Слишком близкие коллеги

      Голубоглазый парень лет двадцати бродит по странному, но такому дивному полю. Казалось, за его горизонтом скрывалось сплошное ничего, осознание этого пугало до дрожи. Ни деревьев, ни домов: здесь нет ничего, кроме чистого неба без намека хоть на одно облачко и степная трава, в которой прятались цветы неизвестные науке. Он может поклясться, что никогда таких не видел.       Где он? Неважно. Ноги сами ведут его в непонятном направлении. Место притягивает и отталкивает одновременно, заставляя ощущать нескончаемую тревогу.       Необычные цветы влекут за собой. Парень, волосы которого темнее сожженного угля, срывает по дороге несколько понравившихся штук. Разглядывает. Вдыхает аромат. И… не чувствует их запаха. Как такое возможно?       — Арс! — до боли знакомый задорный юношеский голос доносится где-то за спиной, распространяясь эхом по всему полю.       Парень не спеша оборачивается на зов. Лицо, которое хотелось забыть. Здесь было бы лучше без него.       Парнишка его возраста с кудрявыми волосами машет ему рукой, держа что-то в другой руке.       — …это ты? — голубоглазый осекается, на лице застыло недоумение вперемешку с шоком. Прикасается только подушечками пальцев свободной руки к шее, осознавая:

Он не может произнести его имя.

      «Безымянный» с неестественным смехом подбегает к другу, что ошарашенно осматривает его.       — Ну, чего? Как будто призрака увидел! Смотри, я сделал это для тебя, — ласково промурлыкал он.       Парень демонстрирует венок, сделанный из местных цветов. Протягивает Арсению. Такой аккуратный. Такой… будто ненастоящий.       В связи с небольшой разницей в росте, он просит Арса слегка наклониться, дабы надеть венок на голову, что к удивлению последнего послушно выполняет. Затем вообще просит сесть на траву вместе с ним.       — Это очень… — неуверенно начал Арсений, кладя свой небольшой букетик собранных ранее цветов рядом.       — Нравится?       — Я даже… Мне… да, наверное…       — А я знаю, кто еще нравится милому Арсению… — на лице «безымянного» расползлась лукавая улыбка. Он стал решительно сокращать расстояние между ними, постепенно стирая границы дозволенного.       Голубоглазый чуть отпрянул от друга, то и дело всматриваясь хитрые глаза.       Попытка снова сказать его имя проваливается.       — И… кто? — тихо, совсем тихонечко спросил Арс, заведомо зная ответ. Второй парнишка выдерживает напряженную паузу и отвечает:       — Я.       Холодно. Ледяной ветер пробирается под одежду, охлаждая кожу. Этот ветер был все время? Но, судя по всему, сейчас это волнует только Арса. Голая кожа покрылась мурашками в некоторых местах то ли от холода, то ли от нарастающей паники, то ли от… предвкушения?       Взгляд остекленел. Он сглатывает слюну, не знает, что сказать.       Слегка сводит брови к переносице, поглаживая свое предплечье.       — Не отрицай. Я точно знаю.       — Знаешь, на самом деле…       — А хочешь я…       «Безымянный» не дает договорить, перебивает, приближается к чужому лицу все ближе. Бесцеремонно касается своим носом щеки, трется об нее с нежностью, ластится, словно котенок. Арсений затаил дыхание, лишь наблюдает за юношеской шалостью. Парень медленно отпрянул от щеки, приближаясь к приоткрытым губам. Остановился на мгновение, было ощущение, что и время за ним остановилось. Арсений прикрывает глаза, не сопротивляясь происходящему.       Не успевает он хоть о чем то подумать, как резкая боль пронзает правый бок. Что-то холодное и острое вонзили в его тело и прокрутили с целью создать дополнительную адскую боль. «Безымянный» вынимает нож, самый обычный кухонный нож и смотрит уже не чувственно, как секунду назад, в глазах читается безразличие с нотками презрения. Взгляд изменился буквально за один миг. Ну не может он так быстро помрачнеть. И представить сложно, о чем он думал на самом деле до этого.       Паренек молча наблюдает за тем, как Арсений с непреодолимым страхом корчится, пытается хоть как-то зажать образовавшуюся рану. Руки и ноги онемели, не чувствовались, словно их отделили от хрупкого юношеского тела. Кровь все равно сочится сквозь изящные пальцы, на футболке уже давно образовалось багровое пятно, которое с каждой секундой становится все больше.       — Почему?.. — единственное, что спрашивает Арс, чувствуя отвратительный вкус железа во рту и скатывающуюся по подбородку тонкую струйку теплой крови.       Новоиспеченный палач Арсения поднимается с земли и бросает рядом с ним окровавленный нож.       — Таким как ты лучше держаться подальше от нормальных людей, — со всей ненавистью, которая у него есть процедил он.       В таких живых голубых глазах, что молниеносно стали серыми мертвыми, непроизвольно скапливаются слезы. Слезы боли, печали, разочарования.       «Безымянный» разворачивается и уходит в противоположном направлении, все больше отдаляясь от Арсения.       — Стой!       Пострадавший парень пытается встать, передвигаться, сделать хоть что-то, но он слабеет с каждой секундой из-за большой потери крови и ужасной боли, которая усиливается при любом движении. Он зовет, еще раз зовет, но его не слышат или не хотят слышать.       Неужели его оставят так?       Он пытается ползти, помогая себе одной рукой, а второй придерживая ранение. В глазах мелькают мошки, но силуэт его некогда друга словно растворяется в пространстве. Как будто здесь никого и никогда не было. Только умиротворенно лежащий неподалеку нож мог служить доказательством произошедшего преступления.       Он сдается. Он уже не слышит чужие шаги, сопровождающиеся мягким шелестом травы. В ушах стоит только чужой смех. Не один. Их несколько, это точно. Противные насмешки давят на череп, взгляд расфокусировался.       Обессилев, он с грохотом падает на землю.       Природа, будто издеваясь, слепит ясным небом. Он с особым усилием переворачивается на уцелевший бок. Легкий ветерок путается в темных волосах, точно рука, поглаживающая по голове, пытаясь утешить. Приоткрывает глаза. Ничего не видит, лишь два размытых пятна: голубое и зеленое. Нет. Три. Их три.       Длинное пятно. Человек. Взрослый человек. Одет во что-то темное. Пальто? Арсений пытается сфокусировать зрение, но его хватает только на то, чтобы увидеть его кудрявые волосы, также развивающиеся на ветру. Стоит далеко, вроде спиной к нему. Незнакомец начинает оборачиваться, но веки тяжелеют, глаза закрываются сами собой. Уши ничего не слышат.       Только…       Только какой-то звон.       И темнота.       Арсений резко распахнул глаза.       В уголке левого глаза собралась уже почти высохшая маленькая капелька слезы, которую мужчина быстрым движением смахивает.       Сон. Всего лишь сон.       Кошмар.       Ночь. Его квартира. Никакого поля с цветами.       Арсений накрывает замерзшие плечи теплым одеялом, укутываясь в него сильнее, будто это могло спасти обнаженное тело от сквозняка, исходящего из открытой форточки. Мужчина медленно поворачивает голову в сторону злосчастного окна: голые деревья покрыты белой пеленой, пушистый дождь не спеша опускается на земную поверхность, создавая огромные сугробы. Однако эта картина не взывала Арсения ни к каким чувствам. Лишь… пустота?       Отголоски бывшего друга до сих пор теплились в сердце, все напоминая о своей первой влюбленности, которая привела только к боли и разочарованию.       Уместно ли вообще называть этого человека просто другом?       Прошло более десяти лет, а этот вредный юноша все никак не оставит его разум в покое, чтобы Попов продолжил жить дыша полной грудью. Друг остался с ним как напоминание о том, что стоит держать такие чувства к человеку своего пола глубоко в грудной клетке.

