Восхождение Солнечного короля. Книга первая: Принц Серебряных Холмов.

      Это было обычное воскресное утро августа. В первый уик-энд последнего летнего месяца стояла солнечная безветренная погода. После завтрака Ормин как всегда отправился в свою комнату попрактиковаться в магии. За эти недели его силы сильно возросли в отличие от тех жалких потуг, что были в самом начале. Обучение никогда не бывает лёгким, даже если ты талантлив в чём-то это ещё ничего не значит. Кель за свою долгую жизнь повидал многое, и один случай в Даларане оказал на него сильное влияние, но главное он усвоил из него важный жизненный урок: каким бы ты не был способным в любом деле, если ты не станешь прикладывать усилий, то твоя одарённость в будущем не будет стоить и медяка.       В то время Кель’тас был на пути к получению звания магистра, и внимательно следил за тренировкой молодых магов с балкона своей башни наслаждаясь прекрасной погодой и отменным вином в своём бокале. Он обратил своё внимание на двух учеников, которые исходя из его наблюдений были хорошими друзьями, они во время перерыва вместе болтали и смеялись очевидно над забавной историей, но ни это его заинтересовало. Во время урока у одного из них не получалось собрать влагу из воздуха, уплотнить, охладить и тем самым создать в руке ледяную сферу – элементарное совмещение двух стихий. Другой проделывал этот трюк даже не напрягаясь, талант на лицо. Однако его товарищ не унывал и каждый день приходил в свободное от занятий время тренироваться, а его друг несмотря на высокий потенциал отдавал предпочтение сну в саду, нежели развитию дара. В итоге, когда проходил экзамен по данной дисциплине, своим трудом первый заработал себе высший балл, поразив все мишени и хорошенько заморозив их. А его приятель, который не напрягался, получил незачёт, хотя был намного способнее.       Вот и Кель, который с детства мог из мелкой искры разжечь внушительное пламя ни за что бы в юности не приручил сущность первородного пламени в лице духовного существа Ал’ара, если бы не оттачивал своё мастерство, а довольствовался бы тем, что было у него от природы.       С недавних пор Ормину наскучило зажигать и гасить свечу при помощи второй ступени, и он решил начать практиковать чары левитации. К этому его подтолкнул забавный случай, произошедший две недели назад.       Послеобеденное время юный Мракс отвёл себе для выполнения задания месье Рохана. Он работал с текстом одного фолианта, посвящённого элементарным растительным ингредиентам для зелий, произрастающих в северных широтах. Орму предстояло выписать их, и в последствии заучить. В самое неподходящее время у Келя закончились чистые листы пергамента в ящике стола. Большая кипа лежала на соседней полке, но ему было лень сходить за ними, а звать домовика ради такой ерунды тем более. Он решил применить элементарное заклинание левитации, чтобы перенести верхние листы из стопки себе на стол. Чары сработали неожиданным образом, вместо переноса они разбросали бумагу по всей комнате, и Орму пришлось потратить лишнее время, чтобы собрать их. Анализируя свою ошибку, Кель пришёл к выводу что он не сосредоточился на конкретном объекте, что и послужило причиной неудачи. Ормин взял всю стопку целиком, отнёс себе на стол, и произнося – Levitatum, поочерёдно перетаскивал по одному, чётко формируя образ переноса одного листа пергамента у себя в голове. Далее он решил проделать тоже самое над перьями для письма. За полторы недели тренировок он смог одновременно поддерживать в воздухе три пера. Сегодня он собирался усложнить задачу, заставить двигаться только одно перо прямо в воздухе, направляя его лишь взглядом, при этом остальные перья должны оставаться на своих местах неподвижно.       Кель уже удобно сел скрестив ноги, и разложил перед собой три гусиных пера, заклинанием поднял их в воздух, как неожиданно отворилась дверь, и маркиза зашла в комнату, но радостное выражение её лица резко сменилось в начале на удивлённое, а затем Жаклин плотно сжала губы в линию, провела рукой по волосам, как бы поправляя причёску и спросила, стараясь сохранять спокойствие – Ормин, дорогой, ты ничего не хочешь мне объяснить? – интонацией давая понять, что отвертеться ему не получится.       Мальчик, тайно занимаясь освоением магии, имел чёткий план поведения, если его вдруг застукают за этим, и в зависимости от того, кто его обнаружит, маркиза или домовой он будет действовать прежде всего отталкиваясь от их личности. Стечение обстоятельств сложилось в его пользу. Проще понять любящую и заботливую тётушку, рассчитав все возможные варианты её поведения, чем магическое существо неустановленной природы.       