Сожительство

На следующий день я опять скучала в своём зале. Зато в отделе с канцелярией кипела жизнь. Я опёрлась на стену, хрустя яблоком и смотря на двух коллег, которые судорожно обслуживали клиентов. — Я вижу, у вас тут веселье. — улыбнулась я. — Не смешно! — прикрикнула на меня коллега, Каденс. — Лучше бы помогла. Народу много очень. — Да, но только не у меня. А так я вам искренне сочувствую и верю, что вы справитесь с такой очередью. — Ты вообще-то тоже здесь работаешь! — Я знаю. — я глянула на зал. Так как входа в него было два, с того конца я увидела тень человека, который направлялся в мои владения. — О, я нашла себе дело. И я бросила коллег на растерзание очередью из людей, скупавших тетради, карандаши, ручки и пеналы. И к своему удивлению, я увидела Руфуса. В то же время, что и вчера — в половину четвёртого дня. Он заметил меня и приветливо улыбнулся. — Привет. — Привет. Я не думала, что ты правда придёшь. — Почему? Я же пообещал. До скольки ты работаешь? — А тебе зачем? — Я думал, мы могли бы погулять. — Руфус, — я потёрла висок, — мне кажется, мой молодой человек меня не так поймёт. — А что тут такого? — Да он вчера узнал о тебе не самым лучшим образом. — Это как? — Моя кузина увидела, как мы с тобой разговариваем, и решила, что ты ко мне подкатываешь. Отчасти это была правда. Руфус посмеялся. — Слушай, мне просто нравится, что есть человек, с которым у меня схожи вкусы. У меня не так много знакомых читает, тем более то же, что и я. Впрочем ладно, извини, что так к тебе пристал. Я помялась и неловко улыбнулась. — Да у меня, на самом деле, та же история. Не извиняйся. — Разве твой парень не читает? — Он много работает и сильно устаёт. Он просто засыпает, когда доползёт до конца главы. — Он, часом, не коп? — усмехнулся шатен. — Нет-нет, он врач в детской больнице. — Круто. — присвистнул Руфус. Тут он поднял взгляд и посмотрел мне за спину. — В чём дело? Я повернулась. В проходе стоял Рафи. Офигеть, а откуда он тут? — Рафи, привет! — улыбнулась я и пошла обниматься. — А ты что тут делаешь? — Я к тебе зашёл. — как-то растерянно сказал он. — Меня отпустили пораньше, я и заскочил. — Шикос! — я посмотрела на Руфуса. — Ой, Рафи, это Руфус. Руфус, это Рафаил. Мой молодой человек. — Очень приятно. — улыбнулся шатен. — Мне тоже. — промямлил Рафи, разглядывая его. — Ты её друг? — Скорее знакомый. Со вчерашнего дня. — Вчерашнего? — переспросил Раф. — Это про него я говорила. — пояснила я. — Мы с ним одинаковые книги любим. — А-а. — как-то неопределённо протянул он. — Ага. А ты чего хотел? — Тебя проведать. И вот. — он протянул мне небольшой пакетик, от которого сильно пахло сладким. Я расплылась в улыбке, притянула парня к себе и поцеловала. — Спасибо, дорогой. Тут у кого-то тренькнул телефон. Судя по тому, что Руфус полез в карман джинсов, это у него. Он глянул на экран и шикнул. — Фак! — шатен поднял на нас глаза. — Извиняюсь. Я вас оставлю. — Что-то случилось? — напряглась я. — Да так. — улыбнулся он, рванув к выходу. — Пока! Он выскочил из магазина и помчался в сторону светофора. Я открыла пакет и пискнула от восторга. — Круассаны! Сладенький, я обожаю тебя. — я звучно чмокнула его румяную щёчку. — Пожалуйста. — улыбнулся Рафи, поглаживая меня по спине. — Соф, слушай, а что Руфусу нужно было? — Хотел погулять позвать. — я вытащила круассан. — Так, любовь моя, открывай ротик. — Я не голоден. — я выкатила глаза. Раф спохватился и приобнял меня. — Честно, я только из пекарни, я наелся там. — Эх. — я куснула круассан и взвизгнула. — С бананом?! — И белым шоколадом. — Выходи за меня! — Я согласна. — усмехнулся Рафи. Я доела свою прелесть и отдала пакетик Рафи, потому что в зал нагрянуло несколько человек. Гранде решил меня подождать, остался всего час, и пока я носилась между стеллажами и отбивала чеки, он терпеливо ждал, стоя у стены и рассматривая книги. Когда