гидеон сжал плечо Николь Кэмпбелл так сильно, что её красные губы скривились. — Проваливай. Возвращайся в Калифорнию. Мы уже всё решили. — О, всенепременно! — Отмахнулась она. — Но для начала мы кое-что проясним! — Что здесь происходит? — Спросила Мэйбл, растерянно смотря то на Николь, то на Гидеона. — Кто ты?       Николь побагровела от злости, смотря в лицо Глифула. — Ты до сих пор не рассказал всё бедной девочке?! С ума сойти, и как ты, глупец, надеешься завоевать её расположение? — Пронзительный взгляд снова замер на Пайнс, выражение лица смягчилось с неподдельной жалостью. — Ох, вижу, ты расстарался, побил её. Не лучший способ удержать с собой кого-то, да? — Я сказал тебе выметаться нахуй отсюда! — Закричал Гидеон.       Мэйбл тут же схватилась за голову и зажмурилась, ожидая ударов и криков, но ничего не произошло. Однако Николь, завидевшая такую реакцию на крик, зло рассмеялась. — Не скажешь ты — скажу я! — Заявила Кэмпбелл, уложив ладонь себе на полную грудь. — Детка. — Она тронула Мэйбл за плечо, ласково, не наигранно. — Я и он спим уже довольно долгое время. Я была его любовницей, когда вы начинали жить вместе, и ещё немного после твоего побега. — Что… — Сдавленно прошептала Пайнс. — Не трогай её! — Гидеон оторвал руку Николь от плеча Мэйбл. Но перед этим сама Мэйбл почувствовала, как новая знакомая протолкнула ноготком какой-то кусок бумажки ей под лямку пижамной майки. — И не вынуждай меня применять силу. Ты знаешь, у меня рука тяжёлая, Николь…       Мэйбл замерла в ступоре и продолжала ошарашенно смотреть на них, осмысливая новую информацию.       «Столько времени… он изменял, а потом приходил домой и занимался этим уже со мной…» — Зажала рот рукой от потрясения, от отвращения и тошноты. — «И наверное издевался над ней также… какой кошмар». — Посмотрела на него дрожащим взглядом, застеленным свежими слезами. — «Что ты наделал?..» — Она должна была узнать, что ты пытался усидеть на двух стульях! Это больше не работает, так что пожинай последствия, придурок! — Выплюнула она. — К счастью, хорошо, что мы расстались. Ты мерзкий! И да, — снова взгляд на неё, щелчок пальцами, — я бы тоже сбежала.       Договорив, Николь развернулась на каблуках и пошла прочь, плотнее запахивая на себе шикарную полушубку. Гидеон сделал над собой усилие, чтобы не погнаться за ней следом и не избить до потери пульса. По крайней мере, Мэйбл надеялась, что этого не произойдёт.       Николь спокойно покинула квартиру, без происшествий. Но напоследок обернулась, уже в коридоре, задерживая на Пайнс взгляд и раздумывая о чём-то, о чём Мэйбл не смогла догадаться. Когда она и Гидеон остались наедине, он со вздохом провёл рукой по лицу. — Послушай… да, это было… — Попытался объясниться он, но Мэйбл тут же отмахнулась и отступила на один неловкий шаг назад. — Секс с ней ничего не значил… Всё время я любил и люблю только тебя. Когда спал с ней — я представлял тебя.       Он приближался, вываливая на неё поток бессмысленных оправданий. Она завелась и замахнулась, ударяя его по лицу. Жгучий удар оказался больнее, чем он мог представить за секунду до случившегося. Не потому, что Мэйбл была сильной, а потому, что до неё это сделал один старавшийся. — После того, как ты побывал в ней, ты… господи… она права. — Мэйбл нервно хохотнула. — Это мерзко… Ты держал меня в своей клетке, трахая кого-то за моей спиной. Это было всё время, да?! Пока я готовила и танцевала на кухне в твоём ожидании — ты бессовестно изменял? Сволочь… какая же ты сволочь…       Он схватил её за руку, крепко сжал, причиняя боль. — Это всё в прошлом! Я порвал с ней сразу, как поехал за тобой! Услышала меня?!       Мэйбл усмехнулась. Его оправдания звучали жалко и просто, как будто он даже не старался. И он вовсе не догадывался, как сильно её это радовало. Он облажался, и у неё теперь полноценно была причина отторгать его во всех планах. Была лишь давящая обида за то, какой слепой дурой она являлась — не замечала, любила и старалась, делала абсолютно всё, потакала его прихотям. — Да какая, к чёрту, разница? Ты изменил, когда у нас всё было хорошо! — Выплюнула Пайнс. — И когда ты собирался рассказать? О каких идеальных отношениях ты говоришь, помня её голую в постели?       