Слишком близкие коллеги

      Антон уже позабыл и про то кофе и про Попова. Оставшийся день протекал в обычном русле (точнее в необычном, ведь Арсений и Антон не ругались весь день). Сейчас перемена между третьим и четвертым уроком второй смены; Шастун сидит за своим привычным столом разглядывает пасмурный пейзаж за окном, подперев щеку рукой. Ветки деревьев слабо покачиваются в такт, а темные облака все больше сгущаются. В ближайшее время возможно начнется дождь, но парень всей душой надеется, что его не будет, или он хотя бы успеет добежать домой до начала водных процедур от матушки-природы, потому что зонтика у него с собой нет.       Шастун чешет затылок и зевает, затем он начинает готовиться к следующему уроку. Далее у него по расписанию литература у шестого класса, примерный план урока у кудрявого есть и он постарается его придерживаться, но в случае чего можно и сымпровизировать, никто ж не запрещает.       Однако шестой класс решил иначе: литературы у них сегодня не будет, как и анализа произведения «Бежин луг». Половину из всего выданного им времени ребята просто шумели и перекрикивали Антона. Ладно, и не из такого говна вылезали.       — Ребята, кто меня слышит, хлопните раз, — Шастун звонко хлопает в ладоши, привлекая внимание. Этим способом его научили еще в педагогическом старшие курсы, когда он был на втором. Это действительно помогает утихомирить детей, ведь их внимание теперь переключено на источник звука. Антон слышит пару хлопков в классе, но этого недостаточно, чтобы продолжить урок.       — Кто меня слышит, хлопните два, — теперь все дети хлопают в ладоши.       Учитель оглядывает класс и пару раз цокает, театрально дуя губы, давая понять, что он недоволен поведением класса.       — На самом деле я хотел задать вам учить «Неохотно и несмело» на следующем уроке, но раз уж так, то придется задать сегодня и опросить каждого в пятницу, — Антон невинно пожимает плечами, когда слышит разочарованные вздохи, мол, сами виноваты. — Я понимаю, что такой подставы от меня никто не ожидал, но тем не менее... за каждым непослушанием следует наказание, вы должны это понимать.       Ага, а еще неохотно и несмело — это те слова, которыми можно описать отношения Антона и Арсения на сегодняшний день, причем с обеих сторон. Сейчас они молчат, сторонятся друг друга. И, казалось бы, вот она — счастливая размеренная жизнь, но что-то все равно не так.       Только сейчас Шастун задумался о том, что Попов может кидаться на него, как собака не от хорошей жизни. Но, с другой стороны, чем парень ему виноват? Правильно, ничем.       Как же не хочется лезть в чужую жизнь и разбираться с чужими тараканами в чужой голове, но теперь Антон только об этом и думает. О том, что Арсений не тот, кем представляется в общении.       К слову, Арсений выпил тот самый раф, но он до сих пор ломает голову, кто мог бы это принести, и самое главное: кто видел Попова спящим и не разбудил? Математик, не стесняясь, включает телефон на уроке и начинает выяснять со всеми отношения (читать: с информатиком). Чтобы это не звучало так абсурдно, то у его учеников сейчас самостоятельная работа.

Арс. 16:58 Сереж, это ты принес мне кофе сегодня?