Не пытаясь схитрить, Ормин посмотрел своими изумрудными глазами на неё и с самой искренней улыбкой выдал, как есть – Я упражнялся в магии, тётушка, прости, что ранее не поставил тебя в известность.       – Это я уже поняла, надеюсь ты позволишь мне присесть? – спросила Ла Валетт тихо, и на дрожащих ногах присела на краешек кровати, медленно отходя от волнения. – Признаться я удивлена, что тебе удавалось скрывать это достаточно долго от меня, только не надо лгать, я вижу, что ты этим занимаешься не первый раз. – чётко проговорила Жаклин и постаралась придать своему лицу суровое выражение.       – Я и не думал об этом. – Орм не стал отрицать очевидное. – Вы на меня не гневаетесь за это?       Маркиза жестом подозвала к себе племянника, заключив его в объятьях, и шепнула на ухо. – Я конечно на тебя не сержусь, но я не ожидала от тебя подобного. Затем посмотрела ему прямо в глаза, пригрозив пальцем, – Я надеюсь на твоё благоразумие, что ты не использовал опасные чары и ни в коем случае не применял к себе никакое волшебство! – она произнесла свою речь назидательным тоном.       Ормин отрицательно покачал головой, и прилёг на её плече. – Конечно нет, тётушка, месье Рохан приводил весьма красноречивые примеры необдуманного волшебства.       Жаклин провела рукой по его волосам, пальцами перебрала несколько прядей и спросила – Покажешь мне своё волшебство?       Ормин на это и надеялся, приободрившись, он рассказал принцип, как до этого додумался, опуская моменты произнесения заклинаний, но детально поделился, как удерживал образ и силой воли направлял свою магию, добиваясь желаемого результата. Кель очень хорошо подготовился и учёл большинство подводных камней. Приступив к теоретическому изучению магии с герцогом, мальчик у него подробно расспросил, почему вопросу о контроле над магией юных волшебников уделяют столь пристальное внимание. Оказывается, на Земле у людей случаются неконтролируемые стихийные выбросы магии, и если не начать учить магов с ранних лет обращаться с нею, то в будущем это выльется в настоящую катастрофу. Они будут представлять опасность не только для окружающих, но и для самих себя. Чаще всего стихийность магии проявляется у детей, так как они не могут контролировать собственные силы в должной мере. Если ребёнок родился в магической семье, или хотя бы один из родителей знаком с магическим миром он может помочь обуздать рвущиеся на свободу потоки магической энергии, но как быть маглорождённым? В прошлом таких детей считали одержимыми и старались в прямом смысле выбить из них бесовщину, сейчас в век науки, маглы стараются всему найти рациональное объяснение, и в большинстве случаев просто не заостряют на этом внимание. Конечно в критической ситуации на место приходит группа зачистки из министерства и стирают воспоминания всем присутствующим, включая детей, согласно статусу о секретности.       Эльфы от природы более дисциплинированы в этом плане и умеют держать себя в руках, поэтому Ормин в состоянии усмирить порой возникающие у него сильные душевные порывы чувств и эмоций. В этом мире доступна стихийная невербальная форма магии, поэтому он приписал бесконтрольные выбросы энергии, как невербальное колдовство принимающее разные формы в зависимости от состояния ребёнка в данный момент времени.       Использовав детскую непосредственность, Ормин пытался убедить маркизу, что он не хотел, чтобы она переживала насчёт его стихийной магии, поэтому в начале он перенаправлял её действие ненамеренно на объекты, а потом решил поэкспериментировать с этим уже осознанно, и продемонстрировал свои результаты с перьями и свечой. Сказать, что тётушка была поражена его результатами в плане владения собой и чётким контролем магии, это не сказать ничего. Её под конец демонстрации растрогало настолько, что она плакала от счастья, что у неё такой гениальный племянник.       – Тётушка Жаклин, вы мне верите, что в моих действиях не было ничего дурного? – спросил Ормин и посмотрел на неё долгим, печальным взглядом.       – Я даже в этом не сомневалась, – ответила Ла Валетт, нежно взяв его за руки – но мне было бы спокойнее, если бы ты творил своё волшебство в присутствии взрослого мага, поэтому я собираюсь поставить в известность герцога Фердинанда, надеюсь ты не откажешься завтра продемонстрировать всё то, что видела я сегодня?       – Хорошо. – Ормин поднялся с кровати, и убрал руки за спину, после того как Жаклин отпустила его.       – И ещё одно, твои способности — это редкий дар, будет лучше если ты не будешь распространяться где-то или демонстрировать свои умения на людях. – бросила напоследок маркиза и покинула его спальню.       «Спасибо за совет тётушка! С наставником тренироваться даже будет лучше, может он подскажет, где мне взять аналог этой волшебной палочки, так как настоящую я смогу получить только в одиннадцать». – сказал про себя Ормин, и невзначай посмотрел в окно. Уже вечер, и эта беседа его немного утомила. Кель решил отвлечься, почитать свой дневник. «Я снова оказался в том странном замке, который своей архитектурой больше напоминал мне школу волшебников, только тысячу лет назад. Я или точнее кем был я в этом сне нервничал. Часто мерил шагами комнату, смотрел в окно или сидел за столом, тарабаня пальцами по подлокотнику кресла. Мне было по началу очень страшно играть роль кронпринца, а с другой стороны я принимал это как само собой разумеющееся, и имя Кель звучит очень знакомо, будто меня так звали когда-то, и наводит странные ассоциации о залитой золотым цветом роще больших деревьев с пышной кроной и городе, чьи красные пики достают до облаков, я жил там.       В дверь постучали, и я произнёс – Войдите, достаточно резко. Так мне показалось со стороны.       В мой рабочий кабинет вошёл стражник в доспехах, низко поклонился и тихо произнёс – Ваше высочество, карета готова, можем оправляться немедленно?       – Сир Беронис, а как быть с остальными, прислуга ещё не упаковала полностью мой багаж.       – Они нагонят нас на первом перевале. Нужно спешить. – прибавил он басом.       – Верно, в таком случае выдвигаемся.       Я сорвался с места и спустился по каменным ступеням вниз по винтовой лестнице, этот сир видно бывалый рыцарь. Он выполняет работу телохранителя из моей личной гвардии, ведь он следует по пятам всюду, куда бы я ни пошёл. Пока я быстрой походкой миновал один коридор за другим, всюду сновали слуги, с тяжёлой поклажей, состоящей из сундуков, книг, посуды. И все при встрече мне кланялись и делали реверансы, а я их даже не замечал. Наконец спустившись во двор, где стоял домрез*, помпезно украшенный лепниной, на его дверцах с обоих сторон, красовался личный семейный герб принца – огненная птица на золотом фоне, феникс – так назвал её Кель. Карета была запряжена шестёркой крепких жеребцов, которые бодро стояли, то и дело переминаясь с ноги на ногу, время от времени похлёстывая себя по бокам хвостами.       Лакей услужливо распахнул дверь кареты, как меня кто-то окликнул сзади. Повернувшись, я заметил быстро приближающуюся к себе фигуру в длинной фиолетовой мантии. Ко мне шёл старик с длинной бородой, опираясь на посох. Приблизившись, он произнёс – Кель’тас ты не можешь так просто взять и уехать!       Далее мне пришлось наблюдать происходящие события от третьего лица, какая-то неведомая сила вытесняла меня из сна, и я не мог ей противиться.       – Интересно, и кто мне помешает, может быть вы лорд Антонидас? – спросил Кель, высокомерно растянув губы в улыбке, больше похожей на оскал.       – Брось своё ребячество Кель, сейчас же! – пригрозил архимаг.       – Вы смеете угрожать милорду в присутствии его гвардии! – проговорил сквозь зубы рыцарь, доставая клинок из ножен.       – Сир Беронис, уберите меч, вы сказали ребячество? – Кель подошёл ближе, и возвысился над старым магом. – Мой народ страдает, им нужен их король, попытаетесь меня остановить, и я стану вашей главной проблемой, а не Плеть. От стального голоса принца у всех перехватило дыхание.       – В таком случае я исключаю тебя из совета и лишаю звания магистра, чародей крови, ты предал Альянс! – провозгласил архимаг и ударил своим посохом о землю, от него исходила лёгкая волна силы, и дорожка слегка покрылась тонкой ледяной плёнкой, которая стала быстро таять.       – Где был ваш прославленный Альянс, когда тролли Амани разоряли наши леса и жгли деревни? Где был Альянс, когда Каэр Дарроу осадили, и разрушили нашу святыню? – сыпал упрёками Кель от негодования. Лицо его побагровело. И не дожидаясь ответа, он ловко развернулся на каблуках, полы его алой мантии эффектно развивались при каждом шаге. Принц забрался в карету, закрыл за собой дверь и задёрнул занавеску из плотной ткани.       Кучер тронул вожжи, приказывая лошадям сдвинуться с места и выехать на мощённую дорогу через открытые ворота крепости. Весь кортеж двинулся в путь.

