Сожительство

Прошло 2 недели. Когда я уходил на работу, то на всякий случай прятал все колющие и режущие предметы, и если Софа не просыпалась со мной, то я оставлял на прикроватном столике стакан воды и нужную порцию таблеток. Остальные упаковки я прятал, а те, что были посильнее, уносил с собой. Софа конечно уже не пыталась себя убить, но я всё равно переживаю, так что лучше перестраховаться. Ей вроде бы стало полегче, она даже не плакала, и она даже не просыпалась среди ночи от кошмаров. Сначала у неё аппетит пропадал, а последнее время она сильно пристрастилась к сладкому. Мне не жалко, тем более, мне очень нравится, что она такая пухленькая пышечка, меня напрягало другое — сладкое Софа ест вместо всего, что я на обед или ужин готовлю, лишь бы у неё диабет не появился. Или кариес. Или ей станет плохо от недостатка белка. Сегодня я остался дома. Я решил сделать спагетти с фрикадельками, и пока я этим занимался, из спальни раздалось: — Рафи, тебе звонят! — Блин. — шикнул я, глядя на руки, которые были в фарше, из которого я и делал фрикадельки. — Ты можешь принести и ответить, пожалуйста? Софа подошла с моим телефоном, нажала «ответить», и поднесла к моему уху. — Аллё? — сказал я. — Раф, привет, ты занят сегодня вечером? — выпалил знакомый голос. — Джеспер? Нет, а что? — Мы с Мари думали в кафе сходить, и позвать тебя и Софу. Она-то вечером свободна? — Э, да, но мне кажется… я не уверен, что мы можем… короче, я у неё спрошу и напишу потом. — Лады, я жду. Он отключился. Мы с Джеспером раньше работали вместе, и часто гуляли парочками: он со своей девушкой, Мари, и я с Софочкой. Я повернул к булочке голову. Она убрала волосы со лба. — Что Джеспер хотел? — спросила Софит, взяв со стола конфету. — Он с Мэри звали нас в кафе вечером. — Да? А мы пойдём? — Ты хочешь? — Мы с ними давно не виделись, можно, думаю. А в какое кафе? — Джес не сказал. — Ладно, надеюсь, там будет мороженое. Тебе помочь? — Да, можешь спагетти заняться, пожалуйста? — Хорошо. — Софа поцеловала меня в щёку. Пока она ходила рядом, я присматривался к ней. Дома Софочка ходила в безразмерной свободной пижаме, поэтому как следует фигуру рассмотреть было сложно. Но когда я закончил возиться с фрикадельками, и обнял девушку со спины, то почувствовал, что мои предположения оказались верными. Софа слишком уж сильно к сладенькому пристрастилась. Она поправилась, животик стал мягче, ляжки тоже, бёдра и грудь пышнее, бочка тоже стали полнее и мягче. Я улыбнулся, сцепив руки на её пузечке и поцеловал в румяную щёчку. — Софочкаааа. — Что? — Я тебя люблю. Она повернулась ко мне и благодарно улыбнулась. — Я тебя тоже, пончик. Вскоре мы закончили кашеварить. Я ел свои спагетти с фрикаделечками, а Софа сидела рядом и уплетала пирожные. Мясо она не хотела, и хоть я уже привык, что она сейчас больше по сладостям, мне было как-то непривычно видеть это. Вечером мы стали собираться в кафе. Я решил пойти в джинсах, футболке и блейзере, и пока я возился с ремнём, который всё никак не хотел застёгиваться у меня под круглым животом, то простонал и позвал: — Софа! Сладенькая, ты можешь помочь, пожалуйста? — Погодь секунду! Она вышла из ванной, где закончила сушить волосы. Вышла она только в нижнем белье и не застёгнутом пеньюаре, который развевался от каждого шага. Приглядевшись, я смог рассмотреть, что у неё стал немножко пышнее животик. Жирок у неё распределяется по всему телу, поэтому таким же большим, как у меня пузико наверное будет только в том случае, если она забеременеет. — С чем помочь? — спросила Софа с расчёской в руках. — С ним. — я похлопал меня по брюшку и показал на бляшку ремня. Софа ласково улыбнулась и погладила меня по животу. Затем немного наклонилась и стала застёгивать ремень мне под брюхом. Пока она это делала, то легла щёчкой мне на животик. — Нужно ремень взять подлиннее. — сказала Софа, похлопывая пузцо. Подняла глаза. — Ты такой красивый. — Ты тоже у меня красавица. — улыбнулся я, поднял её, и поцеловал. Софа пошла одеваться, пока я плюхнулся на диван нашей спальни и стал её ждать, включив кинцо. Прошёл час, Джеспер уже начал написывать и спрашивать, где