sin-frenzied and full of teeth

      Расследование пришлось отложить на пол дня или около того, из-за неотложных дел Мин И, требующих его внимания как Повелителя Земли. Сказать по правде, Цинсюань никак не могла понять, почему он не мог просто набрать больше подчиненных со Средних Небес. Она бы с радостью перевела бы к нему кого-нибудь из своих! Тем не менее, когда она попыталась это сделать, он отказался от предложения, и Ши Цинсюань не стала настаивать.       Она как раз размышляла, как бы скоротать день, избежав при этом встречи с Ши Уду, который должен был вернуться в скором времени, как мимо неё прошел один из её любимых способов отвлечься и провести время. - Чэн Кан! - Все еще в своей женской форме, Ши Цинсюань помахала чиновнику средних небес, переходя через дорогу, по разным сторонам которой они оказались, - Вижу, вас снова вызвали по поручению. Генерал Нань Ян требовал что-то конкретное? Он покачал головой. Темные волосы, собранные в свободный хвост, слегка спадали ему на глаза. Будь Чэн Кан одним из служащих генерала Сюань Чжэня, у него, несомненно, была бы более опрятная внешность. Однако во дворце генерала Нань Яна никто не заострял внимания на подобных вещах. - Мой генерал запрашивал личный отчет от этого подчиненного, - Тихое веселье отразилось на лице Чэн Кана, - Уважаемый Нань Ян Чжэнь Цзюнь сегодня утром подрался с Сюань Чжэнем, из-за этих неприятностей у него развилась сильная головная боль, потому он старается избегать Сети Духовного общения настолько, насколько это возможно. - Так вот что сегодня утром вылетало из окон, - заметила Ши Цинсюань. Она раскрыла веер и кокетливо заслонилась им, оставляя на виду только глаза, когда он посмотрел на нее сверху вниз, - И означает ли это, что Чэн Кан свободен до конца дня? Поскольку ей нечем было заняться, вполне правильным было развлечься по-своему. К тому же, это был особенно действенный способ избежать общения с Ши Уду, которому была противна сама идея зайти к своему брату в процессе... ну, того самого. Даже если Ши Уду заподозрит неладное, ему придется ждать. И Ши Цинсюань в конце концов сможет улизнуть глубокой ночью, когда Мин И закончит свои дела. - Можно достигнуть договоренности и назначить встречу, - тихо сказал Чэн Кан, ничто в языке его тела не выдавало мыслей. Единственным способом сказать, что он думал о ней, были его глаза, в которых теперь вместо вежливого интереса читалось нечто более теплое и глубокое. Про себя Ши Цинсюань ликовала. Внешне же она лишь склонила голову, как и подобает Небесному Чиновнику. Она была выше по статусу, и Чэн Кан отдал ей честь, как и полагалось по долгу службы. - Я был бы счастлив быть приглашенным. Выражение его лица не изменилось, но радость наполнила взор. Странным образом, Ши Цинсюань притягивал такой тип людей; в ее кругу общения постоянно были те, для кого устная речь не являлась главным средством общения. К счастью, она настолько хорошо научилась считывать куда более мелкие и неявные детали, что это ее не беспокоило. Это было немного волнующе - знать то, чего другие скорее всего не замечали и не могли понять. Ждать долго ей не пришлось, но времени хватило, чтобы переодеться в нижние одежды, шитые серебром. Чэн Кан как-то обмолвился, что это его любимый цвет. Среди богов было немало тех, кто спал со своими подчиненными, при чем на постоянной основе. Это была одна из причин, почему в некоторых дворцах небожители постоянно обновляли штат. Чиновников Средних Небес наделяли силой и грацией бессмертных, дающей перспективу продвижения, но также быстро использовали и отбрасывали в сторону. Даже Пэй Мин при всей его репутации не вел себя так неосмотрительно. Уж насколько Цинсюань терпеть не могла его выходки, ему следовало отдать должное: тот никогда не позволял себе поступать настолько низко. Тем не менее, именно так и обстояли дела: пока никто не жаловался, все было тихо. Ши Цинсюань была не из таких. Ей претила сама мысль, что ей просто