Слишком близкие коллеги

      Арсений всегда вставал на работу неохотно, желая остаться в кровати дальше спать, зарывшись по нос в теплое одеяло. Утро следующего дня оказалось физически и морально тяжелым. Сегодня ртутный термометр разрывался от жара: температура под тридцать девять, не встать. Горло кошки дерут, уши ничего не слышат, а самочувствие такое дурное, что уже хотелось заказать гробик сто девяносто прямо на дом. Болеть для него было чем-то невыносимо тяжелым. Только начало октября, а математик уже подцепил какую-то болячку. Не любил Попов болеть, это лишние хлопоты. Что ж, хотел подольше полежать в постели? Вот, получи.       Поскольку математик очень редко простужался, то лекарств, соответственно, не было, либо они были давно просрочены. Даже обычного ибупрофена нет. Но сейчас ему настолько хреново, что он даже не может сходить в аптеку за домом. Взяв всю волю в руки, Арсений решает позвонить Сереже, чтобы тот хоть что-нибудь ему принес. Набрав в контактах его номер, мужчина подносит телефон к уху и слышит непродолжительные гудки.       — Ало, Сереж, не мог бы ты принести антибиотики? Ужасно себя чувствую, я верну тебе деньги вечером, — голос хриплый, очень тихий. Абонент на той стороне телефона недолго молчит, заставляя брюнета начать немного волноваться. Связь плохая, что ли?       — Арсений? Что случилось? — однако из трубки послышался не задорный голос Матвиенко, а совершенно другой, обеспокоенный. Попов ошибся контактом и позвонил Шастуну, черт подери. Его лицо в миг вытягивается в удивлении, мужчина быстро оглядывает экран телефона и, поняв, что ему не показалось и это действительно Антон, Арсений мысленно чертыхнулся раза три точно.       — Извини, я ошибся номером, пока, — не дождавшись ответа, математик нервно сбрасывает трубку, но ему тут же перезванивают. Попов специально не отвечает на вызов. Лишь бьет себя по лбу. Ну вот как так можно было обосраться? Звонить Антону с просьбой о помощи — это последнее, чего хотел бы сейчас брюнет. Однако попытки Шастуна дозвониться прекращаются после первой, и Арсений облегченно выдыхает.       Сообщив начальству о том, что Попов точно не заявится ближайшую недельку на работу впервые за пятьдесят лет, он все-таки выполз из своей постели, но его тотчас пробила крупная дрожь. Мужчина обнял себя в попытке согреть и, согнувшись, пошел на кухню попить воды, потому что в горле невыносимо сухо как в Сахаре.       Вода не особо-то и помогла, ощущение сухости во рту и горле не пропало даже после трех выпитых стаканов. Попов идет обратно в спальню и открывает шкаф с одеждой. Полминуты он рыскает в нем, пытаясь найти любую толстую кофту. Он вытаскивает из недр шкафа первый попавшийся темно-зеленый свитер и сразу же надевает его поверх футболки, в которой спал ночью. Решив сменить пижамные штаны на более плотные, Арсений переодевается и идет обратно в кровать под теплое одеяло. Уснуть снова невозможно, хотя сильно хотелось, спасибо водопаду соплей и кашлю, который раздирал горло. Мужчина включает телефон, чтобы узнать время: на часах пол девятого, хотя проснулся он по ощущениям в шесть, не позже. Тут Попов вспомнил про тетради, которые он недопроверил вчера ночью из-за плохого самочувствия. Математик сразу же вскочил с постели, как в жопу ужаленный и сел за свой рабочий стол. Из-за того, что он резко поднялся на виски надавило с новой силой и Арсений зашипел от боли.       Из двадцати восьми тетрадей было проверено пятнадцать. Попов выдыхает и открывает розовую тетрадь одной из его учениц, начав проверку. Спустя часа два-три на улице уже окончательно стало светло, мужчина уже было хотел завалиться спать прямо на этом же столе, но держался из последних сил. Еще через полчаса в дверь неожиданно позвонили, на миг оглушая Арсения. Почему-то он подумал, что это был Матвиенко, притом, что математик ему ни разу не звонил за все это время. Как-то из головы вылетело. Еле как встав со стула, Попов поплелся в коридор к входной двери. Опираясь о стену, он открывает дверную защелку с характерным звуком и, мягко говоря, ахуевает, когда видит перед собой не низенького Сережу, а длинного Антона с пакетом в правой руке. Парень заметно запыхался, когда поднимался на пятый этаж пешком по лестнице, ведь лифта в доме Арсения не было. Сегодня он одет в теплую черную куртку, застегнутую почти до носа. Его пушистые кудрявые волосы слегка растрепались из-за сильного ветра, а щеки немного порозовели из-за холода. Антон бегло осматривает коллегу и по его меркам мужчина выглядит так, как будто его три раза переехал поезд. И да, он действительно прискакал по первому зову к тому человеку, который сегодня такой, а завтра эдакий, и вообще они как бы не ладят друг с другом. Боже, дай по роже, хотя нет, лучше дай Шастуну хоть чуть-чуть мозгов.       — Выглядишь ужасно, — мыслит вслух Шастун, даже не задумываясь на сколько его слова могут быть обидными для такой ранимой персоны как Арсений Сергеевич.       — Ты... ты что здесь делаешь? — еле как прохрипел из себя Попов. Он, кажется, и не обратил внимания на «комплимент» от Антона, мужчина явно был удивлен, что тот вообще явился сюда.       — Ты же сам мне позвонил, — Антон недоуменно вскинул бровь. Он расстегивает молнию на куртке, из под которой виднеется бежевый джемпер и белая рубашка.       — Я звонил Матвиенко!       — Ну, а пришел я, — невозмутимо ответил Шастун. — Впустишь? — добавил парень, попутно снимая куртку. Арсений, нарочито рыкнув, нехотя впускает его в квартиру, мысленно задаваясь сотнями вопросов.       — Первый вопрос: как и откуда ты узнал мой адрес? — лицо Шастуна было абсолютно спокойным, а у Арсения на лице играла тысяча и одна эмоция. Сняв обувь, Антон оглядывает коллегу и ничего не отвечает, чем выбешивает Попова. Откуда столько смелости нахватался? Ну да, не побесить болеющего математика — непростительный грех, поэтому Шастун не стал упускать такую возможность. Вероятность того, что он получит за это пизды, когда Арсений выздоровеет и выйдет на работу очень велика, но это уже проблемы Антона из будущего. Хоть в глаза плюй — все божья роса.       — У Сережи спросил.       — Гандон этот Сережа, — тихо шепчет себе под нос брюнет, так, чтобы кудрявый не услышал. — Понятно. Вопрос второй: у тебя разве нет уроков?       — Были. Но здесь я все равно надолго не задержусь, — Арсений так и не понял будут ли еще уроки у Антона или нет, но ему это и не особо интересно. Задать третий вопрос: «почему ты здесь?» мужчина по каким-то причинам не решился. Нет, понятно, что этот недоврач пришел с лекарствами, но почему? Он вполне мог проигнорировать странный звонок утром, но все равно пришел сюда. Специально для этого даже адрес узнал. Проанализировав их отношения, это все становится еще страннее. Парень поднимает пакет с пола и вручает математику. — Это лекарства. Я, конечно, не врач, но это базовые антибиотики, которые должны быть у каждого.       — Э-э... Спасибо? Наверное... Я переведу тебе деньги позже.       — Я это уже по телефону слышал, не нужно, правда. И вообще, ты сейчас должен быть в кровати и спать сладким сном, — парень сложил руки в боки, ожидая каких-то дальнейших действий от Попова.       — Шастун, ты разве не знал, что обычно гости, даже самые наглые предупреждают о своем визите? Пошли уже, раз притопал, — безнадежно выдыхает Арсений, направляясь в свою спальню.       — Ну... ты бы не открыл дверь, зная, что это я, я более чем уверен, — отвечает Антон, по пути рассматривая каждый уголок квартиры. Ее светлый интерьер выглядит достаточно красочным и живым в отличие от хозяина. Не смотря на все разногласия между коллегами, Антон смело признает, что квартира у Попова действительно красивая и уютная. Однако сказать это вслух парень не посчитал нужным, мало ли Попов еще обидится.       Как это квартира Арсения красивее самого Арсения? На кол Шастуна. Казнить.       — В любом случае, я звонил не тебе, — хрип от голоса было трудно отличить, но все-таки возможно.       — Уже не важно, — кудрявый не может сдержать легкой улыбки, когда математик пытается быть серьезным и грозным с хриплым голосом и шмыгающим носом.       Ладно, возможно оно и к лучшему, что именно Шастун (почти) развеял образ «бессердечной суки» Арсения.       Дойдя до комнаты, мужчина плюхается на неубранную кровать, закидывает ногу на ногу и недовольно скрещивает руки на груди, перед этим положив пакет, который отдал ему Антон рядом с собой. Парень заходит за ним и окидывает взглядом Арсения. После найдя на столе термометр, парень оглядывает его, а затем встряхивает.       — Если температура не такая высокая, то я могу сразу же уйти, поэтому померь, пожалуйста, — Шастун вручает градусник, и Арсению пришлось послушаться парня и померить температуру, потому что это было и в его интересах. Голова начинает кружиться, даже в сидячем положении и в глазах все мутнеет. Ну все, подумал Попов, вот и настала его кончина. Через пару минут Антон протягивает ладонь, чтобы Арсений отдал ему термометр. Мужчина отдает ему градусник. Парень оглядывает его: глаза его за секунду становятся как пять копеек, а брови вздергиваются.       — Ничего себе, тридцать восемь и семь. Может, мне лучше остаться подольше? — Шастун кладет термометр подальше от Попова, чтобы он не дай бог его не разбил, все-таки ртуть. После пытается заглянуть в чужие недоступные глаза.       — Не надо, — Арсений определенно не хочет встречаться взглядом с Антоном, это очевидно: он рассматривает то пакет, то стены, то свои колени. Мужчина встает с кровати с целью выпроводить коллегу до двери. — Я как-нибудь сам.       — Ну-ну, — подначивал Антон, скрещивая руки на груди. Затем парень снова оглядывает мужчину напротив: тот смотрит в пол и слабо покачивался, словно сейчас упадет. — Совсем плохо? — спокойно спрашивает парень, пытаясь скрыть то ли от себя, то ли от математика легкое беспокойство. Лицо его в миг становится взволнованным. Не успевает Шастун и подумать, как темная макушка приземляется ему на плечо. Антон чувствует жар тела напротив и тяжелую одышку. Несмотря на довольно постыдное положение, Арсений позы не поменял. Так удобнее, и Шастун мягкий как кудрявый барашек. Боже, ну что за сравнения? Обжигающее дыхание пронзало антоновскую шею, а правая рука мужчины еле как придерживалась за чужое плечо. Щеки парня слегка поалели, он никак не сообразит, что ему сейчас делать с Поповым.       — Блять... — прошептал математик, кажется, ему становилось только хуже. Шастун чувствует, как пальцы на его плече сжимаются сильнее, а ему самому становится больнее.       Антону даже стыдно стало, когда к нему так прижимаются, надеясь на какую-нибудь помощь, а он лишь ругает и шутит над коллегой. Сейчас Арсений выглядит довольно безобидно, а когда прижимается горячим телом сильнее, то даже мило. Как тогда в школе, когда он уснул за столом. Сразу хочется ему помочь и позаботиться.       — Эй... Вам... Тебе нужно в кровать, — мягко настаивал Шастун, пытаясь убрать чужую руку с плеча. Однако эти попытки заканчиваются ничем: Попов с силой вцепился в него, что было ощущение, что на плече, несмотря на ткань, останутся следы от пальцев арсеньевской руки. Ничего лучше не придумав, как посадить брюнета на кровать, Антон стал направлять его к ней.       — Тихо-тихо, — шепчет Шастун, усаживая Попова удобнее. Шепот пронесся почти над самым ухом математика, из-за чего его тело на секунду покрылось мурашками.       — Шастун... — еле слышно зовет парня Арсений.       — Что?       — Голова раскалывается...       — Залезь под одеяло, я все принесу, — строго произнес Антон, отправляясь на поиски кухни.       Кухня найдена, парень наливает стакан теплой воды в первую попавшуюся белую кружку и возвращается к Арсению. Тот на удивление послушался коллегу и зарылся с головой под одеяло. Почему-то Антона это пробило на смех. Шастун садится на колени рядом с кроватью и достает из блистера одну таблетку ибупрофена. Услышав шелестящие звуки, Попов выпутывается из одеяла и наблюдает за Антоном. Парень боковым зрением замечает пристальный взгляд Арсения и на миг переводит взор на мужчину, тот сразу же встрепенулся и отвернулся, нахмурив брови.       — Держи, — Шастун протягивает ему кружку с водой и таблетку. Арсений глотает лекарство и запивает. Он морщится от теплой воды, ведь привык пить только холодную, но выпивает жидкость до конца, а затем вручает кружку обратно Антону. Математик молча укутывается в одеяло и отворачивается к стене. Кудрявый ставит кружку на пол с глухим стуком и наблюдает за коллегой.       — С осталь...       — Спасибо, а теперь можешь идти, — грубо перебивает его Попов. Из-за того, что математик хрипит и лежит под одеялом слова были не совсем разборчивыми, но главную мысль Антон понял: ему по-хорошему надо отсюда съебывать.       Парень молча встает с колен и кладет пакет с лекарствами на деревянный стол. После он забрал кружку с пола, чтобы математик случайно на нее не наступил и поставил туда же. На столе парень замечает беспорядок в виде разбросанных по всему периметру тетрадей школьников. Взяв одну, Антон плавно обернулся на Арсения, а затем вернул взгляд на эту тетрадь и открыл ее. Тетрадь по математике, а точнее по алгебре, Шастун узнает фамилию и имя этого ученика, ведь он обучает его тоже. Рассмотрев тетрадь, он кладет ее на место. Антон бросает последний взгляд на Попова и без лишнего шума идет в коридор. Обувшись и надев куртку, парень выходит на лестничную клетку. Достав телефон из кармана, он проверяет время: не опаздывает. Сейчас у него должна быть вторая смена на работе, благо дом Арсения находится близко к школе и Шастуну не нужно спешить.       Как только математик услышал громкий звук захлопывающейся входной двери, то тут же шумно выдохнул. Навязчивое чувство стыда никак не покидало Арсения с прихода Антона. И прогнал он парня только из-за своей вредности, так-то он и не особо хотел, чтобы Шастун уходил, что странно. С ним одновременно комфортно... ну, и нет. Ну, во-первых, Антон по неким причинам сам по себе излучает энергией доверия, словно ему можно поведать все свои страхи и он обязательно поддержит, даже Арсений это чувствует, а во-вторых... А что во-вторых? Попова бесит его лучезарность, готовность всем помочь и все в этом духе. Или это что-то другое? Например то... что разум мужчины подсознательно отталкивает Антона и получаемые от него эмоции от себя, заранее зная, что ничем хорошим это не закончится.       