Книга Порока: сборник драбблов исторической жести

***

Королевство N, родовой замок герцогов N-ских, первая половина XV в.

Последний участок пути — от выезда из леса до ворот замка — Вигмар решает проехать верхом. Королю не пристало показываться в сердце самого мятежного из герцогств в карете на расшитых подушках, рядом с его королевой-матерью. Показать силу в такой мелочи несложно: обогнать кортеж на ретивом гнедом жеребце, впереди всей колонны, рядом со знаменосцем въехать в ворота. Герцог и его дочь Элоиза уже ждут его, увидев — кланяются. Вокруг них толпятся мелкие лорды, приехавшие увидеть Вигмара, дворовые и слуги. Многие из лордов тоже с дочерьми: слух о том, что новопомазанный король ищет себе королеву, у всех на устах. Вигмару чуть за тридцать, и то, что это место всё еще свободно, у многих вызывает удивление, но еще — надежду, что именно их дом породнится с королевским. Так и происходит миграция невест: Вигмар навещает одного вассала за другим, а следом за ним путешествуют многочисленные лорды с дочерьми. Кортеж въезжает в ворота неспешно, слуги помогают королеве-матери выйти из кареты. Она оглядывает внутренний двор замка с опаской и высокомерием: уж слишком много крови это герцогство попортило ей и покойному королю. Предостаточно. Хозяева и гости расшаркиваются в поклонах и любезностях. Вигмар позволяет себе не задумываться, а просто делать то, что от него ожидают. Он король, и если захочет, может даже нарушить протокол, но тогда не избежать нравоучений от королевы-матери, когда они останутся наедине. Этот момент всё равно наступает — за четверть часа до начала пира, который герцог устроил в его честь. Королева-мать, уже собранная, туго затянутая в корсет и с уложенными под сеточку с мелкими рубинами волосами, наблюдает, как вокруг Вигмара суетятся слуги — королевские и местные. — Говорят, что короли не опаздывают, — медленно произносит она, — это остальные приходят слишком рано. Но на пир в свою честь ты мог бы прийти вовремя. — И приду. Если эти растяпы будут делать свою работу, а не пялиться на меня, как овцы. — Ваше величество, одно из креплений на вашей цепи… той, что для опалового медальона… Цепь повредилась в дороге, а на замену у нас есть другая, с изумрудами, но к ней нужен другой камзол… Вигмар прикрывает глаза, прогоняя желание убивать. Не стоит. Не стоит пачкать герцогу дорогие ковры. — Хоть кто-то в этой комнате собирается делать свою работу?! — Если позволите, господин, — слышится за спиной полуживого от страха слуги. К королю приближается юноша из благородных — он, кажется, был во дворе вместе с остальными. Вигмар запомнил ярко-рыжую макушку, мелькнувшую, когда все снимали перед ним шляпы. Он в зеленом бархате, но без изысков. Волосы завиты совсем по-женски, кудрявятся, обрамляя бледное лицо. Он тонкий, невысокий, без оружия и знаков отличия. Приближенный герцога? Воспитанник, быть может? Уж слишком он молод. — Элиас, если вам будет угодно, — он чуть склоняет голову, а потом выдергивает из своей яркой шевелюры несколько волосков. Забрав из рук растерянного слуги золотую цепь, он быстро продевает волосины, словно нитку, через порванное крепление, перевязывает на несколько узелков, так ловко и незаметно, что Вигмар тут же теряет из вида изьян своей цепи. — Она не порвется снова во время пира? — с сомнением спрашивает король, забирая украшение. — Нитка была бы видна, а волосы — очень прочная материя, господин. После лучше починить, но несколько часов они выдержат, — он улыбается, — если не танцевать чересчур резво. — Короля следует звать Ваше Величество, дерзкий мальчишка, — шипит королева-мать, но Вигмар останавливает ее взмахом руки. — Спасибо, Элиас. Иди, передай герцогу, что я скоро буду. Когда юноша выходит, Вигмар встречается взглядом с матерью. Она знает, почему ни одна помолвка не