Книга Порока: сборник драбблов исторической жести

***

Знахарь умирал долго. И бессмысленно — едва отряд Йорвика ввалился в дом, взгляд напуганного знахаря предательски метнулся к ковру, явно прикрывающему вход в погреб. Йорвик заметил этот взгляд, но ничего не сказал, ничем не выдал своей догадки. Ему было интересно, выдаст ли травник своего гостя. Оказалось — не выдал. Травник был уже не молод, но и дряхлым стариком его было не назвать. Волосы цвета соли и перца он заплетал в косу, в разрезе глаз угадывалась восточная кровь, а обстановка его дома никак не соответствовала образу скромного отшельника. Конечно, пучки ароматных трав висели под потолком, а разнообразные баночки и бутылочки в изобилии были разложены на полках и столе, но им соседствовали диковинные мраморные фигурки чужих богов, масляные лампы с цветными стеклышками и просторная кровать, устланная расшитым восточным покрывалом. Йорвик раздумывал над тем, чтобы раздеть его и допросить иначе, но побрезговал. Староват был травник, да и кроме того, Йорвик уважал его силу духа. Это не помешало ему растянуть мучения знахаря, но не позволило оскорбить его таким образом. Что до пыток… Пытки его люди любили, считались в них по праву первыми из лучших. Их бы не наняли на такое деликатное дело, будь оно иначе. В отряд Йорвик брал лишь северян, лучших следопытов и охотников — на особый вид добычи. В народе о них ходили легенды, будто бы они берсерки, как их предки в золотые века Скандинавии, что они могут обращаться в медведей — но то были лишь легенды. Люди Йорвика их никогда не отрицали, хоть на самом деле никакой магии и оборотничества в них не было. Весь секрет заключался в том, чтобы слышать лес и читать следы. Знахарь умирал долго. Бессмысленно, но с толикой достоинства — Йорвику пришлось это признать. Когда мужчина наконец испустил дух, Скальд выругался, выпрямляясь. — И что теперь?! Где нам эту тварь искать? Йорвик многозначительно усмехнулся. Он позаботился о том, чтобы знахаря запытали прямехонько над входом в погреб, чтобы все его крики были хорошо слышны, и их гость успел дойти до состояния панического ужаса. Теперь нужно было дать его страху настояться, а заодно остудить северян, распаленных видом чужой крови. Попади в их руки беглец прямо сейчас — и ему быстро перережут горло в отместку за изнуряющую погоню, а у Йорвика были другие планы. — Не напрягай свои седины, Скальд, дружище, — беспечно заявил Йорвик, чуть громче, чем следовало. — Я найду его высочество по запаху — ведь недаром знатные лорды выливают на себя столько духов? — Он может быть теперь где угодно, ты чего такой спокойный, а? — встрял Стивен. — Знаешь, что с нами сделают, если мы его не найдем? — Лучше подумай о том, что мы с ним сделаем не если, а когда мы его найдем, — Йорвик снова улыбнулся. Он вытер кинжал и руку краем платья знахаря, мотнул головой, приказывая своим людям оттащить бездыханное тело подальше и громко втянул носом воздух. — Чую, чую запах нашего беглеца. Сладко пахнет, как девица. Йорвик, конечно, лукавил. Их цель была не настолько глупа, чтобы сбежать из дворца, благоухая розами, а к тому же, если бы он и использовал духи, к концу третьего дня погони они бы давно уж выветрились. Главным преимуществом людей Йорвика были кони. Не самые быстрые, не самые сильные, но зато их можно было загонять до изнеможения, а на постоялом дворе, позвенев кошелем с золотом, можно было разжиться свежими лошадьми. У беглого принца такой привилегии не было. Его побег, по словам короля