На этом моменте я проснулся. 27/05- 1985.»

      Это одно из воспоминаний, которое Кель предпочёл забыть, если бы у него была такая возможность. Ормин вспомнил о предпосылках, которые вызвали в нём эти строки, и в нём снова разгорелось негодование, и жгучее желание спалить бороду этого эгоистичного самодура, который окружил себя под старость лет льстецами и глупцами разных мастей.       Первым делом в то утро, после получения злополучного письма Кель’тас собрал высший совет Кирин’Тора, и объявил о падении эльфийского королевства. Антонидас всех заверил, что им не о чем беспокоиться, он, предвидя такой роковой исход, разработал специальную ауру, которая защитит цитадель от солдат Плети. В действительности она оказалась эффективной только против низкоуровневой нежити, а на созданий равных по силе личу или рыцарю смерти действовала, как эллеку дробина. Кель был в корне не согласен с этим решением. Он понимал, что в случае угрозы маги будут отсиживаться у себя в крепости как последние kim’jael, а горожане в лучшем случае будут растерзаны чудовищами, в худшем будут бродить неприкаянными душами до заката этого мира. К тому же из цитадели нет выхода, их либо ждёт медленная смерть от истощения маны на поддержание ауры, либо она окажется неэффективной и их перережут как скот. Он предложить оставить город, на что был осмеян человеком, которого уважал до этого момента.       – Магистр Кель’тас, вы предлагаете бежать? Эта цитадель неприступна, а аура остановит падшего принца. – самодовольно сказал Антонидас, и по залу раздались ехидные возгласы смеха в сторону эльфа.       Бессонная ночь и бессилие перед людской недальновидностью вызывали в Келе жуткое раздражение, но он старался сдерживаться и на насмешки ответил с достоинством: – Я предлагаю спасти ваши жизни и жизни нескольких тысяч людей, которые находятся за пределами фиолетовых садов, и даже ничего не подозревают о приближающейся опасности, пока мы здесь тратим драгоценное время. Он видел очевидное, что город не сможет выдержать длительную осаду.       – Почему вы решили, что Плеть выберет нас следующей целью, предъявите доказательства! – Где же ваша хвалёная решимость, сгорела в пепле вместе с эльфийскими лесами? – Рисковать собой ради кучки оборванцев, да весь их квартал трущоб стоит дешевле, чем мой перстень! – Какая наглость, да кем он себя возомнил, чтобы предлагать подобное! – схожие реплики выкрикивали возмущённые маги касательно слов принца с трибун. В это мгновение Кель познакомился с тёмной стороной человеческого общества – порочностью.       – Тихо! – Порядок, соблюдайте порядок! – закричал Антонидас, вскинув руки кверху.       – Предлагаю провести голосование, кто за то, чтобы поддержать идею Антонидаса, поднимите руки? Кель наблюдал, как поднимаются десятки рук со всех сторон. – Мы в этом решении единогласны произнесли четыре члена совета Шести почти одновременно, прости Кель, но я тоже поддержу нашего верховного лидера. – сообщила архимаг Модера.       К принцу подошёл Антонидас с сочувствующей улыбкой, но это была лишь маска, когда их разделяли считанные дюймы, он показал свою истинную натуру, которая торжествовала, а его глаза так и излучали злорадство. – Мой дорогой мальчик, мы приняли тебя с распростёртыми руками, пригласили в совет, когда ты только что получил звание магистра и только потому, что не хотели войны с твоим народом. А теперь, когда за твоей спиной нет могучего покровителя, я не намерен потакать твоим вольностям и капризам. Выбирай, либо ты примешь мою сторону, и я так уж и быть сохраню твоё место в совете, либо тебя вышвырнут отсюда и о месте архимага можешь забыть раз и навсегда. Что скажешь Кель’тас, король без королевства? – прошептал принцу на ухо архимаг и усмехнулся.       Вот змея, наконец-то Солнечный Скиталец увидел, какая мерзость скрывается за образом доброго и мудрого старца. У Келя осталась гордость, и он не склониться перед ним.       – Я готов сделать заявление! – голос принца раздавался эхом от сводчатого куполообразного потолка залы. – Лорд Антонидас, я возвёл вас на пьедестал почёта, и мне больно видеть, как вы низко пали, когда решили разменять свою мудрость на тщеславие!       В зале после его слов начались выкрики возмущения, брань и прочая грязь, которую изливали лизоблюды верховного архимага в сторону кронпринца. Андонидас от такой наглости и неуважения язык проглотил, лишь открывал рот в молчании, словно выброшенная на берег рыба. – А теперь уважаемые магистры я вынужден покинуть вас! – кронпринц отвесил шутливый поклон и направился к выходу. Он не собирался оставлять своих людей в намечающейся бойне.       – Куда же ты пойдёшь теперь Кель’тас разорённый? – изрёк осипшим голосом архимаг. Принц, не оборачиваясь, громогласно выкрикнул – Домой!