не могут сказать нет. В конце концов, она имела почти безграничную власть над своими подчиненными. Они обладали силой, бессмертием и властью исключительно благодаря ей. Чиновники Средних Небес, работающие во Дворце Повелителя Ветров, были обязаны ей своими жизнями. Как в принципе можно было требовать расплачиваться телом за такое? Ей хотелось (просто необходимо было), чтобы те, с кем она разделяла бы такие интимные вещи, делали это по своей воле. Поначалу, Цинсюань заводила немало отношений с богами Верхних Небес, ниже ее по рангу, но это сильно усложняло дело, требовалось больше осторожности и изворотливости в общении. К тому же, у них появлялись некоторые догадки. Это был первый и единственный раз, когда она отсиживалась во дворце, ища уединения, потому что там никому не придет в голову спрашивать или того хуже, указывать, как ей лучше выглядеть и как вести себя в постели. Именно Чэн Кан был тем, с кем можно было не думать об этом и чувствовать себя свободно и спокойно. Она встретила его, когда помогала во время миссии на территории генерала Нань Яна. Серьезный и одинокий, душа поэта в теле воина. Он прекрасно сражался, так решительно, что Ши Цинсюань чуть не лишилась чувств. В то время он думал, что она была исключительно богиней. Она никогда не разубеждала его в этой идее, но была уверена, что так или иначе, он был в курсе. И по всей видимости, для него это не имело большого значения, учитывая все, что они делали вместе. С её стороны было по-настоящему разумно выбрать себе любовника из подчиненных генерала Нань Яна. В Небесных Чертогах была широко известна их доблесть и отвага, хотя сами они скромно делали вид, что это не так. Преданные последователи, возносившие молитвы, бесчисленные храмы и величественные статуи, - стоило ли удивляться, что среди них можно было найти хорошего любовника? И Чэн Кан был хорош. Настолько хорош, что, войдя к ней в спальню примерно через пятнадцать минут, не тратя времени захлопнул дверь всем телом, пока целовал Цинсюань, затаив дыхание. Он был высоким, так что ему приходилось наклоняться, чтобы соприкоснуться с ней, но Ши Цинсюань не была против приподняться на цыпочках. Он потянулся, чтобы снять заколки с ее волос, но они уже были распущены, от чего он довольно выдохнул в поцелуй и нежно провел рукой сквозь пряди. Ши Цинсюань в данный момент не хотелось нежности. Она покрыла влажными поцелуями линию его подбородка, наслаждаясь тем, как дрогнули его плечи, как будто готов был рассмеяться, но что-то удерживало его. - Нетерпеливая, - тихо сказал он, и это было чистой правдой. Ее приключения с Мин И часто оставляли её с этим чувством незавершенности, горящего желания, стремящегося вырваться на волю. Ши Цинсюань как можно скорее отбросила эту мысль. - Если это не к месту... - она отстранилась, её голос был таким же плавным, как и движение руки вдоль его тела. Чэн Кан сглотнул, смотря на нее сверху вниз, глаза – бездонные как морская пучина. Его взгляд был... голодным. Когда он поцеловал ее снова, в нем не осталось нежности. Он с силой развернулся, прижимая Цинсюань к стене, прикрыв её голову рукой, проникая языком в рот. Ши Цинсюань пришлось дать себе пару мгновений, чтобы вновь почувствовать почву под ногами и приподняться, только чтобы дотянуться до заколки в его волосах. Она сняла её так нежно, как только могла, непростая задача, когда он настолько отвлекал, поглощал все внимание, прикусывая ее нижнюю губу, словно в обещании большего. Наконец справившись, она наблюдала почти с восторгом как его волосы ниспали вокруг них шелковым занавесом. Он оторвался от ее рта, чтобы поцеловать линию подбородка, прикусив достаточно сильно, чтобы все ее тело запело. - А-Кан, - простонала она, и снова его губы коснулись её, как вознаграждение. Она неловко пыталась стянуть с него верхние одежды, руки слегка дрожали. Казалось, прошло так много времени с тех пор как она виделась с Чэн Каном. Должно быть, пару лет? Время тянулось