Перевернутое море

      — Скажите кто-нибудь, такое вообще хоть когда-нибудь было?       Архон Риддарк, боевой чернокнижник Ордена Свечей закатил глаза и глубоко вздохнул, стараясь сохранить душевное равновесие. Нервы были на пределе, и не у него одного, а вопрос, что озвучил товарищ, был скорее риторическим.       — Неа, — протянул Джекли Роэ, самый несуразный некромаг на свете, своеобразная гордость и бич ордена.       Будучи лесным эльфом, он вообще не должен был стать некромагом, о чем также говорил редчайший дар к музыкальной магии, что практически не встречался в Многомирье с падения острова Моуррет. Ну а любовь некродела к горячительным напиткам в купе с его подвигами в подвыпившем состоянии стала своеобразной легендой, то ли восхваляющей, то ли, наоборот, позорящей орден. В них Джекли предстаёт весёленьким и вечно поддатым придурком, хотя на деле в таком состоянии некроса увидеть сложно. Впрочем, как старожил и ветеран нескольких межмировых войн, он пользовался доверием командования и уважением товарищей, которые закрывали глаза на некоторые слабости мага… у кого среди старых Стеклокрылых их нет?       — Звёздный бастион подвергался нападению всего один раз во время Эпохи Колеса, — меж тем продолжал некромаг, опираясь на парапет. Разгулявшийся ветер тут же дернул его за выбившиеся из неряшливого хвоста седые волосы. — И то это сложно назвать штурмом, это была карательная акция. Неудачная, Слепцы Колеса так и не смогли пройти за защитный контур.       — Какие мы начитанные, — пробурчал Арчи, молодой чародей, совсем недавно переведенный из учеников в воины. — Вы, мастер, лучше скажите, хоть один шанс у нас есть?       — Пока целы охранные сферы — есть, — уверенно и ровно сказал Архон, вместо Джека, тем самым прекратив начавшуюся было перепалку в самом начале.       Руит не был в настроении слушать как Джекли Роэ соревнуется в острословии со старшим учеником главы, разрушая последние остатки субординации и дисциплины. Болтовня некромага, конечно, разряжает атмосферу, но именно сейчас чернокнижник предпочёл бы послушать тишину… или, желательно, командующую Лили, что единственная сейчас могла разъяснить ситуацию и успокоить воинов.       Не только Арчи сейчас задавался множеством вопросов. Звёздный Бастион, оплот Тёмной Чаши Весов, Ордена Свечей, за все время существования практически не подвергался нападениям. Он находился во вложенной вселенной, куда никто не мог попасть незваным, а потому не имел высоких стен и ворот, способных выдержать штурм. Сейчас эта самоуверенность древних играла с орденом злую шутку.       На некотором отдалении от бастиона раскинулось немногочисленное, пёстрое, несуразное с виду, но грозное войско. Здесь, казалось, собрались представители всех возможных народов и видов, от драконов, оборотней и великанов, до высших эльфов, дварфов и гоблинов. И оставалось только гадать, как такое сборище все ещё не уничтожило само себя, ведомое расовой ненавистью, такой же древней, как и эти стены.       Несмотря на пёстрый состав, ряды войска были ровны, а вышитые золотом эльфийские стяги соседствовали с неровными гоблинскими тотемами, и орочьими флагами, украшенными костьми. А на них… такие же, лишенные единообразия, были вышиты, начертаны кровью или вырезаны на дереве символы Хаоса — для каждого народа свой, будь то восьмилучевая колючая Звезда Хаоса, Оплетенный змеиным телом колодец — символ Бездны — или красное око в чёрном же круге, очерченном золотом — знак Чёрного Доулла. Что показалось странным, у войска не было ни одного осадного орудия. Ни тарана, ни башен, только несколько черных баллист поднимались над стройными рядами противников. Зачарованные снаряды этих орудий способны были сравнять с землей любой замок или даже город, но были совершенно бесполезны, пока продолжал действовать защитный контур Оплота.       «Не понимаю, » — Архон подался вперед, пытаясь разглядеть среди противников что-то, что до сих пор ускользало от взгляда. — «Они не смогут просто расстрелять нас издали — это бесполезно. Чтобы уничтожить поддерживающие артефакты, нужно идти на штурм. Но их слишком мало для этого».       — Тоже считаешь хаоситов? — усмехнулся Джек, неслышно подойдя к чернокнижнику и, подобно руиту, вперившись пристальным взглядом в поле перед обителью, будто пытался кого-то найти в пестрой мешанине чужого войска.       — Да, — тёмный эльф не стал спорить. — Их около сотни. Больше бы не поместилось, чтобы не мешать друг другу. Но… я не понимаю. Их слишком мало. Даже если бы не было защитного контура, их слишком мало. Я не понимаю логики.       — Ты ищешь логику у этих? Ух ты! — рассмеялся некромаг. Невесело так рассмеялся, напряженно.       — Я уважаю тебя, Джек, — раздраженно процедил темнолесный, бросив на товарища тяжёлый взгляд. — Но Вечности ради, воздержись от своих шуточек хотя бы сейчас.       — Ладно-ладно, — примиряюще отозвался Джекли. — Извини, это привычка.       После небольшой паузы некромаг продолжил:       — Логика есть. Здесь правда не более сотни бойцов, и большая их часть нужна для обслуживания и охраны баллист. Остальные… Для солидности.       — Тогда это глупо, — Архон мотнул головой. — Один взрослый стеклокрылый стоит сотни обычных бойцов. Баллисты не пробьют купол. И я не вижу никого из Долльих генералов, способных сразиться с нами на равных. Или думаешь, Одноглазый послал сотню своих бойцов просто так? На убой?       — Я вот тоже не вижу… — задумчиво протянул Джек, продолжая всматриваться во вражеские ряды, будто надеясь разглядеть среди сотни лиц одно конкретное. — Я бы предположил, что Одноглазый надеется, что кто-то откроет крепость изнутри… но не вижу, кто бы мог это сделать, — он вздохнул, решив не озвучивать мысль, что раз этого «кого-то» нет среди хаоситов, то этот «кто-то» давно может быть внутри крепости. — А по поводу нашего преимущества в силе… Архон, сколько «взрослых» стеклокрылых сейчас находится в крепости? Исключая учеников и недавно посвященных.       Арчи было открыл рот, чтобы возмутиться, но, наткнувшись на внезапно потяжелевший взгляд белолесного, потупил взгляд и замолчал.       — Четверо, — помолчав, сказал Архон. — Это если считать меня. И если я никого не забыл. Остальные либо еще сами дети, либо не прослужили и одного века.       — Вот и ответ на твой вопрос… — вздохнул некромаг. — Хотя… все равно странно. Я бы понял, если бы там был кто-то…       — Что-нибудь изменилось? — детский голос резанул по ушам, прерывая речь некромага.       Архон зашипел, в первый момент намереваясь взять дитяко за шкирбан и тут же спровадить его в пещерный зал, куда эвакуировали всех учеников. Это был секундный скорее инстинктивный порыв, подавленный усилием воли. Все же, мало кому хватило бы наглости и сил взять за шкирку Лили — действующую главу Ордена Свечей, даже несмотря на то, что она выглядела как семилетнее человеческое дитя и отзывалась на столь невинное имя. Пышное кружевное платьице, ленты в льняных волосах, да очаровательные туфельки с бантиками, которые так любила Лили, только усугубляли сходство с ребенком. А ведь возраст этой «девочки» давно перевалил за десять веков, что совершенно не сказалось ни на ее внешности, ни росте — виною тому древнее проклятье, которое по слухам должно было оборвать род Лили именно на ее поколении и сработало таким интересным образом.       — Все еще ничего, леди, — отозвался Риддарк и подал главе руку, чтобы помочь ей взобраться на парапет и лично осмотреть окрестности. — Они почти час просто стоят там и даже не приблизились к нашим стенам. Только развернули баллисты.       — Чего же они ждут? — проговорила Лили, с некоторым трудом взбираясь на зубец. Даже с помощью чернокнижника это получилось не сразу. — Арчи, покажи мне их поближе. Я хочу хотя бы приблизительно знать, что они задумали.       Арчибальд с готовностью сотворил волшебное зеркало, в воздухе повисла рама из белёсого дыма, внутри которой проступило изображение. Перед зрителями предстали стройные ряды Долльего войска, вопреки легендам состоящего не столько из порождений Лабиринта, сколько из смертных народов, по той или иной причине перешедших на сторону Купели. Размеренная возня возле баллист, изукрашенных волшебными символами, среди которых эльфийская вязь переплеталась с грубой орочьей и гоблинской резьбой да дварфийскими рунами, пестрые стяги, лица воинов, которые никто даже не думал скрывать под шлемами или платками, всё это медленно и величественно проплыло перед глазами напряжённой четвёрки. Напряжения не чувствовалось. И если бы не время и место, то можно было бы подумать, что стеклокрылые наблюдали за совместной охотой или учениями.       Лишь теперь, с помощью зеркала, стеклокрылые наконец смогли увидеть командиров, собравшихся вокруг складного стола позади войска. И только один из трех мог представлять для Ордена реальную угрозу.       Это был чёрный людоволк, огромный даже для своего народа и настолько похожий на Одноглазого, что в былые времена их часто путали, даже несмотря на неполный комплект глаз и конечностей у последнего. Таннум Стальная Лапа — правая рука Черного Доулла. Несмотря на низкое происхождение, этот зверолюд мог похвастаться не только огромной физической силой, но и выдающимися магическими способностями, а также острым умом. Ничего удивительного, что такой самородок смог полностью раскрыться только под властью Хаоса. Тело Таннума покрывал подвижный пластинчатый доспех, а на волчьей голове красовался шлем с пышным сиреневым плюмажем.       