Матвиенко. 17:02 Не я, у нас в шк кофе не продают, ты че, а на улицу я выходить не собираюсь       Вот те на... И кто же тогда? За мужчиной никто хвостиком не бегает, кроме информатика, остальным коллегам он подавно не нужен. К Попову подкрадывается глухое осознание, кто, вероятнее всего, это может быть, но он пытается заглушить это как можно сильнее, потому что не хочет признавать. При одной мысли об этом человеке у математика появляется раздражение по всему телу и что-то еще, какое-то новое неизведанное чувство в ребрах, то, что он не может разобрать, словно там серые шумы, и мол, ты недостоин знать, пока не изменишь свое отношение к этой персоне. В конце концов брюнет плюнул на это чувство, ну есть и есть, что теперь.       Да, Арсений красив, привлекателен, он милый на личико, у него чудесные глаза цвета бескрайнего неба или синего моря и, наверняка, у него мягкие темные волосы, но все привыкли лишь любоваться этой обложкой, плевать, что брюнет чувствует на самом деле. У мужчины-то и друзей близких нет и не было, только коллеги по работе и Матвиенко, но ему и без них хорошо. По крайней мере, так он пытается думать. На самом деле ему одиноко, до жути просто, и такой незначительный знак внимания, как кофе сильно удивил математика.       Приятно любить и быть любимым, но Попов плохо знает какого это. Арсений даже и не помнит, когда действительно любил в последний раз, но какая уже разница? Видимо, он попал в тот тип людей, которые будут одиноки всю свою жизнь. И ему одновременно плохо и хорошо от этой мысли. Обжечься раз достаточно, чтобы шарахаться каждого, кто решит поздороваться.       Антон Шастун — первый человек за столь длительное время, который вызывает столько сильных эмоций, причем разного характера. От агрессии до симпатии. И это только пугает Арсения.       Звук приглушенного грома за окном слегка пугает математика и приводит в чувство. Мужчина оборачивается и смотрит на часы над доской и понимает, что скоро прозвенит звонок с урока.       — Через две минуты попрошу вас сдать работы мне на стол, — безразлично произносит Попов, наблюдая за реакцией класса. Школьники сразу же все встрепенулись.       Спустя добрых три минуты продолжительный звонок давит на уши, заставляя жмуриться от ноющей боли, отдающей эхом в голове. Дети толпой подбегают к столу и сдают работы в две неаккуратные стопки. Математик невольно вздыхает, понимая, что все это ему сейчас разгребать. Ученики прощаются с ним, и ведь каждому надо лично подойти и сказать: «До свидания, Арсений Сергеевич». Хотя нет, до свидания, как до Китая, еще далеко. Да и Арсению для свиданий нужны его ровесники, а не семиклассницы, которые влюблены в него по уши.       Рабочий день наконец-то подходит к концу и Антон торопится домой, но завидев умеренный дождь за окном, весь его энтузиазм куда-то в миг испарился. Хоть бы погодку в телефоне сегодня утром глянул. Как он будет добираться до дома без зонта? В школе постепенно становится тихо; ученики потихоньку расходятся по домам, только несколько учителей и охранниц находятся здесь до поздна. В их число попал и Шастун. Он накидывает теплую ветровку, но и она, черт возьми, без капюшона.       Антон выходит на крыльцо школы, он опечаленно выдыхает, когда видит этот дождь... ливень вблизи. Такие толстые и большие капли, что было ощущение, что они пробьют козырек, под которым стоит Шастун. Он выставил руку из под него: ладонь парня в миг стала мокрой. Антон с отвращением отряхивает ее о ветровку и снова выдыхает. Ему ничего не остается, кроме как подождать, пока дождь хотя бы чуть-чуть не утихомирится. Так парень простоял минут десять точно, но ничего не поменялось: льет, как из ведра.       Еще через некоторый промежуток времени тяжелая деревянная дверь с глухим скрипом внезапно открывается, и из нее выходит Арсений Сергеевич, но тут же останавливается. Он пару секунд молчит, а затем брезгливо произносит даже не для того, чтобы начать разговор, а для себя:       — Ужасная погода в сентябре-то.       — Мне тоже не нравится, — Шастуну сейчас не могло показаться, математик улыбнулся и искренне хихикнул, закрыв рот тыльной стороной руки.       — Мы впервые сошлись во мнении, — Арсений наконец-то смотрит в сторону кудрявого и уголки губ слабо ползут вверх, когда мужчина ловит пару тусклых из-за неналичия яркого света глаз. Антона не то, что удивляет приветливость Попова, а даже пугает. Подменил кто?       — Верно, — осторожно кивает парень. Глаза математика замерли и смотрят в упор, словно они никогда и не были живыми. Затем он слегка наклоняет голову и делает легкий хитрый прищур.       