Но что делать, если он буквально его копия?

      Высокая фигура идет вдоль застывшей Невы: под массивными берцами хрустит снег, а изо рта время от времени выходит привычный пар, разрастаясь по мере того, как он начинает отвечать собеседнице в телефон. Время позднее, но парень не особо спешит домой.       — Да, извини еще раз, что так быстро уехал. Билеты уже были куплены на определенные даты, так что…       По ту сторону телефона слышится нежный женский смех. Лежа на мягком диване, девушка перекатилась на живот, подперев щеку рукой.       — Да нормально все! Проблем никаких нет. Распереживался.       Кудрявый ничего не ответил. Наступила недолгая пауза. Ира механически начала накручивать на палец длинный локон волоса, задумалась только на секунду, спросила:       — Что сейчас планируешь делать?       — Да поеду домой, сварю макароны по возможности, даже не знаю... А потом, наверное, устрою себе заслуженную «обломовщину», буду спать завтра целый день.       Из трубки снова раздается заливистый смешок девушки. Такой легкий, искренний, словно только-только распустившийся весенний цветок, который заполняет атмосферу свежестью и теплотой.       — Оно и правильно.       — А ты?       — А, я? Да ничего особенного делать не собираюсь. Что-то схожее с твоими планами. Потом, может, проведу пару дней с мамой… У меня отпуск, так что…       Кузнецова резко замолчала, то и дело не решаясь что-то сказать собеседнику. Шастун сильнее прижал телефон к уху, направляя задумчивый взгляд на реку.       — Слушай… Антон, — парень мыкнул что-то, как бы давая понять, что внимательно слушает. — Такое дело… Я хотела бы съездить в Питер. Не проводить же весь свой отпуск лежа на диване, правильно? Поскольку ты там живешь, я хотела бы, чтобы ты устроил мне небольшую экскурсию. Но это только если ты согласен! С жильем я сама разберусь. Просто... приятно же проводить время с тем, кого ты так давно знаешь, не так ли? Что думаешь насчет этой затеи?       — До десятого числа я выходной, потом мне нужно будет выходить на работу.       — О, я не буду занимать много времени! Небольшой прогулки по Дворцовой площади будет достаточно!       Антон ухмыльнулся, тронувшись с места, он направился прочь от Невы.       — Если есть возможность, приезжай в мои выходные. Я смогу побольше всего показать.       — Заметано!       Пара уточнила друг у друга несколько интересующих деталей относительно поездки. Поговорив еще немного о всяком неважном, они распрощались, договорившись еще позже списаться.       Наконец-то Антон сам посмотрит на свой город, а то за все время пребывания в Питере особо нигде и не гулял...       Парень возвращается домой. Разгружает вещи. Делает бытовые дела, плюхается на диван, а он в свою очередь отвечает ему жалобным скрипом. Включив телефон, он ищет мамин контакт с намерением позвонить. Нажав на видеозвонок, он стал ждать ее ответа.       Спустя короткий промежуток времени она ему отвечает. Улыбается при виде сына.       — Привет, Антоша, — из трубки доносится нежный голос матери.       — Привет, мам. Я уже приехал в Питер. Вы там еще не соскучились по мне? — Майя улыбается шире.       — Уже скучаем. Как только проводили на вокзал, — Антон хихикнул. — Как ты там один?       — Я здесь не один. У меня… — парень стушевался, оглядывает диван и показывает в камеру плюшевого медведя. Самого обычного. — Со мной медведь Владимир. И нам никто не нужен!       Он смеется после своих слов, но как-то устало, неискренне, наиграно.       Женщина в ответ также устало улыбается, слегка обнажая ряд белых зубов.       — Понятно все с вами, — Майя зевает. — Мы тут собирались уже ложится спать и ты не задерживайся, как ты любишь, хорошо?       — Ладно, мамуль.       Пожелав друг другу спокойной ночи, они отключились. Антон томно вздыхает, переводит взгляд на настенные часы. Нет. Никакие макароны варить он не будет. Перекусит завтра чем-нибудь. Даже с его экстремальным режимом сна он решает не засиживаться допоздна. Слишком устал.       Последующие дни учителя проходят обычно. Все в разъездах. Даже любимый Димка проводит время со своей девушкой. В общем, единственное, за чем Антон выходит на улицу — так это за хлебом и молоком.       И все больше переписывается с Ирой. Приятная девушка.       Она сообщила, что взяла билет в Питер и приедет послезавтра утром. Антон, как истинный джентльмен, предложил встретить ее на вокзале и отвезти туда, куда она скажет, но Кузнецова отказывает, ссылаясь на то, что не хочет его нагружать и они еще успеют встретиться.       Не то чтобы Антон был рад отказу, просто... испытал некое облегчение? Да, наверное, так.       Но вот, на дворе утро пятого января. Ирина уже прибыла в Санкт-Петербург. Перед тем, как заказать такси до отеля, она отправила короткое сообщение Антону.       На настенных часах в антоновой квартирке примерно восемь утра, а сам Антон спит глубоким сном. Так бы и продолжалось дальше, если бы не сосед сверху, который решил затеять ремонт в такое-то время. Кто вообще берется за ремонт почти сразу после Нового года? Парень пытался снова уснуть, не обращать внимания, но шумный звук сверлящей дрели давил на свинцовую голову, из-за чего впоследствии появилась легкая боль.       После очередного такого подхода любимого соседа, одним рывком скинув с себя одеяло, он встает с кровати, надевает футболку, висящую на спинке кресла и направляется в ванную. Кидает взгляд на свое отражение в зеркале — все плохо. Смотрит на себя минуту-две, словно ища все больше изъянов в собственном полусонном лице. Не найдя ничего особенного, Антон открывает кран и умывается проточной водой. Снова поднимает взгляд на зеркало; прохладная вода не улучшила состояние его лица, но немного освежила. Затем он, не брезгуя, пьет эту же воду, зачерпывая ее руками. Вытерев только руки, он выходит из ванной, возвращается в спальню за телефоном и сигаретами, а затем идет на кухню.       Первым делом достает сигарету из полу пустой пачки и зажимает во рту. Поджигает ее с помощью зажигалки, которая до этого лежала на микроволновке, и садится около подоконника, предварительно открыв окно, совершенно не заботясь, что не май месяц как бы твою мать. Шастун выдыхает сизый дым и достает из кармана шорт телефон. Видит сообщения Иры и тотчас открывает.       Она прислала стикер с котенком, который желает доброго утра, но «доброго» так и не настало, было только ужасное. Ира. 5:52 Только вышла с вокзала. Жду такси до отеля       Да... Антон бы так рано не поднялся, понятно почему она отказала.

