Я тебя не дам в обиду

3 ночи. почему же ты все не спишь?

Темно. Обито предостерегающе подал Рин руку, посмотрев на нее с беспокойно-торопливым выражением тревоги, и, прислонив девушку к груди, повел в сторону дома. В окнах уже начали загораться янтарного цвета глазки — свечи и лампы, внимательно наблюдавшие за беспокойными прохожими на улице, промозглая сырость и унылая серость которой подгоняли их скорее спрятаться в тепле и уюте. Никакие ветровки и куртки на заклепках уже не помогали: ледяной сквозняк, режущий бархатистую кожу холодным облаком проникал в легкие, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Спустя несколько минут друзья все же смогли добраться до дома, на пороге которого их встретила бабушка Обито. Крепкая женщина, с длинными седыми волосами, лет пятидесяти, не без укора расспрашивала внука, почему он позволил такой прекрасной даме, как Рин, продрогнуть до последней ниточки на улице, на что в ответ ей сыпалась масса глупых оправданий, среди которых самым железным, непоколебимым было: «Это все Какаши виноват, будь я на его месте, Рин давно была бы накормлена и уже спала в своей теплой постели.» Пока шел этот оппозиционный разговор, девушка неловко стояла в дверях, по-прежнему продуваемая резкими порывами ветра. — Пусть остается на ночь у нас, до дома — далеко, а вы, как видно, уже достаточно вымотались, — ласково предлагала пожилая дама, — Дорогая, не стой на пороге, проходи. При последних словах, смущенная слишком вежливым предложением — переночевать в гостях у друга — и ласковыми взорами, Рин начала топтаться на месте, тревожно и несмело делая первые шаги в комнату. Крепко сжимая тонкие запястья, она подошла к Обито и, молча, все с той же лучезарной улыбкой, робко обняла его за плечи, слегка нависая над головой брюнета. В карих глазах парня отражалась теплота ее рук, заставляющая сердце ёкать от счастья и совершенных черт лица Рин, он смотрел на девушку, но видел ангела без крыльев. Может у нее их отнял Какаши? Отрезал белоснежные перья, сделав из них свои чертовы кисти, Хатаке был на это способен. Так думал Обито. Молодые люди не спешили идти спать, вскоре, переместившись на маленькую кухоньку — метр на два, они пили крепкий цейлонский чай с мятой, поглаживая тощего полосатого кота с облезлым хвостом. Укутавшись в теплый клетчатый плед, они прятались подальше от скрипучих половиц ветхого дома и попивали свой горячий напиток, ароматный шлейф которого тянулся до самой дальней комнаты, заполняя запахом пряностей и мятной кислинки каждый квадратный метр. И под боком у Обито весь мир: старый кот, колючий шерстяной плед и Рин Нохара. — Так каков же первый урок, который ты мне дашь, Обито? -тихо шепчет ему на ухо девушка, едва касаясь своими губами его алых щек. — Рин, черт побери, сейчас три часа ночи, ты готова сею же секунду начать кадрить этого придурка? В самом деле, маленькая стрелочка часов стремительно приближалась к тройке, наступило время колыбельных и мечтаний, постепенно переходящих в навязчивые грезы. Силуэты на желтых обоях кухни, отбрасываемые танцем почти потухшей свечи в стеклянном бокале, становились все мрачнее, а тьма вокруг — гуще. — Так, ну, — парень окинул взглядом кухню в надежде зацепить свой взгляд на чем-то, что может служить подсказкой для первого урока, слова виснут в воздухе, словно на ниточках, — Знаешь, доверимся старой народной мудрости, которая гласит: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Давай сварганим ему что-нибудь, раз уж нам не спиться. — А если мы его случайно отравим? — Даже если так, — легкая ухмылка трогает уголки губ Обито, — То после его смерти мы сможем продать все картины и стать миллионерами! Ура! Фальшивый приглушенный смешок Рин отдается эхом по кухне. Не совсем удачная шутка. Пустой безжизненный взгляд девушки направлен на штукатурный серый потолок. Обито с интересом смотрит на нее, ожидая хоть какой-то позитивной реакции, — тщетно. — Ты пока приготовь продукты, а я схожу, переоденусь.