Он встряхнул её, вынуждая зашипеть от боли в боку. — Плохо со слухом, любимая? Мне нет дела до прошлого. Николь никогда не влезет в нашу жизнь и не попытается её испортить. Мы поженимся, и всё будет так, как я хочу. Ты моя.       Она зарычала вместо попыток вырвать руку. — Ты можешь считать меня своей, сколько вздумается. Моё тело может находиться в любой точке мира рядом с тобой, но душой… я никогда не буду рядом. Для меня ты чужой. Я никогда не полюблю тебя, положи ты к моим ногам хоть миллионы долларов, путёвку на Мальдивы или ещё что-то, за что ты считаешь меня можно купить! — Лицо Глифула стало красным, уязвленным и обиженным, как у ребёнка. — Не ждал же ты, что после всего я скажу, что ты нужен мне? Да я терплю тебя! Ненавижу!       Он толкнул её. Она упала на пол, почувствовав, как с лёгких выбился воздух. Дыхание вмиг стало тяжёлым и прерывистым. Её рука автоматически коснулась повреждённых рёбер в области, где больно пульсировало. Мэйбл открыла рот, поднимая на Гидеона глаза, полные злости. — Терпи и дальше. — Кинул он. — В конечном итоге я получу всё. Больше ты не сбежишь к своему выблядку, возомнившему себя судьёй. — Намёк на побитое лицо.       Губы скривились в довольной улыбке. — Ты обижен? — Прошипела Мэйбл, медленно поднимаясь на локтях. — Да он же во всём… лучше тебя. Он делал всё ради моего счастья, добивался доверия, а ты в одночасье разрушил то, что он так долго строил. Его волновало моё благополучие, а тебя — как бы запереть меня получше, как спрятать от людских глаз и даже от родных людей. Эгоистичное, ревнивое отребье. — Завали пасть. — Сделал шаг вперёд, замахнулся рукой, и вот она уже сжалась, зажмурилась. Его захлестнула ярость от её прямолинейности и одновременно боль. Казалось, всё могло наладиться, но она не врала, говоря, что всё кончено. Он не мог вернуть любовь, но мог заставить её в это играть, притворяться, пускай всё и не по-настоящему. Он заставит.       Она будет послушной.       Гидеон сдержал себя от удара, от очередной ошибки, заведомо зная, что будет ползать в её ногах и вымаливать прощение. — Тебе лучше забыть его. — Вздохнул он. — Я завтра возьму нам билеты, и… пора бы собирать вещи.       Гидеон просеменил к холодильнику и выудил оттуда бутылку пива, пока этот день не стал ещё хуже.

***

      Мэйбл поджала колени к груди — ещё одно положение, принятое после пяти разных из-за бессонницы. Вопросы и подозрения роились в голове и наполняли сердце тревогой, не позволяли заснуть. В руках она сжимала клочок бумажки, тайно оставленной Николь, и это стало одной из причин, по которой надежда на лучшее вновь вспыхнула.       Номер телефона и всего одно слово — «Позвони».       Мэйбл путалась, пыталась собрать мысли в кучу.       Выходит, Николь знала, что столкнётся с ней, приехав сюда? Если знала, то, значит, между ней и Гидеоном произошёл конфликт, в котором он изъяснился в своём выборе. И выбор, к сожалению, пал на Мэйбл. Возможно, Николь осознала, с кем имела дело и вместо того, чтобы схватить удачу за хвост и бежать куда подальше — она решает помочь.       «Я не смогу позвонить». — Сокрушилась Мэйбл. Сделав хоть одно лишнее действие на телефоне — Гидеон на утро будет в курсе. — «А что насчёт?..»       Она спустила ноги с дивана и покралась на носочках к комнате с открытой дверью. Даже дыхание замедлилось и стало очень тихим, пока одна из половиц предательски не скрипнула.       Мэйбл распахнула рот, задышала чаще и замерла, ошалело таращась в темноту, в которой едва различала силуэт спящего Глифула. Его телефон лежал рядом с ним, у изголовья подушки. Гидеон повернулся к ней спиной, сунув руку под подушку, и спустя несколько секунд захрапел.       Она продолжила красться, делая короткие перерывы, и в конечном итоге добралась до его телефона. Крепко сжав его пальцами, проделала тот же путь обратно; прошла на кухню, остановилась у подоконника, мешкая между тем, чтобы позвонить отсюда или лучше забежать ванную. Выбор пал на первое, однако, как и ожидалось, прежде чем звонить — нужно было разобраться с паролем.       «Дата нашего знакомства?»       Пароль не подошёл.       «Годовщина отношений?»       Нет.       «Дата его рождения? Моя дата рождения?»       Снова мимо. Не подходит.       