Слишком близкие коллеги

      На выходных Антон не приходил к Арсению в гости и даже не писал. В какой-то момент Попов даже беспричинно оскорбился. Ну и хер с ним, не нужен он. Пятница, суббота и воскресенье прошли незаметно: либо в постели, либо за проверкой тетрадей, о которых мужчина и забыл после нескольких явок Шастуна к нему в квартиру. Арсений выздоровел, он чувствует себя как никогда лучше. В плане физического здоровья, конечно. Завтра мужчина должен закрыть больничный и наконец-то выйти на работу. Не то чтобы он прямо-таки соскучился по ней, ученикам или кому-то еще, просто надоело лежать дома на кровати без дела.       Арсений идет на кухню попить воды, заглядывая в холодильник, мужчина ищет что-нибудь пожевать, но все, что готовил Антон закончилось. Сам Попов редко что-то готовит, такое ощущение, что не готовит вообще. И не ест тоже. Математик не кулинар, но яичницу на скорую руку сделает. Он искусственно выдыхает и прикрывает дверцу холодильника. Мужчина осушает стакан холодной воды и решает взять с тарелки с фруктами яблоко. Кстати, Шастун принес. Арсений обтирает фрукт о ткань футболки и кусает его. Вернувшись в свою комнату, он усаживается на мягкую кровать и находит под одеялом телефон. Дима. 17:30 Ты же завтра выйдешь на работу? Антон весь истéкался Морду сквасил и ходит грустный       На самом деле, Попова удивило не содержание сообщений, а то, что биолог вообще ему написал. Обычно Дмитрий пишет ему достаточно редко и исключительно по рабочим моментам, а уж когда Арсений выйдет на работу ему точно никогда не было интересно. Вчитавшись в сообщения, математик задумался.

Арсений. 17:38 это Шастун спрашивает? я же ему говорил, чем он слушал?

      Действительно, что это он. Вообще обнаглел. Погодите, при чем тут вообще Шастун?! Дима. 17:40 О-хо-хо, общаетесь уже? Но нет, это лично я интересуюсь       Попов понимает, что ляпнул что-то не то и чертыхается про себя. Мужчина пару минут думает над ответом. А что вообще отвечать на такое?!

Арсений. 17:44 послезавтра выйду.