Шаст. 8:21 Доброе утро. Пойдем сегодня куда-то?

      Отправляет и выходит из сети. Заходит в ВК и без интереса листает ленту, делая очередную тяжку. Ответ Кузнецовой не заставил себя долго ждать. Ира. 8:45 Ой-ой. Давай Ты, кстати, чего не спишь-то? Дрыхнул бы на здоровье

Шаст. 8:46 Сосед еблан. Сверлит все утро.

Ира. 8:46 Бедолага..

Шаст. 8:46 На Дворцовую площадь пойдем? Ты хотела))

Ира. 8:46 Запомнил) Во сколько встретимся?

Шаст. 8:48 В час пойдет? Заберу тебя.

Ира. 8:48 👌       На этой ноте они закончили недлительную беседу. Спустя пару часов Антон стал собираться на встречу. Ирина предварительно скинула адрес отеля. Где-то сорок минут езды. Как они и договаривались — встретились в час. Шастун даже подъехал немного пораньше. Девушка тоже скоро объявилась и вышла вовремя. Пара приветственно обнялась и обменялась любезностями.       Сидя уже в машине, они все время что-то обсуждали. Кузнецова увлеченно рассматривала проезжающую улицу, буквально прилипнув к стеклу. Антон изредка кидал на нее заинтересованный взгляд и хихикал себе под нос, видя ее забавную реакцию.       Спустя время они доехали до обширной площади. Выбравшись из машины Антона, Ира тут же побежала в сторону Александровской колонны. Догнав ее, Антон поравнялся с девушкой. Воздух пронизывающе холодный, грубо ударял по лицу, но, кажется, Кузнецова полностью забила на этот недуг. Она лишь наслаждалась красотой зимнего города, не обращая внимания на все огрехи погоды.       Девушка просила Антона «поработать» фотографом почти все время. После двух часов такой работы парень слегка устал, предложил немного отдохнуть, как раз появилось желание покурить.       Заранее спросив Иру не будет ли она против, Шастун закуривает сигару.       Время близилось к вечеру. Зимнее солнце начало медленно скрываться за горизонтом, окрашивая небо в розовые и оранжевые оттенки. Немного похолодало. Ира и Антон решили зайти в ближайшую кафешку, дабы немного согреться и, так сказать, приятно окончить прогулку.       Кузнецова по классике заказала капучино вместе с каким-то персиковым пирожным. Шастун же ненавидит любой вид кофе, но подумал, что чай он мог попить и дома, поэтому выбрал горячий шоколад. Усевшись за столик у окна, они стали пить напитки в комфортной тишине.       Под конец дня Антон отвозит девушку к ее отелю и сам уезжает домой.       Следующий день был примерно такой же. Они встретились почти в то же время и тут же направились на очередную своеобразную экскурсию, экскурсоводом которой выступал Антон. Через некоторое время Ира изъявила желание осмотреть хоромы препода по русскому языку, в каком районе в целом он живет.       Вечерело. Они доехали до улицы, где живет Антон. Ничем примечательным она не отличалась. Просто дворы. Просто школа, в которой работает Шастун. Просто дом Шастуна. Просто любимый продуктовый Шастуна.       Точно.       Парень резко вспомнил о том, что ему нужно сходить в магазин за сигаретами. Ну и продуктами. Он предложил Ирине пойти с ним, та согласилась.       Они заходят в родной «Перекресток» и Антон сразу же идет в отдел лапши быстрого приготовления и всякой такой гадости.       — Ты что, каждый день такое ешь? — с искренним удивлением спросила девушка, заглядывая Антону за плечо.       — Ну не каждый... Но чаще всего да.       — Я, конечно, не настаиваю, но ты бы лучше взял что-то полезнее, знаешь... — парень одаривает ее сомнительным взглядом. — Ну... побольше молочки, может? Йогурты там...       Парень задумывается буквально на секунду, а затем выпрямляется и говорит:       — Можно попробовать.       Антон взял пару продуктов, которые посоветовала Ира. Она упорхала в какой-то другой отдел и велела немножко подождать. Но тут Антон вспомнил, что хлеб дома закончился тоже, поэтому он направился за ним в нужный отдел. В магазине было не так много народу, но один мужчина, стоявший неподалеку, приметил его и уж слишком пристально разглядывал.       «Шастун?» — Арсений прищурил взгляд, чтобы удостовериться в своей догадке. Ну точно он.       Ноги сами зашагали в его сторону, но не успевает мужчина дойти, как к Антону подбегает незнакомая для математика девушка, которая что-то активно показывает парню. Арсений резко останавливается и начинает просто наблюдать за ними. По каким-то причинам стало интересно, кто эта девушка и кем является Антону. Но с другой стороны… какая вообще Попову разница? Гуляет с девочками и гуляет, что тут такого? Дело житейское.       Антон ловит его пристальный взгляд и, на секунду недоверчиво прищурившись, улыбается. Арсений округляет глаза и вздергивает брови, не придумав ничего лучше, он резко отворачивается и накидывает на голову капюшон куртки. Он попытался сделать вид, что ну очень сильно заинтересован рыбным отделом и его содержимым. Мужчина не видит, но слышит, как эта парочка стала приближаться к нему, что-то обговаривая между собой. Кажется, девушка что-то спрашивала у Антона, а тот ей кратко отвечал. Мимолетное касание по плечу, тихое «Арсений» — Попов медленно разворачивается, попутно снимая недавно накинутый капюшон. И лицо такое... спокойное. Как будто вообще не удивлен. Ну актер.        