***

      Жаклин зашла в свой рабочий кабинет и свободной рукой повернула беззвучно ключ в замке, тем самым заперев двери, а другой всё время придерживала подол платья.       Сев за рабочий стол, она тихо позвала – Холли.       – Что вам угодно, госпожа? – спросила домовушка.       – Принеси мне вина, мне нужно обдумать один важный вопрос.       – Холли всё сделает, – она взяла один из сервизных бокалов из серванта, что стоял справа от стола, наполнила его рислингом десятилетней выдержки, протянув свою тощую руку к маркизе со словами, – Что Холли ещё может для вас сделать? Взяв предложенный бокал, маркиза жестом приказала слуге удалиться.       Сделав глоток и слегка взболтнув содержимое, Ла Валетт стала размышлять над тем, как много вещей произошло, начиная с апреля этого года.       Жаклин не обрадовала новость, что её сестра – Ингрид со своим супругом оставляет у неё племянника, с детьми много хлопот, но она согласилась, что в горах с частыми перепадами температур ребёнку точно не место. Её убедили, что Ормин спокойный мальчик, и ей не о чем беспокоиться. Они оказались правы.       За всё время его пребывания в поместье она ни разу не застукала его за баловством, он не капризничал, не бегал по коридорам и ни разу не потревожил её по пустякам, всегда отвечал односложно, и порой ей казалось, что она проживает в особняке в полном одиночестве. Прогулкам на свежем воздухе он отдавал предпочтение в последнюю очередь, даже в хорошую погоду и мог часами сидеть в своей комнате, делая какие-то записи в тетрадке в твёрдом переплёте. Сколько Тобби её не искал, так и не нашёл, оставив это дело в дальнейшем по её просьбе. У мальчика могли быть секреты, если в этом нет опасности. Чистописание ещё никому не навредило.       Вспоминая своё детство и детство своей сестры, Жаклин подмечала, что они были теми ещё непоседами. До прибытия в их поместье гувернантки, в чьи обязанности входило сделать из них леди благородной семьи. Намучилась она с ними, но родители оказались довольны их успехами.       Возвращаясь к мыслям об Ормине, Жаклин отметила, как он сильно изменился с шестого мая. Как будто с того момента теперь в её поместье живёт другой человек. Переменилась его походка, он всегда появляется с высоко поднятой головой и шагает с таким видом, что всё во круге является его собственностью; манера речи, ранее из него слова было не вытянуть, а теперь он яркий пример красноречия; его взгляд, до злополучного числа он смотрел на мир с оттенком грусти и казался немного не в своей тарелке, а теперь от холода ясных изумрудных глаз и слегка приподнятых кончиках губ в подобие улыбки ей было не по себе. Он взирает на вещи глазами человека, повидавшего многое, как такое было возможно она не понимала, и описала свои переживания в письме своей сестре. На что спустя некоторое время получила ответ, который её немного утешил, но не во всём. Обнаружилось, что Ормин временами являл миру свою «странную» натуру, которая в основном дремала, но эти эпизоды были быстротечны, до его переезда в поместье Ла Валетт, особенно когда он не получал желаемого или хотел привлечь к себе внимание. По словам Ингрид, возможно длительное расставание с родителями сказалось на нём подобным образом, ему нужно было время адаптироваться, осмыслить и принять новую действительность. Ну и ещё не стоит забывать, что дети слишком быстро растут, в особенности если они находятся в дали от своей семьи.       Первый свой финт он выкинул, когда заявил, что хочет заниматься фехтованием, Жаклин решила потакать его уместным желаниям, если они пойдут только ему на пользу, и скрепя сердцем согласилась.       Теперь узнав о гениальных способностях Орма, она в начале хотела поставить его родителей в известность, но передумала. Вместо этого маркиза написала краткое сообщение герцогу Фердинанду, и пригласила завтра прийти на час раньше обычного, ей не терпелось в начале посоветоваться с ним и прийти к какому-то общему решению вопроса, касающегося её племянника.       