Вторым хаоситом был статный лесной эльф, облаченный в зелёные одежды, совсем обычный по сравнению с огромным людозверем, которому едва-едва доставал до груди. Светло-русый с лёгкой рыжиной, подвижный, улыбчивый и какой-то совершенно не серьезный для ситуации. Гарольд Роэ — один из двух старших братьев знаменитого орденского некромага, невесть как оказавшегося на стороне извечного врага. Увидев брата, Джекли заметно помрачнел и с тревогой покосился на товарищей, будто ожидая насмешек. Лили и Архон не сказали ни слова, они прекрасно знали, насколько сложными и запутанными были отношения эльфа с семьей. Впрочем, какой стеклокрылый смог этого избежать? Главное, что маг не давал повода усомниться в своей верности. Только Арчи косился на Джека со странной смесью любопытства и детского злорадства, но в присутствии главы не осмеливался ничего сказать. И все же эльф был рад увидеть брата снаружи, а не обнаружить его присутствие внутри обители, когда ворота внезапно откроются или отключится магический контур.       Третьим был незнакомец. Закутанный в длинный чёрный плащ с капюшоном, на фоне массивного Таннума и высокого эльфа он смотрелся блёкло и незначительно, не выделяясь ни ростом, ни шириной плеч. Вел он себя спокойно, двигался скупо и, казалось, вовсе не интересовался бы окружающим миром, если бы не двое хаоситов. Гарольд говорил, периодически что-то показывая незнакомцу на расстеленной на столе схеме. Людоволк изредка кивал, похоже вставляя уточнения.       — Таааак, — задумчиво протянула Лили. — У них четыре баллисты, которые уже стоят на расстоянии выстрела, но толку от них я пока не вижу. Сферы способны защитить бастион от подобных атак. Разве что они пойдут в пешую атаку, хм… Нет, тут что-то не то. Их слишком мало. Что думаете?       «Девочка» посмотрела на ветеранов, ожидая ответа, однако в разговор вмешался Арчибальд.       — А что не так-то? — запальчиво воскликнул он, стукнув кулаком по ладони. — Пока они будут идти к Бастиону, мы их всех перебьём заклятьями. Победа уже считай за нами!       Архон тихо зашипел, сцеживая раздражение, и не собираясь объяснять дураку очевидное, слегка коснулся плеча мальчишки, накладывая заклятье немоты. Чернокнижник хотел это сделать уже давно, ученик безумно раздражал своей наглостью. Лили ограничилась суровым взглядом под которым возмутившийся было парень сник и отступил.       — Если в этом замешен Гарольд, то, возможно, никакого штурма не будет, — подал голос Джекли. — Он не раз проникал в Бастион, и знает его не хуже нас.       — А возможно и лучше, — хмуро резюмировала Лили. — Но он торчит снаружи. Так что мы можем надеяться, что с его стороны неприятностей не будет… возможно его взяли как осведомителя?       Ей было неприятно признавать, что Оплот Свечей уже давно не был самым безопасным и неприступным местом Многомирья. За множество веков Орден пережил немало. Были времена расцвета, которые глава частично застала, были и откровенно скверные периоды, когда само существование стеклокрылых стояло под вопросом. И то, что враг за это время успел хорошо изучить твой дом, больно било по самолюбию. Возможно, и долгоживущему существу сложно было принять эту мысль, уже давно нужно было что-то менять? Как минимум, не надеяться на неприступность созданного в незапамятные времена мирка. Как минимум, стоило позаботиться о возможных путях отступления.       — Архон, — негромко сказала глава, — сними с Арчи немоту. Ты же, — она серьезно посмотрела на своего ученика, — спускайся в Пещерный Зал и подготовь портал для эвакуации учеников. Джек, твой некрополь сможет укрыть их на какое-то время?       Некромаг кивнул. Архон же почувствовал, что сердце его пропустило удар. Глава распорядилась об эвакуации, а значит, она не была уверена, что Бастион не падет, что орден, переживший множество битв с Хаосом, Древними богами и порождениями Бездны, выстоит сегодня. Нет, разумеется, останутся те, кого сейчас нет в крепости, останутся ученики, которых уже сейчас готовят к переносу, останутся те, кто переживут штурм, Орден Свечей не будет уничтожен… но каким он станет?       — К оружию! — прервал невеселый поток мыслей возглас Джека. — Начинается!       