Беглянка

      Гидеон следил за её рационом, принуждая питаться три раза в день, плотно. После недель голоданий — такой график приёма пищи ничуть не радовал. Её стало подташнивать чаще. Мэйбл ничего не могла поделать, потому как Глифул начинал грозиться ударить её за неповиновение. Приходилось есть всю ту дрянь, что он готовил, однако иногда он заказывал готовую еду из ресторана — и это было самое лучшее его решение.       После рассказа о Джоанне Мэйбл стала осторожнее, старалась быть не шибко колкой на язык, но признавала, что сдерживалась от всяких разных замечаний в сторону убийцы. Даже если убийство Джоанны и было случайным — это его не оправдывало; ребёнка он душил, резал и разделывал вполне осознанно. Представляя, как он это делал — по спине бежали мурашки, а кровь в венах стыла от ужаса. Даже в самом страшном сне она не могла вообразить себе такое.       Мэйбл чувствовала себя обманутой и разбитой. Её спутником несколько лет был психически нездоровый человек, который изменял ей и скрывал своё прошлое так умело, что она ни на миг не усомнилась, что он мог когда-то совершить такое.       Правда была ошеломляющей. Прошло всего два дня, но она не могла спать из-за того, что узнала. Ворочалась, нервничала, паниковала. К чёрту все её двухнедельные планы! Она готова была зубами отрывать замки с двери — только бы сбежать ещё раз. Она думала, что её ключ — это терпение; делать вид, что играет с Гидеоном в семью.       Теперь же время стало быстротечным. Мэйбл боялась как никогда, пускай и приказывала себе не отчаиваться, не опускать руки. Она жалела, что не добралась до ящика раньше, что не узнала всё хотя бы двумя днями ранее: тогда бы она смогла написать в переданных записках обо всём; чтобы друзья немедля вызывали полицию. Но было поздно. Гидеон конфисковал её телефон, и о том, чтобы предупредить кого-то — не могло быть и речи.       Он обещал, что вернёт телефон уже в Канаде, чтобы она могла общаться с братом, а пока тот останется у него. На всякий случай.       Она укуталась плотнее в одеяло, сжимаясь комочком и вслушиваясь, как звучит телевизор в комнате Гидеона. Он достал пиво, закуски и сигареты. Смотрел какой-то сериал. Мэйбл накрылась с головой, чтобы не чувствовать запах табака, и сомкнула руки вместе.       Кольцо кольнуло плотно сжатые вместе пальцы, и Мэйбл вспомнила, когда Билл подарил его ей. Это был один из безмятежных дней, когда она любила и была любимой.       На глаза навернулись слёзы от собственной беспомощности, от сожаления за свои слова и поступки. Она вспомнила его лицо, искаженное больше от боли, нежели от злости, и сердце болезненно забилось. Если бы она могла повернуть время вспять, то послушала бы брата, подруг и поделилась с Биллом своей историей. Он бы защитил. Она своими глазами видела, что он мог, но испугалась. Сильно испугалась.       Она вспоминала его объятия на ночь, тёплые взгляды; то, как он ставил её на первое место, заботясь и мчась к ней при любой возможности, чтобы быть рядом. Она вспомнила поцелуи, что он дарил ей даже сквозь сон рано утром; вспомнила запах его кожи и одеколона. Всё.       «Я хочу к тебе». — Сокрушилась Мэйбл, заходясь в тихом рыдании. Она прижалась лбом к рукам, и плечи предательски задрожали. — «Прости меня. Я люблю тебя. Я по-настоящему тебя люблю». — И заплакала сильнее, до боли стискивая зубы, чтобы Гидеон не услышал из комнаты её всхлипывания.       Должно быть, Билл ненавидел её. Она наговорила столько всего, что не удивилась, если бы он вдруг разлюбил её. Она столько раз отталкивала его из-за своей трусости, а он всё равно приходил ей на помощь, даже когда ей приходилось делать вид, будто она выгораживает Гидеона. В сердцах она всегда была благодарна.       Неизвестность поглотила её вместе с очередным провалом в сон. Так ночь и проходила: Мэйбл спала отрывками, то засыпая, то просыпаясь.

