Его первый блондин

       Осенний ветер задувает под куртку, а если учитывать, что, эта самая, куртка растегнута нараспашку, то делайте сами вывод насколько холодно её обладателю, одетому в черную футболку с черепом, принадлежащую когда-то Рико, но мужчина отдал её когда-то мелкому, с надетой поверх темно-синей безразмерной курткой с капюшоном, кажется она тоже принадлежала кому-то из старших до поры, до времени, последний - капюшон - парень накинул на голову, всё на парне было, как-будто, большое и висело на худых мальчишьих плечах. В рваных, на коленях, темных джинсах которые, ясное дело, не облегали, и были довольны широкими для мальчика, но не капельки неудобства не было.        Он немного дрожал, толи от чувств, толи от холода. Пальцы немного задубели из-за того, что он уже битый час гулял по холодному Нью-Йорку. Губы немного посинели, но этого не было сильно заметно, потому что парень их прокусил до крови, даже незаметив. Как не заметив и того, что ноги сами привели Майка к больнице в которой лежал его парень. Он прекрасно осознает, что его ещё не перевели в обычную палату, а значит навестить тот его не может. Но почему-то всё равно решил зайти внутрь. На входе он занервничал, а что если его выгонят, ведь он по-сути здесь просто так. И как будто, почувствовав его напряжение к парню подошёл мужчина в форме, охранник, уточняя, всё ли у него в порядке и нужно ли ему чем-то помочь. Майклу нужна помощь. Но этот дядька ничем не мог бы ему помочь. Разве что подсказать куда подходить, для уточнения палаты, которую он хотел бы посетить. Какая-то не слишком довольная жизнью женщина сказала ему то, что он по-сути и ожидал услышать - Джон в реанимации, к нему сейчас нельзя, и кем он приходится ему. Он промолчал, а что отвечать? Что он, Майкл, его парень. Знаете ли такой себе ответ. Учитывая, что можно только родственникам и самым близким.        Почему при всем своем довольно таки большом финансовом состоянии, он, Джон не лежит в какой-нибудь дорогущей частной больнице, а в обыкновенной среднестатистической - задумался вдруг он, выходя из вышеописанной. И тут же мысленно ответил - у него плохие отношения с родителями, скорей всего они даже не в курсе. Майку стало ещё более грусно, чем было до этого, поэтому он решил зайти в первый доступный его взору магазин и купить что-то на несколько завалявшихся купюр в его кармане, Рядового часто гоняли за чем-нибудь туда, так что оставалась сдача, которую он мог потратить на что-то своё, сладости например или... На дешёвые сигареты, которые, он купил видемо не сильно соображая в этот момент, спички тоже. Быстро спрятав их под куртку ледяными руками, и как ему их вообще так легко продали их, он побежал в сторону ближайшей здешней заброшки о которой рассказывал его блондин, мысли о нем доставляли боль. Говорят табачный дым помогает её заглушить. Чтож он попробует.        Залезая на крышу по не очень-то устойчивым ступенькам, он мысленно ругал себя за то, что чёрт возьми он сейчас делает. Рядовой подошёл к краю и, сел, свесив ноги. Высоко. Но не страшно.        Парень вытащил из пачки никотиновую палочку и поджёг её конец, как его учили. Перед этим он несколько раз пытался зажечь спичку чиркая её о коробок. Конец сигареты загорелся оранжевым и постепенно "съедал" её. Майки задержал дыхание перед тем, как втянуть сигаретный дым в лёгкие. И снова закашлялся. Но в этот раз полегче. Ещё одна затяжка. Выдох. Ещё, ещё, и ещё. До фильтра. Мазохист. Но ему как-то даже понравилось. Пачку спрятал в карман. И чтобы изо рта не пахла табаком зажевал также завалявшуюся мятную жевачку, которая оставалась в последней в потрёпанной упаковке. Он помнил, как Рико отдал ему её, когда тот выпрашивал сладости. Майк тогда поморщился, потому что это была "морозная" мята, и жевать зимой на морозе было не очень приятно, а остаток пачки видемо убрал в карман забыв о нем. Сейчас она была в самый раз, и снова поморщился, как в тот раз. Теперь, он надеялся, его не спалят.        Домой Рядовой пришёл поздно, за что получил мозготрепку от Шкипера. И кажется его, даже, наказали. Назначили дежурство по кухне всю следующую грядущую неделю. И он дежурил.        Мыл посуду, расставлял по полкам, вытерал со стола и даже готовил, не всегда конечно, всё таки готовка "конек" Рико, а не его. Но он очень старался. За всё время, Майкл научился хорошо готовить только три вещи: макароны с сыром, яичницу с беконом, и не спалить кухню и хлопья с молоком, они же считаются, да?        Рико учил его готовить, ещё когда он был совсем ребенком. У мальчика часто всё падало из рук, в силу неуклюжести из-за чего посуды поубавилось. Три раза он чуть не устроил пожар, но всё же приноровился.        Сегодня, а именно в пятницу, он решил приготовить блинчики, просто попробовать, Рико показывал как это делается, так что трудностей возникнуть не должно. Сковорода, жидкое тесто и ловкость рук, всё. Ничего не может пойти не так, ведь тесто, как казалось самому парню, получилось нормальным - сладким и, вроде как, вкусным. Но...        Мысли, навязчивые и неприятные давили на него и отвлекали. Так что, всё пошло по одному месту. Блины, половина из них сгорела, за что он получил подзатыльник. И больно закусил несчастную губу которая и так ещё не зажила, и снова закровила. Металлический привкус крови чувствовался, как никогда, знакомо.        Контрольная, в понедельник у него контрольная. Которая сильно влияла на итоговую оценку. Майк готовился к ней, но у него не получалось, из-за чего пришлось обратиться к Ковальски.        Последний объяснял ему одну и ту же тему по сто раз, Майку стыдно он его не слушал. Не мог сосредоточиться на голосе старшего. Ковальски сочувственно смотрел на него. Он догадывался, что что-то не так. Ещё тогда когда парень впервые подрался в школе, и дело было не в переезде или новой школе. Что-то важное случилось. Но подросток молчит. Тогда учёный решил зайти по-другому, он сделал парню какао, а себе кофе, разместившись в лаборатории они долго разговаривали ни о чем. Рядовой старательно избегал темы об отношениях с одноклассниками, Кова заметил и обходным путем всё же зашёл на эту тему спросив про друзей. Майк конечно перечислил сначала знакомых, а потом щёки заалели когда вспомнил видемо кого-то особенного. Ага. Значит влюбился - убедился Ковальски.        - ...И? Саймон, Марк и? Ты вроде хотел ещё кого-то назвать, - мягко уточнял он, но давление всё равно чувствовалось. Младший не спешил рассказывать о Джоне. Впрочем Ковальски его, и так, знал.        - Вкусно. - Перевел тему Рядовой, точнее попытался, - какао, - уточнил он, на всякий случай. - Не понимаю, как вы пьете кофе? Он же горький, - мальчик поморщился, но вспомнил, что кофе, в фильмах пьют и курят при этом, выглядит это очень пафосно. Майклу, почему-то, вдруг захотелось попробовать, но он отогнал эти мысли, потому что...        - О чем задумался? - вдруг поинтересовался Кова.        - Я? - Ошарашенно уставился Майк, так как будто Ковальски вдруг научился читать его мысли. - Ни о чем. О математике, у меня ж по ней контрольная, вот и думаю... Можешь ещё раз рассказать про дискриминант, а то я так и не понял как решать? - Рядовой смутился, щеки заалели.        Ковальски укоризненно посмотрел на нерадивого ученика, но терпеливо объяснил ещё раз.