Пришло предупреждение о блокировке телефона по таймингу, что будет лишь расти с каждой неудачной попыткой. Она нервно покусала губу, переминаясь с ноги на ногу. У неё осталось лишь два варианта.       «Дни рождения его родителей?» — Задумалась. — «Но кого пробовать? Следующая блокировка на полчаса…»       О матери он рассказывал мало, очень мало, и дата её рождения, как и дата рождения его отца, были известны Мэйбл из свидетельства о рождении Глифула, что она обнаружила во время прошлого побега. О Баде она слышала побольше. Гидеон вскользь упоминал некоторые хорошие моменты из детства. Что-то про рыбалку и дачный отдых. Их отношения были теплее — в этом она уверена.       «А если это не дата рождения?» — Мысль возникла в ту же секунду, как её взгляд столкнулся с фотографией Бада на кухне, стоящей в углу между двумя восковыми свечами. — «Может, дата его смерти? Я её помню».       Мэйбл попробовала.       Телефон разблокировался, и на главном экране её встретило их селфи в одном из торговых центров Калифорнии. Она и Гидеон — улыбающиеся, тепло обнимающиеся.       С губ сорвался победный вздох.       «Получилось!»       Номер Николь оказался вбит в его контакты, что лишь подтверждало правдивость её слов, сказанных сегодня утром. Но она явно не предполагала, с чьего номера Пайнс станет звонить. Для Николь это также стало сюрпризом, когда та ответила на звонок в третьем часу ночи. — Э-это я! — Зашептала Мэйбл, плотнее прижимая телефон к уху. Стало страшно, что Николь примет её за Гидеона и сбросит звонок, обрубая избыток надежды. — Ты приходила сегодня. Ты хотела что-то сказать мне?..       Николь пробормотала что-то несвязное. Вскоре сонный лепет сошёл на нет, и её голос зазвучал бодрее. — Да. Да, погоди секунду.       Послышался шорох. Николь натягивала шелковый халатик и обувала тапочки. — Он отобрал телефон? — Спрашивает она. — Нет, но… контролирует. Взяла его, пока спит. — Объясняется Пайнс.       Николь вздыхает, потирает переносицу и слегка качает головой. Для неё очевидно, что Глифул куда внимательнее к Мэйбл, нежели к кому-либо. Она всегда была нужна ему, и это неудивительно. — Я догадывалась, что ты там застряла. — Наконец, говорит она. — Извини, что не смогла предупредить тебя раньше, когда он посвятил меня в свои планы перед отъездом в Гравити Фолз. Побоялась приехать, думала… думала, может, он решит запереть и меня рядом с тобой.       Мэйбл казалось, что по отношению к Николь после всех подробностей, она станет ненавидеть её. Ненавидеть за то, что она спала с Гидеоном, за то, что они вместе скрывали это до последнего, но… разве Николь виновата? Гидеон мог и угрожать ей, чтобы удержать также, как он удерживает Мэйбл — путём расправы над теми, кто был ей дорог. Да и сама Николь, наверное, даже не знала, что Гидеон жил с кем-то до одного определённого момента.       Мэйбл была благодарна. После всего дерьма Николь хватило смелости показаться. Не сбежать. Помочь. — Я понимаю. — Тихо пробормотала Пайнс. — Я не сержусь на тебя за это. — Полагаю, мы обе просто стали его жертвами. — Хохотнула Николь, пожимая плечами. — Ну и дерьмовая ситуация, правда?       Мэйбл улыбнулась. Внезапная поддержка оказалась такой необходимой, чтобы отчасти успокоить клокочущее сердце. — Я постараюсь помочь, но обещаю немногое. Максимум, что могу посоветовать — взять себя в руки и потерпеть, подчиниться хотя бы на время. Ты же знаешь, наш аморальный уродец любит послушание — лучший способ задобрить его. — Мэйбл была не в восторге от этой новости, но при том и сама прекрасно понимала, что придётся выполнять. — Ты знаешь, когда у вас вылет в Канаду?       Мэйбл удивилась. — Откуда ты знаешь про Канаду?.. — Переписывалась с ним. Не сказать, что успешно, но это всё, что я знаю. — Пробормотала Николь. — Не хочу, чтобы он затащил тебя хрен знает куда и запер. Что он тебе пообещал, чтобы ты согласилась?       Голос дрогнул, когда она отвечала. — Убить семью, друзей, любимого. Затем меня и себя. — Из разряда «не достанешься мне — так не доставайся никому», да? Чокнутый.       Отчаяние грызло. Напоминая себе о его угрозах, она подталкивала себя соглашаться на всё, чего ей не хочется. Только что она напомнила себе, почему готова на всё и на любое унижение.       