Слишком близкие коллеги

завуч Марина Николаевна. 9:00 Сегодня состоится собрание педагогов в 19.00 в учительской! Всем учителям быть обязательно! Даже Арсению Сергеевичу, если что. Передайте ему тоже. Павел Алексеевич. 9:05 Я передам. Знаем мы его, забудет.

Арсений. 9:10 хватит измываться надо мной, всего один раз было!

      Издевательство какое-то. Марина Николаевна — богиня шуток. Ну забыл и забыл — с кем не бывает... Зачем это припоминать спустя целый год? Ну правда же.       Терпеть Попов не мог эти «очень важные» собрания. Все соберутся только дай бог к семи вечера и будут час-два галдеть о чем-то несвязном, перескакивая с темы на тему. Так сказать, начнут за здравие — закончат за упокой. А Арсений, между прочим, хочет домой!       — Все дописали? Я могу стирать?       Ученики в классе закивали, а кто-то сказал вслух «да». Арсений поднялся со своего места и подошел к доске, взяв тряпку, он начал стирать уравнения, которые написал где-то пять минут назад. Отряхнув руки, мужчина подошел к своему столу, где лежал открытый учебник, и облокотился о него двумя руками, рассматривая страницы с уравнениями и задачами. Арсений выбрал следующий номер, далее он решил вызвать кого-то из ребят к доске, насколько он помнит здесь было несколько людей, у которых мало оценок или вообще нет. К тому же, оценка никогда лишней не будет. Если это не двойка, конечно.       И потихоньку школьники с неохотой выходили к доске. В любом классе есть гуманитарии, ну не дается им математика и все тут, но зато по истории у них пятерки, поэтому Попов сжалился над этими ребятами и помогал в процессе решения. Ну не может человек знать все на отлично, и мужчина понимает это. Он и сам много чего не знает.       Так звучит ложь.       Итак, алгебра подходит к концу, какие-никакие оценки Арсений все-таки поставил.       Долгожданный звонок с урока оповещает о том, что он наконец-то закончен: дети тут же повскакивали со своих парт и начали спехом собираться на следующий урок. Скомкано попрощавшись с Арсением Сергеевичем, они выбегают из класса.       Через минуты две-три Арсений ловит себя на мысли, что хорошо было бы просто пройтись по коридору хотя бы до туалета, а то он скоро прилипнет к этому несчастному стулу. Поднявшись с него, мужчина потянулся, а затем подошел к доске, чтобы вытереть с нее мел. Поняв, что тряпка слишком сухая, брюнет взял ее и побрел в коридор. Выдался момент, когда он никуда не спешит, поэтому он медленно шел по освещенному и оживленному коридору, наблюдая за пробегающими мимо учениками.       Зайдя в служебный туалет, Попов увидел до боли знакомую светло-кудрявую макушку, которая стояла к нему спиной, рассматривая спокойное небо за окном. Мужчина сразу признал в ней Шастуна. Он каждый день одевается во что-то новое, например, сегодня он в своих любимых темных штанах, которые больше смахивают на спортивные, если они таковыми не являлись. Еще одет в черную огромную рубашку, и да, действительно огромную, ведь она закрывала чуть ли не половину его тощего тела. Математик не окликает его, а просто молча подходит раковине и поворачивает кран, после чего появляется небольшая струйка холодной воды, звук которой вынудил обратить на себя внимание Антона. Он без особого интереса поворачивается лицом к источнику шума, чтобы просто посмотреть, кто сюда зашел. Боковым зрением Арсений замечает это и неосознанно поднимает голову, чтобы одарить взглядом в ответ. Парень оборачивается уже всем корпусом и облокачивается задом о подоконник. Теперь мужчина мог заметить, что на его шее красуется какая-то цепочка, дополняя строгий образ, которому, видимо, хотел придерживаться парень. Лицо Антона не выражало абсолютно ничего, однако, когда взгляд оценивающе метнул по телу сверху вниз, то стало как-то неловко.       — Привет, — пробасил Антон, Арсений слегка дернулся от неожиданности. Мужчина выключает воду, не отрывая глаз от парня.       — Да... привет.       — Про собрание педагогов знаешь?       — Знаю.       — Ну смотри не забудь, а то склероз на старости лет, все дела, — колко произнес Шастун, скрещивая руки на груди, кажется, намекая на недавние сообщения Павла Алексеевича и Марины Николаевны в общем чате.       — Я тебе сейчас эту тряпку в лицо кину, — демонстративно подняв руку с мокрой тряпкой, сурово сказал мужчина. Конечно, он не собирался ничего кидать... пустые угрозы.       — Я и не сомневался.       Антон как-то странно выдохнул. Или возможно Арсению показалось?       Повисло молчание, в какой-то момент Шастун оторвался от подоконника и, кажется, хотел было подойти к Арсению, от чего тот почти вжался в раковину.       — Пойду я, похоже, ты не очень рад моей компании.       Как ни странно, наверное... очень даже рад? Он и сам не может дать определение этому странному чувству. Но это точно не злость, ненависть или что-то подобное. Это могло бы быть смешным, если бы не было правдой.       Либо Антон истратил свою эмпатию, либо он совсем тупой. Арсений всегда склоняется ко второму варианту.       Ну а кто виноват, что Арсений не умеет адекватно показывать эмоции?       Попов ничего не говорит, а лишь провожает уходящего Антона взглядом, сжав в обеих руках тряпку. Мужчина опускает взгляд и заставляет себя не пойти за Шастуном.       