Это «начинается» выглядело не впечатляюще. Множество глаз со стен бастиона с удивлением и непониманием наблюдали за тем, как от армии Одноглазого отделилась одинокая фигурка в развивающемся чёрном плаще. В первую минуту можно было подумать, что хаоситы внезапно выслали парламентёра, но тот, вместо того, чтобы поднять флаг или как-то ещё сказать о своём желании говорить, молча побежал в атаку. Войска не последовали за этим воителем, стеклокрылые тоже не спешили обрушивать на голову храбреца (или может беглеца?) всю силу своей магии. Никто не мог понять, чего хаоситы хотят добиться, посылая на Звездный Бастион всего одного воина. Никто не хотел быть тем первым, кто активирует возможную «бомбу» самовольно брошенным заклятьем, и даже Лили медлила с приказом, чуя подвох. А фигура тем временем всё ближе и ближе подбегала к вратам Бастиона.       — Не нравится мне это, — нервно сказала Лили, нарушая тревожное ожидание. — Сбейте его от греха подальше. Потом разберёмся!       Архон лишь на секунду замешкался с выполнением приказа и потом долго корил себя за это. Ведь, попади он тогда, возможно всё пошло бы немного иначе. Но за секунду до того как с жезла чернокнижника сорвалось заклятье, бегущий скинул с плеч своих плащ, и тут же за спиной его распахнулись чёрные, как уголь, крылья, а ветер подхватил одинокую фигурку, подбросив много выше декоративных стен замка. Несколько заклинаний всё-таки были выпущены по одинокому летуну, но больше мимо. Такая лобовая атака всё ещё вызывала недоумение, ведь, если у ворот у этого самоубийцы был хоть какой-то шанс пробиться внутрь, то сверху крепость была надежно защищена.       Чернокрылый, зависнувший на мгновенье над Бастионом, сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на стены, игнорируя и волшебный барьер, и обстрел защитников. И тут же небо расчертила радужная молния, зародившаяся, казалось, где-то на кончиках перьев крылатого воина. Концентрированный заряд Хаоса прожёг в защитном куполе неровную искрящуюся брешь и оплавил стену там, где какую-то секунду назад стояла Лили. Джекли, ухватив в охапку свою начальницу, шарахнулся к лестнице, на какой-то миг опередив рухнувшую следом за молнией смерть. Архон метнулся в противоположную сторону, с трудом удержав так и не сорвавшееся с жезла заклинание. А вот Арчи оказался не столь расторопным, и две неравные обугленные половинки его тела нелепо распластались на простенке у ног чернокрылого юноши, едва преступившего свой пятнадцатилетний рубеж.       — Адепт! — во все лёгкие крикнул Архон, вскидывая жезл. — Остановите его!       Теперь всё стало ясно. Разумеется Доулл не стал посылать большую армию. Зачем, если вперёд войск можно заслать смертника, отравленного Семенем Хаоса, накачанного разрушающей стихией по самую макушку. Даже один такой может разнести всю крепость, если немедленно его не уничтожить. Ответ же лежал на поверхности, только руку протяни.       Увернувшись от заклинания, чернокрылый сорвался с места, наотмашь рубанув не успевшего отступить мага мечом. Тот едва успел парировать удар посохом, а уже следующий удар, удивительно сильный для мальчишки, отбросил руита в сторону, впечатав спиной в зубец стены. Архон с хрипом сполз на пол, пытаясь восстановить дыхание, а противник, даже не глянув, что случилось с чернокнижником, уже мчался к лестнице, стремясь прорваться во двор. На ступенях, перегородив дорогу, все еще стоял Джекли. Губы его беззвучно шевелились, а пальцы плели невидимый узор печати призыва — заклинание сильное, а потому долгое, не для стремительного боя. И все же некромаг успел. Финальный пасс рукой, и вот, лестницу перегородил массивный дракон-нежить, надёжно прикрывший собой и хозяина-некромага, и маленькую главу ордена, и дорогу во двор. Противник отчего-то не пожелал связываться с огромным и не очень свежим куском мертвечины и просто перемахнул через перила, миновав лестницу, рухнул во внутренний двор бастиона, спланировав на крыльях уже у самой земли.       — Сферы! — истошный вопль Лили, не успевшей сотворить ни одного заклинания, похоже было слышно даже неприятельским войскам. — Защитите сферы.       Девочка была права, чернокрылый юнец не метил ни в неё, ни тем более в двух орденцев, те просто попались под руку. Целью его были волшебные сферы, генерирующие защитный купол над бастионом. Уничтожение даже одной из них приведёт к нарушению защитных чар и замок станет уязвимым. И словно в подтверждение её слов защитный купол твердыни ордена содрогнулся от сразу четырёх огненных снарядов. Осколки глины, капли расплавленного металла и горящей смолы растеклись по сиренево полыхнувшему куполу и медленно скатились к его подножию. А на их место уже летели другие. Доллье войско разделилось. Малая часть под предводительством Таннума быстрым машем направилось к стенам Бастиона, прикрываясь от атак защитников волшебными щитами, остальные же остались у баллист и продолжили обстреливать пока что неприступный купол. Внимание защитников крепости рассеялось. Стеклокрылых было мало, в большинстве своем они были молоды, неопытны и, оказавшись под огнем в самом, казалось бы, безопасном месте, растерялись, не зная что делать и кого бить первым. Благо Лили еще не до конца утратила контроль над ситуацией.       — Джек — в Пещерный Зал, организуй переход! Архон, на тебе двор! — она выкрикнула еще несколько имен, отправляя защитников к сфере, в то время как сама осталась на стенах, чтобы организовать остальных воинов.       Тем временем, уворачиваясь от многочисленных боевых заклинаний, посыпавшихся на него со стен, юноша с поразительной для живого существа ловкостью преодолел уже полпути к ближайшей сфере. Архон мог бы поклясться, что одно или даже несколько заклинаний достигли своей цели, но почему-то не возымели должного эффекта. Вот огненный сполох Гнева Звёзд ударился чернопёрому в спину, растёкшись по крыльям золотистыми язычками разъедающего огня, но тот одним взмахом крыльев сбросил с себя огненные капли, как гусь стряхивает воду с крыл. Вот прямо у ног его взорвал каменную мостовую боевой пульсар. Будь ты хоть трижды рождённым в рубашке — множество ран от брызнувших в разные стороны осколков тебе обеспечены. Этот же лишь немного сбавил скорость, кувыркнулся через голову, потеряв равновесие, и тут же снова вскочил на ноги.       Ещё несколько шагов и зачарованный меч адепта Хаоса разнёс бы охранную сферу на части, но тут, распластавшись в огромном прыжке между ней и чернокрылым рухнул огненный изверг, помощник Главы Ордена, Джехт. Без малого четыре метра ростом, он представлял собой груду мышц, рогов и слепящего пламени. Многохвостой змеёй изогнулся над головой изверга пылающий хлыст, чтобы в следующий миг разнести каменную мостовую у ног едва успевшего отскочить юноши. Поток боевых заклинаний резко прекратился, оборванный приказом Лили. Стрелять стало опасно, шальным заклинанием можно было зацепить Джехта или, что ещё хуже, сферу.       Лили к тому времени разделила защитников на две неравные части. Большинство осталось на стенах вместе с ней, чтобы успеть отразить атаку Таннума и не дать хаоситам дойти до ворот, и только некоторые, не более десятка, в том числе и Архон, спустились во двор. Вмешиваться в схватку сразу они не стали, зная, что только помешают массивному извергу, но ждали удачного момента, чтобы уничтожить адепта.       А подле сферы вновь закипел бой. С самоубийственной храбростью чернокрылый юноша бросился на противника, уворачиваясь от жгучих хвостов его плети. Попытка проскользнуть у Джехта под рукой не увенчалась успехом, изверг был куда ловчее, чем казался на первый взгляд, и теперь уверенно оттеснял крылатого к стене, где ждали своего часа другие орденцы, загоняя противника, как гончие волка. Тот метался из стороны в сторону, избегая незавидной участи быть окруженным или прижатым к стене, но пространства для маневра почти не осталось. Снова сверкнул огненный хлыст, обрушиваясь мальчишке на голову, увернуться он не успел и только вскинул меч в наивной попытке блокировать инфернальное оружие. Огненные хвосты плети обвились вокруг зачарованного клинка, мгновенно раскаляя заалевший металл. В воздухе запахло паленой плотью, но даже тогда юнец, отравленный Хаосом, не выпустил рукояти. Он резко потянул на себя будто надеялся выдернуть огненное оружие из рук изверга. Смешная попытка. Одним рывком Джехт подбросил так и не отпустившего оружие мечника в воздух и отшвырнул через весь двор к противоположной стене. Там ждали момента двое молодых воителей и один наставник.       Подобно сорвавшимся с цепи волкодавам они бросились на едва успевшего замедлить падение с помощью крыльев обезоруженного врага… и умерли почти одновременно с разницей в секунду. Первый, самый горячий и юный Рейст, с диким воем рухнул на камни, схватившись за лицо, залепленное расплавленным металлом, в который превратился повстречавшийся с огненной плетью меч. Второй, наставник Рейста, руит Арон бросился противнику наперерез, закрывая грудью ещё живого ученика. В грудь он и принял удар, легкий, едва ощутимый, но смертельный. Чернокрылый уклонился от скупого и точного удара мечом и слегка ткнул руита пальцами чуть ниже ключиц. Не было ни вспышки, ни взрыва, просто вся грудная клетка стеклокрылого вдруг разлетелась тысячью мелких кровавых ошмётков, веером окрасив камни двора, часть стены, лестницу и спину лежащего ничком Рейста. Третий, Архон не видел, кто именно, бросился бежать, но жестоко ошибся с направлением, кинувшись в сторону бастиона, а не по лестнице на стену, и был моментально настигнут спешащим в ту же сторону чернокрылым чудовищем. Хруст перебитого одним ударом позвоночника, казалось, был слышен даже в подвалах, хотя, скорее всего, это было лишь воображение чернокнижника.       