Вот и все, понеслась душа Шастуновская в рай. От такого хитрожопого выражения лица Попова можно и не только в рай улететь, а с ума сойти. Еще эта неаккуратная челка, которая так и норовит залезть в глаза. И где же мужчина прятал это лицо до этого момента? В который раз за сегодня Антон думает, что математик может быть милым?       Шастун отворачивается первым и глядит вперед, не в силах и дальше смотреть на эту «невинную» моську математика. Попов делает тоже самое, рассматривая большие лужи на земле, образующиеся из-за сильного дождя. Через пару минут молчания Арсений первый подает голос, все также направив взгляд вперед.       — Кстати, Шастун, у меня вопрос... Это же ты мне раф принес сегодня днем? — это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос, словно он уже знал ответ.       — А?! Неужели это настолько очевидно?.. — разочарованно взвыл Шастун, переведя взгляд на коллегу.       — Все-таки ты, — Антон что-то буркнул в ответ и уставился на Арсения, когда заметил, что его лицо резко помрачнело, но вместе с этим выступил алый румянец на щеках (Шастун клянется, что видел!), несмотря на холодный ветер. — Не нужно было. И знаешь, обращайся ко мне на «ты», я все же не на двадцать лет старше тебя.       В чем дело? И как Антону расценивать эту странную реакцию? Ему понравился кофе или нет? Так больше не нужно делать или что? Это он так благодарит? Арсений, что ты такое, как понять, что у тебя в черепной коробке?!       Попов раскрыл темно-синий зонт и уже хотел было уйти, но зачем-то остановился и обернулся на парня. Математик зачем-то оглядывает Шастуна на наличие зонтика и, не обнаружив его, он заставляет себя не закатить глаза. Удивительно, оказывается, эмоции Арсения меняются каждую секунду. Сейчас у него такое лицо, как будто кудрявый вырезал всю его семью на его глазах, а пять минут назад доброжелательно улыбался ему. Антон уже подумал, что его принтер по созданию эмоций только что сломался.       Мужчина замялся, он отводит взгляд и, прочистив горло, выдал:       — Дуй под зонт, — тон получился немного грубее, чем планировалось. Антон это чувствует на каком-то подсознательном уровне, он переминается с ноги на ногу и все же неуверенно юркнул под зонт, понимая, что выбора у него особо-то и нет. Кроме того, Шастун не настолько гордый и не горит желанием стоять весь оставшийся вечер под козырьком школы. Зонт хоть и большой, но плечами парни прижались достаточно плотно. Не то, чтобы это доставляло дискомфорт, но было в какой-то степени неловко, особенно после сегодняшнего презента Антона.       — В какую тебе сторону? — спросил Попов, заглядывая в лицо коллеги. Шастун молча показывает налево и они направляются туда.       Антон, кажется, пропустил тот переломный момент между ним и математиком, когда их отношения переросли с «не хочу иметь с тобой ничего общего» до «ну, я совсем не против проводить тебя до дома». И ведь действительно, Арсений не кидается на него, мол, «в башке у тебя вместо мозгов пепел от твоих сигарет» или «невозможный, голова-то должна хоть чуть-чуть работать, если там что-то есть», да и в конце концов просто «где твой зонт, пень?». Ничего из перечисленного не было сказано, даже наоборот — Попов молчит, как воды в рот набрал. Только капли дождя, бьющиеся о тканевую поверхность зонтика и хлюпающие звуки от шагов разбавляли эту тишину. Может, Антон поспешил с выводами насчет математика? Поживем — увидим.       — Нам сюда, — Антон кивает на какой-то поворот и Арсений без слов поворачивает за ним.       Дошли парни до подъезда Шастуна без происшествий: никто не вляпался лицом в лужу. Парень быстро забегает под козырек над подъездной дверью, а Арсений остается под своим зонтом. Антон мнется под пристальным взглядом Попова и все же неуверенно прощается:       — Что ж... пока?       — А... да, до завтра, — согласно кивает математик, но не уходит, а опять ловит пару зеленых глаз. Антон недолго выдерживает чужой взгляд, но этого времени хватает, чтобы понять, что глаза Арсения не такие ярко-голубые, как днем: они потускнели и выглядят уставшими. Парень опускает взор и только сейчас он заметил мокрое пятно на пиджаке правого плеча Арсения и уже хотел было ему об этом сообщить, но, кажется, мужчина это понял, потому поспешил удалиться.       Шастун недоуменно смотрит ему вслед, пожимает плечами, а затем заходит в свой подъезд. Неоднозначные эмоции у него остались после этой недлительной прогулки...       Парень заходит в свою квартиру, переодевается и ему тут же приходит уведомление на телефон. Димка. 19:20 Могу поинтересоваться, с каких пор он тебя до дома провожает?       К сообщению была прикреплена фотография интересного и компроментирующего содержания, где тесно прижатых друг к другу, словно голубей Арсения и Антона под зонтом сфотографировал сам Позов из окна своего кабинета. Вид из него выходил на главный вход школы, и поэтому даже если не захочешь увидишь там много чего и много кого.