Из-за махинаций со снятием капюшона его темные волосы распушились, но не стали выглядеть хуже. Мужчина смотрит сначала на Шастуна, а затем кидает короткий взгляд на девушку.       — Привет, мы тебя не отвлекли? — невинно спрашивает Антон, по-детски махнув рукой.       — Здравствуй, — снова взгляд на девушку. — Совсем нет. Поздороваться?       — Ага, — заметив легкое непонимание на лице спутницы, Антон решил их представить.       — Ира, это мой коллега. Мы работаем вместе. Он учитель математики. Арсений, это моя… — парень запнулся, не зная, какое подобрать точное слово. — Подруга. Мы с ней учились в одном лицее.       — С детства знакомы? — тихо спросил Арсений, легонько склонив голову, словно обращаясь только к Шастуну.       — С юношества. Приятно познакомиться, Арсений, — девушка попыталась выдавить подобие доброй улыбки, но получилась только нервная. Не то, чтобы она не рада познакомиться, просто этот мужик явно внушает авторитет. Высокий рост, холодный ледяной взгляд, вечно нахмуренные брови — все это складывало картину серьезного человека, с которым шутки плохи. А Антон стоит лыбу ему давит вообще, совсем не боится!       Арсений наконец обращает внимание на девушку, одарив долгим по его меркам взглядом.       — Взаимно, — девушка пугается хрипотцы его голоса и неожиданно для себя хватается рукой за локоть Антона. Этот нехитрый маневр замечает и Арсений. Он слабо хмурит брови и поджимает губы, а после переводит спокойный взгляд на Антона.       «Интересно, они дружат?» — подумала Кузнецова, поочередно внимательно оглядев высоких мужчин. — «Арсений явно немногословен, а Антон такой болтливый иногда».       — Я пойду. Мне еще кучу всего купить нужно, — сказал Попов. Шастун тут же встрепенулся.       — Оу, да... Встретимся на работе! — Арсений угукнул ему на прощание и ушел.       Пара проводила его взглядом. Недавно возникшую тишину прерывает громкий выдох Иры.       — Ой, мама-а! Он такой… такой… — девушка отпустила локоть друга. Она усердно пыталась подобрать нужные слова для описания коллеги Шастуна. — Красивый, но взгляд такой грустный. Где ты таких коллег находишь, а? — пихнув парня в бок, спросила Кузнецова. Антон забавно улыбнулся и потер свободной рукой бок.       — Серьезно? Мне показалось, он напугал тебя. Да и он вовсе не такой, каким ты его представляешь.       — Да не напугал! Ну может, немного... Короче... Это сложно объяснить... Он прямо такой серьезный и крутой дядька-книжка, пиу-пиу, — Ира попыталась изобразить из себя крутого мафиози, коим представляла Арсения. — Ты работаешь в русской мафии?       — Да нет же. Говорю же, он — простой учитель.       — Он еще разговаривает так… Ой-ой-ой... Я все... Еще… — девушка замечает, как помрачнел взгляд Антона. Он вообще смотрит куда-то в сторону и заметно жует губы. — Эй, ты что, ревнуешь его? — проворно улыбается Ира, сложив руки на груди.       — Ты что? Я… — глаза забегали. Кадык еле заметно дернулся.       — Да не нервничай. Я ж шучу. Мне просто так на секунду показалось.       Или не показалось? Ира — далеко не глупая девушка, она просто сопоставила у себя в голове имеющиеся факты.       Итак, что мы имеем? Пристально смотрят друг на друга во время диалога. Арсений за весь диалог только два раза посмотрел на девушку (все остальное время было занято лицом Антона). Антон хоть и слабо, но улыбался Арсению на протяжении всего диалога. Арсению явно не понравилось, что девушка взяла Антона под локоть. Антон стушевался после контрольного вопроса.       Кузнецова не сильно спешит делать выводы, но глупая улыбка все равно постепенно расплывается на ее лице.       Женщины пугают.       — Ты чего? — выгнув бровь, поинтересовался Антон, заглядывая в лицо Иры.       — Да ничего! Пойдем дальше, — не дав вставить и слово Антону, девушка пошла вглубь торгового зала. Парню оставалось только пойти за ней.       Чтобы не дергать Антона, Ира решает вызвать себе такси до отеля. Время уже позднее, да и Шастун наверняка устал кататься туда-сюда. Стоит пожалеть.       Парень лишь просит написать ему, когда она доедет, а после они расходятся.       Седьмое января. Сегодня Рождество. Арсений хило осматривает содержимое своего холодильника, а вернее две бутылки хорошего коньяка, которые он зачем-то купил на кануне. Сам он это не выпьет, да и пить одному не хочется. Сразу всякая дрянь в голову лезет. Проскакивает мысль, что, точно, у него же есть Матвиенко. Но даже для Арсения это странно — не проявлять практически никакой инициативы, а тут опа и давай выпьем вместе по старой дружбе, что уж там. Но в то же время... а почему нет? Опустошать коньяк все равно когда-нибудь придется. Ну и... не будет же он со своей кошкой выпивать в самом деле. Даже звучит ужасно.       Закрывает дверцу холодильника, облокачивается рукой о столешницу и берет в руки телефон. Мужчина рыщет по мессенджеру среди немногочисленных чатов Сережу. Находит и, кажется, что-то заставляет его засомневаться.       А надо ему это вообще?       Думает, что лучше все-таки дождаться ответа Матвиенко, прежде чем что-то надумывать себе. Печатает сообщение и перед отправкой снова сомневается.       А потом просто плюнул. Кто не рискует — тот не пьет шампанского. Но в его случае коньяк. Поэтому отправляет.