***

      Двумя днями ранее.       Пироника вызвала от хижины такси и подъехала к кофейне «Caffelice», как Кэнди и просила. С ней была Грэнда. Девушки обменялись приветствиями. Грэнда дрожала от холода, сунув руки в карманы пуховика, и топталась на месте, переводя вес то на одну, то на другую ногу. — Бр-р! А нельзя было договориться попить кофе в сети? А то так спонтанно, и выгляжу не очень… — Сказала Пироника, поёжившись от пронизывающего ледяного ветра, подувшего прямо в лицо. — Мне позвонила Николь. — Серьёзно сообщила Кэнди. — Николь? Кто это? — Пироника перевела вопросительный взгляд на Грэнду, чтобы разделить это недоумение, но та, казалось, уже была в курсе. — Любовница Гидеона. — Так, погодите! — Пироника тряхнула головой. — Я ничего не понимаю! Как тебе могла позвонить любовница Гидеона? Что происходит?       Кэнди вздохнула: только она объяснила всё Грэнде, так теперь нужно разжевать всё и для Пироники. Запася терпение, Кэнди пересказала всё то же самое. Про роль Николь, про кофейню, про записки и про то, что Мэйбл застряла с Гидеоном. — Какая, нахрен, Канада?! — Возмутилась Пироника, рыча сквозь зубы. — Почему всегда нужно вешать всё на себя саму? Хорошо, что хоть эта Николь впряглась. — В Канаде мы её точно не достанем. — Бормочет Грэнда. — Придумаем что-нибудь. — Отозвалась Чу. Карие глаза уставились на стушевавшуюся Пиронику. — А Диппер не с тобой? — Он заболел, отлёживается дома с температурой. Мы были вместе, когда ты позвонила.       Грэнда игриво вздёрнула бровями, сдерживаясь, чтобы не начать подкалывать подругу. Пироника заметила и недовольно фыркнула. — Ладно, пойдёмте внутрь.       Они зашли в небольшую уютную кофейню.       Пироника осмотрела интерьер помещения, с какой-то приятной ностальгией вспоминая, как они заходили сюда всей толпой в начале учебного года. Мэйбл тогда была Мэйсоном, и они с Биллом то и делали, что пререкались или подшучивали друг над другом; она и Грэнда болтали без умолку о всяких штуках, а Диппер закатывал глаза с улыбкой, когда слушал их сплетни о популярных певцах. Они брали любимые напитки, кофе. Отдыхали.       Вот бы вернуться в те дни хоть на мгновение.       Кэнди сходу пошла на кассу, заказала кофе себе, подругам, и спросила насчёт записок. Девушка-бариста, тотчас переменившись в лице, опустилась на корточки, рыща что-то во внутренних полках бара, и спустя минуту протянула несколько сложенных листов. Кэнди благодарно кивнула, забрала записки. И пока подруги ожидали кофе — присели за стол, разбирая написанное.       Небольшое письмо, попавшее в руки именно Пиронике, вынудило её то ли погрустнеть, то ли смутиться, и она наскоро сложила его обратно. — Что там у тебя? — С подозрением шикнула Грэнда. — Ну… — Замялась она. — Кажется, это для Билла. Личное.       Кэнди сверлила её долгим задумчивым взглядом, затем сдержанно кивнула в ответ. — У меня адрес. — Грэнда положила записку в центр стола. Пироника тут же вытянула руку, притягивая записку к себе, чем вызвала к себе новые вопросы. — Я… — Пироника сглотнула ком в горле. Её пальцы нервно мяли края сложенных записок. — Я больше не могу молчать… Я скажу всё Биллу. — Она закусила нижнюю губу, опуская стеклянные глаза на свои руки. — Понимаю, я давала обещание придерживаться того, о чём Мэйбл просила — рассказать через две недели, если ничего не решится, но… я больше не могу сидеть на месте и смотреть в глаза брату, которому бесстыдно лгу.       