Отдать свободу на жизнь — равноценный обмен? Или стоит поторговаться? — До вылета дня четыре, точно не скажу. — Добавила Мэйбл. — Подробности мне неизвестны, он не делится. — День в Калифорнии. Вы в любом случае остановитесь там. И к тому времени я тоже вернусь. — Продолжила Николь. — Нам нужно его перехватить, детка. Ты должна будешь предупредить меня в день вылета, чтобы я вызвала полицию к тому моменту, когда он выпрет тебя на улицу. — Никакой полиции! — Шикнула Мэйбл. — Это не поможет! — А что поможет? Вот вылетишь с ним из США — и всё, ты пропала! Даже если я сделаю ложный вызов — его задержат до выяснения обстоятельств. По крайней мере мы выиграем время. — Он может ещё надёжнее запереть меня. И что хуже — начать мстить тебе. — Это решим по ходу дела. Доверься мне.       Мэйбл колотило от страха. Они едва знакомы, и что Николь предлагает? Просто взять и довериться по сути незнакомому человеку? Она ценила её добрый жест — помочь, но не понимала мотивов. И больше всего боялась согласиться, боялась своего желания выкарабкаться раз и навсегда. Может, если Глифулу дадут хотя бы год заключения — она сама улетит в другую страну? Не в Канаду, конечно, но куда-то, где сможет скрыться и жить счастливо. Если Диппер и Стэн захотят — уедут все вместе. Разве это плохая цель? — Почему ты пытаешься помочь, Николь?..       Девушка устало вздохнула. — Хочу, чтобы всё закончилось. — Ответила она и выждала короткую паузу прежде чем продолжить. — Я мечтала его переделать и сделать тем, с кем можно построить семью. Думала, перетерплю, справлюсь, и он начнёт замечать во мне кого-то большего, чем любовницу. Возможно, я любила его. Но теперь всё, чего я хочу — чтобы никто после нас не страдал. Мне хочется верить, что в психлечебнице ему окажут помощь.       Мэйбл хотелось узнать, почему она считала, что ему обязательно нужна психлечебница, но промолчала. Понимала, что звучит правильно — Гидеон неуравновешенный, агрессивный и имеет проблемы с самоконтролем. Ему нужна помощь.       Если не посадят, так упекут в лечебницу, и он потеряет над ними власть. Она сможет объясниться с Биллом, с родными — у неё есть последний шанс. — Я согласна. — Наконец, прошептала Мэйбл. — Мои подруги в курсе и могут посодействовать. Я бы хотела попросить тебя об одолжении: пусть Кэнди и Пироника придут в кофейню «Caffelice» и попросят бариста передать им кое-что. Наизусть я помню лишь один номер. Запишешь?       Николь пошелестела бумажками на рабочем столе и несколько секунд искала ручку перед тем, как нажать кнопку настольной лампы. — Конечно. Диктуй, детка.       Мэйбл продиктовала номер Кэнди Чу, стерла звонок из списка исходящих и осторожно вернула телефон обратно. Затем вернулась к дивану и в складочке между подушкой и спинкой дивана проверила наличие писем, чтобы лишний раз удостовериться, что всё на месте.       Страшно представить, что бы Гидеон сделал, прочти это.       Но он не сможет.       Мэйбл укуталась в одеяло, спустя время найдя более-менее подходящую позу для сна. Стоило сказать спасибо «любимому» — рёбра не проходили уже третий день, но то место, куда он ударил, потемнело, образуя огромный синяк. Значит, скоро пройдёт.       Скоро всё обязательно пройдёт.       …       «Я скучаю по тебе», — пронеслась грустная мысль.       Для неё стало привычкой засыпать, представляя Билла рядом.

***

      На утро она проснулась от поглаживаний по голове. Хорошо бы притвориться спящей и дальше в надежде, что Глифул не станет продолжать трогать её, но нет — он уже заметил, как глаза открылись. Она перевернулась с бока на спину, шипя сквозь зубы почти беззвучно, и посмотрела на наконец замершего Гидеона. На какой-то миг сердце тревожно кувыркнулось в груди из страха, что он узнал о ночном звонке Николь, однако он не был в ярости. — Доброе утро. — Пробормотал он с улыбкой. — Я купил нам билеты на второе декабря.       «Отличная» новость. — И мы проведём несколько дней в Калифорнии. Вместе.       Мэйбл кивнула, приподымаясь на локтях. Ожидаемой им радости не оказалось, потому его улыбка тут же упала. — Собирайся. Сходим погуляем. Я обещал.       На стуле лежали сложенные им вещи, выбранные по его вкусу для сегодняшней прогулки.       Мэйбл вздохнула, качая головой.       