так долго для бессмертных. По ощущению в теле, так и было, оно всё выгибалось навстречу его рукам, когда он скользнул под край нижних одежд. Его руки были натружены и покрыты мозолями от постоянных тренировок с мечом, такими грубыми по сравнению с нежностью ее кожи. Это было восхитительно; так хорошо. Каким-то образом ей удалось вспомнить, как снять с него одежду. Она нащупала и развязала пояс нижних одежд, не заботясь об остальном, позволяя краям одежды свободно свисать по бокам, полностью сосредоточившись на том, чтобы снять с него штаны настолько, чтобы получить то, что ей было нужно. Чэн Кан был из тех, кто любил дарить много внимания и удовлетворял ее несколько раз до того, как они переходили к чему-то более серьезному. Ши Цинсюань была из тех, кому это нравилось. Но сегодня был не тот случай для них обоих. На ней не было ничего кроме нижних одежд, которые были почти разорваны руками Чэн Кана, блуждающими по ее обнаженному телу, направить его в себя было несложно. Особенно, когда он подхватил ее за бедра, позволяя крепко обхватить ногами за талию, когда вошел в нее. Независимо от того, сколько раз они это делали, это всегда оставляло неизгладимое впечатление. Он был слишком большим, слишком подавляющим, слишком разгоряченным, когда окружал ее. Прошло мгновение, прежде чем он полностью вошел в нее, не двигаясь дальше, будучи так близко, но не сливаясь в одно целое по-настоящему. Ши Цинсюань поцеловала его прикрытое тканью плечо, извиваясь ровно настолько, чтобы дать понять, что она хочет большего. - Нетерпеливая, - напомнила она ему. - Ты... продемонстрировала, — сдавленно произнес он, почти полностью выходя из нее в слегка затрудненном скольжении, прежде чем толкнулся снова. Она не была до непристойного мокрой, когда они начали, по сравнению с теми разами, когда он доводил её до пика прежде чем войти, но определенно была близка к этому. Оставшаяся на нем одежда приятно терлась при каждом их движении, когда он входил в нее. Но что ей нравилось больше всего – это то, что он тоже был готов взять её, твёрдый и разгоряченный. Меньше чем за минуту. Они сплетались в единое целое, путаясь в одежде и телах, снова и снова теряя концентрацию, удовольствие проникало сквозь все суеты мира, заполняя и обращая в ничто. Ши Цинсюань ловила осознание происходящего короткими вспышками: вот её голова ударяется о стену, повинуясь собственному желанию, и снова всё исчезает, только удовольствие искрится в теле. Ловкие, терпеливые пальцы скользят между ними, чтобы снова и снова доставлять ей удовольствие, почти по команде, беря ее с этой выдержкой бессмертных. Прерывистый звук, как будто кто-то скулил А-Кан, А-Кан, А-Кан, и понимание, что это ее собственный голос, и горло пересохло, последняя влага блестит на губах. Она умоляла его под конец, когда они оба распростерлись на кровати, почти не осознавая, когда он успел их переместить. Он всё ещё был в одежде и абсолютно точно ни на миг не отрывался от неё. Теперь она сидела на нем верхом, бедра дрожали, когда она пыталась подниматься и опускаться. Ши Цинсюань прижала его к себе, его лицо оказалось между ее грудей, нежное прикосновение, несмотря на сильный укус с его стороны. Это ощущение обещало остаться на долгие часы. Даже Небесные Чиновники не исцелялись настолько быстро. - Пожалуйста, - выдохнула она, слишком измученная, чтобы говорить громче. Чэн Кан только рассмеялся, несмотря на то, что его волосы прилипли ко лбу от пота, а его отпечатки пальцев были на каждом дюйме ее тела. - Как, - сказал он, прикоснувшись губами к ее соску, - как должно мне удовлетворить госпожу Повелительницу Ветров? Ох, значит он хотел поиграть в эту игру. В постели он чаще всего называл ее госпожой, но использовать полный титул было необычно. Ее тело содрогнулось от этого звука, но не от самого звука, а от уважения, которое он ей оказывал, от того, как он ставил себя ниже ее пьедестала. Ши Цинсюань могла лишь одаривать в ответ. - Удовлетворяя