Арсений. 17:19 привет, Сереж. хотел поинтересоваться, ты свободен сегодня вечером? не хочешь выпить? там рождество, все дела... у меня есть коньяк

      Мужчина сидит в напряженном ожидании почти двадцать минут, а после ему отвечают. Матвиенко. 17:38 ЧЕГООО Отдайте Арсению телефон Да ладно, ты серьезно САМ предложил?       Арс закатывает глаза, печатает:

Арсений. 17:39 тебя ждать, нет? пока не передумал.

Матвиенко. 17:39 Выдвигаюсь, родной Через часа два буду       Но вот сейчас, отложив телефон, приняв мыслительную позу а-ля Шерлок, Попов задумался о правильности своего решения. Как бы жалеть не пришлось.       Арсений сидит на своей кухне в напряженном ожидании. Сам не понимает, почему так волнуется. Но все же... он имеет право хотя бы раз в своей жизни побыть в веселой компании и немного расслабиться, верно же? Мужчина успокаивает себя этими мыслями.       Он не замечает, как Лилит уже некоторое время бродит около его ног и просится на колени. Когда все-таки замечает, то слегка удивляется — она редко так делает. Математик кладет кошку на колени, она властно устраивается на них под поглаживания хозяина. Арсений надеется, что она так его успокаивает. И это даже помогает. Или это все самовнушение?       Лилит спрыгивает с колен, когда по квартире разносится гул домофона. Выдохнув, Арсений подходит к входной двери. Щелкает замок и он отворяет дверь. На пороге довольный Матвиеныч.       — Ну здарова, Арсений! — задорно произносит информатик.       — Привет, заходи, — негромко ответил Попов, уходя вглубь квартиры, а если быть точнее на кухню.       — Гостеприимный ты, конечно.       Сережа заходит за порог и закрывает за собой дверь. Он с интересом оглядывает квартиру Арсения, попутно снимая куртку.       — Эй, иди сюда, забери.       Арсений возвращается в коридор, недоуменно выглядывая из угла. Матвиенко молча протягивает ему какой-то пакет. Математик неуверенно его принимает.       — Это что?       — Не мог же я с пустыми руками прийти. Гостинцы тебе.       Бросив короткое «ясно», Арсений снова удаляется на кухню.       Сережа не спешит проходить внутрь квартиры, не спеша рассматривает интерьер, проводя рукой по стене.       — Давно я у тебя не был, но ничего нового здесь не появилось, я так понимаю, — мужчина заходит на кухню, где Арсений разбирает пакет и замечает пушистого котенка, что вовлечено наблюдает за действиями хозяина, медленно покачивая хвостом. — Или появилось...       Сергей поднимает брови в удивлении и улыбается.       — Ты про что? — спокойно спрашивает Арсений, не оборачиваясь. Затем он опускает взор в пол и до него доходит. — Котенок, что ли?       — Ну нихрена себе. Что за чудо-прелесть? Как давно у тебя есть кот?       Попов наконец оборачивается к гостю, облокачивается поясницей о столешницу и скрещивает руки на груди.       — Кошка. Это Лилит. Нашел ее во дворе где-то месяц назад, может, больше.       — Лилит? Как дьяволица, что ли? — Сергей беззлобно рассмеялся. — Ну и имя ты ей дал.       Армянин потянулся к котенку, чтобы погладить ее, но та испугалась незнакомого гостя и забежала под обеденный стол. Арс незаметно хмыкнул. Сережа на мгновение приуныл, но не стал докучать кошке, переключившись на разговор с Арсением.       — А ты че позвал-то, кстати?       — М-м... Это так странно? — уклончиво ответил математик.       — Ладно, я понял, отвечать ты не хочешь. Но я рад, что ты наконец не закрылся у себя в коморке с сотнями тетрадей, — информатик отодвигает стул и садится за стол, закидывая в рот пару виноградин, которые любезно положил на стол Арсений. — А то совсем затворником стал.       — Ой, не бубни. Жуй виноград, — математик снова отвернулся, делая вид, что чем-то там занят.       Матвиенко по-доброму рассмеялся ответу Попова, не став больше смущать его.       Вечер проходил размеренно, спокойно. Арсений под воздействием алкоголя постепенно расслаблялся. Больше улыбался, больше говорил.       И это заметил Сережа. Он подумал о том, что тот слишком налегает на коньяк, но ничего ему не сказал. Градус на кухне поднимался все выше, как и градус темы разговора.       — Почему ты вообще заговорил про Шастуна?.. — непонимающе-пьяно спрашивает Арсений, держа в руке бокал с почти допитым содержимым.       — Ну... мне интересно, — так же произносит информатик, сделав глоток коньяка, продолжает, — Вы такие шумные... Почему собачитесь?       Обычно личные отношения, а уж тем более отношения Шастуна и Попова, какими бы они не были, вообще не интересуют, однако тут почему-то проснулся интерес.       — Мы... с ним... Я... — пьяный язык усердно пытается сформулировать понятное предложение, но вопрос застал врасплох. Он не знает, что ответить. Замялся. — Мы не... собачимся.       Все, что смог выдать математик.       Информатик шумно выдыхает, закидываясь очередной порцией винограда.       — Вот уж говорят... Так понравились друг другу, что терпеть не можете...       — Эй! — он рявкает на него, с грохотом поставив бокал на стол.       Да кто так говорит? Некие Дмитрии Темуровичи? Тогда вопрос исчерпан.       Через некоторое время Сережа вообще решил смыться домой, ссылаясь на то, что время уже не детское. И он вот так бросит Арсения?       Как оказалось, да. Без зазрения совести.       Часов в двенадцать ночи информатик и математик разбежались. Точнее убежал только Сережа. По сравнению с состоянием Арсения, Матвиенко еще в здравом уме. Этот вообще в зюзю. Так что информатик дотопает до дома сам.

