Здравствуй, я тебя так долго ждала...

Сова разлепила глаза и обнаружила себя на цветочном поле. Незабудки, ромашки, люпины, иван-чай, одуванчики и осока тянулись бесконечно вдаль. Казалось, что этим цветам не было конца. Попытавшись встать на ноги, она испугалась лязга железа. Сова кинула взгляд на своё тело и обнаружила доспехи. Вот почему все кости ломило! Доспехи блестели. Солнечные зайчики прыгали по венчикам цветов в зависимости от того, куда поворачивалась девушка, чтобы рассмотреть доспехи получше. Как она оказалась здесь? Последнее, что помнила книгочея — это тяжесть полузакрытых век и горечь на языке. От последнего воспоминания во рту накопилась слюна и скрутило живот. Точно! Она пила настойки Шакала! Кулачки Совы сжались от гнева. Табаки напоил её до потери пульса, и вся эта растительность и доспехи — лишь приход белой горячки. Галлюцинации. — Когда я приду в себя, я выскажу Табаки всё! Нечего своих крестниц спаивать! — громко воскликнула Сова. Но её слышали только полёвки, пчёлы, улетавшие в своё гнездо, и ветер. Девушка осела на траву. Мысли лихорадочно вертелись вокруг, но в единую цепочку не складывались. В доспехах было жарко, но как снять их, Сова не знала. Нужна была посторонняя помощь. Книгочея всхлипнула от обиды, злости и страха. Она корила себя за то, что согласилась попробовать пойло Шакала. Грозилась прибить всех жителей Четвёртой, которые ничего против не имели. Если родители узнают, что их примерная дочурка напилась до белочки… нет, она сделает всё, чтобы мама не узнала об этом! Ведь это позор начинать новую жизнь с алкоголя! Сова вырвала пук травы. Пальцы начало саднить от порезов, и это стало последней каплей для испуганной Совы. Она закрыла глаза и стала плакать. Окружающая местность хоть и должна радовать глаз, но даже любимые люпины не поднимали девушке настроения. Она не хотела их видеть. Хотела, чтобы это непонятное состояние прошло, тяжесть с груди сбросилась, и она оказалась в тесной Четвёртой, чтобы взять Табаки и придушить ко всем чертям. Сова обессиленно легла на траву и увидела пушистые жёлто-розовые облака. Вид вечернего неба отвлёк её от тяжёлых мыслей. Редкие всхлипы нападали первое время на девушку, будто икота. Дорожки слёз высыхали на пухленьких щёчках. Через некоторое время Сова решила всё же встать и прогуляться по полю. Оно было слишком реалистично для состояния алкогольного опьянения, но пока оно не прошло, можно было насладиться неожиданной свободой и одиночеством. Сова с радостью для себя осознала, что впервые за несколько лет находится наедине с собой, и ничьи голоса и лица не могли появиться в её поле зрения и мыслей в самый неожиданный момент. Она давно мечтала об одиночестве! «Почаще бы так… но без настоек, конечно» — подумалось девушке, и она хихикнула. Она перестала злиться на своего крёстного. Но он, конечно, заслуживал наказания. Сова раскинула руки навстречу ветерку и простору и закружилась. Доспехи мешали крутиться быстро, но это не расстраивало книгочею. Она наслаждалась моментом. Покататься по траве не удалось. Девушка получила много синяков от ударов доспехов по телу. Побегала по полю, нашла двух маленьких полёвок, полюбовалась шмелём, соорудила себе венок из одуванчиков, готовый вот-вот развалиться. За этим девушка и не заметила, как вышла на пустую автомобильную дорогу. Сова решила пойти вдоль неё. Если шагать по дороге, рано или поздно найдёшь какое-нибудь поселение. Галлюцинация слишком походила на реальность, но Сова всё смахивала на богатое воображение, взращенное прочитанными книгами. Если это не реальность, то почему доспехи такие тяжёлые? Если это не реальность, то почему небо выглядит так, словно на него вылили синюю, жёлтую, розовую и фиолетовую краски? Может, эта галлюцинация и есть действительность? Нет, это не может быть правдой! Не могло! Это всё разыгравшееся воображение, шутка воспалённого мозга и борьба этилового спирта со скорпионом! Сова пнула камень железным ботинком, и он с грохотом отлетел в траву. Девушка старалась держаться обочины, но за всю дорогу ни одна машина не пронеслась мимо неё. Тишину прорезывал скрежет металла, шум шагов и стрекотание сверчков. Сумерки застали Сову неожиданно. Идти дальше смысла не было. Если бы у неё был с собой фонарик или вдоль дороги стояли фонари… «Придётся переночевать в поле» Сове не улыбалось оставаться посреди огромного открытого пространства, особенно ночью. Дорога уходила далеко вперёд, как будто вела в никуда. Девушка устало села в траву рядом с обочиной, чтобы, если мимо проедет машина, её увидели. Надежда была совсем маленькая, но она, как говорится, умирает последней. В темноте девушка лежала долго. В полудрёме она почувствовала чьё-то приближение и резко встала. Глаза всмотрелись в темноту, и увиденное заставило её взвизгнуть от ужаса. Перед ней стояло нечто грязное и израненное, с огромными потрёпанными крыльями за спиной. Нечто пялилось на неё из темноты. Прекратив движение, это Нечто опустило голову, как будто постыдилось своего пугающего внешнего вида. Рука Совы принялась шарить в траве в поисках камня. Пальцы, кроме маленьких камушков, не находили ничего. Швыряться ими было совсем непрактично. Сова пожалела, что у неё, как у человека в доспехах, не было меча. Мечом Нечто можно было отпугнуть. Нечто не двигалось. Лишь наблюдало исподлобья, как Сова отползает назад. — Тьфу ты! Ты что тут забыл? — за Нечто показался чей-то силуэт, уже более похожий на человека. Силуэт приблизился к Сове и внезапно ударил её по голове. — Извини, но так нужно, — это было последнее, что услышала девушка перед тем, как потерять сознание.