Да уж, предсказуемо — закрытый, невзрачный фасон. Те самые шмотки, в которых она всегда чувствовала себя серой мышью, лишь бы угодить этому человеку. Рядом с ним она никогда не была в себе уверенной, но сейчас всё немного изменилось. Пускай самую малость, но Мэйбл знала себе цену.       Она стянула с себя пижаму и вытянула вперёд руки, рассматривая синяки и кровоподтёки, едва начавшие заживать. Пятно на боку выглядело страшно, потому мимолётного взгляда оказалось достаточно, пока она не стала ненавидеть себя ещё больше. Она наскоро надела бюстгалтер, натянула чёрные капроновые колготки и чёрное платье с завязками под горло. Платье даже не подчёркивало фигуру, не стягивало талию — оно больше походило на чистый мешок, только и всего.       Мэйбл вычесала волосы, подвела губы нюдовой помадой.       «Сотрудница похоронного бюро». — Подумалось ей при взгляде на своё отражение в зеркале. — «Уместно для той, кто похоронил для себя счастливую жизнь, но…». — Выдох. — «Ещё ничего не кончено».       Николь оказала свою поддержку. Это вдохнуло в неё и надежду, и страх. Отступать поздно.       Мэйбл спрятала в кармашке платья все свои письма.       …       Она не обращала внимания какой теплой к концу ноября была погода. Согревала её старая осенняя куртка и потрепанный временем шарф. Ветер слегка холодил раскрасневшиеся щёки.       Гидеон держал Мэйбл за руку, наслаждаясь прогулкой. Казалось, он был рад в отличие от неё и считал себя победителем с минуты, как купил билеты за границу. Что это, если не победа? Она же помалкивала и держалась рядом — помнила, как вести себя, чтобы не злить его, и то и делала, что смотрела себе под ноги. Всё что угодно, чтобы он не подумал, будто она заглядывается на парней или думает, как убежать. — Ты бы хотел выпить кофе?..       Гидеон опустил голову, смотря на девушку с ласковой улыбкой. Мэйбл внутренне дёрнуло: кроме лицемерия в его лице она не видела ничего. — Да.       Отлично. Она планировала, что они минуют сквер и окажутся рядом с кофейней. Отправив Гидеона к витрине со сладостями, она метнулась к кассе и наскоро сунула все записки и письма на столешницу, придвигая их к юной бариста. — Передайте это, прошу вас. — Зашептала Мэйбл, нервно оглядываясь на Гидеона, всё ещё раздумывающего над десертом. — К вам подойдёт девушка, спросит всё сама. Вы передайте, пожалуйста. Это очень важно.       Только бариста открыла рот, чтобы ответить, как голос Глифула резанул слух. — Дорогая, закажи мне мятный раф. — Д-да! — Мэйбл умоляюще посмотрела на черноволосую девушку, подобравшую к себе письма со сдержанным кивком. — Мятный раф, п-пожалуйста, и… сырный латте.       Незнакомка смотрела сочувственно, оценивая её внешний вид. Взгляд остановился на потемневшем носу, заклеенном пластырем. — Вам нужна помощь, мисс? — Тихо поинтересовалась она.       Мэйбл отрицательно покачала головой, и они обе понимали, что это неправда. — Как ты смотришь на то, если взять пару порций безе с фисташкой и малиной?       «Кажется, он не слышал», — с облегчением подумала Пайнс. — Мне нравится этот десерт. — Натянуто улыбаясь, ответила она.

***

— Ты в порядке?       Пироника оказалась рядом и тронула его за плечо. Диппер отреагировал не сразу, задумчиво пялясь в окно, довольно долго. Он развернулся всем телом и сложил руки на груди, с улыбкой приветствуя девушку. Волосы были в беспорядке, кожа покрылась испариной, щёки красные — Пироника подалась вперёд, трогая его лоб, и недовольно цокнула. — Простудился? — Чуть-чуть.       Пироника покачала головой с вымученным вздохом. — Тебе же домой надо. Ты горячий.       Он смотрел на неё с выгнутой бровью и полуулыбкой несколько секунд, иначе воспринимая её слова. Поздно, когда до неё дошёл смысл его веселья — она покраснела, нахмурилась. — Господи, лоб. Я имею в виду лоб!       Диппер хрипло рассмеялся, а затем это и вовсе перешло в глубокий кашель. — Ой, не нравишься ты мне… — Пробормотала она. — Это я знаю. — Спокойно ответил Пайнс, вынуждая её снова с раздражением закатить глаза. — Не в том смысле. — Значит, нравлюсь? — Ты всегда такой бесячий, когда болеешь? — Огрызнулась она. — Я просто спросила, вдруг тебе плохо? На самом деле я бы хотела, чтобы ты пошёл домой. — Ну, может ты и права. — Он неопределённо пожал плечами и выдохнул через нос, чувствуя своё горячее дыхание. Стэн попал в точку, сказав с утра, что вид его не лучше, чем у побитого кота. Пироника хмурилась и злилась, но в её выражении была тень озабоченности. — Ты бы проводила меня, если бы я сказал, что нуждаюсь в твоей поддержке?       