Дима. 17:45 Хорошо :)       Совершенно обычный ответ без каких-либо подъебок. Однако шестое чувство подсказывает, что Позов по ту сторону телефона сидит и ржет над ним. Ну не нравится ему эта улыбочка в конце сообщения. Это же Дима, он точно понавыдумывал чего-то лишнего. Может, тревожность разыгралась?       Ну, хорошо так хорошо, сейчас голова Арсения забита другим. А именно тем, как бы ему попасть в поликлинику и не просидеть там целый день. Место его поликлиники не особо-то и близко, поэтому брюнет продумывает план того, во сколько он завтра встанет, во сколько поедет и так далее. Поскольку Попов не жаждет слушать недовольные вопли старых бабок в маршрутке с утра пораньше — он поедет на своей машине. Оры он еще в поликлинике наслушается. Спасибо, боже, что у него нет детей и он не едет в детскую. Это же девятый круг ада. Да все десять. Не понаслышке знает. Как-то раз сестра попросила отвезти племянницу в поликлинику. Больше он туда не поедет, даже под дулом пистолета.       Оставшийся вечер проходит быстро и незаметно, и вот, Арсений опять очутился в своей кровати. Укрывшись одеялом до груди, он лежит на спине и рассматривает потолок. Основные очертания комнаты получается увидеть из-за уличного фонаря. За окном слышно звуки редко проезжающих машин, и блеклый свет от их фар на две секунды проходит большим пятном по всей комнате, на миг освещая ее. Попов выдохнул, когда в очередной раз услышал гудение машины, затем он перевернулся на бок лицом к стене. Веки тяжелеют, так он и засыпает.       Понедельник — день тяжелый, особенно когда Антону нужно к первому уроку и он будет проходить у бешеного шестого класса. Ну ничего, парень как-нибудь вытерпит. Нет, он любит абсолютно каждого школьника... просто откуда столько энергии у двенадцатилетних детей с утра? Сегодня он немного проспал, собираясь в спешке, парень не мог найти второй носок. Перевернув всю квартиру и устроив сильный грохот в пол восьмого утра, он в конце концов плюнул на него. Шастун надевает совершенно другой носок, если кто заметит, то скажет, что так и было задумано. Отличный образ: строгий деловой костюм с галстуком и два разных носка — один желтый, второй розовый. Сегодня он решил выпендриться и прийти на работу как на светское мероприятие, но его образу можно лишь приписать словосочетание «деловая колбаса», а не глава мафии, которая перепиздячит каждого, кто пукнет в его сторону. С разными носками это выглядит смехотворно. Да ладно, зато ему тепло, а то отопление в школе хрен дают, задница между прочим уже подмерзает.       Антон спешит в школу, посмотрев на наручные часы, он понимает, что точно опоздает на минут десять. Главное, чтобы ему выговор не сделали.       Парень заходит в школу, коридоры ее почти пусты, по идее все уже сидят на уроках. Антон берет ключ от своего кабинета с вахты и скачет к лестнице, благодаря высокому росту он быстро преодолел расстояние до нее. Он перепрыгивает через ступеньки и почти падает с них.       Урок идет уже как пять минут. Поднявшись на второй этаж, Шастун заворачивает и видит у двери в класс толпу громких школьников, которые на несколько секунд затихают, завидев своего учителя, но затем они снова зашумели на весь коридор, приветствуя Антона. Парень ускоряется и уже бежит к детям навстречу. Он краем глаза замечает кабинет математики и полностью поворачивает голову в его сторону, но это было плохой идеей: Антон неуклюже спотыкается о свои же длинные ноги, он почти бы упал, но удержался в равновесии.       — Ребята, простите! Форс-мажор! — виновато кричит парень. Ученики стали успокаивать его, мол: все хорошо, с кем не бывает, тем более опоздал-то он не на пол урока. Однако Антон все еще смущен, он открывает ключом дверь и запускает сначала учеников, а после заходит и сам. Галдеж детей не прекращался не на минуту.       — У нас же с вами русский, верно? — задает Шастун вопрос всему классу, попутно снимая с себя пальто, на что получил недоуменные взгляды учеников.       — У нас литература... — подает голос пацан из глубины кабинета. Весь класс закивал и начал поддакивать. Шастун оглядывает учеников, сейчас он немного обескуражен, ведь почему-то шел на работу с мыслью, что у него первым уроком русский язык.       — А... ладно.       Учитель быстренько заглянул в свое расписание на телефоне, у него действительно первая была литература. Он растеряно достает из своего шкафчика учебник по литературе за шестой класс. Какой-то он рассеянный совсем; опоздал на свой же урок, еще бы немного и навернулся с лестницы, почти впечатался лицом в кафель, забыл, что первым уроком у него литература, что будет дальше? А самое главное: что послужило такому состоянию? Должна же быть причина. Переутомление? Ладно, это потом. Сейчас работа, работа и еще раз работа. Плохо, Антон, плохо.       За какое-то мгновение Шастун вспоминает, что он задавал шестиклассникам на... получается, сегодня. Прочтение одного произведения, его анализ на этом уроке, а потом по плану сочинение. Да его скоростной памяти можно было только позавидовать.       Урок проходит более менее хорошо, за исключением того, что кто-то на задних партах часто отвлекал Антона от лекции, но и эта проблема была решаема.       — Я надеюсь, вы помните, что на следующем уроке вы пишите сочинение? Решил напомнить, — как бы невзначай сказал Антон, встав со своего места и подходя к доске. Он берет мел и начинает чертить какую-то схему.       — Антон Андреевич, а сочинение сложное? — взволнованно спрашивает одна из учениц. Препод по-доброму ухмыльнулся, но из-за того, что он стоял спиной к классу дети этого не увидели. Он, не оборачиваясь, отвечает:       — Совсем нет, будет три темы на выбор. Если появятся затруднения, то попросите у меня помощи, — заключает парень, оборачиваясь к классу. Дети после его слов тут же зашушукались. Шастун кладет мел и садится обратно за свой стол. — Перепишите эту схему к себе в тетради, пожалуйста. Позже я ее объясню.       Наконец прозвенел звонок с урока, занятие окончено, и Антон отпускает школьников на перемену. Какой-то слишком серый день. Сентябрь только окончился, а столько заболевших в школе, даже преподаватели входят в эту группу. Как бы на карантин не посадили. Что-то Шастун совсем устал, хотя прошел только первый урок. Унылая хандра окутала его тело толстым слоем тоски и грусти, парень шумно зевает. И где тот самый, что каждый раз наполняет его эмоциями на весь день своими рьяными спорами, заставляя хотеть видеть его чаще из-за них? Завтра выйдет, потерпи, Антош. Дмитрий Темурович? Опять Вы?!       За эти два месяца Антон действительно поменял свое отношение к Арсению. Может, и не сильно, только на пять процентов, но точно в лучшую сторону. Раздумывая над всеми их тычками, Шастун даже не может припомнить из-за чего они сцапались изначально. На самом деле, пообщавшись с Арсением наедине и вне стен школы несколько раз, парень подумал, что он даже иногда хороший и дружелюбный. Однако все это не перекрывает то, что Попов раздражает. Ужасно раздражает. Не всегда, конечно... в определенные моменты. Просто своим сучьим поведением он выводит все спокойные молекулы Антона из строя. Шастун — сама доброта и спокойствие, как его вообще можно разозлить? Да вот, оказывается, одного Арсения Сергеевича достаточно. Получается неоднозначная картина... Они зеркалят поведение друг друга.       — А вы с Арсением не пробовали там... дружить? А то третесь возле друг друга, как собаки, да никак не обнюхаете. Интересны же друг другу, — безэмоционально проговаривает Дмитрий, помешивая ложкой только-только заварившийся чай. Кабинет биологии, разгар рабочего дня, а Антон с Димой решили чаем насладиться. Да ладно, за перемену успеют.       — А? Что говоришь? — Антон будто выходит из транса, несколько миллисекунд пытаясь понять, где он, кто он, и что вообще говорил Дима. Даже за закрытой дверью слышно вопли учеников, на них Антон первым делом и обратил внимание. Стены слишком тонкие. Или дети слишком громкие?       — Понятно, — Позов поднес к губам кружку и сделал глоток.       — Эй, что ты сказал?       — Да все, Антон, забей, — махнул на него рукой биолог, отставляя попытки что-то донести до Шастуна. Парень уныло взвыл, пытаясь узнать, о чем говорил Позов эти пять минут. Так ничего и не выпутав, Антон скукурузил смешную обиженную моську и принялся молча допивать чай, изредка кидая на Темурыча недовольные взгляды, на что мужчина лишь широко улыбался.       Оставшийся рабочий день прошел обычно и даже скучно. Антон медленно плетется домой по грязной дороге, перепрыгивая через лужи, сегодняшний день дался с трудом и забрал много сил, и парень стал смахивать на ходячий труп. Скорее бы теплый душ и огромная постель, но перед этим проверка тетрадей. Переступив порог квартиры, Шастун почти завалился спать в коридоре.       Парень первым делом идет в ванную умыться, может, хотя бы так усталость отойдет на второй план?       Есть хотелось ужас как сильно, поэтому Антон спехом переоделся в домашнюю одежду. Осмотрев свои носки разного цвета, он не стал их снимать. К слову, на работе про них ничего не сказали и, наверное, даже не заметили. А может, и заметили, но предпочли тактично промолчать — этого Шастун теперь не узнает. Уже как-то все равно на потерянный носок: найдется или нет — черт с ним.       Антон хватает со стола зажигалку и снова направляется в коридор и рыскает в карманах куртки, ища сигареты. Он вынимает пачку и, даже не взглянув на сигареты, идет на балкон.       Вечерние сумерки красиво сменяют дневную серость на небе. Пару секунд он рассматривает их со своего седьмого этажа, облокотившись об оконную раму. После Шастун опускает глаза на сигареты в руке и перед тем, как открыть, задерживает на ней взгляд. «Мучительная смерть» — до чего же мило. Однако даже эта страшная надпись не останавливает Антона принять очередную дозу никотина. Короткое удовольствие, от которого потом становится плохо. Любопытно...       Шастун открывает окно и на него тут же бросается несильный поток ветра. Вдохнув его поглубже, парень достает сигарету и зажигалку. Охватив сигару губами, он поджигает ее. Короткая затяжка — и выдох сизого дыма. Антон почти высовывается за пределы окна, чтобы вдохнуть свежего и прохладного воздуха. Он скидывает пепел за его пределы и делает еще одну затяжку, уже длиннее.       Спустя несколько минут Шастуну становится холодно и, докурив сигарету, он бросает ее в окно, после чего закрыл его. «О боже, учитель да курит!» Какой ужас... Ему так жаль...       Было ли правильным то, что он сейчас делал? Нет, но кого это волнует? Может, по отношению к ученикам это неэтично, но и они курят за школой.       Шастун наконец-то дочапал до холодильника, открыв белую дверцу нараспашку, он сложил руки по бокам, обдумывая, что бы поесть. Выбор был не велик: бутерброды с колбасой и сыром (в очередной раз, однако — классика), какой-то супчанский, к которому он боится притрагиваться, ну и пельмени в морозилке. Кудрявый остановился на последнем варианте. М-да, а маме говорит, что хорошо кушает в Питере, лишь бы она сюда не приехала с годовым запасом соленьев.       На все про все уходит где-то меньше часа, и вот Антон уже сидит за своим письменным столом в спальне, включив только настольную лампу. Так ведь и зрение можно посадить.       Проверка всех тетрадей заняла чуть больше трех с половиной часов с перерывами, естественно. Ну не может он долго сидеть на одном месте, лишь бы походить по квартире. Размять мышцы. Шастун уже вымотался и бесстыдно улегся на свой стол. Парень почти бы уснул за ним, если бы не почувствовал непродолжительное гудение телефона. Он находит его среди разбросанных по столу бумаг и тетрадей и видит сообщение от Дмитрия. Димка. 22:20 Как у тебя дела, Антош? Рассеянный какой-то стал :(       Биолог, оказывается, Колумб — Америку открыл. Еще бы, каждый таракан в школе это заметил. Видно невооруженным глазом.