Ферранда, был внезапным, незапланированным. Во дворце шушукались, что наследник старого монарха чудом избежал ножа в сердце от родного дяди, и Йорвик вполне этому верил. Его Величество настаивал, что принц выехал затемно, без теплой одежды, ценностей и провизии — всего того, что необходимо было для длительного путешествия. Единственным шансом для принца было добраться до родового замка его покойной матери, поднять мятеж и вернуть свой трон силой оружия. Замок был совсем недалеко отсюда — всего пара часов езды через лес, так что Йорвик и его люди успели вовремя. Гражданская война их королевству была совсем не нужна, а новый король гораздо больше походил на настоящего монарха, чем не нюхавший пороху юнец, увлекающийся охотой и пирами. Впрочем, Йорвик не тешил себя мыслью, что он взял этот заказ ради мира в государстве: Его Величество хорошо заплатил за голову непокорного племянника, а принц не платил им ничего. — Где же наш беглец? — задумчиво протянул Йорвик, нарочно ступая так, что доски пола над погребом скрипели. — Где же наш наследный принц? Уверенность Йорвика в том, что их цель прячется под полом, росла с каждым мигом. Ему просто негде больше было быть. Старые охотничьи инстинкты, отточенные многолетним опытом блестящих заказов, не могли лгать. — Мне даже жаль немного нашего принца, — притворно вздохнул Йорвик, прохаживаясь по залитому кровью ковру. — Дядя Ферранд ведь поступил несправедливо, забрав у совершеннолетнего наследника трон, разве так делается? Не успел труп нашего доброго короля Тьерри — мир его праху! — остыть, как он попытался убить нашего истинного монарха! Его отряд неверяще вытаращился на своего предводителя, а Скальд набрал в грудь воздуха, чтобы возразить, но Йорвик махнул рукой в сторону погреба и приложил палец к губам. — Ну так-то да, — неуверенно протянул Даг, подхватив его идею. — Некрасиво вышло, не по-людски. — И наш добрый король Тьерри был достойным человеком, правил справедливо, — добавил Йорвик, и в этот раз он почти не лукавил. — С ним у нас были плодородные года и теплые зимы. А кто знает, как будет с новым королем? У Ферранда, говорят, крутой нрав, а вот наш принц в своего батюшку пошел, рассудительный и спокойный. — Так что, планы меняются? — Скальд состроил такую мину, точно проглотил лягушку. — Мы мальцу поможем, когда догоним? — Ну да, а почему бы и не помочь? — Йорвик сделал знак рукой, чтобы его люди оттащили пропитанный кровью ковер. — Поможем ему не умереть девственником! По сигналу Йорвика всё завертелось, точно вспышки молнии. Ковер отбросили, дверь в погреб сорвали с петель — принц тянул ее на себя с другой стороны, но это их не задержало. Хлипкие доски разлетелись под грубыми сапогами, а беглеца вытащили наверх за волосы и за платье. Адриан кричал и отбивался, отчаянно царапался, как дикая кошка. И наемники, и принц прекрасно понимали — это борьба за жизнь, а в юном наследнике жизни было много. В гомоне криков и глухих ударов Йорвик раздавал приказы: достать веревку, заткнуть кляпом, держать за ноги, чтобы никому зубы не выбил, чуть придушить, чтобы стал послушным, но чуть, Скальд, а не как в прошлый раз! — Раньше надо было дрыгаться, ваше величество, — усмехнулся Стивен, потрепал связанного принца по спутанным в драке волосам. Волосы у него были хороши: остриженные по плечи, чуть вьющиеся, цветом напоминали роскошную рыжину его королевы-матери, почившей несколько лет назад, хоть и с примесью цвета каштана, доставшегося от короля Тьерри. Адриан был чудесно сложен: не