Она вдруг рассмеялась. — Серьёзно, Пайнс? Ты такой ребёнок?       Диппер улыбался до тех пор, пока она не умолкла. К тому моменту она уже поняла, что именно он хотел от неё. Это было предложением сбежать с занятий и пойти к нему, но с какой стати? После свидания в Котокафе они не особо ладили — можно сказать, даже отдалились, но… хотелось.       Сколько она не старалась — выкинуть его из головы было сложно. Пироника пыталась вникнуть в проблему Мэйбл, заставить себя отвлечься и, к тому же, не дать самомнению Билла пронзить небеса. Однако если бы не тот поцелуй — она бы действительно отвлеклась. Какой чёрт сказал Пайнсу, что ей нравятся решительные парни? — И ты предлагаешь вот так просто уйти? — Развела руки в стороны и заворчала: — Мне дорого обойдутся твои прихоти, когда Даниэль захочет поквитаться со мной за каждый прогул. Чую, он давно меня за это ненавидит. — Выходит, разницы нет. — Диппер усмехнулся. — Да и вообще — я не принуждаю. Но в том, что мне нужно вернуться домой — ты права. Пойду.       Он оттолкнулся руками от подоконника и двинулся вперёд. Пироника поджала губы и остановила его, удержав за предплечье. — Ладно. — Закатила глаза. — Я сделаю это ради Мэйбл. — Замялась. — Знаю, она бы… беспокоилась о тебе.       Диппер задержал на девушке взгляд, пытаясь прочитать её эмоции, но не вышло. Неприятное предчувствие закопошилось в солнечном сплетении, выступая на ровне с ознобом, бьющим тело. Мэйбл в порядке, она сама сказала; и с Гидеоном у них клеится, пускай он особо и не верил. Однако она звонила каждый день. Будь всё плохо — не смогла бы, так?       «Всё равно не верю. Нужно будет поговорить с Мэйбл ещё раз». — Подумал он. — «И я не видел её уже несколько дней…»       Пироника и Диппер собрались, забрали вещи и вышли из колледжа. Он едва перебирал ногами, она же топталась рядом, готовая помочь в любую минуту. Его пошатывания в стороны настораживали, и она едва сдерживалась, чтобы не схватить его за руку. — У Мэйбл всё хорошо?       Пироника удивилась его вопросу. — С чего взял, что нет? — Отмахнулась она. — Я думала, вы общаетесь каждый день. — Это так. — Кивнул Диппер. — Но я не могу заставить себя верить в её сказки про счастливое будущее с Глифулом, запершим её. Ты разве видела, чтобы птица сама возвращалась в клетку?       Когда он очередной раз шатнулся, она всё же взяла его под руку, притягивая к себе без лишних слов. — Птица может вернуться в клетку лишь за едой, и то, если её насыплют вовремя. — Хех, отличная игра слов, Пироника, но я ни черта не понял. — Я о том, что он мог что-то предложить ей, от чего она не смогла бы отказаться. Мэйбл даже с Биллом рассталась. Видно, кхм… не рассматривала его всерьёз. Если она правда счастлива, и этот… как его? Гидеон… изменился, то… разве можем мы судить её? — Она прикусила губу, заставляя себя заткнуться, прервать поток метафор и излишних откровений. Где-то в глубине души, после сказанного, ей очень сильно хотелось, чтобы Диппер всё понял; чтобы до него дошёл смысл.       Пироника сделала глубокий вдох. Сдерживаемая истина была равносильна рою опарышей, шевелящемуся в её животе. Хотелось вырвать всё, что скопилось, потому что от отвращения и стыда к себе за вынужденное молчание она готова рвать на себе волосы. Она не могла назвать себя лучшей и тем более хорошей подругой Мэйбл. — Думаешь, пообещал ей то, что она всегда хотела? — Пробормотал Пайнс. — Сомневаюсь, что всё так просто… Я, наверное, накручиваю себя, да?       Пироника вынужденно пожала плечами, выдавливая сухое «Да».       Они вошли в хижину, игнорируя ворчащего Стэна. Старик, причитая что-то о том, что здоровье в его годы куда крепче здоровья молодого племянника, пошёл делать облепиховый чай. Пироника, сдерживая смех из-за старческого ругательства, прошла с Диппером в комнату, наблюдая, как последний переодевает вверх.       Руки его не слушались: он уже третий раз не мог попасть рукой в рукав футболки, и она психанула, вскакивая с кровати, принадлежавшей Мэйбл. — Ты что, ослеп? — Шипит она, помогая ему. — Ну, извини. В глазах плывёт.       