Она нашла в себе сил посмотреть на подруг, но из-за их сочувствующих взглядов вдруг расплакалась. Лицо Грэнды вытянулось от удивления, и она прильнула к Пиронике, чтобы успокоить. — Я всё время должна молчать, но больше не хочу. — Она приняла поддержку Грэнды, обнимая её в ответ. — Я так устала делать вид, что всё хорошо. Я хочу помочь, но не знаю чем и не знаю как! Я всё время боюсь вашего осуждения! Я ужасная подруга. — Ну что ты, — смягчилась Кэнди, — мы тебя не осуждаем.       Чу понимала правоту Пироники в том, что большую часть о хранении молчания они возложили на неё. Не потому что им так угодно, а потому что Билл любил Мэйбл, и это усложняло дело. И сама Мэйбл всё усложняла, абсолютно всё до такой степени, что приходилось ломать голову над тем, как сложить их план. Но его не было, ведь в прошлый раз было куда проще, да и Гидеон заведомо подготовился. — Давайте поступим так. — Кэнди сложила руки перед собой на столе. — Пироника расскажет Биллу. Затем мы соберёмся и вместе будем решать что делать. — А Диппер? Он ведь тоже ничего не знает о переезде в Канаду! — Пробормотала Грэнда, приглаживая растрёпанные волосы Пироники. — Я расскажу ему, как только поговорю с Биллом, ладно?       Кэнди вытянула руку через весь стол и сжала пальцы Пироники, потянувшейся навстречу. — Мы поддержим тебя и пойдём к Дипперу вместе. Не думай, что тебя бросают. Ты наша подруга. — Её слова согрели Пиронике сердце, вынудили улыбнуться. — Вот увидишь, всё наладится, и мы вместе загуляем. Впереди Рождество. И у Билла в конце декабря день рождения. Я помню, ты рассказывала. — Кэнди улыбнулась в ответ. — Всё хорошо. — Вот именно! — Подхватила Грэнда. — Если бы у меня был такой бывший, как у нашей Мэйбл — я уверена, вы бы не бросили меня. — Она гордо задрала подбородок, сияя самодовольной улыбкой. — Это потому что у меня подруги самые лучшие!       Пироника хохотнула.       Она уверена, что Мэйбл приложила бы столько же усилий для них, сколько они для неё.       Потому что они настоящие друзья.

***

      Настоящее время.       Пироника весь вчерашний день собиралась с духом.       Ходила по комнате с письмом в руках и репетировала, как именно она расскажет и с чего начнёт. Внутренний тремор сводил с ума. Она и представить боялась, как сильно сказанное приведёт его в бешенство. А если это надломит его доверие к ней? Что, если он поймёт, что никогда не сможет доверить ей что-то, потому что она так поступила?       «Да почему я так боюсь?» — Психовала она. — «Он — мой кузен!»       В конце концов она оделась в домашнюю одежду, поверх накинула вязаный бежевый кардиган и сунула письмо в конверт. Обула первые попавшиеся тапки и, замкнув дверь, просеменила к знакомой двери. Занесла руку в нерешительности перед тем, как постучать.       Эти несколько стуков оказались тише её бухающего сердца.       Ноги стали ватными, когда она услышала шаги. — Привет, кузина. — Сухо кинул Билл. — Ты поздновато.       Да, это так. Очнулась, когда время было почти десять ночи. Билл пропустил её в квартиру. Она задержала дыхание, провожая его взглядом, пока снимала тапки, и боялась, что сбежит, что поручит задачу рассказать всё кому-нибудь другому о том, какая она предательница. Пироника тяжело сглотнула и заставила себя пройти на кухню.       