слишком широк в плечах, зато во всем юном теле его таилась сила, и, доведенный до последней черты, он сражался вполне сносно. Отправь Его Величество за племянником тупоголовую стражу — и принц бы вышел из этой схватки победителем, но король отправил Йорвика и его людей. На счету у его отряда было слишком много удачных — и в меру кровавых — заказов, чтобы молодой принц мог вырваться из их хватки. — Ну вот и стоило оно того? Три дня загонять хорошую лошадь из королевских конюшен, морозить зад в лесу и нам, и себе? Йорвик присел, чтобы лучше видеть беглеца. Ореховые глаза в обрамлении тёмных, слипшихся от слез ресниц, метали молнии. — Кляп-то сними, а то что он так скажет? — хмыкнул Скальд. Признавая его правоту, Йорвик вытащил изо рта принца скомканную тряпку, не упустив возможности погладить того по щеке. Даже спустя долгую погоню в холодное время года, кожа его была мягкой, словно у безбородого мальчишки, а губы — совсем немного обветренными. Кровь знахаря, просочившаяся сквозь ковер и доски пола, запачкала его лоб и скулу, а в драке размазалась. Наемник стер красный след большим пальцем, задержал руку на шее принца. — Я заплачу, — вскинулся Адриан, когда снова смог говорить, — сколько нужно? У меня друзья по всему королевству, они вас щедро наградят, мы сможем договориться, я сделаю всё… — Конечно, сделаешь, — кивнул Йорвик, пряча улыбку. — И мы всё сделаем, и ты всё сделаешь. Ночь длинна, а в обратный путь ты нам целиком не нужен — только твоя голова. Не пытайся нас перекупить, лапонька, твой дядя нас уже озолотил. На лице принца проступило осознание, а затем лицо его скуксилось, как у капризного ребёнка, и Адриан затрясся в рыданиях. Слушать его причитания никому не хотелось, поэтому принца снова заткнули кляпом, а Йорвик приказал своим людям оттащить его на кровать. — Мы прям тут его пользовать будем? — нахмурился Скальд. — Ага, и в хвост и в гриву, — Йорвик сально усмехнулся, — а ты наружу хочешь? Отморозить хрен не боишься? — Тогда тут и заночуем? Я ночью, да в такую метель, никуда не поеду. Йорвик кивнул, махнул рукой, мол, располагайтесь. В доме нашелся хлеб, кислая капуста, свежая вода, немного ветчины и козьего сыра. У знахаря в погребе обнаружилась и пара бутылок вина неизвестного происхождения. Принца стерегли по очереди. Связанный на совесть, он мычал что-то невнятное сквозь кляп и не переставал плакать. Плакал он долго. Громко, капризно — так, что Йорвик против воли вспомнил свою деревню: скрипящую люльку, орущую трехмесячную дочь и измученную родами осунувшуюся жену. Затухающий огонь в камине. Он сбежал от этого всего в наемники, никогда за долгие годы не хотел вернуться, даже не задумывался, сколько сейчас его дочери — пятнадцать, двадцать? Так было лучше — мужа и отца из него не получилось, а теперь его семьей был его отряд, его работой были убийства. И он был чертовски хорош в этом — кинжал его ложился в руку куда охотнее и легче, чем серп и плуг. — Ну вот и какой из тебя бы получился король? — Стив жевал ветчину, и слова терялись, смешиваясь до невнятного бормотания. — Лежишь тут, ревешь, как девчонка, а настоящий мужчина дрался бы до конца. Йорвик не вполне был с ним согласен — ведь принца связали по рукам и ногам, так, что и пальцем не пошевелить, заткнули кляпом — какое уж тут сопротивление, какие драки? Но вставать на его защиту северянин отнюдь не торопился. Слезы принца не вызывали у него жалость или тоску по оставленной семье, они злили Йорвика, разжигали в нем жажду — тела, крови, огня, жизни.