мы вернулись домой, я помятая и уставшая поплелась к книжным полкам, и не обнаружила там «Шестёрки воронов», которую собиралась перечитать. А где она? Я её переложила? Я стала копаться во всех углах комнаты, и книги нигде не было. А какого хрена? Я на четвереньках ползала по полу, заглядывая под комоды и кровать. В какой-то момент я упёрлась пятой точкой во что-то. Повернув голову, я увидела, что уткнулась в Рафи. — Ты чем занята? — спросил он, лапая меня за зад. — Я книгу потеряла. — ответила я, наклонившись обратно и заглядывая под шкаф с одеждой. — Ты не потеряла. «Воронов» я взял. Я повернула к нему голову и сдула волосы с глаз. — Ты? — А нельзя? Я хотел спросить, просто из головы вылетело, извини. — Просто ты обычно их не берёшь. — Мне стало интересно. — тут его осенило. — Ой… — Что? — Я её на работе оставил… прости, — он сел рядом и поцеловал меня. — Завтра принесу. — Да ладно, можешь не торопиться. — улыбнулась я, прижав к себе его руки. — Главное, что я знаю, где она, и что с ней всё нормально. Рафи бережно улыбнулся и заключил меня в объятия. Тут мимо нашей комнаты прошла Лили в пижаме. И застала нас на полу. Ухмыльнулась. — Это вы меня так на коленях встречаете? Приятно. Я закатила глаза и показала ей средний палец. Она ушла, а я прижалась к Рафаэллочке. — Что на ужин будем делать? — Не знаю даже. Есть не хочется вообще… — Так, нет! Вчера не ел, с утра не ел, со мной вечером не ел, если не поешь и сейчас — ты исчезнешь напрочь! — Софа, я вешу сто сорок два килограмма. Если я и исчезну, то года через три. — Ты не хочешь со мной покушать? — жалобно спросила я. Он на пару секунд растерялся. — Я… ладно, поедим вместе. — Класс! — обрадовалась я. — Так что ты будешь? — Ты сейчас главное не паникуй. Овощное что-нибудь. У меня остановились все мысли, процессы деятельности нервной системы, и вообще сама нервная система умерла. — Мне не послышалось сейчас? — Нет. Я правда хочу что-то овощное. — Но ты терпеть не можешь почти все овощи! Ты ешь только морковку, картошку и сладкий перец! — Ну хочется мне, и всё. Я беременный, у меня токсикоз. — улыбнулся он. — Рафи. — я взяла его за щёчки. — Что происходит? — Я просто хочу овощей. С рисом. — Рафаил Аарон Гранде, что с тобой происходит? — повторила я. — Ты отказался от сладкого, от выпечки, а сейчас просишь овощи и рис, хотя тебе не нравится ни то, ни другое. Так, стоп… — София Мэхиген Флейм, что за паника? — С каких пор ты Мэхиген и Флейм? — встряла Лили, выглянув из-за двери с кружкой чая в руках. — Я сменила фамилию и взяла второе имя, когда сбежала от вас. И сгинь, не лезь не в своё дело! — Мэхиген — сойдёт, но почему Флейм? Типа ты огненная? — Типа понравилось. Теперь пошла вон. — Ты грубая. — насупился Рафи, поднимая себя и меня с пола. — Пойдём. Я взяла его за руку, завела нас в кухню и закрыла дверь. Упёрлась в бока руками. — Рафи. Ты сел на диету? Он отвлёкся от шкафчика с крупами и медленно повернул ко мне голову. — Почему такая интонация? — Да или нет? — Я не могу понять, ты агрессивная, или раздражена? — Ты издеваешься?! — я выхватила у него пачку риса и взяла за плечи. — Просто ответь, Раф, что за проблема-то? — Ладно, да! — рявкнул он. Осёкся и закрыл рот рукой. — Прости, я не хотел орать! Я растерянно таращилась ему в глаза. — Но… почему? И почему ты просто не сказал? Ты плохо себя чувствуешь? Он вздохнул, поглаживая мои руки. — Да. — Мамочки, как именно? Я могу помочь? Хочешь, я с тобой худеть буду? — Нет, не хочу. Ты прекрасно выглядишь, ты красивая и милая моя любимая пышечка. — Раф чмокнул меня в губы. — Я справлюсь, сладенькая. — Так с чего вдруг ты решил сесть на диету? — Перечислять долго… — Да мы и не торопимся никуда. — Ладно, у меня отдышка, у меня колет в груди, я устаю, когда просто хожу, и ещё на мне не вся одежда сходится. Я просто как-то задумался и… мф, Соф, что ни говори, но толстым