Билл опустился на диван, упёрся локтями в стол, и пустым взглядом уставился на плазму. Складывалось впечатление, что он не особо-то и всматривался в происходящее на экране. На его столе разбросаны закуски, стояла бутылка виски и опустошенный рядом с ней стакан, в котором дотаивали кубики льда.       Пироника опустилась рядом, осматривая Билла ближе.       Обычно он не выпивает, когда ему вздумается, а сегодня ей случайным образом довелось поймать его за этим. Он не выглядел пьяным, скорее — хотел расслабить себя. И ей показалось, что это действительно нужно: под глазами залегли тёмные круги, волосы взлохмачены, футболка, в которой он был — мятая. Как будто трое суток с постели не вставал. — А… а мне скучно стало, вот и зашла. — Пироника фальшиво улыбнулась, когда брат посмотрел на неё. — Надеюсь, ты не против ночных визитов? — Завидую твоему оптимизму. — Хмыкнул он. — Пришла чем-то поделиться? Ну, так по поводу Диппера я в курсе. Забегал к нему вчера после колледжа. — Оу… и… как он? — Температура уже двое суток не спадает. Сказал, до тридцати семи и пяти сбивали, а в основном тридцать восемь-тридцать девять держится. Скорая, лекарства, уколы. Почти не встаёт с постели. Таблеточный барон. — Ой, ну хватит шутить!       Его шутки сбивают её настрой. — Не бери в голову, кузина. Это грипп. Заболел сильно, но, думаю, справится, если будет пить лекарства вовремя. — Он посмотрел на неё с хитрецой. — Беспокоишься?       Не будь это важным моментом, она бы заворчала, смутилась или пихнула его, но в ответ на его вопрос вдруг опустила голову, нервно бегая взглядом по своим пальцам, уложенным на колени. Билл заметил её переживания, склонил голову набок, придвигаясь ближе. — У тебя что-то случилось?       Пироника посмотрела ему в глаза, пытаясь прочитать в них ответ на вопрос, разозлится он на неё или нет. Она всё ещё не решалась. — Д-да нет… — Ответила она. — Не то чтобы что-то случилось… — И перевела тему. — Лучше расскажи, почему ты такой помятый? Тебе тоже нездоровится? — Как тебе проще объяснить? — Он ухмыльнулся. — Алекс пытался помириться сегодня за тот случай, но слово за слово — и делу конец. Ничего особенного. А это… — Билл указал на стол, но затем почти сразу устало накрыл лицо руками. — Не могу и не хочу ничего делать. Вчера весь вечер работал, чтобы отвлечься, но голова снова забивалась. Ты знаешь, у меня ощущение, что я мёртв.       Пироника стушевалась ещё больше, задумываясь, стоило ли говорить ему сейчас. Тем не менее, она протянула к нему руку, чтобы поддержать; он отнял свою от лица и принял её поддержку. Он знал, что всё проходит, кузина тому — живое подтверждение. Он знал, что у этого ада есть свой конец. Вопрос заключался лишь в том, когда он наступит, чтобы это состояние прошло. — Мэйбл, она… — Не нужно. — Перебил он. — Не хочу о ней. — Я… — Нерешительно начала Пироника. — Ладно, я понимаю, что ты не хочешь говорить об этом, но всё же… Она просила передать тебе кое-что.       Его взгляд оживился. Несмотря на то, что он не хотел обсуждать что-либо связанное с Мэйбл — Пироника точно заметила, что он хотел говорить об этом. Она заметила, что его грудь стала вздыматься чаще, дыхание участилось. Билл выдернул пальцы из хватки кузины и отрешенно кинул: — Нас больше ничего не связывает. Как она и хотела — мы расстались. Мне не нужны её передачки.       