Зло против Небытия

      И Родзаевскому, и Шехереву, и отошедшему на второй план в игре ключевых фигур фашистской партии Владимиру было чрезвычайно интересно, зачем и при каких обстоятельствах Болотов совершил свое предательство. Именно поэтому Родзаевский и назначил на следующий день сбор всех участников ареста бывшего министра государственной безопасности.       Утром следующего дня Владимир проснулся без обычных для него прежде мыслей о том, как все надоело. Более того, он не стал вылеживаться в кровати, а встал с нее, как только пробудился ото сна. Предчувствие близкой развязки придавало Владимиру бодрости и энергии.       С аппетитом позавтракав, он явился к назначенному сроку во дворец президиума. Там его встретил Шехерев с красными от бессонницы глазами, и чудовищными темными мешками под ними.       –Доброе утро, Георгий Владимирович, – поздоровался Владимир.       –Кому доброе, а кому как, – пробурчал Шехерев и протянул руку, которую Владимир пожал. – Ты чего такой веселый? Покурил что ли спозаранку?       –Никак нет, не курю, – ответил Владимир. – А вам, я так полагаю, поспать не дали?       –Это не твое дело, – отрезал Шехерев. – Ступай, сядешь в машину к Дорофееву. Ваша машина будет следовать за нашей.       –А куда путь держим?       –В тюрьму.       –Зачем?       –Ну ты же хочешь услышать, как убийца твоей группы признается в содеянном?       Владимир промолчал. Его накрыло чувство странной, не поддающейся никакому объяснению тревоги. Владимиру хотелось бросить все и уехать обратно домой, чтобы не участвовать дальше ни в каких допросах. В конце концов, главный злодей был пойман, и Владимир не желал наслаждаться его страданиями. Слишком сильно врезалось в его память воспоминание о замученном им до смерти офицере штурмовиков. Владимир был уверен, что истязаний над Болотовым будет предостаточно, а быть свидетелем или соучастником он тоже не желал. Но кроме воскресших воспоминаний было еще что-то, что заставляло Владимира сейчас едва скрывать нарастающую дрожь по всему телу.       Все же он не решился перечить Шехереву. Тяжелыми шагами он направился к Тойоте, в которой уже сидели водитель и Дорофеев.       –Снова ты? – удивился Дорофеев, увидев перед дверцей автомобиля своего вчерашнего знакомого.       Владимир кивнул с кислой миной, желая сказать что-то вроде «Мне этого не хотелось, но приходится».       –Ну, садись тогда назад. Сейчас дождемся Огурцова и Демидова и поедем с тихой грустью в гости к Болотову.       –А где они? – поинтересовался невзначай Владимир.       –Да странно как-то. Огурцов весьма пунктуальный человек и беспричинно он не стал бы опаздывать. Он бы обязательно предупредил меня как второго номера.       Острая игла тревоги вновь кольнула грудь Владимира. Вот почему он почувствовал необъяснимый страх после указаний Шехерева. Казалось бы, обычная поездка правительственного кортежа по городу превращается в бесконтрольный балаган. Начальник охраны главы государства опаздывает по никому неизвестным причинам.       –Привет честной компании! – раздался внезапный веселый голос. Владимир заметил, как изменился в лице уже Дорофеев.       –Бессонов, а ты что здесь делаешь? – поинтересовался Дорофеев не без претензий в тоне.       –Я-то? Да меня Огурцов попросил подменить. Перебрал он вчера с радости от того, что Болотова взяли, – продолжал говорить Бессонов, который был не знаком Владимиру, в той же веселой раскрепощенной манере. – И ведь каким гадом оказался, скажите пожалуйста!       –Он же твой начальник, – заметил Дорофеев, отчего сердце Владимира ушло в пятки. Бондареву казалось, что до места назначения он не доедет и здесь явно произойдет кровопролития и, весьма вероятно, его кровь прольется тоже.       –Ну, что теперь поделать? Подчиненные не несут ответственность за поступки и мысли своих начальников. Мы – люди маленькие, работаем при любой погоде и при любых руководителях. А руководству уже там виднее, кто предатель, и почему.       –Ладно. Садись вперед, – сказал Дорофеев, которого тоже посетило мимолетное беспокойство. – А где Демидов?       –Да здесь я, – сказал среднего роста человек, вооруженный автоматом, выглянувший из-за спины Бессонова.       «Один автомат на четверых – ничтожно мало. А я так вообще без оружия», – размышлял про себя Владимир, оценивая свои шансы на выживание. Присутствие подчиненного Болотова в такой заурядной поездке не сулило ничего хорошего.       Наконец, водитель завел Тойоту, и они поехали, получив световой сигнал от водителя машины, в которой сидели Родзаевский и Шехерев. Ехали в напряженной тишине, которую пытался разбавить своими шутками Бессонов, но ни Дорофеев, ни Владимир, ни Демидов не разделяли веселого расположения духа столь неожиданного и нежелательного спутника.       Когда Тойота выехала за пределы правительственного квартала, Бессонов дал знак водителю остановиться.       –Почему ты остановился? – спросил Дорофеев, осторожно вынимая пистолет из кобуры.       –Приехали. За проезд передаем, – продолжал отшучиваться Бессонов.       –Ты вообще придурок что ли? С нас за такие шутки погоны слетят в один миг.       –И голова тоже, – сказал Бессонов, обернувшись назад. В следующее мгновение машину сотрясли три пистолетных выстрела. Демидов был сражен наповал выстрелом в голову, Дорофееву пуля попала в шею, Владимиру – в грудь.       –Головокружительный юмор у меня сегодня, не правда ли? – обратился Бессонов к оставшемуся в живых водителю.       Тот лишь растерянно кивнул.       –А теперь выжимай педальку газа и поехали, куда я скажу, – продолжил Бессонов, приставив пистолет к виску водителя.       Владимир был в сознании, когда прицелился падать в проход между сиденьями. Ему нужно было достать оружие, которое слабеющей рукой сжимал Дорофеев. Он был еще жив, когда почувствовал прикосновение руки Владимира к пистолету. Дорофеев без лишних объяснений все понял и не стал сопротивляться.       Овладев оружием, Владимир выжидал удобного момента к выстрелу, пока жизненные силы не покинули его.       Водитель с приставленным к голове пистолетом проехал еще метров пятьсот от места, где Бессонов расстрелял охрану Родзаевского, после чего расправился с ним и выкинул труп из машины. Он принялся разворачиваться в сторону, где еще ехала машина с вождем. Владимир, безмолвно наблюдавший за картиной готовившегося покушения понял, что больше медлить нельзя. Увлеченный заездом навстречу своей смерти, Бессонов совершенно не обращал внимания на задние сидения, где Владимир целился на него из пистолета. Бессонов разогнался до бешеной скорости, а расстояние между Тойотой и машиной Родзаевского стремительно сокращалось. Наконец, Бессонов опустил руль и взял в руки гранаты.       Владимир понял, что помимо столкновения, смертник готовил самоподрыв, чтобы наверняка расправиться с Родзаевским и Шехеревым. Прицелившись помутневшим от потерянной крови правым глазом в голову приспешнику Болотова, Владимир несколько раз нажал на спусковой крючок. Бессонов безжизненным мешком свалился вправо, на место, на котором он сидел до совершения преступления. Владимир рванулся вперед, понимая, что речь идет о считанных мгновениях до столкновения. Между машинами оставалось метров двадцать, когда водитель Родзаевского резко уехал влево, а Владимир из последних сил ударил ногой по тормозу. Ударившись лицом об руль из-за резкого торможения, Владимир потерял сознание.       Личный телохранитель Родзаевского открыл машину в готовности открыть огонь по убийцам вождя, но увидел лишь четыре бездыханных тела. На правом сидении спереди валялся труп неудавшегося убийцы Бессонова, за водительским креслом сидел истекающий кровью Бондарев, в котором, как понял страж вождя, еще теплилась жизнь. Сзади безжизненным мешком валялся Демидов и умирающий Дорофеев.       –Что здесь произошло, в Бога душу вашу мать? – кричал Шехерев с обезумевшими от ярости, перемешанной со страхом, глазами.       –Все мертвы, кроме Дорофеева и Бондарева. Бессонов, похоже, хотел направить свою машину на машину Вождя.       –Так спасай их, блять, какого хуя ты стоишь как истукан?       Шехерев при участии телохранителя и водителя Родзаевского вытащили двух героев сегодняшнего дня и оказали им посильную помощь, прежде чем продолжить свой путь.       –Георгий, напомни мне, чтобы я наградил их. Независимо от того, останутся ли они в живых, или нет, – сказал Родзаевский, наблюдавший за картиной спасения Дорофеева и Бондарева. – Распорядись, чтобы мой хирург прооперировал их.       –Да, мой Вождь.       Остаток пути прошел без происшествий. Вскоре взглядам Шехерева и Родзаевского предстал Болотов.       Болотов выглядел уже не так, как прежде. Потухший и подавленный взор, направленный куда-то вдаль, красноречиво свидетельствовал о том, что предшествующая ночь была у бывшего главы министерства государственной безопасности непростой на признания.       –Ну что, как тебя встретили подчиненные? – поинтересовался Родзаевский.       –Хлебом-солью, – съязвил Болотов. Репрессивный аппарат фашистского государства был отлажен подобно идеальному часовому механизму и любой, кто попадал в лапы болотовского министерства, ломался без возможности восстановиться. Сейчас же Болотов испробовал созданную им кухню дьявола на вкус лично.       –Полагаю, теперь ты готов ответить на интересующие нас вопросы, – продолжал Родзаевский, не обращая внимания на страдания Болотова.       Тот слабо кивнул головой.       –Кто тебя завербовал и при каких обстоятельствах? – спросил Родзаевский.       –Я был завербован еще в 1956 году, когда стало ясно, что сил Рейха недостаточно для того, чтобы покончить с Россией раз и навсегда. Я не знаю, кем был человек, который меня завербовал, но я знал, что я был не один. Все ОВРИ, с которым имеет дело Сибирское национальное государство, было на крючке у Гейдриха. Кто-то работал на Гиммлера, но и рейхсфюрер СС преследовал в русской смуте свои цели.       –Какие? – спросил Родзаевский.       –Найти людей, которые в будущем будут представлять серьезную угрозу для Гитлера и его наследников. Например, Солженицын, но его ставка не оправдалась, так как Вятское княжество было завоевано ставленниками Рейха.       –Так и в чем был смысл этой вербовки?       –В 1956 при участии Гейдриха был разработан план «Ост-2». Руководители Рейха понимали, что еще одну войну с Россией Германия не выдержит, а колонизация оккупированных территорий идет не так, как хотелось бы берлинским чиновникам. Поэтому они приняли решение создать сеть собственных агентов, которые будут помогать Германии уничтожать Россию изнутри. Первыми кандидатами было то самое общество Таборицкого, которого за его идиотские речи изгнали из Вятки. Помимо самой ОВРИ, действовала крупная агентурная сеть немецких разведчиков, помогавших привести к власти нужных людей. Это должны были быть либо слабые и безвольные, либо неадекватные и кровожадные правители, желающие утопить свой народ в крови ради исполнения своих целей. Коми под руководством Вознесенского было идеальным местом.       –Кто еще помогал тебе кроме Таборицкого?       –Октан. Именно поэтому мы нанесли синхронный удар по Вятке, чтобы свалить ее как можно скорее. Октан помогал также и в победе над КОНР, ведя работу по дискредитации Власова, Буняченко и Зыкова, которые, хоть и были предателями во время войны, хотели сделать для России хоть что-то хорошее. Затем он получил очень много денег и уехал восвояси, добившись своих целей в русской смуте. Арийское братство не воспринимал никто всерьез даже в Германии, хотя они могли бы стать полезными идиотами на службе у фюрера.       –А в остальных частях России?       –В центральной Сибири никого не было, потому что она была слишком далеко от линии фронта. Была офицерская группировка в Черной Лиге, которая призывала к массовым репрессиям, чтоб очистить лигу от влияния немцев, но Омск был сокрушен Батовым. Про Солженицына я уже сказал, на него ставку сделал Орденссштаат. На Дальнем Востоке был я один. Брали в разработку генерала Шепунова, но он ничего не успел сделать, да и его завербовать не успели. Матковский пытался лечь под американцев, но у него ничего не вышло. Саблин и Мень были выскочками, которых никто всерьез не воспринимал. Ягоду никто не стал брать в разработку, хотя с его репрессиями он бы очень хорошо вписался в эту компанию.        –Ягода был евреем, – заметил Родзаевский.       –Таборицкий тоже, если вы об этом не знаете. Мать – крещеная еврейка. Но это ничуть не мешало РСХА взять его под колпак. Как говорил Геринг, в люфтваффе я решаю, кто еврей, а кто – нет. Постоянные репрессии и делали невозможным подступиться к Ягоде, так как за всеми посторонними велось пристрастное наблюдение. Моя же цель заключалась в том, чтобы лишить руководство РФП людей, которые могли бы мне помешать добраться до власти, или которые могли бы сделать фашистское государство сильным. Ну и репрессии среди населения. Как можно больше людей должны были быть ликвидированы. Моим главным противником был Шехерев, но он, увы, переиграл меня. Когда началась война с регентством, мои действия координировал Дикий. Я передавал ему ценные сведения и получал новые указания.       –Тебе известно что-нибудь об операции «Пандора»?       –Нет.       –Об операции «Надежда»?       –Заключительный этап плана «Ост-2». Изначально участие американцев в нем не планировалось, но немцы понимали, что кусок, который они хотят съесть, проглотить будет сложно, поэтому предложили американцам Дальний Восток.       –И ты вместе с ОВРИ был его исполнителем?       Болотов кивнул в знак подтверждения.       –Об операции «Давыдов»?       –Пытался сорвать всеми силами. Прежде всего, отрядил верных мне радистов, которые получили задачу игнорировать сообщения от позывного «Ромео». Информацию передавал точно так же Дикому.       Шехерев тяжело вздохнул.       –Вот все и сложилось, мой вождь. Поэтому Бондарев и сказал, что они отреагировали так быстро на появление его группы и чуть было не положили всех, – сказал он.       –Дикий предусмотрел твои действия на случай сложившейся сейчас ситуации?       –Ликвидировать руководство РФП, желательно всех и сразу. Коллапс в руководстве позволил бы выиграть время для восстановления сил и нанесения повторного удара в Сибири.       –Сегодняшнее покушение Бессонова идеально вписывается в эту картину, мой Вождь, – заметил Шехерев.       –Какова цена твоего предательства, Болотов? – спросил Родзаевский.       –Эмиграция в Германию по окончании дела.       –И грохнули бы там тебя, как ненужного и неудобного свидетеля преступлений Рейха. Если ты думаешь, что тебя перестали считать унтерменшем лишь потому, что ты согласился помочь врагам России, то ты очень сильно ошибаешься. Предателей никто не любит.       Болотов промолчал. Родзаевский махнул Шехереву головой в сторону выхода. Они вышли с тяжелым сердцем, оставив Болотова наедине с собой и своими мыслями. Впрочем, тот понимал, что теперь ему не о чем беспокоиться, так как свою миссию он провалил. Вскоре за ним пришли конвоиры. Они увели бывшего министра в камеру, где он уснул беспробудным сном человека, которому теперь вплоть до своей скорой смерти терять было нечего. А в смертном приговоре Болотов ничуть не сомневался.