Через минут пять прозвенел звонок на урок, и только он привел Арсения в чувства. Он дернулся от громкого противного звука и, тихо выругавшись, спехом вышел из туалета. В коридоре оставалось все меньше и меньше людей: все расходились по кабинетам. Попов быстрым шагом доходит до своего кабинета, в нем уже сидел девятый класс, как только математик заходит, ученики тотчас прекращают буянить и встают со своих мест, приветствуя вошедшего учителя. Мужчина мельком оглядывает их и разрешает сесть, быстро стирая с доски то, что не успел и кладя тряпку на подложку.       День тянется как резина, хотелось уже поскорее отправиться домой. Прошло всего-то несколько часов, но по ощущениям все двадцать четыре. Наконец-то большая пересменка, можно было отдохнуть как следует. Антону дико захотелось чая за двадцать рублей из буфета, и он с довольной харей почапал из своего кабинета по направлению к столовой.       Вроде же пересменка, почему такая большая очередь... Благодаря высокому росту, Антон оглядывает эту «пробку» и понимает, что просто так он чай не купит. Для этого ему надо пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, а потом еще девять кругов ада. Два раза.       Очередь движется с улиточной скоростью и Антон бы уже уснул стоя, если бы в его спину резко не врезались. По мимолетному ощущению кто-то очень большой, почти как сам Шастун. Оборачиваясь, парень слышит ведьмин бубнеж, что-то типо: «Сережа, аккуратно можно, нет?». Полностью обернувшись, Антон увидел Арсения Сергеевича, а сзади него пристроился Сергей Борисович с чеширской улыбкой. Информатик заметил вопросительный взгляд Шастуна и приветливо помахал ему за плечом Попова. Парень машет ему в ответ и ловит взгляд математика. Арсения снова толкают в спину, он прижался к Антону, рефлекторно вцепившись в его худощавые плечи руками. Теперь они находились в опасной близости. Не двинуться.       — Сереж! — рявкнул на Матвиенко брюнет.       — Это уже не я. Але, ребят, давайте как-то поспокойнее, — за Сергеем стояла небольшая компашка школьников, ржач которой было слышно на пол столовой. Ребята приняли виноватый вид и почти одновременно извинились.       — Антон Андреевич, че брать собрался? — поинтересовался Сережа.       — Да чай попить пришел.       — О, мы тоже. Точнее только я, этот вообще ниче не жрет и не пьет, так, за компанию, — сказал армянин указывая на Попова. Антон хихикнул и поджал кулачки, шутливо выдав:       — Удачи нам.       Педагоги добыли чай, даже на Арсения, кстати. Считай прошли афганскую войну, однако они тут же все разбежались: Антон упорхал в свой кабинет, ссылаясь на то, что якобы занят, а эти двое остались в столовой.

***

      Вторая смена в школе тоже потихоньку подходит к концу. Арсения где-то полчаса не покидало смутное чувство, как будто он что-то забыл. Паша. 18:59 Уже все пришли, только тебя ждем, где ты? Неужели опять забыл?       Да еб твою мать. Альцгеймер на пару с деменцией прогрессирует. Скоро он вообще забудет на работу прийти.

Арсений. 18:59 я скоро буду

      Арсений мгновенно выбегает из кабинета, даже не закрыв дверь на замок. Благо, учительская находится на втором этаже и бежать придется недолго. Мужчина быстро доходит до нее, его ноги ощутимо гудят. Дверь учительской открыта нараспашку и Арсений заглядывает ее. На него обращают внимание пару учителей и завуч, которая уже, кажется, что-то объявляла.       — Годы идут, а Арсений Сергеевич стабильно опаздывает куда угодно, — игриво подметила Марина. — Заходите.       Конечно же, не обошлось и без шутливых комментариев коллег в адрес Попова. Вся учительская забита, свободное место оставалось только между учительницей начальных классов, которую Попов видел от силы пару раз, и, как же иначе, Шастуном, что скрестил руки на груди и сидел в полуобороте, осматривая математика.       Арсений присел за стул, пытаясь игнорировать взгляд Антона, который не сводил ни на секунду. Мужчине было неловко, он случайно ловит многозначительный взгляд Дмитрия, сидящего напротив него с Антоном, и незаметно кусает нижнюю губу. Когда завуч снова заговорила, то Шастун тут же перевел взгляд на нее.       — Раз уж все в сборе, я могу начать, — она сделала небольшую паузу, прежде, чем начать. — Буду краткой: дети хотят отпраздновать Хэллоуин.       Женщина замолкла, сложив руки домиком и наблюдая за реакцией каждого присутствующего в помещении. Кто-то начал перешептываться, кто-то закивал, а кто-то просто демонстративно показывал, что ему вообще начхать на все происходящее здесь и он не желает находится здесь, не-будем-показывать-пальцем-Арсений-Сергеевич. На самом деле, почти все были даже за, судя по их лицам, а кому-то было просто все равно.       — Это очень классная идея! — подал голос Шастун, поднимая высоко руку, точно школьник, который знает ответ на вопрос учителя.       — Я так и думала, что Вам понравится, Антон Андреевич. Однако попрошу всех коллег немного помолчать, — Марина Николаевна руками указала сделать тон голоса потише, чтобы она могла продолжить. Дождавшись тишины, завуч произнесла:       — Я согласовала все это мероприятие с директрисой заранее на тот случай, если большинство согласятся. Она дала добро на проведение Хэллоуина, но чтобы без фанатизма, что думаете вы? — все коллеги начали переглядываться, словно передавая друг другу слова взглядами. Но тут завуч резко посмотрела на Попова, из-за чего он даже выпрямился на стуле. — Арсений Сергеевич, что скажите?       — Мне это неинтересно. Да и с каких пор у нас празднуют Хэллоуин?       — А почему нет? Детям тоже хочется сделать приятно, — женщина наклонила голову, выразительно смотря на математика.       — Если не брать в расчет Арсения Сергеевича, то тут все согласны, — внезапно подал голос Позов, спасая математика от лишних вопросов и доебов. Коллеги активно закивали, соглашаясь с ним.       — Замечательно. Тридцать первое число — это как раз понедельник. Я еще переговорю с директрисой будет ли он учебным днем или нет, — после ее слов учителя засуетились и начали куда-то собираться. — Коллеги! Это еще не все.       — Мы же не предоставим детям все на самотек, верно? Все же, им понадобится помощь старших с организацией праздника. Двух учителей будет вполне достаточно, — педагоги сразу же замолчали. — Ну же, никто не хочет?       — Давайте я, что ли, — спустя где-то минуту молчания неуверенно вызвался Шастун, приподнимая руку. И едва ли Антон заговорил, так завуч тут же оживилась.       — Ну слава богу! Хоть кто-то! Но нужен еще кто-нибудь, — женщина задумалась, оглядывая каждого учителя так, как будто решает, кто отправится на расстрел. Посмотреть на празднование Хэллоуина каждый хочет, но не каждый хочет заниматься подготовкой к празднику. Взгляд останавливается на сидящем рядом с Шастуном Арсении, который скрестил руки на груди и пренебрежительно рассматривал учительскую. Завуч хитро улыбается.       — Что насчет вас, Арсений Сергеевич? Вы же так противились праздновать Хэллоуин.       — Почему я?       — А что делать? Вы с Антоном Андреевичем единственные, у кого нет своих классов, за которыми нужен глаз да глаз, — Марина Николаевна пожала плечами, мол, ничем помочь не может. На самом деле, странный аргумент — это единственное о чем подумал математик. Да и чем тогда будет заниматься администрация школы? Хуи пинать? А, ну как обычно. Если у Арсения нет своего класса, то это не значит, что у него дохера свободного времени.       — Ну же, Арсений, разве ты не хочешь порадовать детей? А то только и ходишь с недовольным лицом, лишь пугая их, — вполголоса сказал Антон, наклонившись к Попову. Если быть честными и откровенными, то точно нет, не хочет, да и че вообще до него доебались? На лице парня постепенно расцветает легкая улыбка. Все внимание теперь направлено к этим двоим, что молча смотрели друг другу в глаза. Брюнет сдался под напором зеленых глаз и доброй улыбки и типично для себя закатывает глаза, отвернувшись от Антона.       — Ладно, но это только потому, что назначили меня, — ладно не ладно, у него и выбора-то не было.       — Вместе со мной, — возник Антон.       — Вместе с тобой, — повторяет Арсений, взглянув в чужие глаза.       Обговорив пару моментов, завуч обещала позже выслать бюджет Антону Андреевичу для покупки украшений, потому что у школы их вообще не было. Поповский мысленно возмутился. Опять все Шастун да Шастун. Неужто он больше похож на ответственного взрослого, чем математик? Ну, по крайней мере, парень больше похож на того, кто не желает ебнуть каждого, кто к нему подойдет.       На все про все Антону и Арсению дали две недели, а еще завуч разрешила подключить в организацию Хэллоуина старшеклассников. Кудрявый, выходя из учительской, трепещал от радости, ничего подобного у него в универе или школе не было, поэтому это было вдвойне волнительно. Попов не разделял его радости, он весь помрачнел, сгорбился и скрестил руки на груди. Антон зачем-то подождал мужчину около учительской, а когда он вышел, то поравнялся с ним и они молча направились к своим кабинетам.       — Здесь когда-нибудь праздновали Хэллоуин? — поинтересовался Шастун.       — До тебя — нет, — кратко, сухо, но по делу.       Как только Антон вошел в жизнь Арсения, она стала совсем другой. Хэллоуин, конечно, не инициатива Шастуна, но это странное совпадение... Никогда его не праздновали, а тут оп и давайте отметим. Это даже не наш праздник! Да и вообще, за почти два месяца он пережил больше эмоций, чем за несколько лет, и, что самое страшное: они все так или иначе косвенно связаны с Шастуном.       — ...к выходным.       — Что? — Антон что-то лепечет прямо над ухом, но даже так Арсений смог выпасть из разговора.       — Я говорю, что напишу тебе ближе к выходным.       — Зачем?       — Мы в торговый центр пойдем за хэллоуинской атрибутикой. Не на свидание же, — Попов промолчал. Боковым зрением мужчина замечает, что Антон пытается заглянуть в его лицо. От такого внимания становится некомфортно и Арсений желает поскорее вернуться домой.       — Я настолько тебе не нравлюсь? — жалобно произносит Шастун, состроив бровки домиком.       — Что? Совсем нет! То есть... ну... как бы, это... К чему вообще был этот вопрос? — эмоции меняются через каждое слово: сначала удивление, потом растерянность, смущение, ну и под конец сучность. Парень мягко смеется, а брюнет оглядывается по сторонам, весь сжавшись.       — Ты весь какой-то мрачный с собрания, и я подумал, что, может, дело во мне?       — Нет, точно не в тебе.       — «Точно»?       — Я имел в виду... что я не тот человек, который мог бы быть ивент-менеджером. И... мне не особо это все нравится. Почему я вообще перед тобой оправдываюсь?! Давай, Шастун, до субботы! — они уже дошли до кабинета математики и мужчина нервно-агрессивно махнул ему рукой на прощание, захлопнув за собой дверь.       Антон глупо поморгал, еще где-то минуту стоя около закрытой двери и переваривая все, что Поповский ему тут наговорил.