мы. — Софа, ты скоро? — спросил я, смотря на девушку, которая перебирала кучу одежды на кровати. — Да сейчас, сейчас… мф, Рафи. — хныкнула она, посмотрев на меня. — Что такое? — Я толстая? — Нет. — Да ты врёшь. — она взяла два платья. — Они мне теперь малы! Я так разжирела? — Софочка. — я подошёл к ней, приобнял за мягкий пухленький бочок, и поцеловал. — Булочка. Они были тебе малы ещё год назад. — И ты молчал, что я жирная! — Я не молчал и не считал тебя жирной. Ты сама хотела эти платья кому-то отдать. — А… ладно, но мне всё равно стыдно. — София, — я взял её за руки. — Я считаю тебя красивой и милой девочкой. Весишь ты хоть девяносто, хоть двести, хоть шестьдесят, в моих глазах ты самая красивая и самая пиздатая божественная богиня. Софа шмыгнула носом и прижалась ко мне. Я обнял её, целуя в макушку. — Я тебя обожаю, моя самый-самый любимый мальчик. — И я тебя, мой пирожочек. Она чмокнула меня в губы и вернулась к одежде. Она оделась в чёрные джинсы и беленькую кофточку, которая была посвободнее на животике, но очень обтягивала грудь. Повернулась ко мне провела руками вдоль тельца. — Нормально? — Да, — улыбнулся я. Софа сглотнула и посмотрела в зеркало. Немного одёрнула ткань на пузике. — Если серьёзно, я сильно поправилась? В смысле, это очень заметно? — Нет. С тобой всё чудесно, сладенькая. — я обнял её. — Пойдём, выпьем таблеточки, и поедем. Она кивнула. Я дал ей лекарство, после чего вызвал такси, и мы выдвинулись. Пока ехали, Софа заметно переживала. Она теребила рукава кофточки, часто брала мою ладонь и мяла её. Через несколько минут таблетки подействовали, и она стала поспокойнее. Софа взяла меня за щёки и стала по ним поглаживать. — Рафаил. — Что, моя булочка? — Я точно не сильно поправилась? Я медленно моргнул. Ну как не сильно… скорее заметно. Ну мне-то очень нравится, но Джспер с Мари скорее всего увидят разницу. Я обнял её, повалив на себя, и упершись своим животом в её. Чмокнул в носик. — Сладенькая, мне ты очень нравишься. Ты поправилась совсем немножечко. — А если я буду весить больше сотни? — Ну и что? Меня же ты не бросаешь, хотя я вешу сильно больше. — Как я тебя брошу? Пончика такого. — Софа легла мне на плечо головой и потерлась животиком об мой. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже очень сильно люблю, моя сладенькая пышечка. Софа обняла меня за пузо и стала смотреть в окно. Через десять минут мы приехали к кафе. На входе я увидел наших знакомых, и помахал рукой, привлекая внимание. Я взял Софочку под руку, и мы пошли вперёд. Джеспер и Мари заулыбались, когда мы подошли. — Привет! — счастливо сказали девочки в унисон и обнялись. — Сто лет не виделись. — улыбнулся Джеспер, протягивая мне руку. — Ты перекрасилась? — спросила Софа, смотря на длинные белые локоны подруги. — Да, пару недель назад. — кивнула Мари, разглядывая Софу. Затем на неё уставился Джеспер. Я стоял намного позади Софочки, а потому всеми известными жестами показывал, чтобы они ей об округлённых формах не говорили. Благо, блондинка меня поняла, а потому завела с Софой разговор про бывших одноклассниц. Девочки вошли в кафе первыми, затем мы с Джесом. Мы сели за столик и стали заказывать еду. Софит взяла тортик, пирожное, и вафли. В какой-то момент она стала немного вялой и сонной. Посреди беседы о своих делах, она начала вставать. — Ты куда? — спросил я. — За кофе. С сиропчиком. — Мне тоже не возьмёшь, пожалуйста? — Да, сейчас. Она ушла. Я повернул голову обратно, и на меня вопросительно уставились Мари и Джеспер, сидевшие напротив. — Что? — не понял я. — Она беременна? — сходу спросила блондинка. — Мари. — легонько пихнул её парень. — Прости, прости, я не хочу обижать, но просто она так… такая пышечка стала. — Она не беременна. Она просто… — помялся я. — Понимаете, у нас кое-что случилось, и у Софы началась депрессия. Из-за таблеток её стало тянуть на сладкое, вот она и поправилась чуть-чуть... Оба выслушали и офигели. — Боже, а что у вас случилось? — забеспокоилась Мари. — Да в общем-то, это я подставился, и из-за меня это произошло… слушайте, я вас очень прошу, не говорите ей про внешность. Она и так себя накручивает. — Естественно, о