***

       Рядовой не пошел домой после школы.        Майкл полез на, ставшей любимой, крышу и скурил там сразу четыре сигареты.        Он провалил контрольную. Его отправили на пересдачу. Ковальски будет разочарован, он ведь так долго объяснял ему эти темы, а он тупица, отвлекся на мыслях о Джонни. Теперь его отругают. Он не хочет домой.       Представлять реакцию Шкипера на всегда хорошо учившегося солдата, он не хотел. Кстати отсюда Майкл видел больницу в которой лежит Джон, мальчик расстроился. Он все ещё не может навестить его.       Майкл пришел домой после отбоя.

***

       - Какого черта солдат?! - Гневался офицер, - где ты был, всё это время?! Пол двенадцатого ночи! - Шкипер сверился с часами. Он с порога отчитывал парня не давая, и слова вставить. - И... Это что..? - Шкипер застыл принюхиваясь. Майк с ужасом осознал, что не зажевал жевачку после того как покурил и от него видемо сейчас пасет табаком. Он глупо уставился на командира, стараясь провалиться под землю. - Я тебя спрашиваю, это что?! Ты курил?!        Рядовой застыл. Шкипер заставил дыхнуть и учуял. Ну всё. Пожили и хватит.        Разгневанный Шкипер, шокировавшись, со всей возможной силой ударил пацана в скулу. Парень вскрикнул. Видемо Шкипер забыл, что перед ним его собственный сын, которому из физических наказаний только разве что, давал подзатыльники и то, за дело. До мужчины дошло, лишь тогда когда Рядовой ударившись затылком об железную дверь заплакал и испуганно посмотрел на капитана. Шкипер не нашел ничего лучше, чем уйти. Рядовой так и остался сидеть на полу. По щеке скатывалась кровь перемешиваясь со слезами. Ковальски и Рико он заметил потом, те не решались подходить видя состояние лидера. Лишь сочувственно и шокировано смотрели. Первым подошёл Ковальски помогая подняться. Майк рефлекторно прижался к тёплому Ковальски обнимая его. Тот обнял его в ответ и потянул за собой в лабораторию на осмотр повреждений.        Майкл дулся на Шкипера, хотя и понимал, что ударили его за дело. Второй, естественно не извинился, но смотрел виновато. Через несколько дней Шкипер припер ему несколько новых комиксов, но сказал что поговорит с ним ещё на эту тему.        Ковальски прочел парню лекцию о вреде курения, под присмотром Шкипера. Последний забрал у него пачку в которой нехватало несколько штук и с улыбкой потрепал по голове. Вместо сигарет Шкипер взял парня с собой в магазин за арахисовыми пряниками. Рядовой обрадовался, но не надолго, ведь Шкипер как обещал решил поговорить с ним. Рассказывал что-то о собственной юности, рассказал о том как сам когда пробовал курить, но бросил сразу, потому что это гадость редкостная и только здоровье губит. Майк его внимательно слушал. Но не говорил ничего. Шкипер решив, что тот до сих пор дуется погладил того по голове и попросил не обижаться. Для себя, мужчина, сделал заметку никогда больше не поступать так с сыном. Он очень напугался.