Антоня. 19:21 Я зонт не взял, думал, не будет дождя. Но ты видел какой ливень?

Димка. 19:21 Звучит так, как будто ты оправдываешься Я не знал, что Попов занимается благотворительностью и провожает одиноких принцев в их замки, ведь его дом далеко не в той стороне, куда вы пошли))))) Лол, как вас не считать любовниками

Антоня. 19:22 Что ты хочешь услышать от меня тогда, если не веришь мне?

Димка. 19:22 Что вы встречаетесь и романтично поцеловались на прощание у твоего подъезда

Антоня. 19:23 Пока.

Димка. 19:24 Отрицание — первая стадия принятия, Антош       «Психолог хренов!»       Со всеми этими любовными похождениями Антон совсем позабыл, что ему нужно было сходить в магазин за продуктами. Парень громко выругался и силой отбросил телефон подальше от себя. Теперь он будет довольствоваться обычным черным чаем без сахара наедине с собой. Значит, сходит завтра.       Начало недели просто шикарное, что будет к концу?       Шастун поднимается на второй этаж, только перед тем, как пойти в свой кабинет, парень идет в учительскую за журналом класса, с которым у него сейчас будет урок. Вторник такой же ужасный день, как и понедельник, но все же чем-то лучше. По крайней мере, потому что расписание у Антона еще более менее.       Кудрявый не успевает зайти в помещение, как около прохода уже смачно врезается в кого-то. Это Арсений Сергеевич, который, видимо, тоже хотел зайти за журналом. Собственно, а могло быть иначе? Чему удивляться? И откуда он тут вообще нарисовался?       — Аккуратнее... — инстинктивно вполголоса говорит Антон, замечая, как лицо Попова все больше мрачнеет.       — Если бы ты смотрел куда идешь, то мы бы не врезались. Ты вообще проснулся? — шипит брюнет. У Антона странное и навязчивое чувство дежавю.       Перед тем, как зайти в учительскую, Арсений кидает на Антона суровый и осуждающий взгляд и демонстративно отпихивает плечом. А Шастун так и остался стоять у двери, как вкопанный, хотя вполне спокойно мог зайти за Поповым. Он наблюдает, как математик ковыряется в полках, то и дело недовольно пыхтя, как дед. Все-таки найдя нужный журнал, Арсений выходит из учительской, даже не взглянув на Шастуна. Парень провожает его взглядом и не понимает, что происходит и что он снова сделал не так. Или эффект рафа работает только день? Денег на него не напасешься с такими запросами. Но, кстати, мужчина сейчас не скандалил с ним, как обычно делал из-за мелочи. Это можно назвать прогрессом?       Антон вертит головой и кудряшки смешно пружинят, он заходит за журналом, как математик две минуты назад, и после недолгих поисков он находит его. Выходит парень из учительской с легкой растерянностью, но пораздумав по дороге в кабинет, он решает забить на все выебоны Арсения. Да, и на него тоже. Просто не общаться лишний раз. Сегодня он галантный, стелиться перед тобой, а завтра плюет в рожу, перед этим послав на три веселых буквы. Все мужики одинаковые, фу.       