***

Тяжёлый запах Могильника ударил в нос. Сова слабо раскрыла глаза и потёрла висок. Боль опоясывала голову, отчего пробуждение стало невыносимым. Даже моргать было больно. — Сова! — знакомый голос Сфинкса привлёк её внимание. Книгочея со стоном подняла голову. На стуле возле кровати сидел зеленоглазый безрукий верзила. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался он. — Паршиво. А ещё хочется прибить Табаки, — девушка вспомнила свою злость на него. Галлюцинация, обернувшаяся кошмаром, ярко вспыхнула в голове девушки, отчего она застонала ещё громче. — Н-да. Шакалу не поздоровится, — Сфинкс отвёл взгляд и усмехнулся. — Там наверняка были какие-нибудь грибы… или что-то такое, что вызывает глюки! — уверенно заговорила Сова, — почему я вообще согласилась? Почему вы это допустили? Сфинкс, зачем? Юноша не ответил. Сова, глядя на него, вспомнила, как пугалась его поначалу. Боялась колясников, а неразумные так вообще чуть не доводили её до истерики. Воспитанная в Наружности, она не видела столько людей с увечьями и аномалиями. А тут были разные, на любой вкус и цвет. За несколько лет, проведённых в Доме, она привыкла к ним, благо держалась на почтенном расстоянии и жила с более-менее мирными Девушками. Оказавшись в Четвёртой, она думала, что опасность миновала. — Табаки сам сокрушается из-за этого, а на Македонского вообще смотреть больно, — проговорил Сфинкс. — Причём тут Македонский? — Это он тебя напугал там… Сова, не обратив внимания на боль, вскочила. — Откуда ты знаешь, что меня напугало? — Слепой рассказал, — лицо Сфинкса выглядело недовольным, словно ему утомительно отвечать на вопросы Совы, поэтому он резко продолжил: — Это была не галлюцинация. Ты попала на Изнанку. Македонский и Слепой хотели тебя вытащить, но Македонский оказался бесполезным. У Совы было много вопросов, но вид Сфинкса прямо говорил ей, что он больше не намерен ей ничего говорить. — Можно я задам последний вопрос? — Ну? — Сфинкс встал, чтобы уходить. — Сколько я там была? — Почти неделю. Ещё день ты приходила в себя. Не думай об этом и отдыхай. Лучше поспи. — Передай Русалке привет! Сфинкс наконец-то по-доброму улыбнулся. — Передам! Она соскучилась по тебе. В наступившей тишине Сова перевернулась на правый бок и почти мгновенно уснула.

***

Все жители Четвёртой, находившиеся в комнате, в ожидании уставились на вошедшего Сфинкса. Табаки истерично поинтересовался, что с его крестницей, и услышав положительные новости, заулыбался. — Хоть непреднамеренного убийства у меня не будет за душой! — облегчённо воскликнул Шакал. — Она грозилась придушить тебя, — Сфинкс принял от Лорда зажжённую сигарету и уселся на кровать. На лице Табаки отразилось недоумение. — Да это же отцеубийство! Ужас-то какой! Надеюсь, до этого не дойдёт, и она простит меня! — Пусть лучше помнит, — проворчал Лорд, — хотя бы не буду слушать твоё отвратительное завывание. — Неужели ты забыл, что я эту неделю и звука не издал, как переживал за Сову? У меня сердце кровью обливалось, как она там… бедненькая… моя бедная крестница! И завыл от горя. Македонский подал ему носовой платок. Сфинкс значительно посмотрел на парнишку и кивнул головой в сторону коридора. Македонский вышел из спальни. Сфинкс направился за ним. — Она… не сердится? — тихо поинтересовался Мак. Его глаза тупо смотрели в пол, и он не решался поднять взгляд на Сфинкса. Тот хотел уже назвать мальчишку идиотом, но вовремя прикусил язык. — Не думаю. Но то, что ты полез туда, было зря. Слепой прекрасно справился бы и без тебя. Плечи Македонского ссутулились, словно парень хотел стать как можно меньше, исчезнуть навсегда. Сфинкс заметил это. — Сходил бы ты к ней лучше. Тебе же легче станет. — Не могу. Она наверняка ненавидит меня. — Если она кого и ненавидит, так это Шакала, — пожал плечами Сфинкс. Юноша потоптался и ушёл в спальню. Только тогда Сфинкс смог грубо выругаться. — Сам себя лишаешь шанса стать человеком!