быть плохо. — я поджала губы. Он перепугано поднял моё лицо и погладил по щекам, виновато смотря в глаза. — Я не имел в виду… я не про тебя! ты даже не толстая, ты немного пухленькая, ты прелесть! — Мгм. — кивнула я, опустив взгляд. — Соф, я не хотел тебя обижать… ну посмотри на меня, ну пожалуйста. Я не тебя имел в виду, сладенькая, честно. Я упала лбом ему на грудь и тяжело вздохнула. Взяла за кругленький животик. Рафи же красивый, правда, очень. Он горячий и мягкий, уютный и приятный. До этого я ни разу от него не слышала, что у него в груди колет, или что ему тяжело. Да мы с ним даже по парку бегали друг за другом, когда гуляли и бесились — он даже за сердце не хватался. Немного эгоистично с моей стороны будет, но сейчас, рядом с моим упитанным Рафи я чувствую себя в безопасности, чувствую, что он меня убережёт и не обидит. Если он похудеет, я конечно ещё буду его любить, но он будет не тем сладким пончиком с пузечком и щёчками, каким я его полюбила изначально. С другой стороны, если он действительно плохо себя чувствует, разве у меня есть право отговаривать его от диеты? — Ладно, раз ты так решил, то хорошо. — подала голос я, отпуская его. — Рис с овощами? Что-нибудь ещё будешь? Он с досадой и ещё каким-то непонятным чувством во взгляде посмотрел на меня, выпуская из объятий. — Салат… я сам сделаю. Ты точно в порядке? — Да. — я взяла рис и стала открывать упаковку. Несколько зёрнышек упали на пол, словно отказываясь быть съеденными этим пончиком. Даже рис против того, чтобы Рафи похудел. Прошло две недели. Лили поступила в университет, каждое утро я металась по квартире, дабы успеть поднять её и приготовить завтрак, ведь Рафи с началом сентября должен уходить раньше. Ему и Лили к восьми, а мне к девяти. В последнее время я чувствовала себя довольно подавлено. После того, как Раф сел на диету, он стал довольно нервным, мне казалось, мы с ним как-то друг от друга отдалились. Ещё хуже мне было от того, что приходилось готовить ему завтрак и обед с собой. В смысле, не от самого процесса, наоборот, мне нравится о нём заботиться, но когда я варю ему с утра овсянку, которую он терпеть не может, я чувствую себя так, будто это я его на диету посадила и теперь травлю едой, которая ему не нравится. Мы с ним даже не ужинали больше вместе. Он ел с Лили, а я либо ждала, либо не ела, чтобы не дразнить его лишний раз. Мне физически больно видеть его взгляд, когда я уплетаю бутерброды или какао с печеньем пью. Это серое дождливое утро не было исключением. Моё уныние затянулось, ощущение напоминало депрессию. Я много лет боялась вернуться в это состояние, когда будто медленно идёшь ко дну, и даже не предполагала, что Рафи будет отчасти виноват в том, что я буду это чувствовать. Хотя, о чём я? Он тут ни причём. Это я эгоистка, человеку плохо с его весом, а я стою и думаю о том, как мне нравится видеть его полненьким и красивым мальчиком. Я ощутила, как меня обняли со спины. — Доброе утро, сладенькая. — Доброе, милый. — через силу улыбнулась я, поглаживая его руки на своём животе. — Как ты себя чувствуешь? Ты сегодня плохо спала, всё нормально? — Кошмар снился. — Пятый раз за неделю? — Я не виновата. Рафи помолчал, продолжая обнимать меня, и затем поцеловал в висок. — Софа, ты точно в порядке? — Да. — Ты мне не врёшь? — Я не могу врать тебе. Кому угодно, но только не тебе. — сказала я. И соврала. Он снова о чём-то подумал, и нежно погладил меня по щеке. — Я люблю тебя. Очень сильно, булочка. В глотке встал комок. Сука. Я зажмурилась, повернулась и уткнулась ему в грудь лицом. Ну что со мной? Я правда что ли плакать собралась? Потому что не могу сказать ему, что словила депрессивное состояние из-за его диеты и отвращения к себе? Не надо плакать. Надо собраться и поддержать его. Похуй на депрессию, на мерзкое самочувствие, кроме Рафи у меня никого нет. Надо перетерпеть, главное, чтобы