***

Ужинали наемники долго. Снаружи стемнело и похолодало, и в почти остывший камин подбросили свежих дров. Места в доме знахаря было мало для пятерых; оставив товарищей за столом, Йорвик и Скальд подошли к постели первыми. Слова теперь были лишними: принц Адриан прекрасно знал, зачем они здесь, и увидев над собой склонившиеся крепкие фигуры, задергался с новой силой. Он смог лягнуть одного из них ногами — целился в сально ухмыляющуюся рожу, но промахнулся и попал по плечу. Тот едва заметил. — Был когда-нибудь с мужчиной? — главарь наемников присел рядом и прижал его колени к кровати, отсекая возможность дрыгать ногами, второй опустил тяжелые ладони на плечи. — К черту идите! — крик заглушил кляп, и слова вышли невнятные. Адриан не видел смысла в покорности — если бы за послушание он мог выторговать себе свободу, имело бы смысл сжать зубы и потерпеть, но он чувствовал, что не выйдет из этой хижины. Он не нужен им живым — им нужно доказательство выполненного заказа, нужно теплое тело, чтобы утолить похоть, и больше ничего. Глаза жгло, но слез больше не было — только соленый жар припекал раздраженные веки. Скальд запустил шершавую ладонь ему под одежду, больно ущипнул за сосок, а потом схватил за горло. Главарь тем временем расправлялся с его одеждой. — Не дергайся! — шикнул Йорвик. — Будь паинькой, и мы подарим тебе быструю смерть — только сначала немного попользуем, идет? — Я заплачу вам больше! — кляп и рука, сжимающая горло, мешали говорить, но все другие способы сопротивления у Адриана отняли. Нельзя было оставлять королевство в руках мятежника и убийцы — Андриан должен был покойному отцу хотя бы это, раз уж с наследниками никак не складывалось. Нельзя, чтобы всё наследие доброго короля Тьерри было в миг растоптано его безумным братом Феррандом. Дядя и отравил короля — теперь Адриан был в этом абсолютно уверен. Он чудом избежал покушения, почти добрался до родовых земель его покойной матери, где он нашел бы помощь и поддержку. Но в дело вмешалась пятерка берсерков — наемных убийц с севера, и всё наследие Тьерри погибало здесь и сейчас, задыхаясь под тяжелой ручищей одного из них. — Горло ему пусти, задушишь же, — бросил Йорвик, — трахать холодное тело я не буду. Скальд разжал пальцы. Адриан захрипел и закашлялся; кляп изо рта у него вытащили. Сознание возвращалось обжигающим воздухом в груди, раскаленным жаром кузнечных мехов в заполошно бьющемся сердце. — Вы совершаете измену королевству, — просипел Адриан, откашлявшись. — Вы помогаете узурпатору убить законного наследника трона! Главарь наемников даже внимания на его слова не обратил; он стягивал портки, тер себя между ног, а Скальд лапал принца и мял, заляпывая кожу грязными руками и взглядами. Адриана прошила дрожь от этих наглых касаний, полных похоти и унижения. — Хорошенький, — шепнул Йорвик, придвинувшись вплотную. От наемника несло вином и кислой капустой. — Волосы как у девицы, такие мягкие… Рыжие, как у его мамки — а уж она была красоткой! Даже жалко такую красоту убивать. — Не убивайте, — отозвался Адриан, дрожа, — я на все готов, только не убивайте. Оставьте меня в живых, увезите с собой, я буду вам верен. — А ты что, кузнец, чтобы мы тебя с собой забрали? — прищурился Скальд, стаскивая с принца остатки одежды. — Может, умелый повар, латник или белошвейка? Что ты можешь, кроме как ножки свои красивые раздвигать? — Я заплачу, — выдавил Адриан, изворачиваясь, чтобы избежать чужих рук, — у меня много золота, я сделаю вас богачами! — Лапонька, деньги — это не умение, — Йорвик навис над ним, потрепал по щеке. — Сегодня они есть, а завтра ты раздвигаешь ноги перед наемными убийцами в надежде, что они оставят тебя в живых. Возбужденное естество его, разбухшее до пугающего размера, покачивалось, блестя красной головкой. Адриана замутило от вида. — Нет, пожалуйста, — со стоном выдавил он, заплаканные глаза обожгло горячей солью, — не надо, нет! — Да трахните его уже! — крикнули им сидящие за столом наемники, имен которых Адриан не запомнил. — Наш принц еще, кажется, не понял, куда попал. Скальд рывком перевернул его на живот, вытянул связанные руки к изголовью и с силой надавил на локти; Адриан взвизгнул от боли, испугавшись, что его кости не выдержат веса наемника. Но Скальд не торопился ломать ему руки. Он устроился поудобнее, уместив