Сожительство

От шока у меня отнялись руки, и я выронила все собранные бутылки. Они с грохотом и звоном упали на пол. Оба это услышали. Рафаил был прижат к стене Лили, и сперва он ошарашено посмотрел на неё, а затем увидел меня. В груди всё сжалось, картинка перед глазами стала расплываться, а сами глаза защипало. У меня вырвался всхлип. — Софа… Софочка, я сейчас всё объясню! — выпалил Раф, идя ко мне. Я замотала головой, пятясь назад. — Софа, пожалуйста… — Уйди! — крикнула я. Но ушла я сама. Чем ближе он подходил, тем дальше я пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Он вытянул руку и коснулся моего запястья. Рафаил хотел взял меня за руку, только я вырвалась, случайно пихнув его то ли в грудь, то ли в живот, я не разобрала в припадке слёз. Я вырвалась и помчалась к выходу из квартиры, всхлипывая и содрогаясь всем телом. — Софа, подожди! — Отстань от меня! — заорала я, помчавшись к лестнице. Рафаил бежал за мной. Рыдая, я добежала до первого этажа, пулей выскочила из подъезда, а затем побежала по улице, пока дождь хлестал по лицу и душили слёзы. Я убежала в парк, где упала на лавочку, взялась за голову руками, и задыхаясь стала реветь. Телефон разрывался от звонков, и я его отключила. В голове сложился паззл. Он худел ради Лили. Он был со мной ласков, чтобы я ничего не заподозрила и не выгнала её. Держу пари, ему и на работу не надо было рано, он просто вместе с ней хотел уходить. Как больно. Как горько. Рафаил… за что? Я люблю… я любила его… больше всего на свете. Я никогда так к человеку не привязывалась, я никогда ни у кого не находила понимания, пока не появился он. И ради чего всё было? Чтобы получить ножом в спину? Я сильно всхлипнула и поднялась. Я зашла в магазин, где купила вино. Затем в аптеку, где набрала антидепрессанты и валерьянку. А потом пришла в гостиницу, где сняла номер на ночь. Я завалилась в комнату и упала на кровать, швырнув сырую одежду на пол. Я высыпала из пузырька себе на руку половину содержимого и проглотила, запив вином и валерьянкой. А затем распласталась на кровати, всхлипывая и плача. Сейчас меня сморит, и я усну. И посплю. А утром мы уедем. Куда-нибудь далеко. И не вернёмся. От лица Рафаила — Софа!!! — орал я, носясь по улицам. — София!!! Твою мать, за что?! Я запыхался и опёрся на стену спиной, сглатывая и держась за бок. Я же её знаю, почему я не мог сразу за руки схватить и не отпускать никуда и никогда?! Ещё и на звонки не отвечает… хотя о чём я! Меня на её глазах поцеловала её же сестра, но Софа же не увидела, кто это начал, она увидела сам поцелуй! Я же видел, какая она увядшая ходила все эти дни, я же понимал, что у неё может снова депрессия начаться, какого хуя я ничего не сделал? А правильно, зачем — она ж блять и самовредительством раньше не занималась, и расстройств у неё нет никаких! Я просто раньше пришёл домой, чтобы Софе сюрприз сделать, откуда я мог знать, что Лили уже привела однокурсников? И откуда я мог знать, что она полезет меня целовать? Софу я так и не нашёл. Я вернулся домой, где выпер всех подростков вместе с алкоголем, закрыл дверь, и уставился на Лили, которая довольно улыбалась, смотря на меня. — Зачем ты это сделала? — спросил я, едва держась, чтобы не начать орать. — А тебе не понравилось? — кокетливо сказала она. — В смысле?! Из-за тебя Софа думает, что у нас что-то есть! Ты хоть представляешь, что с ней сейчас происходит?! — Да ничё не будет, в первый раз что ли неприятности случаются? — Лили, ты себя слышишь? — Да. Переживёт, я в неё верю. — Не переживёт. — рыкнул я. — Я начинаю понимать, почему она от вас сбежала. — Это в смысле? Если этой пизданутой с нами плохо жилось… — Молчать!!! Она с ума чуть не сошла, ты это понимаешь?! Это не фигура речи, я в прямом смысле говорю! А случилось это из-за того, что вся ваша