Сожительство

Днём мы вернулись домой, и Софа совершила важный звонок. Через три часа у нас в гостях сидела гостья из той категории родни Софочки, с которой она контачит, но редко, чтобы не бесить друг дружку. Они с булочкой были похожи разве что фигурой, ростом эта родственница была чуть-чуть пониже. — Я пришла! — раздалось из коридора в семь вечера. — Мне жрать! Лили пришла на кухню. И обомлела. — Ну привет, сестрёныш. — сказала её родная старшая сестра, и троюродная младшая Софочки. Алеана. — Мне тут сказали, что ты к чужим мужикам липнешь. — А… Алеана? — опешила блондинка. — Вещи собирай. Ты съезжаешь. — Но… я не… я не хочу! — видно было, что она растерялась, и старшей сестры побаивается. — Лили, — заговорила Софа, сидя у меня на коленях. — Выметайся отсюда. Или ты останешься, и утром не проснёшься. — Я помогу спрятать тело. — улыбнулся я, давая Софе печеньку, ведь она сейчас могла орудовать только одной рукой, которой держала кружку чая. — И да, отскочим, побормочем. — Алеана взяла сестру за волосы и поволокла в её комнату, закрыв дверь. Софа дала мне укусить печеньку и погладила живот. — Мой кругленький. — Моя сладенькая. — Сколько ты там килограммов скинул за две недели? Я задумался, вспоминая. — Так… семь с половиной. — Пока десять не наберёшь — я тебя не прощу. — А… но я думал, мы всё выяснили… — Я не про поцелуй, там всё с Лили ясно. Я про диету. — А ты на меня обиделась из-за диеты и из-за того, что я похудел? — спросил я, невольно улыбнувшись. — Ты ж понимаешь, что я думала, что ты ради неё худеешь? И что я обиделась на твоё «толстым быть плохо», и вообще ты злой. — Я не злой! — я обнял её и чмокнул в мягкую щёчку. — Я не хотел обижать тебя, честное слово, Софочка. Я же поверил, что не нравлюсь тебе, потому что слишком толстый. Я никогда в жизни больше худеть не буду, обещаю. Она посмотрела мне в глаза и опустила ладошки на живот. — Обещаешь? — Обещаю. — Хорошо. — Софа взяла тост, на который была намазана шоколадная паста, сверху положила несколько колечек банана, клубнику, зефирки, конфету, накрыла это всё вторым тостом и поднесла ко мне. — Открывай рот. Я открыл. Софочка принялась меня откармливать, пока я послушно ел одну сладость за другой. Через полчаса Алеана вытолкнула Лили вместе с чемоданом в подъезд, и вошла в кухню. — Ладно, я ещё раз извиняюсь, за эту мандень. — сказала она, убирая за ухо короткие чёрные волосы. — Маме передам, что она чуть у тебя парня не увела. — Она бы не увела. Такие не в моём вкусе. — встрял я. — Так, ешь и не отвлекайся. — Софа поднесла ко мне вафлю. — Алеана, спасибо, что заберёшь её. — Да пожалуйста. Кстати, я всё хотела спросить, когда ты к нам приедешь? Софа сглотнула. — Э… вот зимой на новый год как раз планировала. — Шикос. Увидимся, пока! — она чмокнула сестру в щёку, и вышла в подъезд, закрыв дверь. Софа заперлась изнутри и сползла на пол. — Фух. — Мы едем куда-то на новый год? — уточнил я. — Не-а. — Но ты сказала… — Я много чего говорила. — Ах ты, лгунья. — Ой! Ой! Это ты мне говоришь? — Именно я. — я съел вафлю и зефирку. Софит пришла на кухню и выпила свой чай. Затем легонько потёрла перевязанную руку и прошипела. — Сильно болит? — спросил я, взяв её за мягкие бочка. — Ноет очень. — Нужно бинты сменить. — Обязательно? — с безнадёгой спросила Софа, поглаживая мою ладонь на своём правом боку. — Я очень