Антоня. 22:20 Да знаю я. Устал, наверное.

Димка. 22:21 А я, кажется, знаю, в чем дело)))

Антоня. 22:21 Мне не нравятся эти скобочки...

Димка. 22:21 Тоскуешь по Арсению?       И, кажется, этот вопрос задан на полном серьезе, без каких-либо шутеек. Антон не знает, что ответить, а Позов терпеливо ждет, как буддийский монах. Может, и тоскует, но только по их спорам, точно не по нему. Ага, а кто к Поповскому всю неделю в гости ходил? Пушкин, что ли?       Скучно ему попросту. Есть такие люди, которые поднимают настроение, веселят, но близкими не являются. Такие есть везде: на работе, учебе. Димка. 22:23 Знаешь, вы с ним похожи тем, что оба пропадаете, когда я пишу что-то про одного из вас другому

Антоня. 22:24 Ты в своем уме, Дим? Что значит «тоскую»? По нему-то? Хватит уже, мы не встречаемся.

Димка. 22:24 Не бесись ты, вопрос был более чем безобидным Тем более, я этого не утверждал

Антоня. 22:24 Ладно, извини... Не знаю из-за чего вспылил...

Димка. 22:25 Ничего страшного. Ты же знаешь, я никогда на тебя не злюсь Иди-ка ты проспись, утро вечера мудренее

Антоня. 22:25 Ты прав. Я сейчас чуть за столом не уснул...

Димка. 22:25 Давай, бегом в кровать. Доброй ночи, Антонь

Антоня. 22:25 Спасибо, тебе тоже.