Он вернулся в день, когда она вывалила ему всё, касаемо своих искренних чувств. Он позволил себе пасть настолько низко, прямо в омут, что не понял, когда наступил тот самый момент, когда его первая любовь наступила ему на горло. Своими словами она уничтожила всё, что было между ними. Абсолютно всё. — Я никогда не испытывала ни любви, ни привязанности. Я лишь привыкла к тому, что ты рядом, пользовалась тобой при любой возможности!       Только пользовалась. Всё остальное, как и прочие обещания — чистая ложь. — Ты думаешь, я тебя плохо знаю? — Пироника храбрилась, втянула в лёгкие побольше воздуха. — Ты же не заснёшь, пока не узнаешь, что она тебе написала! — Написала? — Послушай, Билл, я была против того, что следовало её плану, поэтому скажу так: ваше расставание было вынужденной мерой.       Он вскочил с места почти что в ярости. — Я ни черта не понимаю, кузина! Что ты несёшь? Что там написала Мэйбл и о каких планах ты говоришь? — И резко опомнился, взяв во внимание кое-что ещё. — Что ты имеешь в виду, говоря о «вынужденной мере»?       Пироника поднялась следом, дрожа от волнения. Рука сжимала кардиган, борясь с тем, чтобы нырнуть в вязаный карман за конвертом. Билл зацепился за это движение, замирая. Сердце подпрыгнуло к горлу. Непонятная надежда загорелась где-то внутри, из-за которой хотелось себя ударить. — Она не собиралась.       Билл вскипал ещё больше. — Не собиралась что? — Он сделал несколько шагов к ней, сокращая расстояние. Пироника побледнела, губы подрагивали. Билл смотрел на неё во все глаза, пытаясь понять, что такого могло произойти, из-за чего она так боится. — Кузина. Объясни мне. В каком смысле? — Уже мягче добавил он. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?       Дрожащие пальцы опустились в конверт. Наконец, она показала ему, ради чего пришла сюда. — Знаю. — Пироника знала содержимое и прочла каждую строчку по несколько раз. Потому и переживала, что реакция Билла может оказаться слишком… взрывной. — Прочтёшь — приходи. Мы поговорим. У меня уже нет сил держать это в себе…       Билл принял конверт, а Пироника, не говоря больше ни слова, стремглав метнулась в коридор, обулась и захлопнула за собой входную дверь. Вернулась к себе, готовая грызть ногти от напряжения. «Он поймёт меня», — убеждала она себя, — «должен понять мои чувства».       Билл прошёл в зал и пока шёл, успел подумать, что пьян до одури, потому как все его чувства, которые, казалось, он зарыл глубоко в себе, вдруг обострились, стали опалять его. Понятное дело, от своей безответной любви он всё ещё не избавился, и потому переживал, когда держал в руках то, что извело Пиронику почти до слёз. Сердце нервно колотилось в груди, когда он опустился в кресло и включил настольную лампу, озаряя пространство вокруг мягким светом.       Также, как и кузина — не решался некоторое время, просидев в бездействии.       Вздохнул. Нужно покончить с этим.       «Ну давай, Пайнс. Чем ещё ты отравишь моё сердце?» — Подумал он, горько улыбнувшись перед тем, как достать содержимое конверта.       На одном небольшом клочке бумаге был Калифорнийский адрес. Он не догадался, к чему Мэйбл решила оставить ему свои данные, однако, изучив содержание короткого письма — догадался почти сразу.

«Мне нужно было больше времени для того, чтобы осознать насколько ты важен для меня. Прости за то, что наговорила тебе. И спасибо за все эмоции, что ты мне подарил. Я тебя люблю. Прощай. Мэйбл.