***

Ира. 0:42 Ты спать там не собираешься?

Шаст. 0:42 Да не, не планировал пока. Ты устала?

Ира. 0:42 Не особо. Давай еще посидим?

Шаст. 0:43 Да без б. О, погоди, мне звонят...

      «Арсений? Так поздно?» — задумался Антон, надумывая себе уже все на свете. Поднимает трубку, затем медленно подносит к уху с настороженным выражением лица.       — Да?       Ответом ему служат лишь нечленораздельные звуки его коллеги. Парень хмурит брови, но трубку не бросает. Что происходит с той стороны телефона, он даже представить себе не может. Не строит догадки, сразу спрашивает:       — В чем дело? Арсений?..       Далее Антон слышит неразборчивые слова, похожие на его имя и «приди».       «Не пойму, он меня на хуй посылает, что ли? Нажрался?»       — Что случилось? Скажи нормально.       Арсений еще пару раз просит прийти, это Антон разобрал, но уже как-то… жалобно. Прямо-таки просит, умоляет. Шастун уже хотел сказать что-то, но звонок обрывается каким-то грохотом и смачным ругательством Попова. Парень убирает телефон от уха, тупит в экран, на красную надпись «вызов завершен».       — Твою мать. Нажрался, — вынес вердикт парень.       Он быстренько заходит в мессенджер и на одном дыхании печатает небольшое сообщение Ире.

Шаст. 0:54 Позвонил тот самый Арсений, с которым мы встретились в магазине. Я ниче не понял, кроме того, что мне надо прийти к нему домой. Он трубку ваще сбросил, грохот какой-то у него. Подозрения, что он там напился. Короче, пойду схожу проведаю его.

Ира. 0:55 Ты так спокойно об этом написал… Мне как-то даже жутко стало. Конечно сходи проверь Вы, наверное, очень близки, раз он в таком состоянии позвонил именно тебе, да?       Антон прочистил горло, раздумывая над тем, что ответить. Лучшими подружками их точно не назовешь. Неприятелями тоже?

Шаст. 0:55 Наверное.