***

      Выходные наступили по щелчку пальцев. Неделя прошла с неимоверной скоростью. Быстрее, чем когда либо. Вечер пятницы, где-то восемь часов, и по идее завтра Арсений должен пойти с Шастуном по магазинам, как ни странно, это он не забыл. Им даже выделили свободные субботы для всего этого, как щедро. Однако от Антона ни привета, ни минета, молчок молчком. Вроде он там был зачинщиком «пойти за клоунскими хэллоуинскими покупками за три пизды с утра пораньше». Не то чтобы математик так яро ждал от него весточку, просто... ну сказал, что напишет, значит должен написать, а Попов писать первым не хочет, порода у него такая. Сучья. Да и вообще это ему не интересно, да.       Повалявшись в постели, брюнет решает пойти перекусить. На ужин у него овсянка. После прихода Антона к нему на квартиру, Попов стал находить у себя на кухне много подобного. Мужчина предположил, что кудрявый это все и притащил. Что ж, какую-то там овсянку он осилит. Приготовив кастрюлю, он налил в нее молоко и поставил на плиту, ожидая кипения. После десяти минут на программе «Званный ужин», Арсений добавил сахар, а после посолил, мысленно надеясь, что не переборщил с солью, как это обычно бывает. Затем он добавил масло и перемещал это «ведьмино зелье». Он наложил себе небольшую порцию и поставил на стол вместе с ложкой. Усевшись на стул, Попов достал из кармана телефон и начал листать ленту ВКонтакте от скуки. Не отрываясь от экрана телефона, брюнет стал помешивать ложкой кашу. Затем он кладет первую ложку в рот — она почти не была горячей. Неожиданно на экране телефона выскакивает уведомление о входящем вызове. Арсений бы подавился кашей и выронил телефон из рук, если бы не мгновенная реакция. Звонит Шастун, конечно же. Попов тупо пялит в экран, но потом все-таки берет трубку.       — Арсений, привет. Не отвлекаю? — слышится по ту сторону телефона.       — Нет.       — Это замечательно. Я что хотел сказать... э-э... — такое было ощущение, что парень вообще не готовился к звонку и у него четкой причины для разговора, потому что пауза была дольше, чем должна быть. Или это он собирается с мыслями? В конце концов он глупо смеется. — Я звоню по поводу всей этой хэллоуинской шняги, — а ощущение, что просто поболтать. — Мне кажется, что лучше всего поехать в «Галерею». Там есть много всякой херни, но на крайняк мы можем сходить в Фикс Прайс. Че думаешь?       И вот сейчас Антон общается с ним по-особенному обычно, словно так всегда и было. Без этих формальностей, без этой рабочей обстановки, как приятели, друзья.       — Арсений?..       — Я здесь, просто перевариваю, как лучше будет нам с тобой, — в ответ молчание. — Э-э, в смысле в какой ТРЦ съездить! — Попов слышит мягкий и бархатный смех, такой тихий и мальчишеский, что аж сердце готово сделать маленький кульбит.       — Да я понял.       — Ладно, в «Галерею», так в «Галерею». Мне не принципиально, — «где шароебиться».       — Тогда поедем на моей машине, идет?       — На твоей?.. Разве мы не можем встретиться там?       — Ты настолько мне не доверяешь? — с укором, но больше шутливо звучит из телефона.       — Дело не в этом... Просто зачем?       — А зачем ты будешь ночью таскаться по метро? Мне не сложно тебя отвезти, — то, что у Арсения есть своя машина он решил промолчать. Математик лишний раз и слова не выдаст, если только не спросить напрямую. — Да и к тому же, мало ли у нас выйдет много... так сказать, вещей?       — Ты о чем?       — Меня может занести, — Попов сразу понял: перед ним транжира. И, возможно, они проведут целый день в торговом центре, а то, может, и в другой поедут. Арсений выдыхает, он почти смирился со своей участью.       — Во сколько встретимся завтра? — лишь спрашивает мужчина.       — В десять нормально?.. — Арсений выдыхает еще громче, ладно, черт с этим тамадой недоделанным, Попов как никак тоже должен участвовать в этой клоунаде. Кто знает, может, будет весело.       — Нормально. Это все, что ты хотел обсудить?       — Вообще... Да, это все, — мужчину насторожила эта пауза и резкая смена интонации, как будто Антон что-то хотел сказать, но сразу же передумал. — До завтра.       Разговор окончен, можно было и написать, раз парень хотел поговорить только про Хэллоуин. Только ли про него? Попов залип в одну точку, обдумывая слова Шастуна, и неосознанно он зачерпывает ложку каши, а потом кладет ее в рот.       Блять, она почти остыла.       Чертов Шастун!       Утро выдалось почти легким, Арсений даже немного выспался. Попов уже в ванной, умывается. Он разглядывает свое собственное отражение в зеркале, но оттуда на него смотрит лишь сонное чудище с взъерошенными волосами и небольшой щетиной. На секунду он даже испугался своего лица. Бриться некогда, да и математик не хочет. Ему вспоминается тот самый вирусный отрывок из советского мультфильма, где ленивый пацан попал в Тридевятое царство, а потом еще и еблом воротил. Спустя время, выпив чашечку горячего кофе, тем самым попытаясь взбодриться, и позалипав в окно на кухне, мужчина отправляется обратно в спальню и распахивает дверцы шкафа. Что надеть — вопрос пока открытый, но не для свидания же он наряжается, поэтому Арсений берет что-то первое попавшиеся и быстренько натягивает одежду на себя. Серый свитер с горлом и черные джинсы подчеркивают его уставшее лицо и синяки под глазами, но уже плевать, под длинной курткой ничего не будет видно. Попов все же попытался спасти образ, расчесав и аккуратно уложив темные волосы, вроде помогло, но только лишь на двадцать процентов из ста. Да и с каких это пор его посещают мысли придирчивого стилиста?       Пока он крутил задницей у зеркала, ему уже написал Антон. Сообщение короткого содержания, лишь три слова: Шастун. 9:58 Я подъехал. Выходи.       Пусть не ерничает, у Арсения есть еще две минуты. Принцессе надо выглядеть подобающе, когда она выходит в свет.       Не успевает мужчина выйти из подъезда, как холодный ветер неприятно бьет по лицу, вынуждая щуриться и невольно прятать вздернутый нос в воротнике куртки. Разлепив глаза с густыми ресницами, Арсений видит перед собой серый Хендай, а рядом с ним пристроился Шастун, который спрятал руки в карманах на вид легкой куртки, и ждет математика.       Вот тебе и карета, графиня Поповская.       «Он не замерзнет? Всегда так легко одевается...» — подметил у себя в голове Попов.       — Доброе утро, запрыгивай, — пробасил сонным голосом Антон и, шмыгнув носом, залез на водительское сидение, мысленно благодаря мужчину за то, что он не провозился у себя еще полчаса, потому что жопа уже готова была отвалиться от мороза. И чем думал Шастун, когда одевался в эти тонкие тряпки? Сейчас не весна и не плюс десять.       Арсений молча последовал его примеру и сел рядом на пассажирское. Пахнет в машине приятно: запах содержал нотки одеколона Шастуна и чего-то еще терпкого, возможно, сигарет. Словно прочитав мысли брюнета, Антон выдал:       — Извини, тут, наверное, запах слишком резкий, можешь приоткрыть окошко, если совсем дурно станет, — не дожидаясь ответа, парень повернул ключ и завел машину. Прогревать ее не надо было, здесь как будто баня.       Расстегнув немного молнию на куртке от духоты, Попов запрокидывает голову и непроизвольно выдает рванный выдох. Он вообще планировался быть тихим, даже бесшумным, но получилось то, что получилось. Почувствовав легкий стыд, он незаметно косится на парня: Антон даже не обратил внимания и на этом спасибо.       Парень выруливает из двора и выезжает на проезжую часть. Он элегантно выкручивает руль одной окольцованной рукой, даже Попов это заметил. То, что Антон носит кольца — Арсений уже давно обратил внимание. Только вот... значат ли они что-то или это для красоты? Куда еще красивее-то?       Водит кудрявый аккуратно так, словно везет дорогой и хрупкий груз, хотя, может, он водит так машину всегда? Арсений этого точно не узнает.       Едут они молча, никто не смеет прерывать еле слышную болтовню радиовещателей и характерное гудение машины. Попов облокотился виском о стекло и рассматривает людей, здания, магазины, деревья, через которые они молниеносно проезжают. Спустя какой-то промежуток времени вдалеке показывается огромное здание ТРЦ, и тут Арсений даже немного оживился, хотя они ехали всего ничего, полчаса, не больше. Антон ловко заворачивает на парковку и, что удивительно, быстро находит свободное место и паркуется.       — Арсений? Прикемарил? — Антон замечает, что Попов даже не шелохнулся, когда он заглушил двигатель, и даже когда вынул ключи из личинки замка. Рука сама тянется к чужому плечу, но парень ее вовремя отдергивает. Математик метнул на Шастуна взгляд, а потом заерзал.       — Нет. Задумался, — мужчина первым выходит из машины и отходит куда-то в сторону. Антон делает тоже самое, а затем закрывает машину.       — Ну что же, поехали.       Поднявшись непосредственно до самих магазинов, у Антона аж глаза разбегаются. Он улыбается, приоткрыв рот. Задрав голову, парень оглядывает каждый уголок торгового центра, пытаясь всем взглядом ухватить всю красоту «Галереи». Людей много, как и ожидалось, выходные же. Кто-то прогуливается по ТРЦ один, кто-то в парах, и даже в компаниях. Арсений лишь угрюмо прячет руки в карманах куртки, кажется, совсем не разделяя восторга Шастуна. На его лице прямым текстом читается: «Мне все здесь не нравится, хочу домой». Но домой пока рано, еще целый день впереди.       Никто не вел счет часов, которые они тут провели, но по ощущениям примерно три часа. И за это время они нашли минимум вещей. Парни выходят из очередного магазина, ничего не купив: Антон вымученно стонет, а Арсений молчит, окутывая вокруг себя злую ауру.       — Я думал, здесь будет много всего. У меня уже ноги болят...       — Мозги хоть иногда включай: мы же не в какой-то там Америке живем. В России не особо-то и жалуют Хэллоуин, — Попов скрещивает руки на груди и делает лицо еще более выебистым, смотря на Антона, как на придурка. — Естественно, тут ничего толкового не будет.       — Ну где-то же должно еще что-то быть...       — Сомневаюсь. Максимум, что ты еще можешь здесь купить, так это ублюдскую маску из Леонардо, которую осмелишься надеть только в эскорт, — брезгливо фыркает Арсений в сторону художественного магазина, переведя взгляд на Шастуна. Тот совсем опечалился, ущербно оглядывая содержимое пакета, мужчина чувствует мимолетный и еле ощутимый кол в сердце, жалко Шастуна стало, чего он старался всем видом этого не показывать.       — Пошли на следующий этаж. Мы и половину ТРЦ не обошли, времени у нас еще вагон и одна тележка, — Арсений пошел куда-то в сторону эскалатора, не дожидаясь парня. Антон с недоумением поплелся за мужчиной. Парню вообще казалось, что тот потребует отвезти его домой сию же минуту и желательно больше не звонить, а тут вон оно как.       Следующий этаж порадовал больше: тут хотя бы было что выбрать. Антон постоянно дергал Арсения за рукав, чтобы пойти то туда, то сюда. Даже в какой-то момент машинально взял его под локоть, потому что потерял из виду, хотя мужчина всего лишь отошел посмотреть на витрину с одеждой.       — Не отходи от меня, — Арсений ничего не отвечает, он окинул взглядом чужую руку на своем локте и фыркнул, отведя взгляд и поджав губы. Возражать не стал.       Шастун, что-то щебеча, повел его в какой-то магазин, в котором, видимо, уже что-то присмотрел. Парень увидел отдел с хэллоуинским декором и тут же потянул Попова за собой. Когда они доходят до него, Антон отпускает математика и передает тому пакет, с которым все это время таскался, парень садиться на корточки, сложив руки на коленях. Его взгляд метается то туда, то сюда. Арсений кусает внутреннюю сторону щеки и переминается с ноги на ногу. Мимо проходили возможные покупатели и под их заинтересованными взглядами становилось как-то некомфортно. Долгую тишину неожиданно для Арсения прерывает Антон:       — Что думаешь, взять оранжевую паутину c пауками или обычную белую? — парень, не оборачиваясь показывает упаковку двух искусственных паутин. Попову вообще чисто трактором, хоть фиолетовую с тараканами. Однако белая все равно лучше.       — Мне все равно, если тебе нравятся обе, то бери и ту и ту, — какая разница вообще?!       — Не будь таким отстраненным, мне нужна твоя помощь. Иначе для чего ты потащился со мной? — Антон обернулся и посмотрел с упреком и даже с долей обиды. Попов уловил этот странный блеск в зеленых глазах. — К тому же, денег на все не хватит. Нужно выбрать что-то одно, — Арсений быстро выдыхает и принимает ту же позу, что и его коллега.       — Ладно, что тут у тебя, — мужчина переводит задумчивый взгляд сначала на одну паутинку, потом на другую, и так несколько раз.       — Оранжевая хоть и с пауками, но выглядит, как дристня, честное слово. Понимаю, пауки неотъемлемая часть Хэллоуина, по твоему мнению, но мы можем просто купить искусственных пауков и приклеить на обычную белую, если они тебе так нужны, однако это лишняя трата времени. Белая намного лучше, потому что естественнее. Где ты вообще видел оранжевую паутину? Если и брать, то эту, — выдал на одном выдохе мужчина, ткнув пальцем в упаковку «естественной» паутины в одной из рук Шастуна. Парень устремил взгляд на мужчину и приподнял брови. Он медленно опускает голову и смотрит на белую паутину, покрутив ее.       — Ого. Ты действительно прав. Тогда, — Шастун кидает обратно оранжевую паутинку и берет несколько упаковок белой. — возьмем столько. Думаешь, хватит? — на коленках кудрявого красовалось по меньшей мере семь или восемь упаковок искусственной паутины.       — Предостаточно.       В основном украшения пойдут на актовый зал, а что останется можно и по школе развесить. Антон резко выпрямился во весь рост, колени ужасно затекли и парень выронил пару упаковок, ойкнув. Он уже хотел было их поднять, но за него это сделал Арсений, сгребя их в охапку одной свободной рукой. Шастун коротко благодарит его и проходит по отделу дальше, рассматривая какие-то наклеечки и плакаты с хэллоуинской тематикой. Спустя где-то минут двадцать, Антон взял еще несколько ненужных побрякушек и ребята направились к кассе. Там им выдали большой пакет, теперь нести все это было намного удобнее. Попов молча забрал большой пакет, отдав маленький кудрявому. Они выходят из магазина, парень достает телефон из кармана джинс, чтобы узнать время. Половина третьего. Антон устремил взгляд на чужой профиль.       — Не устал? Мы можем передохнуть, если нужно, — с ноткой заботы произнес парень.       — Ты меня совсем за деда считаешь? Не надо, быстрее отделаемся.       — Так ты не ответил на мой вопрос. Если ты куда-то спешишь, то...       — Немного вымотался, — как-то слишком резко ответил математик.       — Понятно, — после недлительной паузы Антон добавил, — Не проголодался?       — Хватит уже меня допрашивать, — но живот математика именно сейчас предательски громко заурчал, словно там море китов. Арсений слегка смутился и Антон остановился. — Я дома поем, пошли уже, — мужчина мотнул головой и быстрым шагом пошел вперед.       «Упертый баран...» — пронеслось в голове Шастуна. Он закатил глаза и поплелся за Арсением.       Набрав еще один огромный пакет через несколько часов, ребята выходят из, наверное, трех сотого по счету магазина. Антон шелестит пакетом и вытаскивает телефон, чтобы снова уточнить время.       — Мы прочесали всю «Галерею». Ладно, остальное я на Озоне закажу, что там по мелочи будет. Как раз за неделю успеет прийти, — сказал парень, кладя гаджет в карман куртки.       «А так изначально нельзя было сделать?!» — мысленно бесится Попов.       Ну серьезно. Или Шастун только сейчас сообразил? Ну Попов тоже молодец, даже в голову не пришло.       Коллеги спускаются на парковку и молча идут к машине кудрявого. Они утрамбовывают пакеты в багажнике и сами садятся в салон. Антон зачем-то поправляет зеркало заднего вида, хотя оно и так прекрасно висело. Ну это ладно, пусть делает что хочет, лишь бы домой довез, как обещал. И довез, прямо до подъезда под тихое радио. Перед этим они договорились, что весь декор на время перекочует в квартиру Антона, потому что мало ли Арсений опять забудет что-нибудь. Мужчина открывает дверь машины и уже было хотел вылезти, но остановился и повернул голову к Антону, пожелав ему доброй ночи. Парень улыбнулся, сделав то же самое. Выйдя из машины, Арсений пошел к подъездной двери, после зашел в парадную, не оборачиваясь на Хендай, который все это время стоял, не сдвинувшись с места. Только тогда, когда математик скрылся в подъезде, машина тронулась, выезжая из чужого двора.       На протяжении следующей недели Антон не спеша перетаскивал пакеты с украшениями в школу. С Озона он заказал всякие побрякушки, которые они с Арсением не нашли в ту субботу, например, небольших скелетиков, флажки в фирменных цветах, шарики, ну и, конечно же, жуткие сладости, кстати, все пришло за пару дней. Благодаря своей харизме парень с легкостью привлек пару старшеклассников в это дело. Подготовка к Хэллоуину шла быстрым ходом. Ученики рисовали плакаты, делали что-то своими руками, а Антону только в радость такое сотрудничество. Как только дети узнали про праздник, то тут же завизжали от восторга, от первоклассников до одиннадцатиклассников. Шастун занимался коннектом с детьми, а Попов отчитывался администрации за каждый проделанный шаг. Мало-помалу Арсений тоже включился в работу. И вот, воскресный вечер, тридцатое октября, эти двое возятся в актовом зале совсем одни, ведь для учеников это все же планировался как сюрприз. Коллеги сразу же убрали стулья в конец зала, чтобы не мешались. Найдя в недрах школьного подвала стремянку, Антон сам решился залезть на нее, чтобы повесить украшения, естественно, Арсений внизу его страхует, потому что стремянка по виду напоминала хлипкое сооружение, которое вот-вот развалится, если на нее хоть дыхнуть, чем надежную конструкцию. Флажки повешены, теперь можно и заняться плакатами, но кудрявый, спускаясь со стремянки что-то резко вспомнил, хлопнув себя по лбу, тем самым спровоцировав опасное движение этого куска железа. Что Попов, что Шастун наложили в штаны, если мягко выразиться, и оба вжались в стремянку.       — Не торопись! Аккуратно спускайся, пожалуйста, — Антон уловил взволнованные нотки в голосе математика и заулыбался, мол, переживает, однако в голову пришла мысль, что мужчина просто не хочет стать свидетелем, а то и подозреваемым в его расшибленном затылке, улыбка в один миг сошла с лица.       — Да я кое-что вспомнил! — воодушевленно говорит парень, опустив взгляд вниз, где стоял Арсений и параллельно спускаясь. — Как я вообще мог об этом забыть?       Парень окончательно спустился со стремянки и оповестил коллегу, что сейчас быстро сбегает в свой кабинет за «кое-чем». Что за «кое-что» парень не пояснил, предоставив додумки Попову.       