      Но какой тут сон, когда дел выше крыши. Похрустев пальцами, Антон встает из-за стола и идет в душ, желая смыть с себя пот и остатки сегодняшнего дня.       Вода успокаивает, снимает напряжение. Шастун просидел бы в ванне вечно, если бы не то, что сон скоро возьмет свое. А уснуть в ванне — так себе перспектива. Парень спустя полчаса выползает из ванной комнаты, перед этим одевшись в чистые футболку и штаны. Капельки оставшейся воды капают со лба до подбородка, неприятно щекоча лицо, и кудрявый вытирает их махровым полотенцем. Антон наконец-то идет в сторону кровати. Еще раз взглянув на время, он выключает свет и ложится в постель, укутываясь одеялом. Поворочавшись минут пятнадцать, парень все-таки засыпает.       Сегодня Арсений может злорадствовать как пятиклассник: ему ко второму уроку. Он, конечно, не сильно выспится, но все равно приятно. Заслышав будильник через сон, он вымученно мычит, однако встает с постели. Приведя себя в более менее презентабельный вид, мужчина идет на кухню, чтобы сделать себе кофе. В его окно настойчиво стучатся ранние солнечные лучи, создавая уютную атмосферу. Попов всмотрелся в пейзаж на полминуты, а затем перемешал ложкой сахар в кофе.       Мужчина выпил горячий кофе, а затем помыл кружку. Собрав все необходимое для работы, он пошел в коридор обуваться. Накинув на себя куртку, Арсений выходит из квартиры, закрыв дверь на замок. Спустившись по лестнице и выйдя из подъезда, Попов смотрит на наручные часы и проверяет время. Его еще полно, поэтому он неспеша шагает до школы. Аккуратная челка неприятно бьет по лицу под воздействием ветра и лезет в глаза. Казалось бы, сегодня должно быть солнечно, но октябрьский ветер все портит. Зайдя в здание, Арсений понимает, что сейчас перемена и сквозь толпы школьников он идет к своему кабинету, перед этим взяв ключ. По пути ко второму этажу с ним здоровается каждый второй встречный, а брюнет безразлично здоровается в ответ.       Поднявшись по лестнице, мужчина уже приготовил ключи, чтобы открыть дверь, но замечает Антона и Дмитрия, стоявших рядом с каким-то чужим кабинетом. Они о чем-то болтали, но Арсений не слышал о чем именно. Попов встал, как остолоп, держа ключ около замочной скважины и смотря в их сторону. Биолог замечает математика и толкает Шастуна локтем в бок, взглядом указывая в сторону мужчины. «Арсений!» «Шастун...»       Кажется, время замедляется, когда их взгляды встречаются. Что один, что второй насмотреться не могут. Учителя стоят в трех метрах друг от друга, не решаясь подойти. Только Антон неосознанно сделал маленький шаг в его сторону, но на этом попытки подойти закончились, а у Арсения они даже не начинались. И не понятно что: то они рады друг друга видеть, то нет. Всю эту нелепую сцену видит Дима, который кидает взгляды то на одного, то на другого. От осознания они по каким-то причинам сильно смутились, практически одновременно отвернувшись по разные стороны. Что успел заметить брюнет, так это то, что Позов, по всей видимости, посмеялся. Арсений мигом открывает дверь ключом и заходит в кабинет.       — Даже не поздороваешься? А как глаза загорелись, когда увидел его, — подначивает Дима, пытаясь заглянуть в изумрудные глаза, обладатель которых стыдливо прятал их, не желая встречаться взглядом с мужчиной, ведь тогда он все поймет.       — Потом, и это не правда, — буркнул Антон.       — Ну смотри сам, — лояльно выдает Дмитрий, скрестив руки на груди.       Походы Шастуна к Арсению домой на протяжении прошлой недели — уже для него не секрет. Матвиенко все под чистую выболтал биологу, но с другой стороны, Антон и не запрещал Сереже рассказывать об этом.       Как только Арсений захлопнул за собой дверь, сердце ощутимо интенсивнее забилось и тянуло обратно в коридор: там, где сейчас стоит Антон, хотелось поздороваться с ним, сильно хотелось. Но, кажется, это не единственная причина... И что это за странные реакции организма? Это тело так выражает ебейшую радость? Единственное логичное предположение, которое смог выдвинуть Попов... Да, давно такого не было, а если перефразировать, то это было очень давно и неправда. Он буквально физически почувствовал выброс серотонина в своем теле. После осознания в груди нарастает злость и мужчина неслышно рычит. Только вот злость на что? На Шастуна? На себя? На ненужные эмоции? Арсений так и не смог понять. Запретный плод сладок: если он будет запрещать себе переживать чувства и эмоции, то они разрастутся только сильней. Математик пару раз несильно бьет себя по щеке и вроде его мысли приходят в порядок, раскладываясь по воображаемым полочкам в чертогах разума. Он кладет вещи на стол и натянуто выдыхает, кинув взгляд на окно, где из-за ветра покачивались деревья. Мужчина снимает с себя куртку и вешает в шкаф, затем он подходит к двери и почти без приглашения приоткрывает ее для учеников, с которыми у него сейчас будет урок геометрии и возвращается на место за стол. Стук сердца утихомирился.       Буквально через минуту в кабинет заходит парочка школьников и здороваются с математиком, рассаживаясь за свои места, не смотря на то, что тот упорно делает вид, что занят какой-то папкой, подперев голову кулаком. Но даже так он выглядит элегантно, словно вылез из какого-нибудь американского фильма. Арсений равнодушно здоровается в ответ, не поднимая глаз. Ему на стол кладут журнал, мужчина быстро кинул на него взгляд, переведя его обратно на папку.       Долгожданный звонок оповещает о начале урока и дети мигом расходятся по своим местам. Математик передает стопку тетрадей девочке за первой партой, которая сидит перед ним.       — Соня, раздай тетради, пожалуйста, — школьница кивает и встает из-за парты, идя вдоль рядов, Арсений провожает ее взглядом, скрестив руки в замок.       