Тихий, смешной, злой.

Гарри почти не спит. Не так, как обычно. Не та серая бессонница, что после Победы усталой тенью следует за ним, мешает ему уснуть. Не та, успевшая хорошенько укорениться в теле тревога без возможности действовать, сменяющаяся адреналиновыми вспышками, не даёт расслабить достаточно мышцы и нервы. Сегодня ему не позволяет уснуть гул его сердца. Гарри словно впервые расслышал его биение у себя в груди. Словно оно впервые забилось не отлынивая, с тех пор как он воскрес. Да и до этого. Он пытался вспомнить, как оно билось прежде. Когда это было. Словно с каждым в его жизни потерянным им человеком что-то обрывалось в нём. И теперь больше ничего не задерживалось в нём. Он вспомнил Джинни с печалью. Когда он целовал её в последний раз, каких-то несколько месяцев назад, тогда он был уже мертв. Иначе не вышло бы отправиться тем днём в Хогвартс, войти в эту смертельную битву. Будь он жив тогда, инстинкт самосохранения и верный защитник жизни страх не пустили бы его, не позволили бы сделать ему и шага. А путь был таким долгим. Год за годом, заблаговременно, Гарри умирал для этого пути. Оживать оказалось страшно. Те части его сердца, что отвечали за привязанности, и которые, он думал, атрофировались, вновь упрямо начали подавать признаки жизни. Словно Гарри вот теперь ожил по-настоящему. И, честно говоря, он не знал, хочет ли этого вновь. Пока что, его тело словно плыло по течению, ничто не задевало его. Всё было словно в зыбком сне. Фантазии о Драко. Странные. Невозможные. Поцелуи с Тео. Неожиданные. Сладкие. Его снова начавшаяся жизнь была словно не взаправду. Но сегодня. Что за день. Сердце его всё не успокаивается. Он обнимал Драко сегодня... Такого внезапно живого, болезненного, цепляющегося за жизнь. Несущего шрамы от его руки. Смирно идущего, с готовностью, за ним за руку. Сердце захлебывалось бережностью. Он целовал Драко сегодня... Едва касаясь целовал. И целовал изо всех сил. Невероятно. Этот гордый волшебный лорд, хрупкий, прозрачный, недоверчивый, язвительный, шипучий книзл... Опускал голову перед ним, шёл за ним, тянулся голодно к его губам! Как это возможно?! Щеки вновь запылали и дышать стало сложней. Гарри неверяще касается кончиками пальцев своих зацелованных губ. Касается кончиками пальцев губ, зацелованных Тео. Гарри сглатывает взволнованно, когда перед глазами предстаёт, напоминая о себе, его высокий силуэт. Его красивая улыбка и взгляд из-под опущенных ресниц. Его близкое тепло, которое словно уже помнится кожей. Знает ли Гарри его хотя бы немного?.. Они не много разговаривали. Поцелуями они словно спасали друг друга от боли воспоминаний. Изредка обрывки фраз меняли настроение их встреч на минор, и такие моменты они всё равно переживали в основном в молчании. Тео никогда не любопытствовал. Всегда выслушивал то, что Гарри предлагал ему, никогда не просил больше, чем Гарри мог ему дать. И Гарри был благодарен за это. Напротив, Тео всегда с готовностью предлагал взамен лёгкую тему для беседы. Словно пытался, теперь только Гарри осознаёт это, отвлечь его, успокоить, защитить. Гарри удивлен своим открытием. Его сердце заходится желанием обнять его, уткнуться головой в его ладонь, он хочет доверить ему всё. Напугало ли Гарри то, что Тео сделал сегодня? Напугали ли Гарри его скрытность, расчётливость, мстительность и способность к насилию? Напугали. На несколько секунд. Пока он не вспомнил собственную ярость в момент, когда узнал, что Драко прокляли. Его ярость, ещё до того, как он осознал, насколько они связаны, насколько жизнь Драко важна ему. Тео же знал это ясно. И он вмешался. Как вмешивался прежде и Гарри. И он нарушил правила. Как и Гарри нарушал правила не раз. И он заступился. Заставил напавшего без суда признать свою причастность и остановить нападки. Гарри кивает сам себе. Ожидал ли Гарри от Тео подобного? Не ожидал. Но и, что-то подсказывает ему, что и Тео не ожидал от себя такого. Что это было чем-то, что потребовало от него резерва его сил. Он понимает это по тому, как после этого Тео целовал его. Так, словно пытался, теперь только Гарри осознаёт это, спастись в нём... Он впервые почувствовал, что не Тео бережно отвлекает его, а он, Гарри, нужен был в тот момент ему. Гарри сожалеет с опозданием о том, что сбежал. А потом вспоминает свой побег и усмехается в потолок, смеясь с комичности ситуации. Наверное он показался смешным, что ж. Слишком долго в жизни Гарри всё было ахуеть как серьёзно. И в тоже время он понимает, что ему нельзя бежать больше. Что теперь ему нужно не отмахнуться. Сейчас ему пришло время выбрать. Или он выберет Их. По-настоящему. Всерьёз. Пойдет за ними. Отдаст себя. Возьмёт всё, что они готовы, а, он почему-то знает наве́рное – они готовы дать ему. Или испугается этого веса, испугается страха потерять их – и потеряет их. Не обретёт. Но зачем тогда ещё его новая жизнь нужна ему, верно? Гарри поворачивается на бок, сгребает подушку в объятие и закрывает глаза. Он тихо улыбается, думая о завтрашнем дне. Он ждёт не дождётся, чтобы вновь увидеть их. Его сердце стучит. Он с нетерпением ждёт утра. Он выбрал.