родня мыслит так же, как ты! Можно гнобить человека, и оправдывать фразой «ой, переживёт, в первый раз что ли?», так?! — Ты чё орёшь на меня?! — Из-за тебя моя девушка может руки на себя наложить, имею полное право орать на тебя, сколько захочу!!! У неё руки в шрамах, потому что из-за вас она в психушке чуть не оказалась, её до депрессии и самоубийства довести — как нефиг делать! Ты представляешь, что ты натворила?! Вы её гнобили и унижали, просто потому что она другая! Потому что она не хотела до конца жизни гнить с вами в одном городе, и ей на другой конец страны пришлось уехать! Никто из вас ни разу в жизни её не поддержал, когда вы узнали, что она психически нестабильна, так откуда у тебя сейчас право взялось называть её пизданутой и говорить, что она переживёт?! А?!!! Лили яростно фыркнула и ушла, захлопнув дверь своей комнаты. Я же рухнул на диван и взялся за голову. Руки дрожали. Софа была права, когда говорила мне не идти у Лили на поводу. Когда она приехала, то в первую же ночь, когда мне захотелось перекусить и я проходил на кухню мимо её комнаты, я услышал, как она меня называла, и говорила, якобы Софа сама ей сказала, что со мной только из-за того, что я вдвое толще. Почему я был таким дебилом, и поверил в это? Хотя нет, я знаю — я дал человеку шанс и доверился его словам. Поэтому и сел на диету, ведь я правда себя накрутил и решил, что Софа со мной только из-за веса. Ещё и этот Руфус… боже, я правда подумал, что у них что-то может быть, и продолжал худеть и врать Софе в лицо, что плохо себя чувствую. Я люблю её, и я думал, что если похудею, у нас всё будет нормально. Она говорила, предупреждала, что нельзя Лили верить. А я что? А правильно — нафига человека слушать, который родню лучше тебя знает! А теперь из-за меня, моей доверчивости, и её наглости Софа может и вовсе отравиться. Или изрежет руки. Или лицо. Сердце сжимается, когда я представляю, как ей больно и что она чувствует. Софочка, миленькая, пожалуйста, не причиняй себе боли. Я вырубился прямо на кухонном диване. Утром я отпросился с работы и ломанулся названивать Софе. Телефон отключен, а домой она не вернулась. Я стал звонить её подругам, решив, что она может быть у них. У всех реакция была одна: «у вас что-то случилось?». Случилось, блин, она может быть уже мертва! Я пошёл в книжный, когда время шло уже к обеду. Софа на работу не явилась. Я ещё раз попытался ей позвонить. Нет ответа. Так, у друзей её нет, на работе нет, где она может быть? Вдруг к родне уехала? Хотя это вряд ли. Зная её, Софа бы застрелилась быстрее, чем поехала бы хотя бы к матери. Может, в отеле ночевала? Я рванул проверять их. Нигде не видели невысокую рыжую пухленькую заплаканную девушку. Удача улыбнулась мне только в отеле в самом центре города. Когда я назвал имя, и оно оказалось верным, я рванул в тот номер, который она заняла. Дверь оказалась открыта. Когда я вломился внутрь, я ужаснулся. На кровати валялось пальто и упаковки от таблеток. Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо! — Софа! — крикнул я, осматривая комнату и попытался войти в ванную. Заперто. Прислушавшись, я заметил, что шумит вода. — Софа! Софочка, сладенькая, малышечка, открой! Мне не отвечали. Нервная система не выдержала, у меня случилась истерика, и я вышиб дверь. У меня чуть сердце не разорвалось от того, что я увидел. На полу валялись осколки разбитого зеркала. Под душем, холодным душем, полностью голая сидела Софа, сжавшись в комок, а в слив стекала красная вода. В правой ладошке она держала осколок, левая рука была окровавлена от локтя до запястья. Она дрожала, глазки были красные и опухшие от слёз. Когда я зашёл, она сильно вздрогнула и уставилась на меня огромными гляделками, как затравленный и забитый перепуганный зверёк. Я метнулся к ней, выключил воду