Вопрос остается только один: зачем этот парень вообще к математику явился? Антон приходит ко всем коллегам домой, когда они заболевают, или только к самым вредным и капризным? Какая уже разница, да и не хотелось в этом разбираться, он уже ушел и бог с ним. Вспомнив, как Арсений из-за жара навалился на Шастуна, положив голову на плечо, на мужчину накатила волна сильного смущения, заставив совсем по-детски краснеть. Кстати, пахнет Антон приятно... Вернее, одеколон у него приятный, да. Наверное, это все из-за температуры. Не стоит думать о таком, не являясь хотя бы друзьями.       Вот уже как минут двадцать Арсений ворочался на кровати и не мог уснуть из-за херового самочувствия. Голова математика все еще кружилась, он не мог прийти в себя. Температура все еще зашкаливала, но из-за таблетки головная боль потихоньку отступает. Теперь Арсению совсем жарко. Он отпихивает от себя плотное одеяло и снимает кофту со штанами, которые надел несколько часов назад, оставшись в одной футболке и боксерах. Оглядывая комнату, его голубые глаза цепляются за белый пакет на столе. Шмыгнув, мужчина встал с постели и подошел к столу, чтобы узнать, что еще ему притащил Шастун. Он раскрыл пакет и увидел различные лекарства для горла, носа и... аскорбинки? Попов что, двенадцатилетний пацан по его мнению? Не двенадцатилетний, но из пубертата еще не вырос, видимо. Во всяком случае, он положил в рот одну аскорбинку. Математик вернулся в кровать, развалившись звездой на ней, он стал рассматривать свой потолок. Телефон под подушкой издает короткую вибрацию, вырывая математика из легкого дрема. Шастун. 13:30 Коделак принимай после еды, четыре раза. Я взял еще Каметон, не знаю, нужен или нет, но лишним не будет. Взял Тизин, лично мне хорошо помогает с насморком (не забудь высмаркиваться перед приемом). Если нужно, то прополоскаем горло содой, только не брыкайся. :) Будет высокая температура и сильная головная боль — пиши мне, но лучше сразу звони врачу.       Да с таким заботливым коллегой и врач не нужен. Откуда Шастун столько всего знает? Можно сказать, он действительно смог удивить Арсения. Щеки и уши мужчины мгновенно стали пунцового цвета. Такие сообщения действительно могут потихоньку растопить ледяное сердце мужчины и зажечь его ярким пламенем. И тут Попову только сейчас в голову пришла мысль, что он мог обидеть Антона, когда выгнал из квартиры. Теперь приятное смущение плавно перешло в постыдное. Что-то внутри груди сжалось от горького уныния и накатывающей тоски, словно он и вовсе не хотел, чтобы парень уходил. Шастун просто хочет помочь, верно же? Математик надеется на эту версию, но все же в глуби его сознания подкрадывается то самое подозрение и недоверие к каждому, казалось бы, искреннему действию Антона. А что, если вдруг Шастун вообще решил подлизаться, когда появилась возможность?       Арсений оставил сообщение без ответа, и укутавшись в одеяло, он лег в позу эмбриона, не закрывая глаз.       Антон возвращается в школу со смешанными чувствами. Он и сам не знает, что им движело в тот момент, но парню стало очень жаль математика от осознания, что из-за противного характера Арсения у него, скорее всего, совсем нет того, кто мог бы о нем позаботился. Но и это переходит в новую цепь: почему жаль-то стало? По идее они должны друг друга ненавидеть. Может, играют человеческие факторы?       Ну, ладно, сделал и сделал, че бубнить-то. С этими мыслями Шастун заходит в здание. Половина второго, уроки в самом разгаре, поэтому коридоры школы пока пустуют, и только редкие прохожие в виде учителей и учеников, которые вышли в туалет попадаются на глаза. Парень заходит в свой кабинет и приземляет пятую точку на стул. Без Арсеньки Сергеича скучно, правда, Антон? Он выдыхает и переводит взгляд на окно, но и пейзаж за ним не порадовал: огромные лужи красовались на земле и асфальте, а небо уже который день пребывает в тоске, только серые облака, на которые уже невозможно смотреть. Шастуну определенно больше нравится теплое бабье лето, чем это. Резкая смена погоды и сезона сказывается на работоспособности и головной боли, перетекая в осеннюю депрессию, что не есть хорошо.       Промелькнула мысль зайти сегодня к Арсению еще раз, после уроков, потому что у него было неотвязное ощущение, что тот нихуя принимать не будет. Из лекарств, конечно же. Ничего страшного, насильно запихнет в глотку и нос. А что запихнет — это он потом разберется.       