Когда Арсений понимает, что вышел из поля зрения Шастуна, то сильно бьет себя по лбу журналом, который сжал в руках. С каждым днем становилось все тяжелее держать невозмутимое лицо перед Антоном. Но перед ним так хотелось наконец-то побыть искренним, ведь, как Попову кажется, парень достаточно солнечный и хороший. Как теперь-то быть искренним с ним? Вероятнее всего, кудрявый подумал, что математик с легким припиздоном. Да тут и не с легким, мужчина на самом деле с припиздоном. Он понятия не имеет, как вести себя с ним. Оттолкнуть парня легче, чем пообщаться на тет-а-тет, верно, Арсений Сергеевич?       Любимый туалет для персонала пустует целый день. Ни Арсения ни Антона там нет. Расселись по своим кабинетам и специально на зло друг другу не выходят, а то не дай бог пересекутся. Ну, не дети же? Димка. 11:21 Вы поссорились, что ли?       Дмитрий Позов — это тот человек, который трясется за своих «женатиков», кажется, больше, чем за свои отношения с кем бы то ни было. С одной стороны можно подумать, что биолог просто угорает над ними (хотя априори так и есть), но с другой он может и переживать за этих двоих, как курица-наседка.

Антоня. 11:23 Что? С кем?

Димка. 11:23 Ну, с Арсением! С кем еще, господи

Антоня. 11:23 Ты о чем вообще?

Димка. 11:23 Ах, да В смысле вы прям совсем серьезно поссорились? Без своей нелепой грызни?

Антоня. 11:24 Нет... с чего ты вообще это взял?

Димка. 11:24 Почему тогда я не слышу новых сплетен от своих информаторов? Да и в конце концов ваши оры, уж их-то слышно не только на третьем этаже... Уже четвертый урок прошел, ало

Антоня. 11:24 У тебя серьезно есть?.. Неважно. Я даже спрашивать не буду. Мы не ссорились, успокойся. И хватит к нам цепляться и крысятничать про нас всему третьему этажу!

Димка. 11:25 Как много «нас»))) За вашими взаимоотношениями интереснее наблюдать, чем тетради проверять, уж извини Ладно, хрен с тобой, тогда у Арсения спрошу А, точно, он же еще пока не знает о ваших отношениях

Антоня. 11:25 Прекращай уже.

      Антон и сам не знает, поссорились они или нет. Если парень не понимает, стоит ли ему сейчас наведаться к Арсению и поговорить, то сам мужчина просто гордо просиживает задницу на кресле в своем кабинете. При том, что обижаться по логике должен Шастун.       После долгих раздумий о кудрявом у Арсения разболелась голова в районе висков. Или она с начала дня так трещит?.. Не особо важно. Важно то, что Шастун — причина всех бед, несчастий и переполоха тех самых тараканов, которые спокойненько себе существовали в голове Попова, поэтому ничего лучше не придумав, мужчина попросту будет игнорировать Антона. Ну, старания тоже засчитываются, как за попытку.       Старания стараниями, но не думать об Антоне лишний раз не получается. Нет, конечно, получается его выкинуть из головы во время учебного процесса, но когда ему нечем заняться, этот длинный лезет в голову сам по себе. Арсений из-за этого бесится и становится еще строже к ученикам, чем обычно. И зачем Попов проводил его до дома вчера? Да еще и по дороге к своему дому испачкал штанину.       Вечно от Антона прятаться не получится. Даже если математик решит закрыться в своем кабинете на десять замков. Паша. 14:30 Ты должен был мне принести степлер, который у меня же и одалживал. Ты обещал, забыл?       «Сука...» — проносится в голове брюнета. Он откидывается на спинку кресла и выдыхает. План «не выходить из кабинета всю оставшуюся жизнь» провален.