и взял за плечи. — Софочка… сладенькая, маленькая, как же это… зачем ты так… — Уходи. — всхлипнула она, сжимаясь сильнее. — Ты злой, уйди. — Это был не я, слышишь? Это не я её целовал, а она меня. Я как знал, господи, вот как чувствовал, что примерно это и будет. Софа не смотрела мне в глаза, она даже головы не поднимала. Она дрожала и тихо плакала. Я аккуратно вынул из её руки осколок и отбросил в сторону, а саму девушку прижал к себе, целуя в сырые волосы. Какая она холодная, боже мой. Я взял её на руки, обернув сухим полотенцем, вынес из ванной и усадил на кровать. Я нашёл аптечку, из которой достал бинты и перекись. Когда я стал обрабатывать раны, Софа вздрогнула и сморщилась. — Чшш, сейчас пощиплет и пройдёт, пышечка. — ласково шептал я ей, целуя в щёчки и обнимая. Я перевязал её руку и стал сушить волосы. — прости пожалуйста, что это случилось. Она молчала, стеклянным взглядом смотря в пол. Это состояние у неё словно нервный срыв, когда она себя не контролирует. Софа не любит говорить, даже вспоминать об этих срывах. Это как на кнопку нажать, и раз — из доброй и спокойной девушки она переключается в режим самовредительства, потому что не понимает, как по-другому избавиться от давящего чувства боли и грусти. Софа никогда не угрожала этим. Ни разу. Потому что осознанно она бы не стала делать себе больно. Собственно, это и отличает её от тех девочек, которые по любому поводу грозятся покончить с собой. В её случае это не будет блефом. Я завернул Софу в одеяло и повалил на постель, сам улёгся рядом. Нужно подождать, пока придёт в себя, и потом всё объяснять. Сейчас это бессмысленно — она не послушает и расплачется сильнее. Вскоре дыхание выровнялось, всхлипы утихли, она откинула голову мне на плечо и задремала на полчаса. Когда проснулась, то отодвинулась от меня на край кровати. — Что надо? — спросила она. Затем увидела перевязанную руку. — Блять… ссс, ай… — Очень болит? — обеспокоился я. — Не твоё дело. — Софа… сладенькая, это не я, а Лили меня поцеловала. Она помолчала. Затем повернула ко мне голову. Я объяснил ей, как всё было, что я просто пришёл пораньше, чтобы её порадовать, но дома уже была Лили с друзьями, а потом с фразой: "Давай я отблагодарю тебя", припёрла меня к стене и поцеловала. Но судя по запаху, она тогда тоже была немного пьяная. Софа дослушала и сглотнула. — Ты была права. — тяжело вздохнул я. — Я не должен был ей верить и соглашаться с тем, чтобы она привела однокурсников. Извини. И ещё извини за то, что я соврал, будто бы худею из-за плохого самочувствия… — Это ради неё? — перебила Софа. — Чт… нет! Нет конечно, зачем она мне? Дело не в том. Я просто… можешь надо мной смеяться, но я поверил в то, что ты встречаешься со мной из-за того, что я намного толще тебя, в какой-то момент я вовсе поверил, что у вас с Руфусом что-то есть, и решил, что если похудею, у нас с тобой всё наладится. Она медленно моргнула. — Ты… так ты не чувствуешь боли в груди? И тебе не тяжело? — Если только от чувства вины. У Софы вырвался всхлип с примесью вскрика. Она подалась вперёд, шикнув из-за боли в руке, и упала на меня, обнимая. Я обнял её в ответ. — Придурок! Похлеще бы назвала! Я думала… ты говорил… — Я врал! Я люблю тебя, мне нравится быть твоим толстым мальчиком, но из-за слов Лили… — В жопу пошла Лили! — она жадно меня поцеловала. Всхлипнула и прижалась ко мне. — Никакой диеты больше, никаких самокопаний, ты меня понял?! — Понял-понял, любимая. — закивал я. — Я эту доску стиральную пополам переломлю! А ты… ты у меня пока дома три пиццы и две вазы печенья и конфет не съешь — из-за стола не встанешь! И только посмей мне ныть, что тебе тяжело! Я закивал, прижимая девушку к себе и целуя в горячие щёчки. Так мы и лежали, обнимаясь и понимая, что больше недопонимания в нашей паре не будет.