      Он не мог поверить собственным глазам и пробежался по строчкам ещё раз. По прежнему в непонятках, с головой, полной новых вопросов. Он задыхался, чувства стали противоречивыми, из-за чего он на мгновение усомнился, что написанное — правда. Однако стала бы она добавлять что-то, если бы в этом не было нужды?       Билл яростно потёр лицо руками, одним движением взлохматил чёлку и, взяв с собой письмо, направился к Пиронике, чтобы потребовать объяснения этим словам. Он ворвался к ней в дом, застал девушку сидящую на диване и сцепившую обе руки в замок. Она вскинула голову, глядя на него, как затравленный зверёк. Догадывалась, что сейчас он устроит ей целое представление. И не ошиблась.       Билл порывисто шагнул к Пиронике, а та вскочила с места так резко, словно ожидала, что её начнут бить. Билл повёл у её лица смятым конвертом. — Пироника. Что происходит?!       Её глаза предательски заблестели. Она разомкнула губы, чтобы ответить, но собиралась несколько мгновений, боясь и не зная, как всё объяснить. Билл — брат, дорогой и близкий человек, он не мог обидеть её из-за того, чего она не решала; они близки почти всю жизнь, и потому она искренне надеялась на его понимание. Говорить правду — не всегда легко. — Кузен…       Он больно впился к её плечи, давя не только морально, но и физически; ей хотелось упасть на пол под гнётом этой правды и терзаний, что она испытывала. Она нашла в себе смелости посмотреть ему в глаза. — Она соврала, что хочет расстаться. — Тихо пробормотала Пироника. — Мэйбл всё ещё любит тебя.       На его лицо вновь упала тень сомнения. Он отстранился, двигая руками так, будто не находил себе места. Сделав несколько шагов из стороны в сторону, Билл сел в кресло напротив дивана, где до его прихода сидела сестра. Казалось, она поняла, что он хочет, и опустилась обратно на своё место. — Продолжай. — Сдержанно попросил он. — С чего я должен поверить в это?       Мэйбл была уверена в своих словах, а поступки соответствовали каждому выданному ею факту. Она не любила и никогда не говорила об этом. Она в самом деле могла принять его доброту и помощь за одну большую услугу, которой бессовестно пользовалась. Он не собирался так просто верить в то, что начиркано на клочке бумаги, и неважно, как сильно он любит эту девушку. — С того, что я знала всё с самого начала. — Ответила Пироника.       Билла её слова распалили с новой силой, и он сжал челюсти, заставляя себя всё выслушать. — Мэйбл рассказала всё незадолго до вашего «расставания». Гидеон пытался достучаться до неё как только мог: писал сообщения, сталкерил за ней у территории колледжа и даже пробрался на хэллоуинскую вечеринку. Кстати, понятия не имею, как его пропустили туда! — Пироника судорожно втянула ноздрями воздух, продолжая: — Когда тебя не оказалось рядом — он всё же добрался до неё. А затем… — Сцепила руки крепче, занервничав с новой силой. — Он пригрозил, что убьёт тебя, следом её дядю, брата, и потом… её и себя самого. — Прежде чем Билл бы ответил, она наскоро добавила: — Кузен, она испугалась! Всё, что она делала — так это защищала тебя! Тебя и свою семью!       Билл резко поднялся с места. Выражение лица менялось с каждой новостью и под конец стало мрачным настолько, что Пироника насторожилась. Его глаза растерянно смотрели перед собой, и он, — по привычке, — снова потер лицо руками. — Защищала?! — Взорвался он. — От кого, Пироника? От слабака, который едва мог дать сдачи?! — Он зло прыснул, насмехаясь и вспоминая избитое лицо Глифула, смотрящего на него умоляюще и одновременно с дикой ненавистью. — Я идиот! Поверил, что она говорит правду. Что не любит, что я ей не сдался, и она мной пользовалась. Что за бред? Я должен был догадаться. Нельзя смотреть такими влюбленными глазами и говорить, что не любишь. — С губ сорвался истеричный смешок. Переживание сдавило грудную клетку. — Ты не знаешь его! Он псих! Он такие вещи с ней вытвор… — Пироника захлопнула рот, сболтнув лишнего, но Билл уже успел обернуться, одаряя её требующим подробностей взглядом.       