Арсюша. 14:41 извини, я прямо сейчас поднимусь и занесу, жди

      Попов выходит из своего кабинета с синим степлером в руке. Пройдя немного по коридору, он зачем-то оборачивается назад и его взгляд цепляется за Антона, который о чем-то болтал с Позовым. Шастун, по всей видимости, рассказывал что-то смешное, раз биолог смеется во весь голос. Арсений огорченно и с некой завистью смотрит в их сторону, пока не ловит взгляд кудрявого. Мужчина тут же разворачивается и уходит, понимая, что попался.       — Эй, Арсений! — услышав знакомый голос сзади себя, Арсений ускоряется, надеясь избежать разговора. — Да подожди! — голос становится громче и тут математика догоняют и резко разворачивают к себе за плечо.       Попов невольно хмурится, когда видит обеспокоенное лицо Антона. Губы парня слегка дрожат, он думает над тем, что сказать. Зачем он останавливал математика — сам в душе не ебет, но не видев его почти целый день, он уже испугался, что тот откинул коньки в своем кабинете.       — Ты в порядке? — все-таки выпалил на одном дыхании Шастун. Обращаться к Попову таким образом по-особенному необычно, но Антон привыкнет.       — Я... Да. Мне нужно идти, — сухо ответил Арсений. Не дожидаясь ответа кудрявого, математик отпихивает чужую руку с плеча и уходит быстрым шагом в сторону лестницы, оставив Антона стоять посреди коридора. Почему-то Шастун на секунду почувствовал себя отвергнутым.       Попов наконец-то доходит до кабинета Павла Алексеевича, и кстати говоря, он тоже учитель русского языка и литературы, как и Антон. Мужчина был в помещении совсем один, он копался в своем шкафу, но когда услышал стук в открытую дверь, сразу же бросает все свои дела. Математик подходит к Добровольскому и молча вручает несчастный степлер, из-за которого Арсения-не-хочу-видеть-Шастуна-Сергеевича почти насильно (Арсений любит драматизировать) вытащили из его кабинета.       — Ура, мой степлер, спасибо, — Паша оглядывает свой степлер и кладет его на рабочий стол. Когда он возвращает взгляд к Попову, то видит лишь бегающие глаза. — Слушай... хреново выглядишь. Тебе не пора отдохнуть?       — Все нормально, — отстраненно ответил Арсений, сделав шаг назад. И вот что все к нему прикопались? С ним все супер, если не брать в расчет легкую бледность кожи и головную боль. Ну, а так все лучше не бывает. Математик игнорирует пристальный взгляд Павла, продолжая делать вид, что ему очень интересна школьная доска.       — Та-ак, — протянул Добровольский. — я думаю, что тебе стоит уйти пораньше с работы, если не сейчас и отдохнуть дома. Что думаешь? — аккуратно предложил мужчина, сделав бровки домиком. Положив на чужое плечо свою руку, Паша ободряюще потряс его. Мужчина знает, что Арсений борется в одиночку со своими внутренними конфликтами и страхами, о которых он вряд ли поведает хоть одной живой душе в этой вселенной, поэтому пытается мягко и незаметно помочь ему во внешнем мире, понимая, что иначе брюнет просто загнется.       — Я не могу, море работы, — собственно, Добровольский и не надеялся на другой ответ от такого, как Попов.       — Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, — Арсений тут же встрепенулся.       — Не надо, я не хочу быть в долгу перед тобой.       — Ты серьезно? Какой долг? — недоуменно поморгал Павел Алексеевич. — Мне по-человечески жалко тебя.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — брюнет все еще неуверен, по его зажатой позе это можно понять.       