Приготовив все необходимое для урока русского языка с восьмым классом, Шастун стал ждать оповещение о начале урока, уткнувшись в телефон. Не более чем через пятнадцать минут начинает трезвонить звонок, из-за которого хотелось поскорее оглохнуть, оповещая об окончании занятия.       Дети на самом деле очень хорошо относятся к Антону: поддерживают его шутки, пытаются активно отвечать на уроках, делают комплименты, от последнего парень немного смущается. Конечно, далеко не все ученики здесь ангелы, но Шастун старается выделить внимание всем, а не только отличникам. Старается помочь каждому раздолбаю, даже если они этого не хотят. Такая уж натура у него.       Закончив с занятиями в школе, Антон поспешил выйти из здания. На удивление, из тесных и пасмурных облаков показалось тусклое солнце и то, скорее всего, оно вышло ненадолго. Закрыв один глаз, Шастун поднимает голову и смотрит две секунды на небо. Второй глаз, не привыкший к яркому свету, тут же рефлекторно жмурится.       Антон решил, что самое время заскочить в магазин, ведь дома как обычно ничего нет, а питаться целыми днями бич-пакетами, меняя только вкус, уже настахуело. Может, получится что-то сварганить?       Шастун не спеша доходит до своего любимого Перекрестка, который знает как свои пять пальцев: и в какие дни здесь перестановка товара, и в какие дни смены у того или иного работника. Он не был уверен, сколько лет он тут стоит, но, по всей видимости, очень давно. Зайдя в магазин, Шастун сразу же берет корзинку и начинает расхаживать по отделам, пытаясь придумать, что он сегодня будет есть и вообще всю ближайшую неделю.       Апатично оглядывая свою скудную корзинку, в которой ущербно валяется один черный хлеб, Шастун решил пойти в молочный отдел. Взяв молоко и пару йогуртов (всяко лучше, чем бич-пакеты жрать, так хоть гастрит не заработает), к Антону в голову наглым образом залезает Арсений. Точно, он же днем думал о том, чтобы зайти к нему еще раз и проверить притрагивался ли математик вообще к тому, что принес Антон. Или знатный барин из высших сословий седьмого поколения не принимает подачки от грязных холопов? Посмотрим, а сейчас Антон берет две коробки чая (себе и Арсению) и мед с лимоном. Пройдя еще немного по магазину, разглядывая каждый товар на полках, Шастун берет продукты, из которых сделает себе ужин сегодня и, оплатив их, выходит из продуктового c пакетом.       Парень быстро доходит до своего дома и выкладывает свои продукты в холодильник, не тронув то, что предназначено для Попова. За все то время, пока он сделал свои некоторые дела и доходит до подъезда Арсения проходит минимум полчаса. Антону повезло, с ним в подъезд зашла какая-то женщина, которая и открыла железную дверь. Парень запоминает код, который эта женщина вводила в домофон и направляется к лестнице.       Попов на своей кухне пил воду, точно не ожидая никого в гости в шесть часов вечера, но громкий звук домофона, разносящийся по всей квартире, прямо сейчас вызывает сильное чувство раздражения и возобновляет головную боль, от которой он еле избавился. Вытерев рукавом кофты капли воды с подбородка, мужчина пошел открывать дверь.       Арсений ожидал увидеть кого угодно: почтальона, соседку, которая пришла за солью, религиозных фанатиков, ФСБ, но это снова...       — Шастун?! Опять ты? Ты что-то забыл? — да что ж этот Антон такой приставучий, пришел один раз — достаточно. Зачем ходить по триста раз?       — Нет, пришел удостовериться, что лекарства пьешь, — совершенно спокойно произносит Антон. Попов, заметив в руке Шастуна пакет, что явно больше того, который он принес днем, решил впустить парня в квартиру.       — А тебе ли не все равно? — без злобы интересуется математик, скорее с искренним интересом, выгнув одну бровь и скрестив руки на груди.       Это совсем неожиданный и каверзный вопрос, который застал Антона врасплох. А отвечать-то что, если он сам не знает? Точнее... ну, нет, ему точно не все равно, если он делает то, что делает прямо сейчас, но как-то это все странно.       — Кажется, ты не привык к такому, — отвечает Антон с нейтральным лицом, даже безразличным, но внутри просто сам от себя ахуевает. Отлично соскользнул с вопроса, так еще и перевел стрелки, слов нет. А вообще-то он — овен.       — Д... да какой человек будет рад, когда к нему домой без приглашения врывается... такой, как ты, — голос в начале предательски дрогнул, потому что Антон, кажется, слегка поддел старые, еще не зажитые раны, не осознавая этого.       — Может, ты, Арсений, будешь рад мне? — Шастун склонил голову и состроил смешную моську, наблюдая за сменой эмоций Попова. Совсем как Арсений тогда у крыльца школы! Не понятно, рассчитывал ли на это Антон или нет, но схожесть неимоверная.       