Всю ночь Ла Валетт пыталась заснуть, ворочаясь с боку на бок в своей пастели, но мысли, тревожащие её разум, никак не хотели оставлять уставшую голову, поэтому на утро она была очень разбитой. Сидя за трюмо, из зеркала на неё смотрела женщина с покрасневшими глазами и спутанными волосами. Одевшись и причесавшись на скорую руку, она ожидала с минуты на минуту человека, который поможет ей разобраться в этом непростом деле.       В двери её рабочего кабинета постучали, ещё раз поправив своё платье, и проведя рукой по волосам, удостоверившись что всё в порядке она услышала мужской голос – Уважаемая маркиза, позволите зайти? – Да, – незамедлительно ответила она.       Переступив порог, Фердинанд снял свой цилиндр и поприветствовал лёгким поклоном хозяйку имения.       Маркиза изобразила книксен, но видимо от утомления, она оступилась, хорошо, что герцог успел подхватить её под локоть, не позволив встретиться с полом. – Во имя Мерлина, вы вся дрожите, с вами точно всё в порядке, может стоить отложить нашу встречу? Жаклин вцепилась мёртвой хваткой в его руку и сказала – Нет, моё дело не терпит отлагательств.       – В таком случае я вас внимательно слушаю, – произнёс Луи де Рохан, помогая маркизе сесть за стол. Далее он налил ей стакан воды из графина, стоявшего на комоде, и протянул со словами – Сделайте несколько глотков, полагаю из-за этой проблемы вас всю ночь мучила бессонница?       – Да, вы совершенно правы.       – Я получил вашу записку, и как понимаю, вы до сих пор шокированы открытием прошлого вечера? – спросил герцог, присаживаясь в кресло напротив.       – Если честно, с одной стороны я рада, что мой племянник благословлён магией и его волшебство в столь юном возрасте велико, но я переживаю за его будущее. В своей практике вы ни с чем подобным не сталкивались?       Фердинанд задумчиво почесал подбородок, погружаясь в воспоминания, затем его взгляд прояснился, – Если говорить честно, то нет. Хотя мне попалась заметка о гениальном домушнике магического квартала Испании. В 16 лет парень мог открыть магией любой замок без волшебной палочки, даже запечатанный сложнейшими чарами, но ваш случай более чем уникальный.       Имея большой опыт педагога, Луи де Рохан сразу заметил ещё на первом занятии, что Ормин очень необычный ребёнок. При должном усердии, его ученик обладает всеми задатками выдающейся личности в будущем, но у герцога и в мыслях не было, что мальчик в свои пять лет сможет так ловко использовать магию, и главное осмысленно управлять ею.       – Невероятно, возможно в данный момент я обучаю второго Великого Мерлина! – добавил Фердинанд с восхищением в голосе.       – Простите герр герцог, что не разделяю вашего веселья. – высказала с сарказмом маркиза, скрестив руки на груди.       – Что вас беспокоит дорогая Жаклин, вы напуганы? – шёпотом спросил герцог и вытер пот со лба платком.       – Да, это так. Я боюсь, как бы его способности не были использованы ради злого умысла. А теперь, когда вы рассказали об этом случае, помните в газетах пятилетней давности писали о кризисе туманного Альбиона и о появлении тёмного лорда, который терроризирует целую страну с бандой своих приспешников.       – Да, я был весьма заинтересован этим вопросом, так как кое-кто из его сторонников были мои знакомые из чистокровных семей. Какой позор для их рода. – высказал с явным презрением Фердинанд.       – Ходили слухи, что он был гениальным юношей и весьма одарённым магом, своими идеями о перестройке общества он очаровал старейшие чистокровные семьи Британии, поэтому они с радостью пошли за ним, но в один момент его обуяло безумие и… – в этот момент маркиза замолчала, прикрыв глаза.       – Я вас понял, вас тревожит, что племянник слишком рано осознает ценность своих способностей и будет использовать их ради достижения своих целей, даже преступая закон.       Жаклин лишь кивнула в согласии, и посмотрела на часы, висевшие над дверью.       – Сейчас скорее всего Ормин заканчивает свой завтрак, предлагаю спуститься в малую гостиную, чтобы вы сами убедились, что мои опасения не беспочвенны. – немного встревожено выдохнула она, вставая со стула.       – Конечно, Жаклин. – сказал герцог. Он поднялся вслед за женщиной и услужливо распахнул дверь перед ней, – Только после вас.