Бегущая по осколкам

Нежные губы покрывали тело Кларк страстными поцелуями, влажные отметины моментально обдувались холодком. По мраморной коже, в разные стороны, разбегались приятные мурашки, будто ежики. Она тонула в наслаждении и испускала протяжный стон. Лекса беспощадно блуждала по самым уязвимым местам: сначала касалась пульсирующей жилки на шее, потом спускалась ниже и обволакивала набухшие соски, поочередно лаская их языком, отчего блондинка забывала о дыхании. — Лекса… — шептала она, когда горячие губы спускалась еще ниже. А потом и вовсе перестала дышать, когда почувствовала шатенку в себе, расставляя бедра в стороны. Она не могла себя сдержать: стон разносился по ламповой комнате, руки вцепились в простынь, чтобы хоть как-то приглушить крик. Бедра все шире расположены, пот выступил на груди, тело волнами извивалось, изворачивалось. Рассудок терялся в ночи. Кларк чувствовала её без стеснения, хотелось еще сильнее ощущать. Когда пик возбуждения достиг высшей цели, Кларк не сдержалась и притянула лицо Лексы в себя до предела, выпустив последний стон. Нет, крик. И беспомощно откинулась на кровать. Молочное тело расслабилось, внутри пульсировали жаркие прикосновения, по коже пробежал холодный пот. Она улыбалась, переводя рваное дыхание в ровный тон. Это с трудом удавалось. Лекса вернулась в исходное положение. Они лежали друг напротив друга, их руки были сцеплены в замок. Другой же рукой Кларк поглаживала лицо шатенки, обводя контуры скул. — Я люблю тебя, — прошептала она, Лекса молчала. Кларк приблизилась к ней и поцеловала. Но эмоции на смуглом лице по-прежнему не менялись. Шатенка была серьезна и сосредоточенна. — Что-то не так? — беспокоилась Гриффин и привстала, облокотившись на локоть. — Кларк, если ты когда-нибудь уйдешь, помни, моё сердце всегда будет с тобой. Речь Кале была прочна, как железо, она в каждое слово вложила непреложный завет. — Я никогда не уйду. И следующий поцелуй, слаще меда и клубники, мог продолжаться вечность. Однако палящее солнце заставило блондинку распахнуть глаза. Она нехотя возвращалась в реальность, которая помогла осознать: это был сон. Кларк накрыла лицо подушкой, желая снова вернуть Морфей и никогда не возвращаться к скучным будням. Она лежала в постели, с трудом принимая прозу жизни. Все, что испытало её тело и сердце, будоражило ум. Она все еще ощущала пылкие объятия и чувствовала вкус Лексы в себе. Она пахла медом и скошенной травой, Кларк наяву слышала этот запах. А еще блондинка подумала, что давно не испытывала такого удовольствия, как во сне. У неё давно не было близости. Тело заныло от искушения, она зажала одеяло промеж ног. Физически было невозможно сдерживать напряжение. Хотелось разрядки, но где её взять? Кларк вновь прокрутила в голове эротический сон, будто пленку, перед глазами ясно предстало обнаженное тело Кале. Она сглотнула слюну и обреченно прикрыла глаза. Захотелось утонуть в своей мятой постели. Надо вставать. И идти в корпорацию. И работать там день и ночь. А еще она вспомнила о Беллами. Они не виделись несколько дней. Лишь дежурно приветствовали друг друга утром и перед сном. Кларк так и не сказала ему о Полисе. А он ведь все еще ждал. Понедельник прошел без нареканий. Точнее, только они и были. К себе. Работа вот-вот завершится, оставались последние штрихи. Кларк провела за проектом весь день, периодически откидываясь на спинку стула и обреченно вздыхая. Этот сон никуда не исчезал. Он настойчиво сверлил мысли в самый неподходящий момент, к примеру, когда Кларк паяла отверстия для полок. Гриффин пила воду, обрызгивала каплями шею, подходила к вентилятору и стояла так, не отходя. Она нервно ходила из стороны в сторону в обеденный перерыв, а потом неловко спросила у механика сигарету и вышла покурить. Никогда она раньше этого не делала. Но кашель от дыма не отвлек от безумства въедливых мыслей, ей все время хотелось… чего-то еще. Она даже подумать боялась, чего именно и с кем. «Ты сошла с ума, Кларк» — она стукнула стол кулаком, когда завершила работу. Напряжение не спадало, тело натянуто, как струна, сердце бесперебойно быстро стучало. Она глянула на верх, когда подходила к лифту в конце рабочего дня. «Даже думать не смей» — остановила себя. И нажала на нижний этаж. А когда пришла домой, молча накормила дочь, помогла принять ей ванну и уложила спать. Сама же моментально юркнула в постель, желая поскорее закончить сумасшедший день. Однако утро быстро настало. Днем не нужно было идти в Полис, так как вечером должно состояться грандиозное мероприятие, на которое её пригласила Лекса. Надо лишь подготовиться к нему. Еще вчера она написала об этом Беллами, но он не сможет её сопроводить, так как вынужден ехать в