Как назло, её взгляд падает на книгу, поверх которой сложены очки, и ей становится стыдно. — Ещё и со зрением плохо, да? — Не так плохо, как ты думаешь.       Он плюхнулся на кровать сразу после того, как сунул в подмышку градусник, и тяжело задышал. Пироника ёрзала от холода, натягивая свой фиолетовый свитер почти под самый нос, а он мучился от жара. Спустя некоторое время он весело усмехнулся. — Сколько? — Любопытствует Сайфер. — Почти тридцать девять. — Непринужденно отвечает Пайнс. — Рада?       Она рычит. — Ох, я не пожалею и добью тебя. Ну сколько можно поясничать? — Да у него шило в одном месте торчит! — Недовольно рявкнул Стэн, вваливаясь в комнату с подносом. Он поставил на стол пару стаканов с двойным дном, из которых разливался приятный медово-облепиховый запах. — Подхватил горячку? Вот и мучайся. Может, это научит тебя вовремя принимать витамины. — Дядя, не сейчас. — Раздраженно пробурчал Диппер. — Твои витамины для мужчин, кому за семьдесят.       Стэн цокнул и вышел.       Пироника снова не сдержала хохота и уставилась, рассматривая остальное содержимое подноса. Там было несколько жаропонижающих таблеток и отдельный стакан с водой. — Полагаю, второй стакан с облепихой мой?       Диппер принял сидячее положение. — Типа того.       Пироника села на стул рядом с его кроватью и взяла в руки свой напиток. За счёт двойного дна пальцы не обжигало. — Он заботится. — Говорит она. — Знаю. Стэн такой Стэн. — Когда выпьешь всё — будешь отдыхать?       Диппер кивает. — Наверное. Хочешь остаться? — Не знаю. А нужно?       Диппер поправил чёлку, смахивая её набок, и тихо хмыкнул. — Только если хочешь поспать со мной в обнимку.       Пироника поперхнулась, закашлялась, краснея и раздражаясь пуще прежнего, пока он смеялся. — Обо мне ты явно не заботишься. — Фыркнула она, недовольно смотря на несколько капель на своём свитере. Пока она кашляла — стакан в руке дёрнулся, и содержимое немного пролилось. — Хочешь, чтобы я болела вместе с тобой? — Болезнь не передастся за несколько часов сна вместе. — Откуда такие выводы? — У меня есть сестра-близнец, и мы росли вместе. Как ты считаешь?       Пироника закатывает глаза. — Ты замёрзла. — Констатирует Диппер. — Точно не передумаешь?       Её щёки налились краской. От мысли, что ей придётся лечь и прижаться к нему — заклокотало сердце. Она заметно взбудоражилась. Он не сказал ничего в ответ, молча допил напиток и принял жаропонижающие. Затем откинулся на подушки и выдвинул одну свою руку, обозначая кивком место рядом.       Она могла бы в ужасе вылететь из комнаты, но ненавидела себя за то, что хотела присоединиться. Как только она забралась к нему, он накрыл её одеялом, но трогать не спешил, побаиваясь испортить момент, который ему и не снился. Ей же напротив было странно лежать с ним рядом после долгой паузы в их общении, словно ничего и не произошло, но одновременно это казалось настолько правильным.       Когда его горячее дыхание опалило её шею — Пироника сжалась.       Чувства бы отсутствовали, а если они были — значит, он ей нравился?       «Не-е-ет!» — Сокрушилась она. — «Билл победил. Всё прошло чётко по его плану».       Они лежали молча, и тишина съедала, напрягая слух. Хотелось что-то сказать, чтобы развеять эту неловкость, а когда тема для разговора наконец придумалась — она поняла, что Диппер заснул.       Пироника осторожно повернулась, продолжая лежать рядом, но ничего не сделала с тем, что его рука лежала поверх её живота, слегка вздымающегося с каждым её вздохом. Она пролежала так полчаса, боясь шевельнуться, пока вдруг сама не заснула вместе с ним.       По ощущениям прошло минут десять, но на деле они проспали уже несколько часов. Пироника вздрогнула, когда её телефон в кармане начал вибрировать. Она лениво потянулась за ним, щурясь на высветившийся незнакомый номер.       Диппер крепко спал, потому она заведомо знала, что будет стараться говорить максимально тихо. Принимая звонок, Пироника параллельно тронула лоб парня, проверяя температуру.       «Хм, уже лучше».       Вскоре прозвучал голос Кэнди, и Пироника не успела даже рот открыть, чтобы что-то сказать, как на неё вылилось много новой информации. — До закрытия будет минут двадцать. Постараюсь успеть. Ждите меня там, хорошо?