Оглядев класс, мужчина начинает шурудить по столу, пытаясь найти учебник по геометрии. Боковым зрением Попов замечает, что Софья вернулась на свое место и он коротко благодарит ее. Как только брюнет находит учебник за седьмой класс, то тут же за какое-то мгновение пролистывает его до нужной страницы, и, прочистив горло, он произносит:       — Открывайте тетради, записывайте дату и тема звучит так: «Смежные и вертикальные углы», — вот так вот, сразу к делу, а не как обычно: мысленно перекреститься, повздыхать пять минут на каждую молекулу в классе, ну а потом уже можно и урок начать, собственно.       Арсений встает со стула и идет писать тему на доске. Почерк аккуратный, не крупный и не мелкий, что-то между, средний. Но какая разница, если он красивый и понятный? Попов вот тоже красивый, но непонятный. Он развернулся к классу, что терпеливо ждал его слов. Брюнет приложил руку к подбородку и потупил пару секунд у доски, несколько раз перелистнув страницы. После недолгого молчания мужчина начинает лекцию, неспеша объясняя каждую микротему и отвечая на каждый вопрос.       — Я попрошу помолчать болтающих молодых людей с задних парт, — не оборачиваясь говорит математик. Властный голос врезается в уши, заставляя наложить в штаны. Настолько это было неожиданно. Сначала никто из класса и не понял, кому это было адресовано.       С самого начала урока два пацана мешали вести лекцию и в целом вели себя шумно. Мужчина дописывает условие задачи, он оборачивается и смотрит на них в упор, яркие синие глаза стали бледно-голубыми, даже почти серыми. На лице математика появляется едкая улыбочка.       — Андрей, Алексей, а не хотите ли вы вместо меня объяснить своим товарищам новую тему? Или, может, хотите вместе помочь мне решить задачку? Давайте, бегом и с песней, — учитель подзывающе махнул рукой. Друзья неуверенно поднялись со стульев, оглядывая друг друга.       — Арсений Сергеевич... — взвыл Леша.       — Что, прям оба? — недоуменно спросил Андрей, показывая пальцем то на себя, то на одноклассника.       — Оба, оба, как же я могу разлучить двух голубей, которые воркуют у меня на уроке? — класс подхватил шутку и дети рассмеялись, заулыбались, оглядываясь на пацанов. Они начали возмущенно что-то шептать друг другу, а Арсений к этому времени уже подготовил второй мел. Ребята принимают мелки и смотрят на Попова.       — Вы жесткий, Арсений Сергеевич, — без обиды и даже шутливо произносит Леша.       — Я-то? Да я белый и пушистый. Сейчас объясню условие задачи и поехали. Да, надеюсь, до шести вечера закончим, — класс снова захихикал, пока математик перечитывал условие задачи.       К удивлению, все прошло гладко, два тугодума-клоуна — Алексей и Андрей — справились со своим заданием, не без помощи математика, конечно. Минут пятнадцать-двадцать точно прошло, но оценки ребята так и не получили, на что начали возмущаться, мол, они пахали для всего класса. Арсений просто отправил их на место, еще раз сделав предупреждение по поводу их разговоров на уроках. Шутки шутками, но строгость в его голосе присутствовала. Под конец урока Попов вспомнил про то, что нужно отметить всех присутствующих и отсутствующих в классе. Обычно он делал это в конце урока, а иногда и вовсе забывал. Попов отпускает детей на перемену, они всей толпой выбегают из кабинета, чуть не сбив и так низкого Сережу Матвиенко, который, по всей видимости, хотел зайти в класс.       — Ну и шумный этот седьмой класс, — картинно проговаривает информатик, сложив руки в боки. Армянин переводит взгляд на Арсения, который, судя по всему, не совсем в настроении общаться, но когда информатика это волновало?       — Ну что, выздоровел, конь? — задорно спрашивает мужчина, заходя в чужой кабинет, на что получил порцию недовольных закатываний глаз. Сережа по-идиотски улыбается такой реакции.       — Как видишь, — пренебрежительно бросает Попов на выдохе, отвернувшись, не желая даже краем глаза взглянуть на его рожу. — Чего тебе?       — Воу, полегче, ковбой, я всего лишь пришел поздороваться, — армянин театрально выставил руки перед собой. Попов медленно поворачивается к нему и, вскинув одну бровь, одним лишь выражением лица говоря, что никогда в жизни не поверит в этот смачный пиздеж. Матвиенко сдается под взглядом этим голубых глаз и ехидно улыбается, а математик лишь хмурит брови. Это выглядит настолько смешно, что информатик не смог сдержать приступ смешка.       — Ладно-ладно, че такой невеселый? Нос повесил и сидит. Внимания от Антона не хватает? — Арсений заметно напрягся и вскинул брови.       — Чего? Да пусть лесом идет, — бросает математик, отвернувшись на кресле от Матвиенко. А уши-то загорелись.       Сдался не сдался — это уже другой вопрос. Что за реакция такая?       — Ну, я ему так и передам, — армянин разворачивается на пятках и смешной походкой идет к дверному проходу.       — Эй! — математик определенно этого не хотел.       — Давай, пошел я, — Матвиенко махнул ему рукой на прощание и вышел за дверь.       Если Сережа действительно процитирует Шастуну слова Арсения, то он сгорит со стыда. После того, как парень чуть ли не сопли за ним подтирал уж тем более.       Ой, да хер с Серегой, максимум, что он скажет так это: «А Попов тебя любит!». У Матвиенко нет инстинкта свахи.       Вот почему Шастуну надо лезть в его жизнь, появляться там, где не надо, и вообще глаза мозолить? Раздражает.       Арсений снова убегает, мыслит обо всем, что только есть, но только не об Антоне. Слишком близко он подпустил к себе Шастуна. Ну не хочет Попов разбираться в этом, хочет делать вид, что его это все не колышет и ни коем образом не относится к нему, потому что коллега слишком часто мелькает в жизни брюнета, даже не согласившись с ним. Однако и запреты никто не давал. Значит ли это, что Арсения все устраивает?