аккуратно. Она вздохнула и сдалась. Я достал бинты и ножницы. Когда я снял повязки, моему взору представилось множество тонких ранок, кожа вокруг которых была очень красной. Софа глянула на это всё и виновато свела бровки. — Я не… это не… не смотри. — Всё хорошо. — я погладил её по голове. — Всё в порядке, не оправдывайся. Она боязливо на меня посмотрела. Софа никогда не рассказывала, что с ней сделали за то, что она нанесла себе увечья в самый первый раз. Но судя по реакции, либо наорали, либо избили. Когда у неё случались срывы при мне, она вела себя как загнанный зверёк. Она носила одежду с длинными рукавами и натягивала их, длинные перчатки. Прятала руки, как могла, чтобы я не заметил. Боялась, что я тоже начну на неё орать и обзывать ненормальной. Я взял её исполосованную руку и приложил к локтю вату с перекисью. Софа поморщилась. — Три раза проведу, и всё. Потерпишь? Софа кивнула. Я трижды провёл ватой по ранкам, обработав и убирая остатки запёкшейся крови. Затем стал перевязывать. — Раф. — Да, дорогая? — Ты меня бросишь? — Конечно же нет, никогда. — Я же дефектная. Как сломанная игрушка. Я поднёс её руку к себе и легонько поцеловал. — Ты не дефектная. Ты хороший человек, с которым случилось много плохого. Я тебя люблю. Прости, что из-за меня у тебя случился срыв, и появились они. — я аккуратно погладил перевязанную часть руки. — Мне правда очень стыдно, что я тебя довёл. Обещаю, такого больше не повторится, радость моя. Она всхлипнула. И заплакала, прижимаясь ко мне. Я обнимал и целовал её, продолжая обматывать бинтом левую руку. — Я хотела умереть. — Ты не умерла, ты умничка, слышишь? Ты выдержала, ты справилась, ты моя прекрасная сильная девочка. — Я антидепрессанты валерьянкой и вином запивала. — У тебя же голова болит, даже когда ты их по отдельности пьёшь… как ты себя чувствуешь? — Отвратительно. — всхлипнула Софа. — Мне очень плохо, мне грустно, я снова хочу умереть, это снова происходит, Раф, я не могу! — Всё будет хорошо, мы с тобой со всем справимся. — спокойно говорил я ей, обнимая и целуя. — Я тебя не оставлю, обещаю. — Я не хочу… это ужасно, Рафаил, это так отвратительно! — Расскажи, что ты чувствуешь, сладенькая. — Очень болит голова. Внутри всё сжимается. Чувство такое, будто меня тянет на дно, в темноту и холод. Мне кажется, я никогда из этого не выберусь. Я закончил перевязку и взял девушку на руки. Поцеловал в лоб. — Выберешься. Мы с тобой вместе выберемся, я тебя не оставлю. Она кивнула, всхлипнула и шмыгнула носом. — Я хочу таблетки… — У меня нет рецепта, я не смогу их тебе купить. Все вчерашние закончились. Знаешь, как мы сделаем? — я сел на диван, держа её на коленях и тихонько вытирая слёзки. — У меня есть знакомый психотерапевт, мы учились вместе. Завтра мы сходим к нему, возьмём рецепт, и будем потихонечку восстанавливаться. — Ты пойдёшь со мной? — Конечно я пойду с тобой, сладенькая. — А меня в больнице не закроют? — Я тебя не отдам. — Когда это было дома… мама угрожала, что сдаст меня в психушку. — тихо-тихо сказала Софа. — Ты меня правда не отдашь? — Правда, Соф, я никому тебя не отдам. А если будет нужно, то я лягу в больницу вместе с тобой. Она сделала глубокий успокаивающий вдох и уткнулась в меня лицом. Весь этот вечер мы сидели в нашей спальне и смотрели сериал. Софа жалась ко мне изо всех сил, и аккуратной была только