командировку. Гриффин это не расстроило. На вечер она всё равно собралась пойти. Кларк встала с постели. И была разочарована. Вчерашнее напряжение никуда не ушло. Лишь слегка притупилось. Были странные ощущения в теле, было непривычное затишье внутри. Она уже себе не доверяла. Сегодня Кларк захотела блистать. Она зашла в электронный каталог дорогого магазина, полистала ленту и выбрала одно из лучших платье коллекции: красное, короткое, с глубоким декольте, плечи едва прикрыты бретельками. Именно такое состояние было внутри, хотелось демонстрировать его снаружи. Кларк не стала подбирать бижутерию, купила лишь новые туфли и бежевый клатч, губы накрасила светлой помадой. Образ в зеркале ей понравился. Она вызвала такси и была готова шагнуть в неизвестность. Внутри трепетало страстное пламя. Искрились огоньки. В главном холле корпорации собралось много солидных людей. Музыканты играли живую музыку, маняще звучал саксофон. На столах располагались закуски, мимо пробегали официанты с напитками на подносах. Кларк предложили бокал. Царила атмосфера роскоши и благополучия, люди кучками стояли по углам. Велись скучные светские разговоры. Изредка на сцену выходил ведущий и проводил аукцион благотворительной помощи. Толстые кошельки, желая блеснуть состоянием, соревновались в бескорыстии и мотовстве. Энергетика вечера располагала к великодушию. Кларк стояла одна и наблюдала за немыслимой щедростью. Она и подумать не могла, что эти холеные богачи на такое способны. Она допивала шампанское, когда взгляд остановился на другой стороне зала. На Кале. И больше она никуда не смотрела, потому что была не в силах отвести глаз. Лекса была красива. Нет, невыразимо красива. Статная и величественная, она стояла в кругу бизнес-акул и мило с ними беседовала. Её кожа искрилась блеском, её черное платье в пол оттачивало каждый сантиметр идеального тела, её открытая спина изгибалась волной и притягивала голодные взгляды. Пышные локоны водопадом спадали на бок, длинные кисти огибали изящную ножку бокала, а острый, въедливый взгляд пронзал собеседников насквозь. Было видно, они говорят с ней с благоговением. И Кларк не могла налюбоваться её совершенством. Все же когда-то она не просто влюбилась в неё. Лекса была необычной женщиной. Она была цельной, решительной, смелой, наполненной глубиной. Просто устойчивый айсберг в огромном океане денег и бизнеса. И никто не смел сдвинуть его с пути. Гриффин продолжала хищно впиваться в её образ, пользуясь тем, что никто не видит этот охотничий взгляд. Без того напряженное тело окатывал дикий жар. В мыслях снова пронеслись картины безумной ночи, она смущенно отвела глаза. Стало жутко неловко от фантазий из сна. А когда Кларк снова взглянула на хозяйку пиршества, то замерла. Рядом стояла Луна, её рука, словно змея, обвивала талию Лексы, хотелось зажмурить глаза. Гриффин отвернулась и прерывисто задышала. Стало еще жарче. И одновременно холодней. Она направилась к официанту за вторым бокалом, протянула руку, но её опередила другая рука. Луна стояла и нахально улыбалась, отпивая глоток вина. — Как вечер, мисс Гриффин? — сладкий, игривый голос обволакивал слух. Желание было простым: прикрыть уши. Кларк не хотела с ней разговаривать. Но она пыталась держать удар. — Неплохо, только много людей, я предпочитаю одиночество. Луна усмехнулась, продолжая подавлять Кларк напористостью и цепкостью. — Слышала, вы завершаете проект. Твое обещание в силе? Кларк помнила, что говорила ей о своем отступлении. Но сейчас говорить этого не хотела. Огромные карие глаза будто пробивали в Кларк дыру. Луна стала нервничать, не дождавшись ответ. И перешла в контрнаступление. — Хотя, неважно. После успешной презентации станции я хочу взять отпуск и уехать в Италию, в наш с Лексой домик. Обязательно увезу туда и её. Кларк перестала дышать. Что она услышала? Когда-то Лекса обещала ей дом в Италии, они вместе должны были туда сбежать и принадлежать друг другу. Теперь же некогда совместные мечты становились достоянием другой женщины. Лекса жестоко расправилась с Кларк, предав не только физически, но и душевно. Кларк не могла больше здесь стоять и слушать любовные притязания. Она отошла ближе к выходу, провожаемая победоносным сиянием карих глаз, и обреченно прикрыла веки. Плечи опустились, кровь заиграла в жилах, сердце накрывала тьма. Она почувствовала предательство с новой силой, с какой-то ранее неведомой остротой. Хотелось выть от ощущения стали в груди. Луна в очередной раз её растоптала, а Лекса была негласным всему попечителем. Кларк больше не могла испытывать унижение. Она вдоволь насытилась игрой. Но проигрывать не собиралась. Все дальнейшие действия уже были по плану. По тому самому плану, с которым Гриффин