***

      Опять дом, вечер и проверка тетрадей. Ахуительный набор. Попов потянулся на стуле от усталости, он подпирает щеку рукой и смотрит в окно. На улице уже давно темно, только жухлый свет фонаря освещал небольшую часть тротуарной дороги. Мужчина имел возможность рассмотреть листья деревьев, которые к концу ноября точно должны опасть, оставив ветви деревьев совсем голыми. Однако пока они живут, развиваясь на легком ветерку. Попов глубоко выдыхает и переводит взгляд на одну единственную розу в старенькой белой вазе у него на столе, и сразу же вспоминается момент, когда ему ее подарили.       — Арсений, — кто-то сзади невесомо касается плеча мужчины, заставляя сделать его полуоборот. Антон стоит с букетом красных роз и улыбается, приподняв уголки губ, точно хитрый кот. Попов аж на секунду испугался, что этот букет предназначен ему, но потом вспомнил про недавно прошедший день учителя и мысленно выдыхает с облегчением. — Как самочувствие?       — Э-э... Что ж, вполне сносно. Что-то нужно? — спокойно отвечает Арсений, незаметно сглатывая застрявший ком в горле.       — Да нет, мне просто удостовериться, что все нормально и ты окончательно выздоровел, — парень неловко улыбается и чешет затылок, шелестя оберткой от букета, который так и тыкает в нос. — Ну и что от меня какая-то польза была.       Укол зависти прошелся по всей груди брюнета, оставляя мелкие царапины и пробираясь все ближе к сердцу. Антон работает здесь месяц, а к нему уже бегут толпы школьников с букетами роскошных цветов. Мужчина представил кабинет Шастуна с тысячами, — нет, миллионами! — букетов самых разных цветов: от шикарных пион до простых ромашек, он незаметно поморщился, когда вернул взгляд на розы в руках Антона. Необъяснимое раздражение медленно подкрадывается к Арсению, брови его слегка склонились к переносице.       — Твои ученики подарили? — кивая на цветы, спрашивает мужчина, почти не скрывая отвращения.       — А, да, они все такие хорошие! — сюсюкает Шастун, вспоминая каждого ученика в школе, даже тех, которых видел всего-то один с половиной раз. Запоминал он детей быстро, даже слишком. Достаточно назвать свое имя — и Антон уже точно запомнил.       — Ясно, — сказал математик, отведя взгляд. Кудрявый заметил эту мимолетную смену эмоций и глупо поморгал, оглядывая лицо коллеги.       — А тебе что... — Антон сделал продолжительную паузу, словно боясь задавать этот вопрос. — ничего не подарили?       — Нет, — Попов демонстративно закатывает глаза и выдыхает, ожидая, что парень сейчас будет глумиться над ним.       — Как же так... — жалобно произносит кудрявый, думая, как же поднять настроение Попову. Взгляд падает на его букет, который ему недавно подарили две восьмиклассницы. Они, наверное, не будут против...       — Надеюсь, это хотя бы немного приподнимет тебе настроение, — Антон достает одну розу ярко красного цвета из целлофана, шуршащий звук которого привлекает внимание брюнета. Парень вручает цветок с солнечной улыбкой. Попов вскинул брови, вспоминая значение одной подаренной красной розы. Щеки мигом незаметно порозовели, Антон, вероятнее всего, не вкладывал именно такой смысл в эту розу, но почему-то это стало чем-то смущающим для мужчины. Ему не дарили цветы, даже сорванные ромашки из ближайшего парка, а тем более парни, особенно коллега по работе, блять.       — Да не нужно... — промямлил математик.       — Перестань, возьми.       — Не надо, — Арсений резко замолчал, подняв взгляд на Антона. Тот взглядом указывает на розу, настойчиво предлагая взять. Недолго колеблясь, Попов все-таки неуверенно принимает ее и аккуратно вертит в руках, как будто держит не розу, а грудного ребенка, разглядывая с разных сторон. — Спасибо... — лицо его мгновенно смягчилось, все негативные эмоции как рукой сняло.       Антону не могло показаться: Арсений улыбается. Почти незаметно, но улыбается. Парень чувствует, что это именно настоящая улыбка, а не рабочая, неестественная, и даже ее мужчина не всегда решается показать. Шастун застыл в ступоре. Арсению чертовски идут цветы. Тем более такие страстные как розы. Красив, как лепестки роз, колюч, как стебель розы. Цветок, который точно описывает математика. Парень расплылся в улыбке:       — Постарайся чаще улыбаться, тебе идет.       Антон машет мужчине на прощание и уходит куда-то в сторону лестниц.       Попов вопросительно смотрит ему вслед и думает, к чему была сказана эта фраза. До него недолго доходит, осознание сыпется на его голову как снег в мае. Арсений не заметил, что улыбнулся. Не смог проконтролировать порыв, что уж теперь.       Загвоздка в том, что роза никак не завянет. То есть Арсений, конечно, не хочет, чтобы она поскорее завяла, пусть стоит сколько влезет, но это странно. В среднем розы держатся где-то четыре дня, а розе Арсения пошла уже неделя, если не больше. Ее вид почти не поменялся, при том, что за ней он никак не ухаживает. Попов не является особо суеверным... но пару примет знает. И вот одна из них: «Если розы долго стоят и не вянут, то по примете их вручили с чистым сердцем и без всякого плохого умысла». Проще говоря, она указывает на хорошую такую симпатию со стороны дарителя. Не удивительно, Антон каждой мухе желает добра и сам он невиннее дитя, божий одуванчик.       Шастун сделал уже много чего хорошего для математика, а тот и вовсе не реагирует на это, словно он принимает это все как должное. Однако нет, это совсем не так. Арсений благодарен ему, правда благодарен, но вместе с этим он чувствует себя виноватым из-за того, что не может ответить тем же или хотя бы показать, что благодарен. Мужчина боится остаться перед Антоном в долгу. Боится, что его будут за это попрекать. Сделать что-то приятное для кого-то выше его сил, но он правда хочет. Попов не может перебороть свое стеснение, да и что он может сделать хорошего для кого-то? Посмотреть не как на говно? Такой себе вариант.       Арсений подумает над этим позже.