Это… уже не было похоже на адепта с Семенем Хаоса. Сильные, безумные, разрушительные, на их роль редко выбирали умелых бойцов или других ценных кадров. Ведь отравленный Семенем человек… или кто угодно еще, не более чем живая бомба, которая только и может, что убивать все вокруг себя прежде чем Семя разорвет его изнутри. Хаос владеет ими. И поэтому они не могут использовать его силу осознанно… не могут действовать как этот мечник.       — Джехт, это не…       Закончить Архон не успел. С глухим рёвом к месту бойни подоспел впечатлённый не менее руита Джехт. Не думая о возможной опасности и не слыша истошного вопля чернокнижника, он ухватил проскользнувшего было мимо юнца за крыло и со всей силы ударил его о землю. Как будто этого было мало, демон с диким рыком нанёс несколько ударов сверху, буквально вбивая врага в мостовую, и в ярости снова схватил несомненно мёртвого хаосита и со всей своей немалой силы запустил его через весь двор. Тот ударился о камни и, оставляя на плитке кровавую полосу, откатился прямо к основанию защитной сферы, той самой, которой так хотел достичь.       Наступила тишина. До ушей защитников, как сквозь вату, доносились звуки боя под стенами да треск снарядов, разбивающихся о сиреневый купол над головой. Их взгляды были прикованы к изувеченному телу крылатого, словно тот мог сейчас встать и вновь броситься в бой или, что более вероятно, попросту взорвется. Архон затаил дыхание, не веря, что его предположение оказалось верным… и что это стало спасением, а не проблемой. Взорвись Семя во дворе, и все защитники погибли бы, а сфера… скорее всего пострадала. Но время шло, а взрыва все не было, и холодная рука страха медленно разжималась, позволяя облегчению разлиться по телу.       Джехт, уняв объявшее его пламя, подошел к несчастному Рейсту и неловко перевернул его, надеясь, что парню ещё можно помочь. Тот слабо застонал, и изверг поднял товарища на руки, собираясь передать лекарям. Послышались первые вздохи облегчения, шутки и даже смех. Никто уже не сомневался, что с огрызком армии под стенами Орден Свечей уж как-нибудь справятся. За всем этим расслабившиеся стеклокрылые не сразу заметили тошнотворный хруст встающих на место костей.       Тело чернокрылого дёрнулось, он неловко встал на колени, придерживаясь за постамент сферы. Оглянувшийся на звук изверг, первым осознал весь ужас ситуации и, выпустив из рук раненого товарища, бросился к врагу, спеша отбросить эту живучую тварь подальше от артефакта. Спеша и катастрофически не успевая. Юноша, едва смерив его взглядом, положил руку на сферу, и через миг она разлетелась множеством радужных осколков, разбитая магическим импульсом. Полтора десятка смертельных заклинаний пущенных во врага со всех сторон уже ничего не могли изменить.       Юноша каким-то чудом успел уйти с линии атаки, приняв в себя едва ли треть из всех заклинаний. Но даже при таком раскладе жить ему оставалось не больше пяти минут. Раны парня были слишком серьёзны, а по его душу шёл разъярённый огненный изверг. Слабое утешение, Архон медленно выдохнул, мысленно прощаясь с жизнью. Защитный купол над ними истончился и замерцал, на его звёздной поверхности проступили неровные дыры, в которые хлынул огненный дождь из дождавшихся своего часа баллист.       Запах гари разъедал лёгкие почище кислоты. Ненавистный тошнотворный запах горелого мяса, спёкшейся крови и обожженного камня заполнял всё вокруг, пропитав, кажется, каждый предмет здесь. Несмотря на вездесущий смрад горелой плоти, мертвых тел почти не было. Не более дюжины обезображенных огнём расплавленным металлом трупов раскинулось на дворе да остатках стены, а ветер гнал по земле переливающиеся прозрачные, будто отлитые из стекла перья из крыл убиенных. От стен, впрочем остались только почерневшие огрызки из оплавленного камня, да покосившиеся и совершенно сейчас бессмысленные врата, каким-то чудом избежавшие полного уничтожения. Величественные некогда башни-иглы Звёздного Бастиона были обрушены, а то немногое, что осталось от тела крепости сейчас более напоминало сыр.       Войска Хаоса, вошедшие внутрь, не нанеся ни единого удара мечом, сейчас рыскали по руинам в поисках выживших. Скорее всего не найдут. Все, кто смог пережить дождь из раскаленной смолы, алхимического огня и свинца, уже покинули этот обреченный предел, стремительно, как могут только Свечи, либо скрылись в подземельном комплексе Оплота. Там они тоже надолго не задержатся. Гарольд же… Гарольд искал своего брата. Искал и искренне надеялся, что не найдёт ни живым, ведь никому не хочется получить сто кило неприятностей на голову, ни, тем более, мертвым. Как же он ненавидел этот удушливый едкий запах гари. Кто бы знал.       