он был здоров. — Я тебя тоже очень люблю. — тихо сказала я, потому что если бы сказала громко, голос бы точно надломился из-за подступавших слёз. Как же это тупо со стороны выглядит: расстраиваться из-за диеты. Неужели я правда такая тряпка? Глупая и ноющая тряпка. В коридоре раздались шаги. — Софит, Раф, можно я сегодня друзей приведу? — спросила Лили. Тихо, успокойся, идиотка. Самое время дать кому-то пизды. — Каких друзей? — сказала я, старательно дыша и успокаиваясь. — Из универа. Мы хотели поступление отметить, и я пообещала, что можно к нам. — С этого дня ты прослывёшь пиздаболкой, потому что я против. — Да ты чё?! Что такого-то? Мы просто посидим и… — Я сказала нет. — Раф! — Лили посмотрела на парня. — Скажи ей! — Я… Соф, может, пусть приведёт? — он глянул на меня. Я аж потерялась. — Вы с ума сошли? Толпа пьяных подростков в этой квартире всё разнесёт! — Не разнесёт, не ссы. Рафи, спасибо. — она подмигнула ему и застегнула серёжку. — Вечером придём, всем пока! — А ну стоять! — рявкнула я. Едва я вышла из кухни, как входная дверь закрылась. Я сдула с глаза прядь волос и повернулась к Рафи. — Зачем ты ей разрешил?! — Соф, ну она ребёнок ещё, пусть приведёт друзей. Что тут ужасного? — Я просила, никогда не иди у неё на поводу! — Я проконтролирую, чтобы здесь ничего не разнесли. Пожалуйста, не волнуйся так. Дальше разговаривать было некогда — Рафи должен был выдвигаться. Он чмокнул меня в губы и щёку, улыбнулся, и ушёл. Я же осталась есть вафли в одиночестве. Ещё и дождь за окном, который только усиливает моё уныние. А ведь недавно всё было так хорошо. На работе было скучно. Я сидела и листала в телефоне наши с Рафи фотки за все три года. Вот мы с ним тискаем щенков у знакомых, вот мы валяемся на лужайке, вот он сидит под деревом, а я свешиваюсь вниз головой рядом, после того, как залезла на одну из веток. На следующей фотке мы с ним прислоняемся друг к дружке лбом, через его и мои волосы красиво проходят солнечные закатные лучи. Вот мы на пляже, а вот он выигрывает мне плюшевого медведя в парке аттракционов. Вот он держит меня в своих объятиях и целует в макушку, а я прижимаю к себе новый паспорт с новой фамилией и именем, радуясь тому, что смогла наконец убежать от прошлого. На левой руке видны рубцы. Я сглотнула и немного закатила рукав рубашки. Свет не очень хороший, заметен только один шрамчик. Я опустила рукав обратно. Я хотела было вернуться к фоткам, как увидела, что в зал заходит директор магазина. — Можешь идти домой. — сказала она, поправляя очки. — До конца полчаса осталось, людей совсем нет. Если что, Каденс тебя заменит. — Хорошо. — пожала я плечами. — Спасибо. Я вышла из зала и увидела, что на улице стоит Руфус. Заметив меня, он помахал рукой и вошёл в магазин. — Ты откуда здесь? — спросила я. — Ты же говорил, у тебя пары до пяти. Он учится в универе. Я оказалась права, он только на год старше Лили. Руф вытер капли дождя со лба и ресниц. — Да, но мой курс сбежал. — И ты с ними? — И я с ними. Но я не пошёл бухать, а зашёл к тебе. Проведать. — Спасибо. Я сейчас переоденусь и выйду. Руфус кивнул. Через десять минут мы с ним шлёпали по тротуару, я поправляла красный шарфик на шее. Домой как-то не хотелось. Мы разговаривали ни о чём, делая круг по пути к моему дому. Затем, когда я ехала на лифте, то выходя в подъезд я услышала громкие звуки музыки из нашей квартиры. Я открыла дверь. Меня оглушили вопли, крики, и мелодия. Лили! — Лили, зараза, это что?! — возмутилась я. На полу валялось несколько уже пустых бутылок. Это со сколько они тут празднуют? — Лили! Вот скоты, я их убью! Я собрала бутылки, дабы выкинуть их, и растолкала троих парней, которые, будучи пьяными, шатаясь плелись куда-то в зал. Я прошла вглубь квартиры, до кухни, и там обомлела. На нашем диване сосалось несколько студентов. А рядом со столом стояли Лили и Рафи. И целовались.