чём речь. — кивнул Джеспер. — Она хоть сама захотела сюда идти? Или это из-за меня? — Нет-нет, она хотела. — А как она сейчас? — спросила Мари с сочувствием. — Ей полегче. Просто не акцентируем внимание на том, что она стала пышнее, лады? — Да. — кивнула она. Софа вернулась с кофе и бутылкой ликёра. Одну чашку она поставила передо мной, вторую рядом со своими пирожными, и стала открывать бутылку. — Соф, это что? — сказал я. — Ликёр ванильный. Можешь открыть? — Дорогая, тебе нельзя алкоголь. — Это почему? Я взял у неё бутылку и отставил подальше. — Потому что ты выпила лекарство. — И что? — То, что во время лечения пить нельзя. Она помолчала, сверля меня рассуждающим взглядом. Затем повернулась и выпила кофе. Джеспер стал расспрашивать нас о планах на лето, и предлагал в этом году вместе отправиться к морю. Софа оживилась и стала обсуждать варианты. Я наблюдал за ней, и на сердце становилось полегче, когда я видел её такой разговорчивой и заинтересованной. Надеюсь, совсем скоро она снова станет моей оживлённой улыбчивой пышечкой. Через какое-то время Джеспер пошёл взять Мари мороженого, а Софа попросила у меня ещё кофе. Я напомнил ей про таблетки, и тогда она попросила какао. Пока мы отсутствовали, девочки сидели вдвоём. — Раф. — позвал меня Джеспер, смотря на то, как работник кафе красиво выкладывает мороженое в вазочку. — Да? — Слушай, у меня к тебе вопрос такой есть… по поводу брака. Я повернул к нему голову. — Джес, я всё понимаю, но нет. — Что — нет? — Я не могу выйти за тебя замуж, мы слишком разные, ты лев, я близнецы. Он заржал. — Я не про тебя! — Так я тебе не нравлюсь? Всё, уходи, дверь закрой. — ухмыльнулся я. — Ладно, я серьёзно. — Слушаю. — Я хочу сделать Мари предложение, и… в общем, когда у нас дети будут, можно попросить тебя стать крёстным? Я аж офигел. — А… да, я согласен, но Мари-то детей хочет? — Она хочет девочку. — улыбнулся Джеспер. — Я, если честно, тоже. Мы договорились, что детей заведём только в браке, чтобы они не родились бастардами. — Даже как-то странно осознавать, что друзья уже семьи заводят. — улыбнулся я в ответ. — А ты с Софой почему не поженитесь? — А зачем? Она не хочет, я тоже не особо, нам же и так хорошо. — А если дети? — Джес, последнее, о чём я хочу рассуждать — это наши с ней дети. — Лады. Готовься стать крёстным отцом. — он улыбнулся и слегка пихнул меня в бок, забирая мороженое. — Где там твоё какао? — Ждём-с. Мне принесли чашку с горячим напитком. Мы двинули к девочкам. Те разговаривали про книги. Джеспер поднёс мороженое мари, которая улыбнулась и поцеловала его. Я же сел рядом с Софочкой и поставил перед ней какао, а затем заметил, что бутылка ликёра стала пустее почти наполовину. — А… — вырвалось у меня, когда я это увидел. — София. — Это я. — неловко призналась Мари. — Хотела попробовать, и увлеклась. — От тебя не пахнет. — заметил Джеспер. — Конечно, я же потом поела. — Ладно, открывай рот, малыш. — он поддел ложкой мороженое и поднёс к её губам. Он стал так её кормить. Софа рядом со мной как-то притихла, пока пила какао и ела сладкое. Через десять минут она стала на меня вешаться. — Ты что делаешь? — спросил я, когда она залезла ко мне на колени и начала ерошить волосы. — Ты у меня такой сексуальный. — протянула она. Я почувствовал от неё запах ликёра. — Ты всё-таки выпила?! — Ну сладкий, не ругайся. Я всего чуть-чуть. — Я же сказал, что тебе нельзя! — Меня отпускать стало, мне было грустно, я и вот. — Господи, Софит, я же просил. — Я хочу к тебе на ручки. В общем, паниковал я зря. Я думал, Софа включит режим шальной императрицы, как обычно и происходит, когда она пьянеет. Но сегодня она просто вырубилась. Головой она лежала у меня на брюхе, и тихо постанывала. В итоге мы разъехались по домам уже в десять вечера, Софу я нёс на руках до квартиры, где уложил на кровать и пошёл читать инструкции к таблеткам. Одни из них вызывали тошноту при употреблении алкоголя. Я принёс воды и таблетки от головы, и на всякий случай пустое мусорное ведро, если её вырвет, и поставил с её стороны кровати. Сам улёгся рядом и кое-как её раздел. Затем укрыл нас одеялом, обнял Софу и задремал.