Зло против Небытия

      Свалившись в холодную грязь, Владимир обрезал стропы парашюта и приступил к поиску остальных членов группы. Внезапно раздался взрыв. Владимир стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда идет звук, но яркое пламя в небе сказало все само за себя: самолет, в котором летела группа, взорвался в воздухе. Нельзя было понять, взорвался ли самолет сам из-за неисправностей, взорвал ли кто-то его изнутри, или же сработали силы противовоздушной обороны войск регента. Владимира же волновал другой вопрос: трагическая ли это случайность ил же чей-то злой умысел? И держа в голове мысль о причинах, по которых члены его группы оказались здесь, Владимир стал склоняться ко второму варианту.       –Черт бы побрал эти тряпки! – возмущался кто-то за спиной у Владимира. Он обернулся. На ветках сосны висел запутавшийся в парашютных стропах Русаков.       –Эй, поручик! Ты живой там? – спросил Владимир, подходя ближе к дереву.       –Да куда я денусь! Живее всех живых, как Ленин, – отшутился Русаков, кряхтя в попытках выпутаться из ловушки, в которую угодил.       –С такими шутками ты там еще очень долго висеть будешь, и не факт, что в теплом состоянии, – заметил Владимир.       –Ну уж простите сына соратника Матковского, – не унимался Русаков.       –Думаю, штурмовики Табурета обрадуются такой находке, – сказал Владимир. Повисла неловкая тишина, которую Владимир прервал своим смехом. – Нож сможешь поймать?       –Постараюсь.       Владимир вытащил из голенища сапога нож и бросил его своему подчиненному. Русаков поймал нож и принялся разрубать свой гордиев узел. Пока Русаков боролся с парашютом, на его крики подошли Киселев и Васнецов.       –Где все остальные? – спросил Владимир.       –Сейчас Каменский с Борисовым подойдут, – сказал Васнецов. – Борисов не очень мягко приземлился.       –Мне это очень сильно начинает нравиться, – заметил Владимир. – Самолет взорвался в небе, один повис на дереве, другой ногу подвернул. Что дальше?       –Самолет взорвался? – удивился Киселев.       –Так точно.       За спиной послышался шум человеческих голосов: один был высокий и принадлежал женщине, другой был ниже. О чем-то очень оживленно спорили.       –Этого еще не хватало! – посетовал Владимир. – Мне еще походных романов не доставало.       И действительно, вскоре на опушке леса, где приземлился Владимир, появились Митрофанов и Лаврова. Женщина шла впереди быстрым шагом и ее походка, ее взгляд – дышали яростью. Вслед за ней плелся Митрофанов, пытавшийся нелепыми оправданиями загладить свою вину перед своей, как казалось Владимиру, возлюбленной.       –Ромео и его прекрасная Джульетта, я предлагаю вам выяснить отношения уже после того, как мы вернемся с задания, – сказал Владимир. – Сейчас нам нужно стать единым целым и дать хорошую взбучку маньякам и убийцам!       Пламенную речь прервал звук падения в грязь и досадное восклицание:       –Ай, блять!       Владимир обернулся. Это упал Русаков почти в полметре от земли из-за того, что оборвалась ветка, на которую намотались стропы его парашюта. Засмеялись все: и Владимир, и сам Русаков, и даже бывшие серьезными Лаврова и Митрофанов. К счастью, кроме самооценки, Русаков ничего не повредил.       В это же время на звуки смеха подтянулись и остальные члены группы. Все построились, и Вайс доложил Владимиру о готовности к выполнению дальнейших приказаний.       –Борисов!       –Я!       –Как нога?       –Все в порядке, господин подполковник. Я готов дальше идти. Ничего страшного не случилось, – Борисов засыпал своего командира фразами, предназначение которых было в убеждении Владимира в том, что все хорошо.       –Тогда после привала Борисов, Русаков и Николаев отправляются на минирование железнодорожного полотна. Их поддержит сводная группа под руководством капитана Вайса. Определяю состав группы: командир капитан Вайс, гранатометчик Каменский и прапорщик Васнецов. Привал – один час. Предупреждаю сразу: как только чувствуете неладное, уходите. Это касается патрульных дрезин. Справиться с ними стремглав не получится, а шуму наделаете такого, что потом здесь вся дивизия Евтуховича соберется. Вопросы?       –Что это взорвалось после нашего приземления? – спросил Николаев.       –Самолет, на котором мы летели.       –Прямо в воздухе?       –Да. Причем звуков работы зенитных орудий я не слышал.       Повисло неловкое молчание, которое решил разрядить Митрофанов шуткой в адрес Лавровой:       –Да, а потом говорят, что примета с бабой на корабле не к несчастью…       В строю послышались едкие сдавленные смешки, которые оборвались вместе со звуком падения человеческого тела. Владимиру стоило на мгновенье отвернуться, как парочка Митрофанов-Лаврова уже успела натворить дел. Лаврова просто взяла Митрофанова и бросила через бедро.       Владимир настолько опешил от увиденного, что лишь протяжно засвистел. Делать замечания Лавровой было бессмысленно, ведь она защищала свое достоинство, да и в то же время теперь опасно: Анастасия Лаврова показала, что она такой же опасный член команды, как и все остальные.       –Так, господа… и дамы, время есть перекусить. Затем инженерная группа при поддержке сводной выдвигается на минирование. Общее руководство осуществляю я. В мое отсутствие командиром назначается капитан Митрофанов. Если через сутки мы не вернемся, то уведешь группу в леса. При нападении на место расположения делаешь то же самое.       –Есть, – ответил Митрофанов, которого перспектива исполнять обязанности командира на случай гибели самой боеспособной части группы совсем не вдохновляла. Все оставшееся до ухода время группы Митрофанов молча собирал хворост, молча наблюдал за горением огня и подогревом еды и молча орудовал ложкой, уставившись в одну точку. Даже холодную к нему Лаврову внезапные изменения в поведении Митрофанова не оставили равнодушной.       По прошествии часа Владимир повел подрывников и их помощников на дело. Нервы были на пределе, потому что осознание причастности к исходу войны обострило в нем чувство ответственности. Владимир знал, что если что-то пойдет не так, то он не простит себе никаких ошибок вплоть до сведения счетов с жизнью. Погруженный в мысли об исходе предприятия, Владимир и не заметил, как отряд был на месте, обозначенном на карте.       –Николаев, начинай! Каменский, наблюдаешь за правой стороной, Васнецов – за левой.       Как только проезжает дрезина или поезд, сматывайте удочки, – отдал указания Владимир.       Он сам не переставал смотреть во все стороны, но было пусто. Имперцы были убеждены, что все враждебные силы здесь уничтожены, а посему тратить необходимый на фронте ресурс здесь считали нецелесообразным.       «Как же они ошибаются», – думал со злорадством Владимир, хотя беспокойство не оставляло его. Напряжение сил достигло своей наивысшей точки.       Начинало светать, когда к нему подполз Николаев и доложил о завершении минирования. Инженеры под его руководством установили десять взрывных устройств, которые можно было подорвать дистанционно.       –Значит, ждем поезд. Вайс и Каменский в дозор, меняемся по часу. Следующими наблюдают Васнецов и я – приказал Владимир.       Добравшись до лесополосы, все, кроме Вайса и Каменского, свалились на холодную землю от усталости. Ведь никто из них не спал всю ночь, пребывая в постоянной тревоге: никто не мог гарантировать, что внезапно не выскочит какой-нибудь секрет, установленный штурмовиками здесь.       Владимир не сразу уснул. Погружение в сон происходило постепенно, по мере того, как успокаивалось внутреннее сердцебиение, а от конечностей оттекала кровь, которую гонял всю ночь адреналин. Но даже сорока минут Владимиру хватило, чтобы после пробуждения почувствовать прилив сил.       Прошло тридцать минут. Глаза начинали предательски слипаться, когда Васнецов толкнул его и прошептал:        –Господин подполковник, дрезина таборитов.       –Буди всех! Пропустим ее. Следом должен быть поезд.       Дрезина с четырьмя штурмовиками на борту проехала дальше.       –Николаев, будь готов!       –Всегда готов, – ответил Николаев.       –Самое главное, – сказал Владимир, – дует восточный ветер. То есть все газы сдует мсье Евтуховичу и многие загнутся. Если, конечно, их никто не предупредил о том, что может произойти, – добавил Владимир.       Внезапно раздались глухие взрывы и длинные автоматные очереди.       –Вы слышите? – спросил Владимир.       –Похоже, штурмовики тоже здесь. И похоже, они обнаружили наших, – сказал Вайс. – Что делаем, командир?       –Ждем поезд.       Прошло пять минут. Бой не утихал, лишь становился еще интенсивнее. Было понятно, что штурмовикам дали бой, и теперь они подтягивают резервы, полагая, что они накрыли всю группу.       Наконец, появился поезд, который Владимир заслышал по стуку колес и вибрации, исходящей от земли.       –Николаев, будь готов. Всем надеть противогазы! – дал команду Владимир. – Как только локомотив поравняется с местом установки головной мины, взрывай.       Прошла минута. Поезд показался из зарослей хвойных растений. Состав вез не только цистерны с газом, но еще и технику: «Тигры», «тридцатьчетверки» и даже трехдюймовки.       Прошло тридцать секунд, казавшейся им всем вечностью. Владимир начинал беспокойно поглядывать на Николаева, который, наоборот, казался сосредоточенным как никогда. Холодный и резкий поворот ручки взрывателя…       По цепочке вслед за локомотивом на воздух полетели цистерны с газами. Сквозь огонь и дым взрывов не сразу можно было заметить облака желто-зеленого газа, выбравшегося на свободу, но всех нерасторопных слуг регента он обрушивал на землю, заставляя корчиться в страшных предсмертных муках.       –Уходим! – скомандовал Владимир.       Все сорвались со своих мест и побежали в сторону, где уже шел ожесточенный бой       –Неужели мы выиграли войну? Не может же быть такого! – радовался бежавший рядом с Владимиром Русаков.       –Небываемое бывает, дорогой мой, – ответил Владимир фразой так любимого им в детстве Петра Великого. Сам же Владимир понимал, что до победы еще далеко, и теперь ее придется вырывать зубами и когтями из-за предательства, в котором командир группы смертников теперь ничуть не сомневался. Желание выжить назло предателям наверху стало его путеводной звездой в этой огненной геенне, учиненной им же самим.