***

      Лишь после прогулки Мэйбл поняла, как пусто себя ощущала. Гидеон не комментировал её плохое настроение, но при том и сам не вешал нос, довольный, что до завершения его целей осталось всего ничего. Он улыбался, и даже тёмно-жёлтые синяки на лице вдруг перестали его заботить, когда он смотрелся в зеркало.       Мэйбл переоделась в пижаму и опустилась на диван, складывая руки, подобно воспитанницам приходского приюта. Она задумалась о чувстве во время утреннего пробуждения; как будто тело мёртвое, а его постоянно пытаются поднять и заставить двигаться. Хотелось скорее покончить со всем или лежать, забить на свою жизнь. — Десерт ты толком не поела. — Сделал замечание Гидеон.       «В твоём присутствии невозможно есть». — Мысленно ответила Мэйбл, опуская глаза. — Давай я нагрею салат с ньокками? Поужинаем в домашней обстановке.       «Дело не в этом». — Спасибо, я не голодна. — Сухо выдавила она, пускай живот скручивало и пекло от голода.       Гидеон недовольно скривил губы, окидывая её надменно-оценивающим взглядом. Мэйбл как-то подумалось, что он мог назвать это «проявлением заботы». Надо же… а своё время угнетал за злоупотребление пищей, называл толстой, а теперь недоволен худобой. Радовался лишь, когда он только-только разлучил её с Биллом — тогда её фигура казалась Гидеону идеальной. И снова не то.       Она была сыта прошлым, в котором могла сунуть два пальца в рот и склониться над унитазом, прочищая желудок от только что принятой пищи. После приступов булимии — Гидеон был снисходителен в своих предпочтениях на её счёт, но всё равно не сдерживал себя от едких комментариев. От них становилось душно, неприятно.       «Может, снова булимия?» — Задумалась Мэйбл. — «В течение всей недели мне то и хочется, что опорожнить желудок».       Гидеон садится рядом, вырывая её из размышлений, и тянется за объятием. От этого не убежать, и она терпит, как его руки мягко поглаживают её плечи, покрытые фиолетово-жёлтыми пятнами. Его голова прижимается к её голове, и сердцебиение учащается — от неприязни и напряжения, от осознания, что нужно запастись терпением.       Судорожно вдохнула через нос, задержала дыхание, когда его рука скользнула вдоль плеч. — У тебя стресс, нужно питаться. — Ласково бормочет он, но он каждого его слова становится тошно. — Мы же не хотим, чтобы у тебя было плохое самочувствие.       «Твоя стряпня — дерьмо, как и ты сам…»       Гидеон выдыхает, затем улыбается и сжимает её в объятии всего на мгновение. От него пахло одеколоном, неприятно кислой гаммой. Она знала, что пахнет также. Точно также, как почти и всё в этой квартире — как стол на кухне, как постельное, на котором она спит. Это чужая атмосфера — не её. Если бы она могла — тотчас бы кинулась в ванную, чтобы смыть с себя всё и тереть себя губкой до боли.       Её запахи — бриз океана, свежести, мяты. И сладкие ароматы цветов, подаренных Биллом. Эти ароматы напоминали ей о настоящей жизни, любви и безмятежности.       А теперь и этого нет. — Мы с тобой… — Шепчет Глифул, потираясь лбом о её голову. — На-ве-ки.       Мэйбл сглотнула ком и повернулась, заглядывая в его голубые глаза.       Гидеон мягко улыбнулся ей.       «Почему я выбирала тебя раньше? С тобой сущий ад на земле». — Подумала, но не произнесла вслух. Под рёбрами больно кольнуло, как бы останавливая её ради собственной безопасности, и она прислушалась к своим ощущениям. Мэйбл верила во всякие пустяковые знаки, отчаянно надеялась, что найдёт выход во всём, что с виду даже и не покажется выходом.       Взгляд снова уцепился за запертый ящик. — Ладно. Салат, говоришь? Я не против.       Гидеон просиял. — Вот и славно!       Он поцеловал её в макушку, она стерпела. Всё хорошо, всё хорошо, пока он не спешит зайти дальше этих объятий и поцелуев.       Когда он скрылся за кухонным проёмом, Мэйбл вскочила с дивана и вытащила заготовленную невидимку, обнаруженную ею в кофейне в щелке между столом и окном. О таких знаках она задумывалась, пользовалась ими.       «Я просто узнаю, говоришь ли ты мне правду, в чём я очень сомневаюсь».       Пока Гидеон напевал что-то на кухне, она трясущимися пальцами гнула невидимку. Затем вставила её кончик в старую скважину, слегка сгибая невидимку влево так, чтобы сначала она согнулась всего лишь на несколько миллиметров.       «Ну, давай!»       Мэйбл попыталась вспомнить, как такое проворачивали в фильмах, однако там это требовало особой концентрации, а у неё просто-напросто не было столько времени. Ей нужно успеть заглянуть всего одним глазком на то, что лежит в ящике.       Окажись там её документы и, возможно, кое-какие сбережения — она проделает то же действие ночью, когда Гидеон заснёт. Как Николь и говорила, Мэйбл станет покорной настолько, что избежит наручников, как его гарант полной власти над ней.       Пайнс изогнула второй конец невидимки в подобие ручки, тем самым образуя небольшую петлю, после чего завела её чуть дальше, поднимая вверх. Прозвучал заветный, но слабый щелчок, от которого радостно забухало сердце.       «Есть!»       Оглянувшись на кухонный проём — она услышала, как Гидеон клацает по клавишам микроволновки, настраивая режим и время.       Мэйбл наскоро припрятала использованную невидимку в карман пижамных штанов и, стиснув зубы под сомкнутыми губами, осторожно потянула на себя ручку.       От увиденного лицо побелело, словно полотно.       «Какого?..»       Всего одна папка.       А на ней — настоящий пистолет.       Гидеон вернулся как раз вовремя, чтобы заметить вторжение в его личное пространство, и что-то внутри упало, содрогаясь до мурашек. Его страхи стали явью. — Сейчас же отошла от ящика, Мэйбл. — Процедил он, подходя ближе.