голову Адриана между своих ног и приставил возбужденный член к его губам. — Я не буду! — взвился принц, побледнев от ярости, — не заставите! Я откушу его к черту, только попробуй! Йорвик усмехнулся, а потом схватил Адриана за бедра и подтянул поближе к краю постели. Прижался сзади, потерся своим орудием о бледные ягодицы. Адриана всего передернуло от касания горячего ствола — крупного, налитого кровью. По горлу поднялась тошнота. — Упрямься, если хочешь, — Йорвик притянул его к себе за волосы и впился мокрым поцелуем в шею, — когда каждый из нас овладеет тобой, ты станешь более сговорчивым, уж я-то знаю. Тогда и будешь сосать, как миленький. А пока возмущайся, маленький принц, кричи — так только интереснее. В неровном свете восточных светильников тени Скальда и Йорвика изгибались, бросаясь на стену, принимали формы жутких зверей и демонов. Йорвик сплюнул в ладонь. Адриан, прижатый за плечи к постели, не видел наемника — лишь слышал сбивчивое тяжелое дыхание и шорох одежды. Заполошный стук сердца заглушал обращенные к нему слова: Скальд, склонившись к его затылку, шептал похотливые комплименты и советовал ему расслабиться, но Адриан не слышал его — не мог. Собственная паника перекрывала шум чужих слов. Сдавив бедра принца обеими руками, Йорвик толкнулся внутрь по слюне, и Адриан жалобно заскулил сквозь стиснутые зубы. Он не стыдился более ни своих слез, ни своей слабости — было слишком больно. Как раскаленным поленом — почти насухо, по живому… — Вот так, крошка, еще немного, — хрипло усмехнулся Йорвик, продвигаясь глубже. — Зря про тебя слухи во дворце ходили, уж я чувствую, что ты раньше никому задницу не подставлял — такой узкий, невинный. Войдя до конца, он вытащил, оставив внутри лишь головку, а затем толкнулся снова — отчего-то это было еще больнее, и Адриан закричал, задергался, силясь отползти в сторону. — Куда собрался? — Скальд дернул его за волосы, заставив поднять на себя взгляд, — никуда ты от нас не сбежишь, всё только начинается. Йорвик же распихал его ноги в стороны, открывая себе лучший доступ, схватил Адриана за ягодицы и широко развел их, сплюнул между, и толкнулся снова, сильнее, резче и глубже. Жжение вернулось, вернулась боль и беспомощность. Принц затрепыхался, вскрикнул: — Не надо, нет, мне больно, стой- Договорить ему не дали. Скальд сдавил его челюсть одной рукой, а другой поднес к губам член, истекающий смазкой. — Будешь сосать, или будет хуже, — со спокойной убежденностью произнес наемник, и на этот раз Адриан ему поверил. Головка легла на язык, соленая и терпкая, большая. Толчки Йорвика сбивали его, режущая боль в нижней половине тела не давала собраться, не давала думать. Адриан раскрыл рот как мог, широко, и терпел рвотные позывы, пока Скальд грубо сношал его в рот. — Почаще бы такие заказы, да? — тяжело выдохнул Йорвик, шлепнув принца по заднице. — И денег нам отвалили — до весны хватит, и вон, какая куколка попалась. Тесная, жаркая… Зареванная вся… ну ничего, крошка, ты привыкнешь, девушкам тоже в первый раз больно. Адриан заскулил, дернулся в чужой хватке, слезы боли и унижения жгли щеки. Скальд кончил первым, и не успел Адриан отдышаться, прокашляться от соленой горечи, попавшей в его горло, как место наемника занял его товарищ с белесыми глазами и короткой черной бородой, чьего имени принц не знал. Осознание, что это не закончится, захлестнуло его океанской волной, и Адриана накрыло отчаянием и истерикой. Он кричал, пинался связанными ногами, но его держали в несколько пар грубых рук и брали снова и снова — больно, жестко, глубоко. К рассвету они кончили каждый по нескольку раз, и им наскучил обычный секс: в ход пошли бутылки из-под вина, мраморные фигурки чужих богов и прочая утварь. Адриан несколько раз за ночь проваливался в блаженную темноту, но возвращался снова — пощечинами и холодной водой. Его разодранная в кровь задница не закрывалась, голос охрип, волосы превратились в спутанный комок от того, как долго его возили грубыми толчками по кровати. К полудню следующего дня Адриан молил о том, чтобы за ним пришла смерть. Но за ним пришел отряд из замка его матери, посланный навстречу законному наследнику трона. И вдруг оказалось, что Йорвик и его отряд — никакие не всемогущие берсерки. Оказалось, что они самые обычные люди, и если их ранить — потечет красная кровь.