закончилась для Вигмара свадьбой; осуждает, но держит свое мнение при себе. — Что ты думаешь об Элоизе, дочери герцога? — вздохнув, спрашивает она. Вигмар надевает одно кольцо за другим, продумывая ответ. Сапфир в золоте. Оникс, коралл и бирюза. Элоизу он почти не рассмотрел — просто девчонка с постным лицом и блекло-русыми косами. Красивая, наверное. — Ничего не думаю. Я голоден. Нас ждут, идем. В пиршественном зале душно и шумно. Играют музыканты, снуют слуги, переговариваются гости: столичные по одной стороне стола, люди герцога — по другой. Король сидит напротив Элоизы, королева-мать — напротив жены герцога, немногословной, ничем не примечательной женщины. Дочь похожа на нее, хоть Элоиза и красивее. На дочери герцога темно-синее верхнее платье с прорезями, нижнее — красное, и рукава такие же, отороченные кружевом. Лиф вышит серебром и открывает достаточно. На пиру Вигмару положено всё самое лучшее: куропатки в меду, щука, начиненная миндалем, фаршированный грибами заяц. Подносят и устрицы, но король решает не рисковать: от морского берега до замка герцога добрых два дня пути, а свежесть устриц — не то, на что можно смотреть сквозь пальцы. У воспитанника герцога Элиаса сегодня роль виночерпия. Он, ловкий и бесшумный, точно призрак, подливает королю изысканные вина южных виноградников королевства. Тон вечера задает королева-мать, взявшая на себя тяжкую ношу светских разговоров. Герцог тактичен и вежлив, произносит тосты за здоровье короля и мир в королевстве. Словом, в нем нет и следа прежних мятежных лет, но каждую тему он неизменно выводит к возможной помолвке Вигмара и Элоизы. — А что скажет сама Элоиза? — не выдерживает король, и девушка, испугавшись его раздраженного тона, склоняет голову. — Хочешь стать королевой? — Хочу угодить моему отцу и вам, Ваше Величество. — Значит, замуж ты не хочешь? — Любая юная особа моего возраста и положения одновременно хочет и не хочет замуж, Ваше Величество. Наши сердца тоскуют в ожидании любви, но наши думы занимает страх перед будущим. От него нет иного средства, кроме как идти вперед — даже если страшно. Герцог улыбается краешком губ, довольный ответом дочки. Даже суровый взгляд королевы-матери становится мягче. Элоиза — сильная претендентка как раз потому, что брак позволит держать в узде ее отца и его мятежное герцогство. Если даже королева-мать одобряет союз… Свадьба неизбежна. Вигмар злится и заливает злость вином. Когда часть гостей перебирается в центр залы, чтобы потанцевать, виночерпий садится рядом с Элоизой на освободившееся место. Они переговариваются о мелочах — чьих-то нарядах, угощениях, танцах, но по их спокойным жестам и взглядам друг на друга Вигмар понимает, что они слишком близки для обычных знакомых. — У молодых людей роман? — спрашивает он у герцога, кивая на две склоненные головы — светло-русую и ярко-рыжую. — Нет, Ваше величество, что вы, — пугается герцог. — Они сдружились, пока Элиас рос здесь, под моей опекой. Они кузены, к тому же. Поклонников у моей дочери нет. — Хорошо, — покровительственно кивает Вигмар. Ему плевать, если это ложь. Если у молодой дочки герцога половина замка — любовники, пускай, ему нет до этого дела. А вот Элиас в своем бархатном дублете изумрудного цвета, такой свежий и улыбчивый, зачарованный, словно фейри из волшебного сада. Он — другое дело. — Тогда пусть сядет с нами, как равный. Друзья моей невесты — мои друзья, а вино я и сам себе в состоянии налить, — он подмигивает юноше и забирает у него из рук кувшин. До конца пира Элиас мало пьет и много смеется. Вигмар — наоборот. Дочери лордов с почестями провожают Элоизу в ее покои: герцог шутит, что усилит на ночь охрану у спальни дочери, чтобы королю не повадно было. Вигмар смеется вместе со всеми, притворно сокрушаясь, что свадьбы ждать еще долго. Он знает, что делать дальше.