Шутник хренов, ну шут гороховый, и выглядит соответствующе — так подумал Арсений. Увидев смесь сердитого недовольства и чего-то еще на его лице, парень тихо посмеялся и обошел мужчину, идя в спальню.       — Эй!       Антон заглядывает в комнату Арсения, а тот идет (читать: грозно топает) следом.       — Ты по-моему слишком наглый, не думал об этом? — возмущенно произносит Попов, грубо развернув парня к себе за плечо. Их взгляды встречаются и мужчина чувствует некое давление из-за роста Шастуна. Он не шибко выше, но сейчас разница в росте ощущается как-то по-другому. Математик осекается и убирает свою руку с плеча Антона, все еще не отрывая глаз. Они смотрят друг на друга неприлично долго, затем одновременно увели взгляды в разные стороны и Шастун коротко поинтересовался:       — Принимал Коделак?       — Нет, — хрипло ответил мужчина, шмыгнув.       — Почему? Ты сегодня ел вообще? — Антон приподнял брови и смотрит в упор на робеющего Попова.       — Нет, воду пил.       — Ты же понимаешь, что так болезнь только затянется? — в ответ Арсений только очередной раз шмыгнул, стыдливо опустив голову, как будто он в чем-то провинился. Хотя по тону можно понять, что Антон совсем не злился на него. В голосе скорее слышалась некая грустинка и легкое разочарование. — Как себя чувствуешь? — Попов по инерции хотел ответить «нормально», но вовремя остановился и произнес:       — Бывало и лучше. Я... не знаю, ни плохо ни хорошо, — это он сейчас про эмоциональное или физическое состояние? Антон замечает, как напряжены плечи Попова и сам он не ахти какой. Может, это из-за присутствия Шастуна? Антон зачем-то сделал шаг назад, он почувствовал сильное угрызение совести, за то, что так настырно пытается залезть в чужую жизнь со своей гиперопекающей заботой, которая, вероятно, и даром Арсению не сдалась.       — Я бы советовал тебе отдохнуть, ты весь перенапряжен. Я просто уверен, что когда меня не было, ты прыгал по квартире как коза.       — Ладно... — мужчина не стал спорить, просто сил не было, он лишь направился в свою постель под чутким наблюдением Шастуна. Как только Арсений принял лежачее положение, парень тотчас ушел на кухню с пакетом, который все время держал в руках, а математик и вовсе не заметил, как кудрявый удалился из поля зрения.       Антон неуверенно заглядывает на кухню Арсения, разглядывая каждый уголок и каждую щель, если та имеется. Здесь он был только один раз, если не считать этого. Но в первый раз у него не было возможности рассмотреть помещение получше, а сейчас появилась. Кухня сделана в лаконичном стиле и совершенно не режет глаза, даже наоборот — приятна глазу. Комната пахнет терпким кофе и какими-то пряностями. Тем же, что и Арсений. Конечно, не точь в точь, но запахи довольно схожи. Нельзя сказать, что ароматы неприятны, просто немного необычны для Шастуна. Первым делом глаза цепляются за небольшой обеденный стол: туда же Антон ставит пакет с характерным шелестом. Парень не знает, будет ли правильным то, что он лазает по чужим холодильникам, но если Попов до сих пор не выгнал его — значит, можно. Стараясь тихо открыть белую дверцу, кудрявый заглядывает вовнутрь холодильника. Как и ожидалось: там ничего путного нет. Только масло, молоко, пару овощей и горький, недоеденный шоколад. Попов вообще чем-то питается? А, точно, нервами Шастуна, но даже их не хватит, чтобы насытить почти двухметрового кабана (прости, Арсений). Парень выдыхает и достает из своего пакета те самые мед и лимон, а потом и черный чай. Антон подходит к столешнице и включает стеклянный чайник, который сразу же приметил. Порывшись в шкафах, он находит столовые приборы. Взяв на вид острый нож и разделочную доску, он берет с обеденного стола лимон и хочет уже разрезать его напополам, но помедлил.       «Как у себя дома. И зачем я это делаю?» — быстро проносится в голове Антона, и он улыбается, принявшись за нарезку фрукта, который уже ожидал своего часа.       Заварив чай, парень принялся ожидать, когда тот остынет. Антон находит чайную ложку и открывает баночку меда, зачерпывая немного. Он пробует мед, и естественно, он оказывается нереально сладким. Шастун зажмурился от поступающей сахарозы в его тело, затем он зачерпывает значительную горсть меда, которую может вместить в себя эта ложка, и добавляет в еще кипяточный чай. Помешивая напиток, кудрявый тихо-тихо напевает какую-то знакомую, уже надоевшую ему мелодию. После всех махинаций он докладывает кислый лимон, который предварительно разрезал на несколько долек. Подождав минуты две, Антон обхватывает теплую кружку двумя руками, чтобы согреть свои ледяные пальцы и в последствие чего Арсению было удобно принять чашку.       