с животом, ведь она продолжала меня подкармливать. Собственно, если это ей помогает отвлечься — сколько угодно. — Я по твоему животику соскучилась. — сказала она, гладя мне пузцо. — Он по тебе тоже скучал. — ласково улыбнулся я. Софа в ответ не улыбалась. Только прильнула, продолжив поглаживать брюшко. Заснули мы рано, потому что всю неделю очень плохо спали. Я проснулся посреди ночи из-за того, что очень хотелось пить. И поесть. И рядом ёрзала Софа, часто дыша и что-то бубня. Я взял её ладошку и легонько поцеловал в щёку. — Всё чудесно. — прошептал я ей в ушко. — Всё хорошо, любимая, Рафи рядышком. Она успокоилась, ровно задышала и улеглась на бочок. Видимо, кошмар прошёл. Я укрыл её получше и пошёл на кухню. Напившись ледяной воды, я направился обратно. Проходя мимо холодильника я остановился. Желудок отчаянно требовал еды. Что ж, с диетой, которая оказалась бессмысленной и травмирующей Софочку теперь покончено, так что, думаю, никто не против, если я чуть-чуть облегчу холодильнику жизнь. Сколько времени прошло — я не знаю. Я отвлёкся от торта и форели только в тот момент, когда услышал тихие шаги и заметил рядом силуэт. Я проглотил солидный кусок и повернул голову. Возле меня стояла Софа. Повисла секундная пауза, после которой девушка улыбнулась. Подошла ближе, стянула с полки тарталетку с сыром, и довольно съела. — Ты ещё долго? А то я замёрзла. — без тени упрёка спросила она. — Я? Я… я это, я сейчас, торт доем, и вернусь. Софа взяла один кусочек, съела и облизнулась. Затем стала слизывать крем с ладоней. — Ешь. Я тоже захотела. Я облизнул губы, на которых оставался белый крем. — Я тебя так люблю, ты не представляешь. — Я тебя тоже. — она принюхалась. — У нас форель есть? — Много. — Подвинься. Мамочка проголодалась. — Софа скользнула у меня под рукой и своровала тарелку форели. Меня пробрала улыбка. Я чмокнул её в щёку, и продолжил объедаться посреди ночи. В постель мы вернулись только где-то в половину второго. Там Софа обняла меня за живот и бережно его похлопала. — Утром животик больше станет. — Мгм, это ж надо было в одно лицо огромный торт умять. — сыто и тяжело вздохнул я, обняв девушку. — Я тобой горжусь, мой сладкий пухленький пончик. А, и ещё, Рафи. — Что такое? — Я передумала, я не хочу в больницу. Я помолчал. — Соф… — У меня нет депрессии, у меня нет ничего, со мной всё хорошо, я нормальная. Я посмотрел ей в лицо. — Софа. — Я шикарно себя чувствую, у меня даже рука уже не болит, мне не нужна помощь, я в полном порядке. — Софа. Ты так уже говорила. — Я нормальная! — упрямо доказывала она. — Конечно ты нормальная. Ты нормальная здоровая девочка, тебе просто нужно достать один рецептик и поговорить с врачом. — Ты мне не веришь, да? Ты тоже считаешь меня поехавшей? — Софочка, пожалуйста, давай просто поспим? Хорошо, раз ты не хочешь, не пойдём никуда. Я не считаю и никогда не считал тебя поехавшей. Она улеглась мне под боком и обняла живот. — Я люблю тебя. — И я тебя очень сильно люблю, булочка. Доброй ночи. — Доброй, Рафи. Я обнял её и укрыл плотнее. Вздохнул. Похожая история была два года назад, когда к ней приезжали мать и тётя. Софа так и не сказала, о чём именно они говорили, но срыв у неё был не хуже, чем сейчас. Только тогда я правда поверил, что она справится сама, и больше такого не будет, поэтому согласится не вести к врачу насильно.