- Рассеянно произносит девушка и скрывается за старой деревянной дверью. Учихе хотелось обратиться в бегство под натиском ледяного взгляда Рин. Неужели слова о смерти Хатаке так сильно задели ее за живое? Мысль об этом спирает дыхание, и где-то внутри надломлено скулит кровоточащее сердце, разбиваясь на тысячи осколков, оно режет остатки влюбленной души. «Почему он ей так дорог?» Пустой вопрос, на который не стоит искать ответа. Все предельно ясно. Обито отвлекся. В полумраке тесной комнатушки он пытается отыскать продукты, хаотично перебирая каждую тумбу старого дешевого кухонного гарнитура. Стряхивая с полок шоколадные крошки вперемешку с тростниковым сахаром, он наконец находит то, что ему нужно-белый плотный льняной пакетик с мукой. Пожалуй выпечка была наилучшим вариантом подарка для придирчивого мастера. Легкими движениями рук он рассыпает содержимое в покоцанную со всех краев тарелку, порция получится маленькая, муки не так много, как казалось на первый взгляд. Теперь надо найти яйца и масло. — Учиха, ты случайно не участвовал в шоу «Кондитер»? , — серьезный голос раздается за спиной парня, Рин вернулась.- Если да, то сможете поделиться этим гениальным рецептом теста, состоящим из содовой и двух яиц? Нохара смотрела на него своими большими уставшими глазами. Тяжело вздохнув, она несильно, по-дружески толкнула его в плечо. Они молча стояли так несколько минут. «Все таки это была не мука...» — Мы хотим, чтобы он обратил на меня внимание, но, если ты так сильно хотел наживиться на картинах Какаши, то семи процентная содовая была неплохим планом, но в нашем случае она бесполезна. Обито слегка опешил от сказанных слов, проговоренных Рин с улыбкой на лице. Он мягко улыбнулся и опустил голову. — Знаешь, если бы для того, чтобы он заметил тебя, мне потребовалось отравить его содовой -я бы сделал даже это без промедления. Работая рука об руку, они готовили вафли с клубничной начинкой. Сахарная пудра и корица на кончике языка напоминала первый поцелуй совсем еще юных подростков, а пылинки муки, скопившиеся на волосах цвета горького шоколада девушки, походили на первый ноябрьский снег. Вскоре Рин уснула прямо за кухонным столом, переложив хлопоты по готовке на верного друга. Духовка отдавала приятным жаром и запахом золотистой корочки. Так тепло и уютно, так близко и рядом. К Рин. Учиха робко протягивает руку к маленькой соне, его касание — поцелуй на расстоянии. В горле подпирает сухой ком, Обито смотрит на Рин, так восторженно и смущенно, на каждый сантиметр ее тела: на ровные изгибы ресниц, пушистые волосы, нежные ладони. Если путь к сердцу и лежит через желудок, то для Обито Нохара была самой воздушной сладкой ватой, самым холодным мороженым, самым сладким сиропом. Вафли готовы. Скоро наступит утро. * * * Рин заходит в мастерскую. Какаши, занимаясь приготовлениями к предстоящему дню, кивает ей в знак приветствия. В ее руках — клубничные вафли. — Еде не место в моей мастерской, ты прекрасно об этом знаешь, — не поворачивая голову в сторону девушки, произносит парень, при этом едко цокнув языком.- Убери ее. — Я приготовила их специально дл- -Убери. Еду. Из. Моей. Мастерской. Последовало молчание, после которого-шелест мусорного пакета. — Извини.- закрывая обеими руками смущенное лицо, шептала Рин. Но Какаши продолжал расставлять кисти по отсекам, не обращая внимания на слова девушки, лишь изредка поглядывал на циферблат часов.