Рука его сжалась в кулак. Невольно вспомнилось, как заплаканная Мэйбл смотрит на него с синяками на лице. Тут же мысли связались, и он понял, что все истории про шрамы и истории про прошлое — всё он. Белобрысая гнида. — Что он сделал?! — Кузен… — Пироника, отвечай мне!       Она поднялась, оказываясь рядом. Гнетущая трусость обратилась в неистовую смелость, стоило ему слегка повысить голос. — А ты сам не видел, что он сделал?! И вообще! Хватит кричать на меня! Мне не каждый день приходится рассказывать о таком. — Она нахмурилась, но вскоре мысленно осадила себя тем, что сейчас не время выяснять отношения. Как бы то ни было, Пироника понимала, что Билл ведёт себя столь эмоционально из чистого переживания. Будь она на его месте — тотчас сошла бы с ума. Пироника смягчилась, договаривая: — Мэйбл рассказывала, что он держал её дома, взаперти. Отбирал телефон, прятал все деньги, паспорт. Он бил её, очень сильно. И… понимаешь, почему Мэйбл пропала почти на полтора года?.. Почему Дип… так и не смог найти её? Всё из-за Гидеона.       Она посмотрела на Билла, всё больше и больше теряющегося в её словах, затронутого тем, что представлял это в своей голове. Страдания Мэйбл, её слёзы и крики. Вспомнил её рефлекторную защиту, в которой она скрещивала руки, дёргалась, тряслась. И как боялась, как сторонилась парней, содрогаясь при каждом столкновении с ними. Насколько сильно Гидеон забил её морально, физически, что она стала… такой. — Она р-рассказывала, что он держал её руку над горящей конфоркой плиты, к-как он морил её голодом в наказание, как… насиловал против воли.       Билл вздрогнул, словно от выстрела в живот. Первый раз, когда между ним и Мэйбл что-то намечалось — у неё началась паника. Она забилась в угол, разрыдавшись так, что это разрывало ему сердце. Мэйбл упоминала о принуждении, но всё равно решила терпеливо и медленно подпускать его к себе, пускай и боялась до последнего. И услышав это ещё раз, - теперь от кузины, - он подумал, что его вывернет изнутри от того, что он испытывал в эти минуты.       Все паззлы сложились, и всему нашлось своё объяснение. Единственное, за что он был благодарен себе, так это за то, что не давил на неё, не требовал того, чтобы она потакала его желаниям. Он лишь дал понять ей, что готов ждать столько, сколько ей нужно.       В груди уже всё путалось от нарастающей ярости и глубокой вины за то, что он не понял всего раньше, но так или иначе — заставлял себя стоять на месте, ожидая, что Пироника не станет ничего утаивать и закончит рассказ. Никогда раньше ещё не хотелось сорваться и убить кого-то так сильно, как сейчас. В мыслях навязчиво так и вертелись леденящие фразы — «Я убью его. Я найду и убью его». — Продолжай… — Сквозь зубы цедил Сайфер. — Он заставил её врать Дипперу. Д-дважды. Что она счастлива, что Гидеон сделал ей предложение, и она снова хочет уехать… В Канаду. И Гидеон… запер её, собираясь везти насильно. Эти записки — это всё, что она смогла передать. В кофейню. — Адрес на второй бумажке. Это адрес квартиры в Калифорнии? — Да. — Тихо ответила Пироника.       … — Как давно, кузина? — А?..       Он сократил между ними расстояние до предела, заглядывая в её жёлтые глаза, полные безудержных слёз. Казалось, ещё мгновение — и разрыдается. — Как давно ты скрывала всё это дерьмо? — С того дня, как… с того… — Ну! — Когда «Мэйсон» якобы разбил мне сердце. Когда ты отправил меня мириться, так и не зная толком, что между нами произошло. Я пришла, и Мэйбл всё рассказала.       Билл нервно водил взглядом по полу, собирая события в кучу, и вдруг понял, что сейчас сгорит от всепоглощающего его чувства разочарования и одновременно ярости, вспыхнувшей с новой силой. Дыхание стало горячим и рваным, пальцы сжимались в кулаки до болезненных спазмов. — Почему ты молчала?..       Пироника не нашлась, что ответить, и он снова повысил голос. — Почему?!       