Зло против Небытия

      Проснувшись через два часа, когда улицы Иркутска окончательно погрузились в ночной мрак, Владимир принялся нехотя собираться. Он собрал вещевой мешок, уложив туда килограммовый мешочек сухарей, десять банок тушенки и спички. Туда же он бережно уложил теплые шерстяные вещи: свитер и несколько пар носков. На прощание он поглядел в шкаф, где лежала его черная парадная форма подполковника Корниловского полка и тяжело вздохнул. Кто знает, когда он наденет ее вновь и наденет ли вообще? Основательно утеплившись, он взглянул в зеркало напоследок и вышел. Через час Владимир был на аэродроме. Пройдя привычную процедуру получения оружия, боеприпасов и средств индивидуальной защиты, он отправился на поиски своей группы. Только здесь, на открытом пространстве, где свободно дул холодный сибирский ветер, Владимир проснулся окончательно.       – Отряд, смирно! – услышал вдруг Владимир знакомый голос.       Он обернулся и увидел не менее знакомое лицо своего близкого друга еще со времен жизни в Вятке – Александра Вайса.       Тот строевым шагом подошел к Владимиру и отрапортовал:       – Господин подполковник, отряд специального назначения в количестве одиннадцати человек к полету готов. Лиц незаконно отсутствующих нет. Старший инструктор капитан Вайс.       – Ну здорова, Сашка! – воскликнул Владимир и заключил своего друга в крепкие объятия.       – Мы так волновались за тебя в полку. Думали, что забрала тебя душе… – Вайс беспокойно обернулся назад. – В общем боялись тебя не увидеть больше. Ну, слава Богу, живой! Пойдем, покажу воинство наше! Владимир приступил к осмотру своего отряда, опять же нехотя.       – Старший стрелок, капитан Митрофанов.       Шаг вправо.       – Радист, штабс-капитан Варламов.       – Здравствуй, Рома, – Владимир протянул руку своему боевому товарищу, которую тот пожал.       – Стрелок, прапорщик Киселев.       – Чернорубашечник?       – Так точно.       Снова шаг вправо.       – Стрелок, прапорщик Васнецов.       – Снайпер, капитан Лаврова.       – Что? Женщина?       – Так точно.       – Старший инженерно-штурмовой группы, капитан Николаев       – Минер, поручик Русаков       – Минер, поручик Борисов       – Пулеметчик, штабс-капитан Чернов.       – Гранатометчик, прапорщик Каменский.       Окончив быстрое, если так можно сказать, знакомство, Владимир пояснил присутствующим, зачем они здесь собрались.       –Господа, перед нами поставлена непростая задача. Мы должны сломить стремление войск регента наступать вглубь Сибири. Наш противник – дивизия маньяка Евтуховича и боевые газы, которые направляются из глубины оккупированной фанатиками Таборицкого России.       –А не много ли нас, дивизии-то противостоять? – спросил Николаев, которого Владимир знал с боев за Иркутск.       –Если кто-то не желает принимать участие в операции, сделайте шаг вперед, – сказал Владимир и хотел добавить, –Чтобы не забрызгать остальных.       Но промолчал. Вслед за молчанием Владимира замолчала и вверенная ему группа. Что их объединяет? Почему рядом с белогвардейцами стоят чернорубашечники? Набрали лучших из лучших? Приставили охрану, чтобы глупостей не натворил? Или собрали сброд со всех частей, чтобы избавиться без лишнего шума?       –Итак, – продолжил Владимир. – Наша цель – остановить смертоносный груз в тылу противника. Собственно, поэтому мы все с парашютами. Надеюсь, никто из присутствующих не боится высоты и умеет обращаться с парашютом. Самое главное – действовать быстро и без лишнего шума. Роман, – обратился Владимир к Варламову, - ты наше все. Потеряем рацию – потеряем возможность вести боевые действия. Храни ее как зеницу ока.       –Яволь, – сказал Варламов с усмешкой, но заметил на себе косой взгляд Вайса, который по рождению был немцем, отчего перестал улыбаться.       –Капитан Вайс, назначаю вас своим помощником. В случае моей гибели командование принимаете на себя. Вторым помощником будет капитан Митрофанов, третьим – капитан Николаев. Как только мы подорвем полотно, наша миссия будет завершена. Если не объявятся головорезы Евтуховича, – добавил Владимир.       Вновь наступила тишина, которую никто не решался нарушить.       –Есть ли у кого-то из членов группы жалобы на здоровья или другие причины, по которым он не в состоянии отправиться на выполнение задачи?       Воцарившееся молчание прерывали только порывы ледяного сибирского ветра, который на открытом пространстве пронизывал холодом тело до самых костей.       –Тогда к машине! – отдал команду Владимир.       Надев на себя ранцы с парашютами, группа быстрыми шагами направилась к самолету, который уже прогревал двигатели для того, чтобы взлететь. Владимир поднялся последним на борт самолета и тоскливо поглядел на аэродром, будто бы не надеялся больше никогда его увидеть. Он тяжело вздохнул, перекрестился и закрыл люк самолета.       