Паша — это отец... нет, папа всего преподавательского состава и школьников любых возрастов, от него вряд ли можно что-то скрыть. Не важно какого ты пола, ориентации и нации: Паша будет стоять за тебя горой, поддержит в любой ситуации и ни за что не осудит. Абсолютно вся школа находится под опекающим крылом Павла Алексеевича, он — золото школы, намного лучше психолога, который сидит на третьем этаже. Вероника Степановна могла бы позавидовать.       — Все в норме, не переживай насчет этого, — Добровольский убирает руку с плеча и показывает большой палец, широко улыбаясь. — Кстати, все хотел спросить... — тут лицо мужчины за секунду становится серьезным. — А что у вас с Шастуном? Часто замечал, что ссоритесь постоянно или это... что-то другое?       — Ничего у меня с Шастуном нет! — прикрикивает брюнет, несмотря на свою пульсирующую боль в висках и районе лба, которая только усилилась. Увидев удивленный взгляд и вздернутые брови Добровольского, он тут же заставляет себя успокоиться, а после выдыхает. — Просто... давай не будем об этом? Сейчас не до него абсолютно.       — Ладно, ладно, ты чего? Я же за язык тебя не дергаю, — мужчина выставил руки в знак капитуляции, не пытаясь и дальше давить на математика.       Для себя Алексеич, если не до конца, то все понял, он же не глупый, в самом деле. Обычно Арсений апатично ко всему относится, даже к людям, а тут он очень остро реагирует и ему явно некомфортно говорить про их коллегу. Даже вспомнить тот момент, когда Павел встретил их в коридоре на первом этаже: не было похоже, что они сильно ругаются или хотя бы просто мило общаются, но то, как Арсений смотрел на Антона... было чем-то необычным? Добровольский решает не лезть в чужие отношения, хотя легкий интерес точно проснулся. Математик вообще очень скрытный, он не любитель просить помощи и говорить что-то лишнее о себе, а уж то, что он чувствует и подавно бесполезно спрашивать. Он не ответит. А то из-за вспыльчивого темперамента еще подпишет на пиздюль ночной, если долго дергать его. Добровольский не испытывает судьбу и не допытывается до Попова.       — Иди. После уроков сразу домой, не задерживайся, хорошо? — Арсений что-то мычит ему в ответ и, покачиваясь, удаляется из помещения.       Конец дня, спать хочется невыносимо, Попов клюет носом, но списывает это на сильную усталость. Паша мягко настоял убраться отсюда сразу же после окончания уроков у брюнета, и зная этого засранца, он придет и проверит кабинет математики на наличие Арсения. Но на Алексеевича все же можно положиться, и если он сказал, что все разрулит, то так и будет. Только легальными способами или нет — это уже другой вопрос. Да и даже если математик останется на подольше, то от него толку никакого не будет, все мысли будет занимать теплая постель у него дома.       Арсений включает телефон, чтобы узнать время. Пол пятого. Не так поздно. Математик собирает стопку тетрадей, которые должен был проверить в школе, но обстоятельства решили иначе и теперь он тащит «макулатуру» к себе домой. Затем выключив везде свет, он выходит в коридор и закрывает дверь кабинета ключом. В школе все еще шумно, но не настолько, как утром. Однако в Арсения почти успевают врезаться два пацана, но, ура, он вовремя среагировал. Отдав охраннице ключи от кабинета, Попов выходит из здания. Он поежился от легкого ветерка и направился в сторону своего дома.       Достаточно тяжелый день, не правда ли?