***

Галерея из горящих факелов приводит их к широкой дубовой двери. Замок спит, гулкое эхо шагов отзывается нетерпеливым стуком сердца. — Проходи, Элиас, — отрывисто приказывает Вигмар, с усилием подтолкнув юношу в спину. — В-ваши покои, мой король? — Да. Я подарю тебе кольцо с изумрудом. Оно подходит к твоим глазам. — Но, Ваше величество… — Элиас вертит головой, оглядываясь. — Чем я заслужил… Вместе с ними в спальню заходят двое стражников. Вигмар не различает их по именам, и различать не стремится. Они молчаливы и исполнительны, а большего ему от стражи и не нужно. Особенно в деле столь деликатном. — Заприте дверь. Этого — на кровать. Догадавшись, чем дело пахнет, Элиас кричит и брыкается. Стены в каменном замке создают отличное эхо, а лишнее внимание королю не нужно. — Заставьте его замолчать. Безымянному стражнику приходится зажать Элиасу рот рукой в кожаной перчатке и держать, прижав к себе, как овцу во время стрижки. Закрыв дверь, второй стражник подходит к кровати и ждет приказаний. — Не раздевайте его полностью — ему так к лицу зеленый. Сначала пусть поработает ртом. Они быстро располагают Элиаса так, как нужно: один держит его за руки, заломив их за спиной, другой, словно тисками, зажимает голову. Элиас на коленях, и его рот прямо напротив паха Вигмара. Губы красные, греховные. Вигмар думает, как красиво его семя будет на них смотреться. — Ваше Величество, молю, отпустите меня, — понизив голос, просит юноша. — Не надо. Ради бога, не надо. — Я обещал, что подарю тебе кольцо. Хочешь еще и брошь? Хорошо. — Мне не надо ничего! Пожалуйста. Отпустите меня, пожалуйста. Вигмар развязывает штаны и освобождает член, налитый и горячий. Он закажет мессу за спасение своей души, но это будет по возвращении в столицу. Может, две мессы. — Открой ротик и порадуй своего короля. Элиас упрямо держит губы сжатыми, жмурится, хмурится. — Откройте ему рот насильно. Стражник, который держит ему голову, лезет ладонью между губ и получает укус от упрямого мальчишки. Глухо ойкает, а затем вытаскивает из голенища нож. Без слов подносит лезвие к губам, и Элиас тут же открывает рот. — Убери это. Наш бельчонок понял, как себя нужно вести, — Вигмар приближается, надрачивая член прямо перед его лицом. — Держи его крепче, вот та-ак… Крупная головка раздвигает тонкие мягкие губы, толкается в нёбо. Элиас дергается в крепкой хватке, но его голова в железных тисках, он не может избежать королевской страсти. Он давится, когда Вигмар входит глубже. — Брал уже в ротик когда-нибудь? Может, герцог тебя трахал? Может, весь его двор? Ответить Элиас не может, дышать тоже — он плачет, надетый ртом до упора на крепкий член Вигмара. Король отпускает его, чтобы тот глотнул воздуха. — Смочи мое орудие получше, маленький, тебе же потом будет лучше. Отогнав одного из стражников, Вигмар хватает юношу за волосы — они яркие до рези в глазах, длиною по плечи. Их так удобно сжать в кулаке и дергать рыжую голову на себя, трахая в самое горло. — Знаешь, бельчонок, ты один такой упрямый, — не прекращая толкаться, приговаривает король, размазывая слезы и слюну Элиасу по лицу. — У меня в столице очередь из любовников по ночам выстраивается, а ты ломаешься. Не ломайся. Не смей отказывать своему королю. Стражники, зная, как обстоят дела в столице, тактично молчат. Дернув застежку зеленого дублета на себя, Вигмар кончает Элиасу на шею, грудь и ключицы — на голой коже семя поблескивает жемчужным ожерельем. Отголоски оргазма тлеющими угольками согревают его тело. Вигмар думает, стоит ли ему снять одежду для второго раза, но решает остаться в кафтане и бриджах. На фоне высоких плечистых стражников показывать собственную наготу не хочется. Вигмар не хлипкий, но до их мышц ему, конечно, далеко, а вот полюбоваться рыжеволосым юношей… — Теперь разденьте его полностью. Вигмар отходит к окну, приоткрывает ставни, чтобы впустить немного ночной прохлады. — Помогите! — кричит вдруг Элиас в сторону окна, но он недостаточно близко, чтобы звук породил эхо во дворе замка. — Закричишь еще раз — лишишься головы, — предупреждает Вигмар, подходя. Элиас уже обнажен. Куча зеленого бархата, бывшая его охотничьим костюмом, валяется под ногами вместе с белой сорочкой. — Рвать было необязательно, — журит король своих людей. — Но не переживай, малыш, я подарю тебе новый наряд. Я вообще решил, что ты поедешь со мной в столицу. — Нет! — ахает Элиас, но стражник, держащий его, снова зажимает юноше рот. — Твоя