Ира. 0:55 Напиши, пожалуйста, потом, что там у вас, а то уже время позднее       Не отвечает. Выходит из сети. Глубоко вздыхает. Он уже сам надеется на то, чтобы Арсений дожил до его прихода. По возможности. Ну, пожалуйста.       Антон накидывает на себя первые попавшиеся вещи и, захватив с собой только телефон, отправляется на улицу. На темную заснеженную улицу.       По дороге к дому Арсения он пытался дозвониться до него несколько раз, но все безуспешно. Шастун опять-таки шумно выдыхает и кладет телефон в карман, укутываясь в воротник пуховика.       В это время прохожие встречались редко. Но все же были. И черт их на улицу понес в такой час?       Вот Антона реально черт понес...       Через минут пятнадцать парень наконец дошлепал до парадной коллеги. Открывает тяжелую железную дверь с помощью пин-кода, который знает еще с первой вылазки к математику и заходит.       Шастун находит нужную квартиру и для приличия сначала звенит в дверной звонок. Ничего не произошло. Он звонит еще раз, продолжительное время удерживая палец на кнопке. Опять ничего не происходит. Гробовая тишина. Ни единого шороха внутри квартиры. Как будто дома никого нет. А вдруг Арсений уже ушел куда-то? Да ну, не дурак же.       Он предпринимает третью попытку вызволить хозяина квартиры: стучит в дверь. Озирается по сторонам. Как бы соседей сейчас не разбудить этим шумом. А то, видите ли, пришел какой-то длинный к пьяному мужику ночью. Да, звучит интересно. Интересно для бабушек-сплетниц, которые каждый божий день собираются на лавке перед подъездом и обсуждают всех соседей. Наверняка Арсений не был исключением.       Антон опускает глаза на дверную ручку, хмурится, и не задумываясь дергает ее. Какого было удивление Шастуна, когда он понял, что она все это время была открыта. Он закатывает глаза и неуверенно заходит внутрь квартиры. Свет включен, но пока никого не наблюдает. Снимает черный пуховик, по-хозяйски вешает его на вешалку и идет дальше. Еще бы немного и он наступил на светлого котенка, который встретил его и бегал вокруг ног.       Кошка? У Арсения? А Антон не ошибся квартирой?       Да не, вроде она...       Парень опускается на корточки перед животным. Кошка боязливо приближается к большому человеку, но спустя секунду она заинтересованно подняла хвост, а Шастун в свою очередь также заинтересованно вытаращился на нее и склонил голову. Ну прямо-таки близнецы. Одинаковые. Не отличишь.       Парень осторожно протягивает руку, гладит ее. Животное не шелохнулось. Разрешает.       Уголки губ устремились вверх. Он треплет ее за ушком, котенок на это тихо мяукнул.       — Где же твой папа?.. — полушепотом жалостно спросил Антон, все также поглаживая кошку.       Шастун выпрямляется и продолжает поиски своего коллеги. Он заглядывает в зал, но там никого нет. Парень замечает, что котенок ходит за ним по пятам. Затем он направляется на кухню. Кошка вместе с ним.       Нашел. Сидит на стуле неподвижно, обняв колени, спиной к Антону. Не двигается вообще. Антон увидел на столе две пустые бутылки коньяка и два таких же пустых бокала. Он был не один. Уже страшно.       — Зачем вернулся? Еще и трезвонил в домофон. Дверь открыта, — пробубнил Арсений.       Антон уже было хотел возмутиться, но замер на месте. Вернулся? Кто? Попов вообще понял, с кем разговаривает?       — Ты же... пошел домой. Не договорил про Шастуна? — опять что-то пьяно бубнит. Словно говорит в нос.       Та-ак. Ночь становится все загадочнее и страннее.       Вот теперь он уже совсем ничего не понял. Выгибает бровь, трясет головой. Но решает молчать, может, Арсений что еще интересного скажет.       — Я же сказал... тебе... Мы слишком разные. Не знаю... что он во мне нашел. Прилип и все... — паузы образуются спонтанным образом. Разум слишком пьян, чтобы трезво формулировать мысль. — Я... не такой интересный собеседник, как ты, Паша, блять, кто там еще... Да кто угодно... будет лучше меня в общении. Мне, наверное, одиноко?..       Антон глупо хлопает ресницами, пытаясь переварить полученную информацию.       «А он на деле очень несчастный, кажется... Я-то думал, он сука, потому что препод матеши, чтобы типа по канону было...» — проносится в его голове, но затем быстро отметает эти стереотипы.       Он глубоко задумывается, познав дзен, не замечает, как Арсений резко умолк и также резко обернулся к нему. Антон дернулся, заметно напугав коллегу.       — Ты?.. — протягивает Попов, с ужасом уставившись на фигуру, стоящую в проеме кухни.       — Я... — истерично посмеиваясь, с той же интонацией протягивает Антон. Такое чувство, что его сейчас разорвут прямо на этой же кухне. И не останется от бедного Антона ничего.       — Откуда ты... Тебя здесь быть не должно...       — Ты звонил. Просил прийти, — кашлянув в кулак, бросает Шастун, отведя взгляд.       — И ты... пришел? — удивленно-завороженно произносит Арсений. Антон кивает.       Выражение его лица резко меняется. Он поджимает губы и смотрит с... что это? тревожность? нежность? Антон понять не может. Глаза словно прилипли к нему, не моргает.       Мужчина уж слишком резко поднимается, почти теряет равновесие, но вовремя облокачивается о стол рукой. Антон тут же подскакивает к нему, но Арсений выставляет перед ним руку, останавливает. Смотрит из-под лобья хмуро, злобно.       — Не трогай, — говорит настолько трезво, насколько позволяет состояние.       Шастун оскорбляется. Он тут пришел, значит, посреди ночи, поскольку тот его жалобно звал, умолял прийти, а теперь «не трогай»? Парень фыркает, скрещивает руки на груди. Больно надо. Еще руки марать об него. М-да уж.       — Знаешь, как-то странно получается. Ты звонишь мне в который раз, когда у тебя что-то случается. Сейчас это опять произошло якобы случайно? Что ты на это ска... — Антон не успевает договорить, как его силой прижимают к себе.       Со стороны — простые объятия, а на деле — Попов обхватил его руками настолько сильно, что, кажется, кости хрустнули. Кости Антона. Ощущение у парня было такое, что сейчас все его органы перемешаются внутри тела.       — Арсений!.. Мне нужно дышать!.. — кряхтит Антон, пытаясь отлепить от себя коллегу.       Откуда у пьяного человека столько сил?       Математик ни в какую не отпускает. Вцепился мертвой хваткой. Трется об чужую шею щекой, прикрыв глаза. И тут в нос Антона ударил сильный запах перегара.       «Ну этого еще не хватало», — перспектива провонять «запахом женщины моей» его как-то не особо устраивала, поэтому Шастун еще раз попытался отпихнуть от себя эту тушу.       — Ну а ты... мог и не приходить, — Антон перестал дергаться. Задумался. Ничего не понял.       Уточнил для профилактики.       — Чего?       — Но... каждый раз приходил, — продолжает Арсений. Тон сменился на более тихий, мягкий, нежный... смущенный?       На кухне воцарило молчание. Лишь Антон, подняв подбородок к потолку, задает высшим силам Вселенной немой вопрос, в надежде, что ему ответят:       «Че нахуй?»       Он же и прерывает эту тишину, выдает, не придумав ничего лучше:       — Тебя бы в постель уложить... Давай.       Ну а что с ним еще делать? Не смотреть же на него?       Но тут Поповский что-то резко запротестовал. Не сдвигается с места и не дает это сделать Шастуну. Все головой вертит, что-то говорит, как сумасшедший. Если он таковым не является на самом деле.       Потому что Шастун уже об этом задумался...       Судьба, должно быть, шутит над ним.       Нет, издевается. Точно мучает. Проверяет на стрессоустойчивость. Еще немного и Антон проверку не пройдет.       — Ну что? — на выдохе спрашивает Шастун, уже порядком заебавшись смотреть на эти выебоны Арсения. Ладно, трезвый Арсений еще куда ни шел, но пьяный в говно — вообще пиздец. Тушите свет.       — Я не буду с тобой спать.       Антон в очередной раз за ночь, мягко говоря, ахуевает с того, что происходит в квартире Попова. Уже не спрашивает.       И даже не уточняет.       — Да не буду я с тобой спать. Тебя уложить надо в кровать и я уйду отсюда.       Жалко, что Антон не может сейчас достать телефон и записать все эти разговоры и действия, чтобы предъявить уже протрезвевшему Арсению. Неудобно, прижал так прижал. Чтобы думал в следующий раз, прежде чем нажираться в стельку. Как бы он вообще отреагировал, узнав про это?       Шастун поблизости уловил слухом негромкое кошачье «мяу». Вертит головой по сторонам, ища источник звука. В глаза бросается кошка, сидящая на мягкой обивке стула. Помахивает кончиком хвоста и смотрит надменно, мол, теперь ты страдай.       «Сидит, блять, красавица», — думает про себя препод.       Но он не теряет надежды отнести Арсения в постель. Переключается на него. Подняв мотивацию, начинает пытаться идти задом к заветной спальне, таща за собой этого черта. Вроде как получается. С трудом, но получается.       Почти падают в этом коридоре. Почти расшибают последние мозги. Собирают почти все выступы в квартире. Но, главное, что получается.       Вот они миновали злосчастную кухню, коридор. Осталось пройти зал и наконец спальня.       Спустя пару «блять» и тяжелых выдохов коллеги добираются до нужной комнаты. Шастун дотягивается рукой до выключателя, нажимает на него, по всей комнате разгорается свет. Арсений до сих пор прижимает Антона к себе. Ничего нового. Он вообще собирается его отпускать?       Шастун на секунду ловит дичайшее чувство дежавю.       — Ложись спать, — вместо ответа Антона сжимают еще крепче, вжимаясь носом куда-то в районе плеча. Парень выдыхает. — Да что ж ты вцепился в меня?       Он принимает уже какие по счету попытки отстранить от себя прилипчивого коллегу, но результата ровно никакого. Антон устало выдыхает, затем он чувствует, что чужие руки медленно сползают к пояснице.       — Эй! Эй! Куда руки тянем?       — Жарко... — неразборчиво тихо буркнул Попов.       — Так не мне же жарко, зачем меня-то раздевать?! Э, ало! — Антон грубо отпихивает арсеньевские руки, пальцы которых уже успели поддеть низ черной кофты.       Мужчина по-детски уныло что-то пролепетал в ключицы, в очередной раз потершись своим лицом об парня.       — Все сопли вытер? — саркастично-язвительно произнес Антон.       Ему не отвечают. Кажется, кто-то наконец-то потихоньку засыпает.       «Так, блять... Секунду. А если он видит во мне какую-то женщину?! Пиздец, я не хочу быть мамой...» — с диким ужасом думает парень. — «Да ну нахуй такие авантюры! Надо съебывать, пока тут же не отымели».       Антон снова замечает кошку Арсения. Теперь она сидит на кровати, все с такой же наглой мордочкой. Парень состроил ей гримасу. Ну а что она? Пусть уходит. Лишь глумится сидит. Лучше бы помогла. Да, Антон... Она-то... поможет...       — Та-ак, давай, мой друг. Мое терпение почти лопнуло.       Он старается убрать чужие руки со своей талии, но тот ни в какую не сдается. Да издевается же.       И тут Антон в голове проводит замечательный вывод: чтобы отцепить от себя Арсения, нужно, чтобы он сам этого захотел. А чтобы он захотел отцепится, его нужно либо пощекотать, либо укусить. Что-то из этого обязательно поможет. Шастуну кажется, что этот мужик вряд ли вообще чего-то боится, что уж там какой-то безобидной щекотки, поэтому сразу переходит ко второму варианту.       Целится куда-то в безопасное место — плечо, а затем кусает без всякой жалости. Математик зашипел от боли и наконец-то отпустил Антона, придерживая пострадавшее плечо. Затем кидает на коллегу взгляд полный негодования.       — За что?! — спрашивает он.       — За все хорошее, — невозмутимо отвечает Антон, вытирая рот от слюны тыльной стороной руки. И пока Попов не успевает сориентироваться, он усаживает его на кровать, давя на плечи.       — А теперь ложись, — добавил Антон, пытаясь уложить Арсения.       Укладывает его в лежачее положение, не давая встать, прижимая плечо к кровати одной рукой, а второй ища одеяло. Арсений пытался посопротивляться, но получалось как-то вяло, видно, силы потихоньку покидали его. Не смотря на это, он каким-то образом в попытке побуянить умудрился повалить Антона на себя. Парень приподнимается на руках и осматривает мужчину под собой. Тот не предпринимает никаких попыток свалить его с себя, лишь смотрит невинным взглядом.       Оба дышут часто. И как миссия «уложить Арсения спать» превратилась в это?       «Ну естественно», — проносится в голове Антона.       Ощущение, что они как будто в дешевой порнухе с меткой «твинк» никак не покидало его. Засела в голове как гвоздь.       «Не так я планировал провести вечер».       Он пользуется минутным спокойствием Попова, хватает одеяло и накрывает его по нос. Хоть бы не задушил в порыве страсти. Затем парень пытается встать с кровати, но ему это не дают сделать, хватая за запястье и валя обратно. Ну, зато теперь это похоже не на предстоящую гейскую порнуху, а на драку котов, которые не поделили территорию. Наверное?..       Антон переворачивается на спину, и после нескольких рывков, чтобы хотя бы покинуть постель Попова, он больше не предпринимает попыток выбраться. Математик теперь схватил его за руку и опять не дает даже двинуться.       Шастун недовольно рычит, смотря в потолок.       Сдается.       «Ладно, полежу, пока не уснет. Главное, самому не заснуть...»       Мысленно скрещивает пальцы.       Входная дверь неожиданно распахивается — вернулся Сережа. Разувается, и прямо в куртке заходит в квартиру. Идет на кухню. Находит на столе свой телефон, за которым, собственно говоря, и вернулся. Затем подмечает, что свет везде включен, но владельца квартиры не видать. Мужчина изогнул бровь, а затем до полупьяной головы доходит, что скорее всего бухущий в стельку Арсений пополз либо в туалет, либо к себе в постель. От такого количества выпитого алкоголя точно в скором времени захочется спать. Главное, чтобы не уснул в ванной в обнимку с унитазом. Однако армянин все же решил проверить свою догадку и направляется сначала в арсеньевскую спальню. Чисто, чтобы не переживать, что этот шкаф мог выбежать на улицу без трусов в таком состоянии.       Без всяких церемоний заглядывает в спальню, хотел уже что-то сказать, спросить, но тут же остолбевает. Точнее сказать, ахуевает.       Да, Арсений действительно спит. Спит на груди откуда-то взявшегося Шастуна, который, упаси боже, еще в одежде, да слюни пускает на чужую кофту. Завалив на него руку и ногу, как бы приобнимая, по-собственнически прижимает к себе. Лежит на, наверное, уже онемевшей руке Антона, которая в свою очередь тоже обнимает пьяную тушу за плечи. Судя по всему, русич тоже храпит, ибо не издал ни звука с того момента, как Серый зашел сюда. Либо хорошо притворяется. Дык плюс ко всему еще и кошка Арсения каким-то образом расположилась между ними. Ну что за семейная идиллия.       Слишком компрометирующая картина, не так ли? О чем вообще можно подумать, когда видишь подобное? Особенно... с Арсением и Антоном. Матвиенко времени зря не теряет, достает телефон и, кое-как открыв камеру, фотографирует сие чудо. Пьяный мозг смог до такого додуматься, надо же.       — Ну выдали… коллеги, — приподняв брови, с ехидной улыбочкой проговаривает он, глядя в экран телефона, где теперь хранилась одна интересная фотография.       Последний раз кинув взгляд на них, он выходит из комнаты. По пути к входной двери, заботливо выключает свет во всей квартире. Выйдя из подъезда и перебирая список из трех человек, стал размышлять о том, кто же первый увидит эту замечательную фотографию.       Кажется, этих двоих ждет очень серьезный разговор.