Без лишней скромности, все это стало возможно только благодаря Гарольду. Ведь именно эльф в свое время нашел способ проникнуть в закрытый предел Ордена Свечей. Именно он неоднократно проникал и в саму твердыню, изучая ее комната за комнатой, коридор за коридором. И ни стража, ни защитные чары, ни даже собственная смерть этому совершенно не мешали. Собственно, только благодаря этим вылазкам стало известно самое слабое место Бастиона — защитные сферы. Признаться, Гар был уверен, что стеклокрылые давно изменили планировку крепости и, как минимум, защитили сферы, но… то ли Орден был свято уверен в своей неприступности, то ли несколько веков относительно мира расслабили магистров, то ли из-за каких-то внутренних проблем Бастион оставался неизменным. И в результате, он пал всего за несколько часов штурма. Забавно и немного грустно. Преуспевающие в нападении воины Тёмной Чаши Весов, мудрые советники, великие маги, бойцы, не страшившиеся ни йерей, ни извергов, ни дэвов, ни самого Доулла… практически не владели стратегией защиты. Верилось в это с трудом. Пожалуй, не стоило надеяться, что обитель Фениксов, Светлых Стражей Порядка, сдаст позиции также легко. Особенно после такой дерзости Хаоса.       Гарольд зло пнул какой-то камень и двинулся дальше, уже уверенный, что брата он не отыщет. Будь Джек здесь, уже поднялся бы переполох, а найди кто-нибудь его труп, устроили бы праздник. Теперь эльфу следовало отыскать главное действующее лицо этой драмы, за которым остроухому наказали внимательно наблюдать. И докладывать о каждом чихе.       Искать долго не пришлось, вскоре из облака удушливого дыма показалась фигура хрупкого юноши, красивого как эльфийская статуя и такого же равнодушного и холодного. В пылу битвы он мог показаться неуязвимым, однако защитники крепости сумели изрядно потрепать даже существо, которое Одноглазый смело назвал своим наследником. Ран и увечий от чужих заклинаний, когтей изверга и осколков снарядов было так много, что не спасала даже чудовищной силы регенерация. Под разорванными доспехами Чёрного Феникса виднелись глубокие бескровные уже раны, которые медленно затягивались прямо на глазах. Сам же парень с каменным спокойствием вырезал из своего тела осколки снарядов, местами уже вросшие в плоть. Одно из крыльев безвольно висело вдоль тела до самой земли. Гарольд подметил, что мелкие раны, синяки и ссадины, ярко проступавшие на светлой коже юноши, не спешат исчезать. Видимо само тело Феникса спешило вначале исцелить самые серьезные травмы, игнорируя те, что не угрожали жизни.       — Тебе есть что сказать? — равнодушно спросил Феникс, заметив приближающегося эльфа.       — Тебе нужен очевидный доклад? — пожав плечами отозвался Гарольд.       Он нарочно выбрал несколько пренебрежительную манеру речи, которая обычно так злила командиров, что поставленных самим Доуллом, что самозародившихся на местах. Гар, пусть и выполнял личные приказы Одноглазого, с точки зрения военных чинов считался простым разведчиком. Повыше рядового, но до офицера далеко.       — Попробуй меня удивить, — все также спокойно и равнодушно сказал черноперый, с куда большим вниманием разглядывавший свою правую руку, обезображенную страшным ожогом, от которого обугленная плоть сплавилась с деформированным наручем и застывшими каплями металла, бывшего некогда мечом Черного Феникса. И ни капли раздражения не мелькнуло на красивом, даже несмотря на травмы, лице юноши. Будто тот и вовсе не мог чувствовать.       — Нечем, — был вынужден признать разведчик. — План сработал. Обитель Свечей пала, выжившие разлетелись кто куда. Кто-то наверняка заперся в подземных катакомбах, но и их там скоро не станет, внизу есть всё для создания стабильного портала.       Гарольд говорил, вглядываясь в спокойное лицо, силясь увидеть там если не отголосок боли, то хотя бы удовлетворение или азарт, но не видел и тени их.       — Пусть Таннум пошлет кого-нибудь обыскать руины. Если найдете подранков, то доставьте их в Купель, Отец сам решит, что с ними делать, — это было первое… нет, не проявление эмоций, а простое слово в речи, которое эльф услышал от Феникса.       «Отец» — казалось бы, обычное обращение ребенка к своему родителю. Однако называть так не кого-то там, а самого Одноглазого не осмелились бы даже те, кто имел на это полное право. По крайней мере, не публично. Юноша, меж тем, продолжал:       — И нужно закончить задание. Ты знаешь, сколько выходов есть из подземелий Ордена?       — Три, — сразу ответил разведчик. — Один основной, два в северной и восточной частях замка.       — Включая запасные и тайные? — уточнил, парень, срезая с руки целые пласты спекшегося мяса, которые медленно сменялись свежей розовой плотью.       — Здесь нет запасных выходов, — хмыкнул Гарольд. — Замок не предназначен для защиты.       Только сейчас Чёрный Феникс показал удивление. Прервав свое занятие, он поднял на эльфа взгляд удивительно светлых и прозрачных, как горный хрусталь глаз, брови его чуть приподнялись в недоумении.       — Непредусмотрительно, — прокомментировал юноша. — Но тем проще. Запустите туда концентрированный Хаос. Используйте все тоннели и трещины в породе. Подземелье должно стать непригодным для всех, кроме адептов.       Гар не знал, как относиться к приказу. Это было бы чудовищно жестоким, будь внизу обычные люди, эльфы, маги и кто угодно еще. Однако когда речь заходила о Стеклокрылых… повышенная концентрация Хаоса, разумеется, доставит им кучу неприятностей, но не убьет сразу, а значит, ничто не помешает остаткам ордена сбежать.       — Ты не собираешься их убить? — уточнил он наконец.       — Зачем? — Феникс вернулся к своему занятию. — Отец сказал разрушить крепость, а не уничтожить Орден. Пусть бегут.       Эльф фыркнул, сдерживая циничный хохот.       — Это такое милосердие?       — Это рациональное использование ресурсов, — холодно отозвался крылатый, разминая почти восстановившееся запястье. Регенерация замедлилась еще больше и теперь была почти незаметной. — Мне дали достаточно конкретное задание, а ресурсов этой армии объективно не хватит, чтобы гоняться за стеклокрылыми по сопряженным мирам. Они же лишены основной базы, отрезаны от путей снабжения, разобщены и деморализованы. Большинство артефактов, книг и оружия останутся здесь, в отравленном подземелье. Их нужно будет потом собрать. Даже когда Орден соберется вновь, им придется начинать строить себя с нуля, — парень покосился на ошалевшего эльфа и добавил. — Уверен, если бы Отец хотел полного уничтожения Ордена Свечей, он бы сделал это и без моей помощи очень и очень давно. Ему не понадобилось бы посылать меня.       Гарольд молчал, потрясенный не столько самими рассуждениями, сколько… странной для создания Хаоса логичностью мышления. Чёрный Феникс не хотел сделать больше, чем приказано, не хотел проявить себя, его не тянуло в битву, не вела жажда крови, азарт или интерес. Он будто… действовал по инструкции. Исключительно в рамках приказа. Как… как какой-то автаматон или очень дисциплинированный воин. Не как порождение Купели. Не как должен бы вести себя будущий Лорд Хаоса.       — Не понимаю, — Гар вновь вперился в лицо парня ищущим взглядом. — Ты совсем не рад?       — А должен? — Феникс снова слегка заинтересовался остроухим, подняв на него глаза.       — Ну, обычно люди радуются, когда у них получается хорошо сделать свою работу, — пожал эльф плечами.       Чернокрылый слегка изогнул губы в намеке на улыбку.       — Я не человек, — он встал и, стряхнув с колен мелкие кусочки горелой плоти и крошево камня, отправился прочь. — Однако, сначала было довольно интересно.       Чёрный феникс уже почти скрылся за завесой дыма и пыли, а Гарольд так и стоял, совершенно растерянный. Принц Хаоса? Серьезно? Неужели этот странный юноша действительно ничего не чувствует? Или это просто игра — искусная маска, образ? Разведчик не мог дать ответ.       — Что-то не так? — сзади тихо подошёл Таннум и стащил с головы несколько потерявший вид шлем с обгоревшим плюмажем. — Или у нашего юного принца язык острее, чем у тебя?       Гарольд неопределенно хмыкнул и в совершенно самоубийственном панибратском жесте потрепал склонившегося к самому эльфийскому плечу людоволка за ухом. Таннум недовольства не высказал.       — Да нет… разумный парень, — растерянно сказал он, продолжая бессовестно мучить ухо своего командира, будто тот был обычной собакой. — Скажи, он правда сын Доулла? Принц Хаоса?       — За другим ухом тоже почеши, — мохнатый чуть повернул и наклонил голову, чтобы Гару было удобнее тянуться. — Что до вопроса… да Доулл его знает, Гар. Вроде бы… Феникс, как минимум, создан Отцом. Но сколько таких гомункулов уже было? И ни одного Он своим сыном не называл. И, тем более, не называл наследником. А к чему такие вопросы?       — Да я понять не могу, — эльфу наконец надоело тянуться на цыпочках, и он попросту влез командиру на плечи, опершись на подставленную «ступенькой» ладонь. — Он то ли настолько ленив, что не хочет ничего делать. То ли ему просто плевать. То ли просто ничего не чувствует. Я не знаю, что говорить Господину.       — Это и расскажи, — людоволк выпрямился и, щуря глаза от удовольствия, отправился в сторону солдат. — А Хаос сам разберется. И возьмет свое, сам же знаешь, как это происходит.