Расположившись на деревянной скамейке, Владимир откинулся назад и закрыл глаза. Но холодный воздух внутри самолета не давал ему забыться даже на пару минут. Надо сказать, что это был не первый полет Владимира на самолете, но волнительное чувство, которое испытывают при взлете, не покидало его. В окне иллюминатора промелькнули редкие огни ночного Иркутска, верхушки деревьев и, наконец, самолет полетел ровно, неся избранных судьбой (и, конечно же, Вождем) навстречу неизвестности.       Несмотря на видимое отсутствие единства в группе, так как в ней были представители двух сильных группировок Сибирского государства, которые недолюбливали друг друга, с первых минут полета установилась приятная атмосфера. Офицеры шутили, смеялись и рассказывали разные приключения, в которых им удалось побывать.       –Господа офицеры, – вмешался вдруг Владимир. Пока мы летим, у нас есть достаточно времени, чтобы узнать друг о друге немного больше, чем фамилия, воинское звание…       –И цель прибытия, – вставил Варламов и рассмеялся.       –Совершенно верно. Вот с тебя, Рома, и начнем.       –Ну, а что сказать? Фамилия Варламов, зовут Роман. Воевал с коммунистами в Сибири, что передалось мне по наследству от отца, который начинал в Самаре, прошел через Ледяной поход, и ушел вместе с покойным генералом Дитерихсом из Владивостока в числе последних защитников России. Потом вместе с ним дошли до Читы. Недавно умер, упокой, Господи его душу. Участвовал в боях за Иркутск, Якутск, Петропавловск, Охотск, Магадан.       –Как ты оказался в группе? – спросил Владимир.       –Дуэль с сослуживцем. Да и если бы кровопролитием дело закончилось, а так просто пистолетами помахали, и все. Но кто-то очень хорошо знает форму доклада, и за нарушение дисциплины хотели вообще к стенке поставить, но командование все-таки не решилось разбрасываться опытными кадрами, и мне предложили поучаствовать в спецзадании.       –Спасибо. Теперь ты, Саша, – обратился Владимир к Вайсу.       Большая часть жизненного пути Александра Вайса была известна Владимиру, но его волновал тот же самый вопрос: как он оказался в группе? И, как ни странно, здесь он тоже оказался по недоразумению. После обострения отношений между государством Родзаевского и Великогерманским Рейхом, если это так можно назвать, немцы были объявлены заклятыми врагами всего русского, наряду с евреями и большевиками. Многие немцы, в том числе и в армии, были арестованы, но Вайсу, как закаленному в боях офицеру предложили искупление в лице группы подполковника Бондарева.       И все истории, как один, были похожи друг на друга. У раненого в боях под Новосибирском Чернова нашли еврейские корни. У Лавровой, чей батальон отличился при штурме того же самого Новосибирска, когда она взяла руководство подразделением на себя после гибели штатного командира, нашли американские доллары дома. Валюта граждан, порабощенных сионистами. Митрофанов сказал своему товарищу в порыве откровения, что Болотов может довести страну до ручки своей жаждой власти, и только личное вмешательство Шехерева спасло его от расстрела. Николаеву и Борисову грозил перевод в Магадан за драку с чернорубашечниками в одной из иркутских закусочных. Васнецов вообще служил в войсках НРС, попал в плен, но был мобилизован, и операция в группе Бондарева должно было стать его боевым крещением в рядах фашистской армии. Русакову не простили членство его отца в партии Матковского. Каменского арестовали за листовку пропагандистов НРС в кармане, которую он хотел показать сослуживцам как образец топорной пропаганды большевиков. Киселев же назвал попавшемуся ему на глаза японца «узкоглазым», а гость из страны Восходящего солнца не преминул пожаловаться об этом лично Родзаевскому. Нерадивого прапорщика высекли и отправили в искупительную бригаду.       И чем больше рассказывали члены группы друг другу о себе, тем заметнее были на их лицах чувства взаимного сострадания. Мало того, что они оказались в одной лодке во время бури, так и причина, по которой они сюда попали, у всех была похожа: незначительная провинность, которую не могли простить власть имущие. Несмотря на принадлежность к тайно враждующим группировкам, и белогвардейцы, и чернорубашечники искренне сочувствовали друг другу, что облегчало их командиру хотя бы одну задачу.       –Смертники, – заключил про себя Владимир. – Всех отправили сюда за какие-то грехи или грешки, которые они, скорее всего, искупят своей жизнью, но никто об этом не узнает. Не удивлюсь, если на самом деле мы не единственная группа, которую отправили подобным образом на верную смерть. Неужели нас кто-то предал?       –Командир, приготовьтесь! – послышался голос штурмана.       –Группа, на выход! Всем приготовиться! – отдал команду Владимир.       Отряд стал выстраиваться около люка. Загорелся красный свет, и по очереди бойцы группы подполковника Бондарева стали выпрыгивать в ночной мрак. Последним, перекрестившись выпрыгнул Владимир, подумав о том, что сейчас он прыгнул в бездну неизвестности, которая вот-вот его проглотит. И мысль о том, что здесь собрались лишь провинившиеся, которым дали шанс на искупление, которое может и не состояться, заставлял Владимира беспокоиться еще больше.