когда-то пришла. Она плохо соображала и почти не отдавала отчет своим действиям. Она поднялась на верхний этаж, в этом отсеке никого не было. Охрана и сотрудники были на празднике. Кларк спокойно вошла в знакомый кабинет, в котором был выключен свет, и направилась к столу, будто знала, что искала. В выдвижном ящике она сразу наткнулась на ключи, отчетливо понимая, какие двери они открывают. Она хладнокровно подошла к сейфу, открыла его и, долго не копаясь, нашла искомые бумаги — поименный список совета директоров и всех активодержателей. Она не стала их брать, а достала телефон и сфотографировала каждую страницу. И прежде чем отправить их Беллами, она на мгновение задержалась. Можно было передумать, вернуть добрую, совестливую Кларк, но кому она такая нужна? В этом мире побеждают только акулы, и некоторые из них имеют карие глаза. Кларк нажала отправить и смотрела, как десятки фотографий доходят до адресата. Она выдохнула. Всё напряжение, сосредоточенное в ней в последнее время, ушло вместе с отправленным сообщением. Стало спокойно. Пусто. Тихо на душе. И монотонно, не срываясь, стучало сердце. Закрыв сейф и убрав ключи в ящик, она не спешила уходить. Она подошла к большому кожаному креслу Лексы и провела по нему рукой. Что-то мрачное внутри слегка встрепенулось. А потом она почувствовала, что в дверях кто-то стоит. Земля из-под ног не уходила. Гриффин было всё равно, что её застали, она собиралась лгать. Лекса в изысканном наряде спокойно стояла и смотрела на неё. Казалось, она не хотела задавать вопросы. Но обстановка вынудила спросить: — Меня искала? — Хотела отдать последний отчет. Кларк указала на бумаги, которые принесла с собой и положила на стол. Она все заранее рассчитала. — Что ж, отчет принят. Что-то еще? — тон был строгим и нетерпеливым. Лекса не была снисходительна к ней. Гриффин, не глядя на Лексу, последовала к дверям, в которых двоим не было места. Она собиралась пройти мимо шатенки, но вдруг пошатнулась и еле удержалась на ногах, в виски ударила кровь, пульс подлетел до предела. Последний час жизни вымотал силы. И если внешне она продолжала держать равновесие, физическое состояние не выдержало перемен. Нервное истощение проявилось здесь и сейчас. — Что с тобой, Кларк? — Лекса моментально оказалась рядом. — Всё в порядке, просто закружилась голова. — Нужно вызвать скорую. — Нет! — Кларк схватила Лексу за руку, чтобы не дать набрать номер. — Всё уже прошло, - и смущенно отдернула руку. Лекса посмотрела на неё с сомнением. — Тогда я отвезу тебя домой. — Но… — И не смей возражать. Кале указала рукой на выход, Кларк неуверенно поплелась прочь. Лекса медлила. Она огляделась по кабинету, посмотрела в сторону сейфа и взглянула вверх, в угол, в котором висела малозаметная камера. А потом последовала за Кларк. От её проницательности невозможно что-либо скрыть. Бугатти мчала их с бешенной скорость. Лекса любила адреналин и помнила, что Гриффин тоже. Она изредка поглядывала на бледную блондинку, но ничего не спрашивала до тех пор, пока не привезла домой. Кларк все время рассматривала дорогу. Она просто не могла смотреть на Лексу. Было не по себе. Разъяренный мотор замолчал. Гриффин собиралась сразу выйти, но была остановлена. И как! Шатенка накрыла её руку своей, заставляя сердце пропустить громкий удар. — Постой, Кларк. Гриффин наконец на неё посмотрела. — Я хочу предупредить тебя. Бизнес — большая, опасная ловушка для неподготовленного человека. Это коварный, губительный механизм, с легкостью сжирающий каждого, кто идет на риск. Лишь у немногих получается удержаться. Прошу, не делай опрометчивых шагов, не поддавайся соблазнам. Продумывай каждый жест и не позволяй себя использовать. Она говорила это громко, важно, поучительно и с заботой, вкладывая большой смысл в каждое из слов. Ей хотелось уберечь Кларк от ошибочных действий. Она видела, что с блондинкой что-то происходит и чувствовала, что та способна на поспешный шаг, который кого-то погубит. Лекса отпустила руку Кларк и отвела взгляд. Между ними повисло долгое молчание. Кларк была тише травы, не смела что-то говорить или противиться. Она слишком поздно услышала столь важные слова. Назад содеянное не вернуть. Беллами наверняка запустил тот самый губительный механизм, который позволит захватить Полис. Кларк не смогла признаться Лексе. Она, раздавленная и опустошенная, поплелась домой, не понимая, как быть дальше. Собственными руками она разрушит империю Лексы, а ведь когда-то они вместе строили её. Было четкое понимание, что это вдребезги разобьет шатенку, а значит Гриффин наконец-то одержит верх. Не это ли желание коренилось в ней с самого начала? Месть — блюдо, которое подают холодным. Только тяжесть пиалы давила на грудь.