Она зажмурила глаза, дрогнув. Сердце упало куда-то в пятки, панически отбивая свои жалкие удары. — Память мне не изменяет, кузина… Это был грёбанный сентябрь! — Рычал он. — Сейчас начало декабря. Как, твою мать, ты сумела сдержать себя до того, чтобы выплеснуть это дерьмо в последний момент? Почему это случилось не так, как обычно, когда ты просто-напросто не можешь не развязать свой чёртов язык?! — Билл… — Ты должна была рассказать мне сразу. Слышишь? Сразу! Даже если я и «Мэйсон» на тот момент были лишь друзьями. Не думала же ты, что я закрою на всё глаза? Что не помогу ей, в конце концов? Ответь мне, кузина! Зачем ты так поступаешь со мной? — Он впился в её плечи, встряхивая девушку. — Ты же знаешь, как я люблю её, как переживаю! Ты видела и молчала. Позволила Мэйбл взять и пройти через всё в одиночку. — Она умоляла не рассказывать тебе! Боялась! И я боялась! Вдруг она права, и этот псих прикончил бы тебя, а? Как бы мне жилось с тем, что ты пострадал по моей вине, кузен? — Защитилась Пироника и, наконец, расплакалась. Дрожь прошла вдоль позвонков к плечам, сотрясая её в неизбежном рыдании. — Я… мне тоже больно, тоже трудно! Ты не понимаешь меня! Я люблю вас обоих. Почему я должна выбирать? Кэнди и Грэнда тоже давали обещание не встревать!       Билл опешил. — Кэнди и Грэнда? — Он выдохнул ртом, горько усмехаясь. — «Подруги».       Пироника утирала слёзы обеими руками, наблюдая за выражением его лица. — Никакие они не подруги. Они ничего не сделали! Отсиделись в стороне, а после лишь жалели, когда Мэйбл пришла уже с подбитым лицом. — В порыве злости слёзы кузины его не тронули, и он также хищно уставился и на неё. — И ты тоже, Пироника. Ты поступила также, как те две дуры. И абсолютно ничего не предприняла, зная, как сильно я хочу защитить её. Знал бы с самого начала — закопал бы ублюдка первым, тот за милю бы не приблизился к ней! Урод. Мразота. Убью. — Мы обдумывали план! Ты не можешь обвинять нас в том, что мы ничего не сделали! Кэнди первый раз помогла ей сбежать, и мы собирались помочь сделать это и во второй раз! — Оправдалась она срывающимся голосом.       Боль и обида сцепились в ней, отравляя душу. Билл никогда не кричал на неё, никогда так сильно не ругался, и оттого было ещё неприятнее. Она знала, что заслужила, но не думала, что выдержать это — целое испытание.       Всё внутри переворачивалось с ног на голову. Билл прежде не чувствовал себя настолько разъярённым. Это пришло к нему из осознания, каким слепым глупцом он был, как долго его водили за нос и как остервенело Мэйбл лгала ему, продолжая любить; из осознания, что такой близкий человек, как кузина, мог в некотором роде предавать его.       Выбор есть всегда. Пироника всего лишь сделала неправильный.       Билл саркастично рассмеялся в ответ на её оправдания, разводя руками в стороны. Он выглядел так, словно услышал самую глупую шутку на свете. Отсмеявшись, к нему вновь вернулись суровость и мрачность, взгляд сделался жёстким и серьёзным, в точности, как и тон голоса, которым он заговорил с ней. — Почти три месяца вы страдали какой-то хернёй. — Ответил он. — Какой такой невероятный план вы строили? — Пироника молчала, перебирала в голове варианты ответа. — Если хочешь исправить положение — помоги мне, кузина. Где она сейчас? В Калифорнии?       Пироника кивнула. — Д-да, наверное… — Пробормотала она. — Я решалась на этот разговор несколько дней, так что, думаю, они уже там…       Билл не помнил себя от злости, когда красная пелена упала на глаза. — Два дня. — Повторил он сам себе, считая, что вот-вот сойдёт с ума от бешенства, поселившегося в грудной клетке. — Ха… Вы все просто… — Билл стиснул зубы, останавливая сильнейшее желание разругаться с кузиной вдрызг.       Вместо этого он пошёл прочь, пока не наговорил большего. — Куда ты?! — Рыдая, крикнула Пироника ему вслед.       Её дрожащие ладони накрыли рот. Она закрыла глаза, задыхаясь от горьких слёз.       «Я должен поехать за ней!» — Решил он, с ноги распахивая дверь в свою комнату. Он по-прежнему сжимал письмо и адрес.       То, что ему нужно, уже было в его руках.