Проходит минут пять и Шастун возвращается с каким-то пакетом за спиной, пытаясь как-то сохранить интригу.       — И-и... смотри! — парень ставит пакет около своих ног и достает тыкву с характерно вырезанным на ней лицом. Он вертит ее в руках, а затем передает математику, с интересом наблюдая за его реакцией. Брови Арсения лишь на миг дернулись, он принимает тыкву и начинает ее рассматривать.       — Сам вырезал?       — Ага, вчера вечером.       — Здорово получилось, мне даже нравится. Ты молодец, — Шастун заметил, как чужие уголки губ устремились вверх, и сам Арсений сказал это как-то по-другому — искренне, и Шастун ему верит. Ушки Антона ощутимо загорелись и точно приняли красноватый оттенок. Парень смущенно улыбнулся и показал другие тыквы, и на каждую Арсений отреагировал с восторгом (по его меркам), конечно, не так эмоционально, как хотелось бы, но кудрявый не жалуется. Попов определенно оценил, как Шастун подошел к празднику, сколько же силы воли нужно, чтобы их все красиво вырезать.       Антон достал из этого же пакета светодиодные свечи на батарейках. Обычные свечи он не решился взять, потому что... ну мало ли что. Дети иногда неаккуратны, да и администрация за это его по головке не погладит. Однако пока тыквы не нужны, это в последнюю очередь, Антон кладет своих Джеков на саму сцену и бежит помогать Попову вешать плакаты, нарисованные активистами. Мужчина уже нарезает скотч и клеит на запястье, чтобы впоследствии чего подать кусочки скотча Антону, который будет вешать плакаты. Сам Арсений в жизни не полезет на это сомнительное сооружение, то есть стремянку — это даже не обсуждается, кудрявый сразу это понял.       — Полез я, только держи меня крепче, ладно? А то две руки у меня будут заняты, — шутливо произнес парень, собираясь полезть на стремянку вместе с плакатом.       — Нет, Шастун, за задницу я тебя придерживать точно не буду, — ответил математик, подходя к стремянке и обхватывая ее руками. Антон ровно две секунды не понимал, что мужчина имеет в виду, но потом вспомнив свои недавние слова, парень слегка смутился, издав нервный смешок.       Подождите... это сейчас был флирт?       — Молю, аккуратнее, стремянка вся шатается, — спустя время Арсений чувствует, как железная конструкция начинает трястись из-за того, что у Шастуна дрожат ноги.       — Я пытаюсь! Ты знаешь, как стремно?! — нервно выдал парень.       — Не психуй только. Я не хочу, чтобы ты упал.       Через долгих двадцать минут они повесили все эти чертовы плакаты и оба выдохнули с облегчением. Ура, никто не умер.       Осталось закрепить паутинку, гирлянду и развесить всякие оставшиеся побрякушки, ну с этим проблем не должно быть.       За огромными окнами уже ничего не видно, кроме тьмы и редких фонарей, еле как освещавших улицы. В школе ребята совсем одни, если не считать охранницу у выхода из школы. Главное, чтобы она не закрыла их в школе, а то будет некогда. По идее, она видела учителей и не должна про них забыть.       С актовым залом покончено, но декора еще немного осталось, поэтому Антон предложил просто украсить главный вход. Арсений согласился, и, оставив в зале все как есть, они пошли к выходу, перед этим выключив везде свет и закрыв дверь зала на ключ.       Спустившись на первый этаж, коллеги увидели охранницу около монитора с камерами, однако за ними она не смотрела, только без интереса решала, видимо, судоку и лениво потягивала чай.       — Галина Александровна, мы Вам тут красоту наведем, не обращайте на нас внимания, — женщина ничего не ответила, а лишь молча наблюдала за учителями, что пытались повесить купленные плакаты. Коллеги, судя по их тихому недовольному бубнежу, что-то не поделили. Они одновременно пытались повесить постер с тыквоголовым Джеком, но то ли у них это не получалось, то ли они друг друг мешали — не понятно.       — Горячие эстонские парни, не буяньте в школе! На улицу вышвырну и там будете свои отношения выяснять, — а ребятки-то бессмертные — отвлекли женщину от ее судоку. Коллеги испуганно оборачиваются на нее, а та лишь широко улыбается.       — Извините, — буркнул Антон и обернулся на Арсения, зашептав: — Давай я буду держать, а ты приклеивать скотч?       — Ладно, только помоги нарезать его, — согласился Попов, передавая скотч кудрявому.       Как ни странно, после того, как Галина Александровна прикрикнула на учителей, то у тех работа сразу заладилась. Это чудо, а не женщина.       Ну вот, теперь и главный вход выглядит презентабельно. Если верить электронным часам, которые висят над входом в раздевалку, то время сейчас уже позднее, а именно половина девятого. Коллеги уже закончили со всем и не могут поверить своему счастью. Парни сбегали на второй этаж и собрав личные вещи, закрыли свои кабинеты и отдали все имеющиеся у них ключи охраннице. Наконец-то они свободны и заслужили отдых.       На улице, как и ожидалось, очень холодно и темно.       — До завтра, Арсений, — попрощался Антон, уже намеревавшись уйти в свою сторону.       — До завтра, — математик в последний момент улавливает смешное движение кудряшек на голове Шастуна из-за ветра и заставляет себя не усмехнуться.       Учителя разошлись по разным сторонам. Антон, как обычно, надел свои запутанные наушники и включил рандомный трек в своем плейлисте, идя по уже по привычной дорожке. Попов шел молча, слушая свои шаги, да у него даже наушников нет. Если он и слушает и музыку, то исключительно дома и исключительно один.       Уже дома Антон сразу же подготовил сладости на завтра, которые раздаст детям и сам немного стащит. Разодеться как-то у парня не было в планах, да и костюма как такового не было. Вылетело из головы, пока они с Арсением готовили все прибамбасы на Хэллоуин. У Шастуна даже не было сомнений, что Попов придет как обычно, то есть в своем деловом костюмчике, но парень подметил, что ему отлично подойдет костюм монашки. Или святого отца.       Да если бы была воля Арсения, он бы не пришел вообще завтра, однако мужчина должен присутствовать в школе в обязательном порядке. Он же один из организаторов непосредственно Хэллоуина и Попов вместе с Шастуном должен контролировать завтрашнее празднование, как бы ему этого не хотелось.       Ладно, черт с ними, когда-нибудь выспится. Спасибо, хоть завтра к девяти.       