себя, - пробормотала она, двигая бедрами и беря его руки в свои, чтобы положить их себе на талию. Он принял её предложение, набирая лучший ритм, чем она была способна выдержать сама после трех отдельных оргазмов. - Дай мне, дай мне всё… Я хочу почувствовать тебя… Они не продержались долго после этого. Чэн Кан кончил, впившись зубами в ее плечо, а ее руки крепко обвили его, прижимая его лицо к коже, как если бы его метка могла остаться там навсегда. Она не всегда этого хотела, но в самый разгар момента это было необходимо. Это было чем-то на грани одержимости. После Ши Цинсюань позволила ему позаботиться о ней. Он полностью разделся, прежде чем приподнять их обоих, чтобы они могли оказаться под простынями, не обращая внимания на беспорядок, который устроили, лишь укладывая её поверх себя. Довольная тем, что согревает его вместо одеяла, она прижалась теснее, пока не услышала сердцебиение у себя под ухом. Время еще было. Мин И в любом случае свяжется с ней по частной сети духовного общения, когда закончит с делами. Как только они отдышались, Ши Цинсюань начала водить пальцами по его коже. Она нарисовала бабочку на его груди, цветок сбоку на шее и рыбку на бицепсе, прежде чем он рассмеялся. Слышать его смех, лежа на груди, было подобно грому, приятно раскатистому до самых кончиков пальцев ног. - Расскажешь мне новый стих, А-Кан? - Он всегда запоминал их, как будто боялся, что все вокруг их позабудут, если он этого не сделает. Она никогда не думала о себе как о хранителе забытых вещей, пока не встретила Чэн Кана. У него действительно была душа поэта. Чэн Кан напевал, обдумывая это, убирая волосы с ее обнаженной спины, чтобы в ответ нарисовать там рыбку, а затем цветок. - Хорошо. Он подождал, пока Ши Цинсюань приподнимется на руке, упершись локтем в кровать, пока посмотрит на него сверху вниз. Он был таким красивым. Слегка загорелый, с румяными щеками человека, который много времени проводит на свежем воздухе, его волосы были в спутанном беспорядке, а в уголках глаз закрались морщинки. Только завладев ее безраздельным вниманием, он начал. Вечерняя река ровна и неподвижна— Едва весна раскрыла краски в полной мере. Внезапно волна уносит луну прочь И приливная вода приносит новым грузом звёзды. Ей никогда не стать учёной в полном смысле слова. Это и не было нужно. Только то, как Чэн Кан произносил слова, его низкий голос, что говорил с ней так интимно, создавало красоту и глубину поэзии. Она читала сотни стихов больше от скуки, но по-настоящему прочувствовала только несколько — те, которые раскрыл перед ней Чэн Кан. В этом стихе тоже таились глубинные смыслы, переданные тембром его голоса. - Как печально, - прошептала она, снова уткнувшись головой ему в подбородок, - Разве луна и звезды не могут разделить реку? Чэн Кан провел рукой по ее волосам. - Не той ночью. Будут и другие. - В следующий раз, - туманно пробормотала Ши Цинсюань, - пожалуйста, расскажи что-нибудь хорошее, доброе? Так тревожно становится от всей этой меланхолии. Ты читаешь хорошие вещи, правда? И снова она услышала эту низкую вибрацию, смех был таким мягким, что она задалась вопросом, как часто он его использовал. Этот звук можно было счесть за мощное оружие хотя бы за то, что волна нежности, накатившая на нее, грозила утопить по своей силе. - Я читал много хороших вещей, - заверил он, положив теплую руку ей на затылок. – Правда ничего из того, что могло бы порадовать тебя сегодня. - Разве? – голос был приглушенным от того, что она почти дремала, прижавшись к его коже, - Почему же? - Потому что ты в половине палочки благовоний от того, чтобы заснуть. Ши Цинсюань ударила его, но это был едва заметный толчок. Она была ближе ко сну, чем думала. Она хотела что-то сказать, спросить, сколько у него времени, или, может быть, поскорее разбудить ее, но слова так и остались невысказанными. Если она и сказала что-то, то только в полусне, теряясь по мере того, как закрывались её глаза.