Семь писем молчуну

«Привет, Чонгук-и, Я тут вспомнил, что чаще всего называл тебя именно так. В любое время суток, при любой компании, в любой ситуации. Стыдиться своих чувств к тебе – ни за что. Я искренне считал и считаю дураками тех, кто при друзьях свою любовь даже за руку взять не может. Изменять своему выбору, чтобы казаться круче, лучше, как-то иначе, всегда было и будет жёстким табу. Строгое «Чонгук» существовало только во время ссор. Это давало тебе понять, что я невероятно зол или расстроен. Или же что мои эмоции достигли апогея. Мы всегда мирились по-разному, как-то раз ты подарил мне кактус в качестве извинений. Однажды я купил тебе целых пять плиток шоколада. Это в кино люди набрасываются друг на друга, в страсти срывая одежду, и потом у них всё нормально. В жизни так не бывает, тут надо искать ключик и понимать, был ли это твой проёб, а если даже и не был, то как всё решить. А как обращался ко мне ты? Это началось ещё на даче после нашего совместного окончания курса на даче. Ты во время секса тогда произнёс: — Мой Тэ. И всё. Я больше никому не позволял себя называть подобным сокращением. Ты и сам порой ревностно относился к тем, кто игрался с моим именем. Дорогой, зайка, киса – мы считали это вульгарщиной и оставляли для фильмов, под которые засыпали после тяжёлого дня. Со временем наши друзья видоизменились. Теперь это были не какие-то вечно бухающие подростки со скачущими гормонами, а люди, с которыми можно было поговорить. Пить просто так стало неинтересно, пора было двигаться дальше. После выпуска наш круг общения стал более духовным, что-ли. Мы начали собираться у кого-нибудь на квартире (это напоминало наш «Подвал будущего», но более симпатичный и без тараканов чаще всего) и коротали вместе вечера. Я не вспомню имён, они и не столь важны на самом деле. Всегда было человек десять, может больше. Игры в карты, шашки, шахматы и монополию. Интеллектуалы компании, в числе которых был и ты, обсуждали более сложные научные вопросы. Я был либо сторонним наблюдателем, в объятиях которого ты чаще всего сидел и разглагольствовал о Киплинге, Ремарке и космосе, либо танцором. После рабочего дня мне хотелось только двух вещей: тебя и отдых. Собственно, так и получалось. А ещё я помню, как мы танцевали. На самом деле нас с тобой вряд-ли можно назвать романтической парой из книжек, но потоптаться на месте под идеальных на мой вкус The Beatles было делом чести. Я знал все их песни наизусть, считал классикой и любил всей душой, беззвучно подпевая шевелением губ. Ты любил меня и щекотал дыханием шею. А затем мы возвращались домой. Это интересное слово. Д о м. Многие убеждены, что это четыре стены, потолок, пол. Таких ребят называют реалистами, а я, кажется, медленно, но верно становлюсь идиотом. Реалисты живут дольше, потому что не делают никого своим домом, идиоты же медленно дохнут. Ну, у каждого своя миссия. Мне нравился наш дом. До безумия. Уже после я жил и в отелях первого класса, и в модных минималистичных зданиях, и в других квартирах, но наша (пусть и съёмная) была иной. Часть мебели принадлежала хозяйке, это были большие шкафы, кухонный гарнитур, увесистая люстра в гостиной. Маленькие комнатки, где нам порой было сложно развернуться. В шкафах стояли давно позабытые вещи, уже запылившиеся. Я ненавидел влажную уборку. Ты тоже. В этом мы сошлись. Лампочки всегда горели жёлтым цветом, на столе лежали газеты, кран неизменно подтекал. Но это был наш дом. Наше убежище, куда всегда можно было вернуться. А на стенах висели карты. Разные маршруты, разные местности. Мы не имели средств, чтобы поехать куда-то, но за несколько лет совместной жизни (ведь съехались мы как раз на вторую годовщину) смогли выучить многие дороги Англии, Франции, Италии, Германии. Я везде побывал, Чонгук-и. Везде, где мы мечтали. Помню, как ты впервые принёс карту домой. Вернулся поздно вечером с работы, весь мокрый как бездомная кошка, а затем вынул бережно хранимую от ливня в куртке бумагу. Какие-то дороги, реки, маршруты. Улыбнулся, стуча зубами, и довольно произнёс: — Давай как-нибудь съездим в Измир, к Эгейскому морю. Это были маршруты Турции. Я на подобную выходку погнал тебя полотенцем в ванную под горячий душ и бухтел ещё несколько дней на твою беззаботность. Ты ласково смотрел на меня, как на глупого ребёнка, чего-то не понимающего, и легонько затыкал поцелуями. Ты никогда не заботился о своём здоровье должным образом, Чонгук. Однако карты стали неотъемлемой частью нашей жизни. Как и мы – завсегдатаями местных киосков, где они продавались. Серые неприглядные стены, обои с которых сорвали прошлые жильцы, постепенно обросли новым бумажным покрытием. Когда кто-то приходил к нам домой (мне всё ещё греет душу это «нам»), то поначалу удивлялись. Мне было интересно, что случилось с этой многоэтажкой, где мы жили. Её снесли, а на том месте вырос новый торговый центр, которых сейчас как грязи в дождь. Ты знал об этом? Какое кощунство, ведь наша квартира могла стать новым музеем.

До победного,

Тэхён»