Более молодые учителя действительно отрыли себе какие-никакие костюмы, один Арсений был белой вороной, но это не доставляло ему дискомфорта. Он вообще не особо-то и обращал внимание на то, кто во что одет, да и к математику не приставали с вопросами «где твой костюм?», мол, ожидаемо. Только вот Попов нигде не наблюдает Антона, хотя тот должен был уже подойти.       А Шастун встретил Оксану Александровну и они разговорились. Англичанка надела костюм ведьмочки, который определенно понравился Антону. Даже в темном платье с небрежными оборками из сетки и зловещей шляпе, подобающей стереотипной ведьме, она выглядит мило. И кудрявый на ее фоне выглядит как-то не очень, ибо так и не нашел себе костюм. По крайней мере, он сам так думал.       — Ты как-то не празднично сегодня. У тебя совсем ничего нет? Может, тебя накрасить?       — Да нет, Оксан, спасибо, правда. Ничего страшного, я же не один тут такой бегаю, — говорит Антон, шелестя пакетами с вкусностями. — К тому же, времени нет, мне сейчас надо найти Арсения.       — Давай я тебе хоть ободок с кошачьими ушами дам? А то не дело, — предложила девушка, надеясь, что парень согласится.       — Так уж и быть, но только быстро.       Оксана тут же засветилась, и, взяв Антона за предплечье, повела бедного юношу с пакетами на третий этаж. Кабинет английского языка пустой, никого нет. Шастун ставит пакеты на первую попавшуюся парту, давая своим рукам отдохнуть на время. Фролова копается в своем столе, пытаясь найти заветный ободок. Девушка с вознесением демонстрирует этот некий головной убор и подходит к кудрявому с намерением надеть его. Антон, что выше ее на полторы головы, сразу же немного нагнулся, позволяя англичанке одеть на него ободок. Шастун улыбнулся ее действиям и говорит:       — Во-от. У каждой ведьмы должен быть свой черный кот, — девушка искренне смеется, прикрыв рот ладонью. Она преодолевает желание потрепать парня за щеки, уж слишком мило тот выглядит.       — Кот больше хозяйки — не дело, — Антон улыбнулся шире ее реакции.       — Спасибо еще раз, Оксан. Мне нужно идти в актовый, — произнес парень, указывая на проход из кабинета.       — О, так давай я тебя провожу!       В итоге они пошли вместе, снова подцепив нить разговора. Мимо проходят другие учителя и ребята коротко с ними здороваются.       — Вау! Неужели тебе правда Арсений со всем помогал? Ты бы один точно не управился...       — Да... почему спрашиваешь? — скептично оглядев Оксану, поинтересовался парень.       — Ты наверняка уже понял, что он не очень-то и любит заниматься организацией праздников, да и вообще как-то участвовать в жизни школы в целом, — после короткой паузы девушка посмотрела в упор на Шастуна и улыбнулась уголками губ, заведя руки за спину. — Ну это неудивительно, что он почти сразу согласился с тобой сотрудничать.       — Почему это неудивительно?       — Ты же такой лапочка, Антон! Как тебе можно отказать? Вот и Арсений не смог устоять, сто процентов.       — Да ладно тебе, Оксан... — стал смущенно отмахиваться Антон.       — Я серьезно, блин! Ну просто душка! — Фролова умилилась, учителя одновременно захихикали и тут к ним незаметно подходит сам Арсений Сергеевич. Вспомнишь лучик — вот и солнышко... Причем лицо у него такое мрачное, как будто убивать готов. Или уже это сделал...       — Не помешаю? Я искал тебя, пошли со мной, — мужчина даже не одарил англичанку взглядом, он кивнул подбородком и, развернувшись, пошел назад, в сторону актового зала. Оксана и Антон переглядываются и оба понимают, что Шастуну, вероятнее всего, сейчас влетит по шапке. Девушка ободряюще показывает большой палец, а кудрявый ей криво улыбается, догоняя Попова.       — Извини, c Оксаной заговорились, — с полуулыбкой сказал Шастун, пытаясь сдуть со лба кудрявую челку, которая так и норовит залезть в глаза.       — Я заметил, — Антон обратил внимание на странный тон математика и начал перебирать все моменты с ним, где он мог сделать что-то не так. Обычно такой тон у Арсения, когда тот злится на него. Как он предполагал. Брюнет кинул взгляд на парня и тут же вернул обратно, недоумевающе рассматривая кудрявую макушку. — Что это на тебе?       — Ободок? Оксана дала, — объясняет парень.       — Понятно, — Антон снова улавливает эту мрачность в голосе и он окончательно запутался, ведь Арсений сам ничего не расскажет.       Коллеги заходят пока в пустой актовый зал и Антон ставит пакеты на пол рядом со сценой. Арсений окликает его и говорит о том, что они забыли вчера отнести стремянку. После того, как ребята перенесли ее в подвал, они стали проверять все украшения, чтобы ничего лишнего не валялось. В принципе, все было-то на своих местах, ничего не украли, слава тебе, господи.       Празднование в самом разгаре. Арсений пристроился у стены и наблюдает за школьниками и за Антоном, который раздает сладости детям. Они окружили парня, по сравнению с ним ученики выглядят как муравьи. Некоторые учителя развлекали детей, а такие, как Арсений либо сидят в своих кабинетах, либо тоже лишь наблюдают за всем. Через определенный промежуток времени школьники придумали себе всякие квесты и игры и оставили Шастуна в покое.       — Ты как-то не вписываешься в атмосферу праздника, — Арсений и не заметил, как к нему подошел Антон, держа что-то за спиной.       — О, здорово, можно я тогда пойду домой? — мужчина наигранно улыбнулся и уже намеревался уйти, но Антон остановил его, схватив за предплечье, и притянул к себе.       — Нельзя, — ехидно протягивает Шастун, хитро щурясь. Арсений вымученно выдыхает, когда видит этот взгляд. — Да ладно, не кошмарь, держи, — парень достает из-за спины шоколадку и с улыбкой протягивает ее Попову.       — Я не буду.       — Это из-за принципов или потому что тебе даю ее я? А может, все вместе?       — Просто не хочу, — но Шастуна такой ответ не устроил. Парень берет руку Арсения и раскрывает его ладонь, вкладывая в нее шоколад.       — Съешь потом, она очень вкусная, — Попов смотрит парню прямо в глаза и не знает, что ответить. Он смущенно отворачивается и тихо благодарит. Улыбка Антона становится шире и он облокачивается о стену, переведя взгляд на учеников.       Арсений надеется, что Антон не заметил выступивший румянец на его щеках.