Парень заходит в спальню и видит, что Попов с головой зарылся под одеяло, точно маленький обиженный ребенок.       — Я вернулся, — Арсений высунул голову из-под одеяла.       — Что это? — вымученно стонет он, развалившись на постели.       — Чай с медом и лимоном. Возьми, — парень присаживается на край кровати и зачем-то дует на напиток, отгоняя пар, а после протягивает кружку Попову.       — Погоди... но у меня нет ни лимона ни меда... Ты купил, что ли? — предположил мужчина, медленно приняв сидячую позу.       — Да, — терпеливо ответил Шастун, выдыхая и «удивляясь» догадливости брюнета.       — Дурак, зачем столько тратишься на меня? Тот раф, а сейчас продукты... Кто тебя просит вообще? — недовольно проговаривает Попов, не замечая, как обхватил не горячую чашку, а чьи-то холодные ладони. Мужчина не сразу понимает в чем дело, но потом тихо произносит:       — Ой, не то, — Арсений все-таки забирает кружку и делает первый глоток. Горячая жидкость стекает по горлу, отдавая теплом в груди. Мед и лимон — странное сочетание, но Антон подал чай таким образом, что он даже кажется вкусным и мягким. Еще и подождал, пока напиток немного остынет, чтобы Попов не обжег язык. Брюнет стыдливо прячет лицо за кружкой, опуская длинные ресницы, чувствуя на себе пристальный взгляд изумрудных глаз.       — Когда я был маленьким и болел, моя мама часто делала мне чай с медом и лимоном, — Арсений с небольшим интересом переводит взгляд на улыбающегося Антона, который смотрит куда-то в пол. — Он должен помочь поднять аппетит и согреть тебя, а это то, что нужно при простуде. Мне помогало всегда, — Попова определенно удивила откровенность этого парня, ведь сам мужчина никогда бы не поведал ничего из своего детства, да и вообще из жизни. Там и говорить нечего. Он не знал, как дальше поддержать разговор, да и ему это не особо хотелось, поэтому он тихо ответил, снова пряча лицо за кружкой:       — Понятно.       Вот оно что! Антон кажется доверительным и добрым человеком, потому что он сам первый открывается другим. Вот у кого бы Вам поучиться, да, Арсений Сергеевич? Но, нет, этот чудик еще больше зароется в свой толстый панцирь под названием «асоциал» и будет дальше плеваться ядом в каждого, кто попытается с ним побеседовать. По всей видимости, это были, хоть и неосознанные попытки Шастуна наладить контакт с уличным котенком, который никак не может довериться людям снова. Иначе зачем парню что-то рассказывать помимо работы? Однако... если для Антона рассказать что-то про свое детство или жизнь означает простую беседу или интересные факты о нем, то для Арсения это означает открыть свое сердце и душу. И это то, что их отличает. То, что делает абсолютно разными людьми.       После недлительного диалога между ними Антон резко поднялся и вышел из комнаты.       — Эй, ты куда? — почему-то обеспокоенно громко спросил Арсений. На миг возник страх того, что Антон может уйти прямо сейчас, безжалостно оставив мужчину одного в жутко тихой квартире. Тревога вонзается острым и безжалостным осколком в грудь, заставляя почти трястись. Из дверного проема снова показывается кудрявая макушка с недоуменным взглядом.       — Я здесь. На твоей кухне орудую.       — А... ладно, — буркнул Попов, смутившись своего взволнованного голоса, после он делает очередной глоток чая.       День близится к вечеру, Антон постарался сделать хоть какой-то ужин для математика, с учетом того, что продуктов было минимальное количество. Ну, Шастуну хоть идти на «Едим дома» вместо Юли Высоцкой. Сварганил он что-то наподобие плова, только без мяса и со всеми овощами, которые были в холодильнике Попова. Ну, самое главное, получилось съедобно — уже хорошо. Только самую малость пересолил, заметит ли Арсений? Хотя, кто сказал, что он собрался есть то, что приготовил... как бы... Антон? Не смешите его подковы...       — Это очень вкусно, спасибо еще раз, — прожевывая рис, без эмоций говорит Попов.       Серьезно? Он не брыкался и не капризничал как пятимесячный ребенок, роняя все на пол? Арсений просто молча взял тарелку из рук Антона и принялся есть. Видимо, он не в состоянии ругаться с коллегой. Шастун так трепещал над этим блюдом, что у него заметно загорелись глаза, когда его стрепню похвалили, хоть и таким образом, но от математика он и не смел ожидать большего. Парень, кажется, не заметил, что наблюдает за брюнетом неприлично долго и пристально. Зато это замечает Арсений — ему тут же становится неловко.       — Не смотри на меня... так... — неуверенно бурчит мужчина, чувствуя, как кончики его ушей начали конкретно гореть. До чего же легко его смутить. Или это смущение он все время пытался сдерживать, но светлый взгляд Антона стал отправной точкой?       — Ох, да, извини, — Шастун отдаляется, даже встает с кровати, выставив руки в знак капитуляции. Парень нервно ему улыбнулся, а щеки его тоже горят, румянцем рдеют.       Походы в квартиру математика не заканчивались даже на день, Антон никогда не предупреждал Попова о своем визите, заставляя его притворно раздражаться. Казалось бы, наконец-то Арсений может быть самим собой в своем доме, но нет, приходит это кудрявое чучело чудо и рушит все планы математика побыть с собой наедине. С другой стороны... перспектива оставаться в одиночестве в пустой квартире не особо радует, а даже дико пугает.       — Тебе не надоело сюда приходить? — хмуро спрашивает Арсений, придерживая входную дверь.       Антон приходит к Попову каждый день после работы примерно в одно и тоже время вечером с разницей примерно в час и сидел до девяти-десяти, чтобы проведать его и занести гостинцы, как сообщалось ранее, эта инициатива математику не шибко нравится (как он всем видом пытается показать) и он уже раз двести успел пожалеть о том, что вообще в тот злополучный день взял телефон в руки. Когда брюнет в очередной раз видит в проходе кудрявую макушку, то невольно вздыхает, закатывая глаза. Шастун просто так отсюда не уйдет, и Арсению ничего не остается, кроме как впустить его в квартиру и ответить на односложные вопросы, которые он уже запомнил.       — Нет, не надоело, — спокойно сказал Антон, уже смело проходя вглубь уже знакомой квартиры без приглашения, которого он точно никогда не дождется. — Ты как себя чувствуешь?       — Нормально, — отрешенно отвечает Попов, уходя куда-то в сторону спальни, Антон закрывает дверь и вешает свою куртку на вешалку, затем он идет за мужчиной.       — Если я один раз позволил о себе позаботиться, то это не значит, что ты можешь приходить ко мне как к себе домой, — заключает брюнет, присаживаясь на свою кровать.       — Но тебе же это нравится, зачем жалуешься? — лицо мужчины мгновенно вспыхнуло красным и он поспешил оправдаться. В комнату заходит Антон и ставит очередной пакет из Перекрестка (ну серьезно, Попову уже некуда их складывать) на стол.       — Не нравится! Ни грамма! — Арсений скрещивает руки на груди, что означало, что именно Шастун сейчас держит ситуацию под контролем. Да, за это время парень успел изучить его язык тела. Не в прямом смысле, конечно.       — За все эти два с половиной дня ты ни разу не сказал мне не приходить к тебе, — Шастун оборачивается на мужчину и облокачивается о стол. Он по-кошачьи улыбается, копируя позу математика.       — Проехали, — сурово отмахнулся брюнет.       — Больничный-то у тебя законный? — тон голоса и лицо мгновенно меняются: они становятся все более лояльными, голос мягче, а взгляд ласковее. Поддразнить Попова было долгом Шастуна, и, кажется, парню действительно нравится пылкая реакция Арсения на его подколы.       — Да, пойду закрывать в понедельник.       «И зачем ему это знать? Ответа «да» ему было бы с головой достаточно...» — думает Арсений, коря себя за то, что уже достаточно наговорил.       — Хорошо... разберешь пакет сам? Мне надо идти.       — Что? Почему так рано уходишь? Обычно ты долго здесь сидишь, — сказал Арсений с притворным презрением, однако Антон уловил то, почти невидимое разочарование в голубых глазах.       — У каждого есть свои секреты, я же в твои не лезу, верно, Арсений?       — Да, верно... — как-то совсем отстраненно ответил математик, отвернувшись от коллеги.       — Неужели ты расстроился? — задорно улыбается Шастун.       — Еще чего! Иди уже к себе домой, — Попов встает с кровати и толкает парня в коридор, а затем на выход.       Попов облокотился плечом о стену в коридоре и скрестил руки на груди, без интереса наблюдая, как парень надевает уличную обувь, подолгу завязывая шнурки. И Арсений только сейчас замечает, что носки Шастуна с принтом пива. Попов незаметно закатывает глаза, парень в очередной раз подтвердил свой статус клоуна. Ну хоть не зануды и социопата. Потом он накидывает куртку. И вот, как назло, будто издеваясь, одевается медленно, чем потихоньку начинает раздражать хозяина квартиры.       — Я пошел, — Антон по привычке кладет руки в карманы куртки и смотрит на математика сверху вниз.       — Давно пора, — хмуро бросает Попов.       — Спасибо за теплый прием. Пока, — парень беззаботно машет ему на прощание, как будто прощается не с коллегой, а с другом из ясельной группы в детском саду, которого забирает мама, и открывает входную дверь, выходя на лестничную клетку.       Математик что-то мычит ему в ответ и закрывает за сорванцом дверь на защелку.       Недавно сформировавшаяся привычка видеть Антона у себя дома каждый день блокирует тот факт, что он только что ушел.