Окрошка

Полумесяц висел между тучек над посадками, слабо светясь в сумерках. Был бы он немного левее, думал Дима, то над речкой было бы подобие дорожки. Но и без этого на берегу было безмятежно и тепло, как в детстве, в тех самых одиноких вечерах около речки Припять. Дима сидел на камне, опустив ноги в закатанных штанинах в остывающую воду и иногда болтая ими, распугивая мальков. В футболке становилось холодно, налетели комары и он уже хотел идти в домик, но тишину прервали шаги. — Выглядишь так, как будто собрался топиться, бро. Обернувшись, Дима увидел, как Дэн сбросил обувь и сел рядом на камень. — Если бы. У меня завтра заканчивается испытательный срок, вернее, его жалкое подобие. Мне, как ни странно, доверяют, хотя я не тот, кто должен быть с детьми на одной волне. — Ой да ладно, ты крутой, и все об этом еще узнают, — махнул рукой Дэн. — Главное, не убей никого, себя в том числе. Дима хмыкнул. — Я постараюсь. Они замолчали — каждый о своем. Дима отдал бы многое, чтобы проникнуть в голову брата и узнать, о чем тот думает, но тот, скорее всего, настроен безмятежно, заразившись атмосферой тихой речки. В его жизни не было вечного одиночества, цикла работа-колледж-работа, неудачного романа с одногруппницей, после которого последовало осознание, что, в общем-то, девушки ему и не нужны. Не было бесконечных двух минут на плохо обмыленной петле, не было красивого соседа по общаге, который с нее снял, не было странных полгода интрижки с ним и болезненного расставания, не было драк в подворотне и обретенных потом друзей, не было сложного морально переезда. И Дима был рад этому. Он, правда, знал, что и в жизни брата не все гладко. Наученный горьким опытом, он замечал и как торчат из карманов сухие корки хлеба и расколотые пряники, и как Дэн шарахается, когда рядом кто-то поднимает руки, и горькую улыбку, когда тот пересказывает свои кошмары про смерть. Но Дэн чудесным образом оправлялся от этого и помогал другим, особенно ему, Диме. Сам того не замечая, он как кот ложился на больное и грел братским теплом. Возможно, стоило раньше переехать в другую страну, зато поближе к нему. Яблоки ведь от яблони далеко не падают, только они почему-то разлетелись друг от друга слишком далеко, как будто кто-то пинал одно, пока оно не оказалось за пределами сада, оставив другое в одиночестве. Возможно, рядом с братом все было бы иначе, было бы легче и счастливее жить. «Новая глава — я перебираюсь в Россию» — все как в текстах Оксимирона. — О чем задумался? — спросил Дэн, перебивая молчание. — О том, что нам стоило бы держаться вместе все эти годы, думаю. — Ага, было бы круто. Я вообще не знал, что у меня брат есть, да еще такой крутой. Я рад, что к тебе съезжаю, будет весело. Дима едва заметно улыбнулся ему. Дэн протянул к нему кулачок — он уже собирался отбить, но тот раскрыл ладонь и на ней оказалось зеленое совсем яблочко диаметром с пятирублевку. Тот взял его и протер майкой. — Я по дороге дикую яблоню увидел, пошли поедим, — Дэн встал и махнул рукой. Выйдя из воды, он походил по траве, вытирая ноги, и надел сандалии. — А то нас тут уже едят. Сраные комары… Дима откусил половину от яблочка и покривился. — Если наутро я буду дристать дальше, чем вижу, я постараюсь попасть тебе на очки. Хохотнув, Дэн помотал головой и почесал укушенную шею. — Это уже твои проблемы, бро, я уже второй день их ем и ничего. — Ну-ну. В конце концов, дикие яблоки далеко друг от друга не падают — так и два брата будут вместе, по крайней мере теперь.