подружка Элоиза станет моей женой и королевой, — спокойно продолжает король, погладив его по макушке. — Хочешь защитить ее от меня — придется быть послушным мальчиком. Элиас мычит сквозь руку стражника, большие зеленые глаза снова на мокром месте. — Обещай, что не будешь кричать. Подумав, юноша кивает. Вигмар делает знак, и его отпускают. Элиас забирается с ногами на кровать, поджав колено к себе. За его спиной стоит стража, готовая в любой момент применить силу. — Ваше Величество, — просит Элиас с дрожью в голосе, — разве не лучше дарить любовь тому, кто хочет ее принять? Мне не нужны дорогие украшения и наряды, мне не нужна жизнь при дворе. Ее милость леди Элоиза… будет вашей женой, а тайные желания, жажду вашего сердца пускай утоляют ваши любовники! Ваше Величество, вы сами говорили… — Но я хочу тебя, а не их. А ты хочешь защитить подругу. Я буду с ней нежен, если ты будешь меня слушаться — по-моему, это честно. Ты ведь не спал с ней, правда? — Нет, Ваше Величество. — А с герцогом? — Он мой дядя, разве можно…?! — Ну, можно и нельзя это дело десятое. Так трахал он тебя? — Нет, конечно! — Хорошо, — улыбается Вигмар, поглаживая острую коленку. — А кто трахал? — Никто! Ваше Величество, ну пожалуйста, отпустите меня, позвольте уйти. — Правда, никто? Ты девственник? — Не надо, Ваше Величество… — Поставьте его раком, — отстраненно приказывает Вигмар. Его член уже готов к новому подвигу, набухший от чужих просьб и новых слез. Элиаса хватают и в четыре руки заставляют встать на четвереньки посреди кровати. Зажимают его голову между ног одного из стражников, а второй крепко держит Элиаса за бедра. — Масла нет, но можешь подготовить себя сам — и быстрее, я долго ждать не буду. Юноша дышит тяжело и рвано, а потом, решившись, плюет на сложенные пальцы и тянется к промежности. Король наблюдает за его неловкими движениями с нарастающим жаром в паху. Так, наверное, чувствуется первый круг ада. Вигмар закажет мессу за спасение своей души, но не сейчас. — Больно, — скулит Элиас, пытаясь ввести в анус второй палец. — Не могу… — Никто, кроме тебя, этого не сделает, малыш. Они могут разве рукоять кинжала засунуть — но зачем нам такие крайности? По слюне скользит плохо, хотя пальцы у юноши тонкие, музыкальные. — Я не могу-у, — воет Элиас, вытащив пальцы, — Слишком больно, Ваше Величество, пощадите! — Разведи ему ягодицы, — Вигмар кивает тому из стражников, что держит юношу за бедра. Мужчина повинуется, с силой схватив рыжего за задницу, и король видит темнеющее колечко входа, блестящее от слюны. — Теперь тихо, у тебя была возможность помочь себе. Теперь принимай своего короля. Второй из стражников зажимает Элиасу рот — вот умница! — когда король толкается внутрь. Юноша воет, рвется из рук и так сладко, до темноты перед глазами, сжимается, что Вигмару приходится остановиться, замерев глубоко внутри. Член зажат точно в тисках — в мягком, нежном и тесном проходе. — Какой узкий… Боже. Я же твой первый мужчина. А сладкий какой… Держите крепче; сейчас я его как следует выебу. Обещание короля — закон. Вигмар вбивается со всех сил, сдавленное мычание Элиаса перерастает в визг. Слюны мало, а юноша всё не перестает инстинктивно сжиматься, не понимая, что делает себе только хуже. От резких глубоких толчков цепь с опаловым медальоном рвется снова, падает с шеи короля; Элиас дергается, истошно кричит, почувствовав на спине холодное железо. Бедный, решил, что кто-то из стражи снова достал нож? — Тише, бельчонок мой вертлявый. Тише. Вигмар отшвыривает цепь с медальоном подальше, прижимается грудью к тонкой дрожащей спине, входит резко, дергая юношу за волосы на себя, заставляя прогнуться. До рези в глазах яркие, его локоны пахнут цветочными духами, а бледная кожа на шее, куда так приятно укусить — молоком. — Ну и как я теперь тебя отпущу, маленький? Таких нужно всюду возить с собой — и на битву, и на пир, и на охоту, — Вигмар близится к финалу, его ноги дрожат, сердце колотится. — Представь, как нам будет хорошо в столице… Ну поплачь, поплачь. Всё равно от меня не сбежишь. Кончив глубоко в измученного Элиаса, Вигмар валится на постель. Стражники отходят. Свою задачу они на сегодня выполнили. Король никогда не делится своими любовниками. — Что здесь происходит? — у дверей слышится строгий голос королевы-матери. — Виг, господи, опять?! — Познакомьтесь с Элиасом, матушка, — сыто усмехается Вигмар, прижимая к себе обессиленное тело, — он поедет с нами в столицу.