Слишком близкие коллеги

      Антон просыпается в районе восьми утра. Ну, как ему потом показалось. Еще даже не разлепив глаза чувствует, как на него навалилось что-то тяжелое. Открывает глаза, осматривается вокруг: Попов, кошка Попова. Ну по очертаниям в темноте вроде они. Оба лежат на нем, как на мягкой подушке. На улице в такое время еще сумрачно. Но почему света-то в квартире нет? Он же не выключал. Насколько помнит.       «Пиздец. Уснул», — думает парень. Кажется, единственное, что его пока сейчас волнует.       Шастун для начала убирает кошку со своего живота на пол. Та потянулась и зевнула. Затем постарался убрать руку Арсения со своей груди — спал он крепко, как младенец, поэтому тело поддавалось любым прикосновениям. Перевернувшись на бок лицом к мужчине, он стал аккуратно высвобождать свою затекшую руку, на которой лежала голова Попова. Что-то заставляет парня приостановится и вглядеться в лицо математика. Его почти не видно, но свет с улицы помогает разглядеть хоть что-то. Длинные подрагивающие во сне ресницы, нос-кнопкой и слегка приоткрытый рот — все, что он смог увидеть. В абсолютной тишине до ушей доносится его размеренное сопение. В этом было что-то свое умилительное. В какой-то степени. Просто спокойный сон. Знал бы Антон, что это явление для Арсения стало настолько редким, что спать вот так сейчас для него — высшая степень умиротворения. Есть же рай на земле.       Решив не задерживаться в его постели, Антон продолжил освобождать свою руку. Арсений на это действие стал ворочаться и издавать протестующие звуки.       Не проснулся.       Антон облегченно выдыхает и принимает сидячее положение на кровати, свесив ноги на пол. Оглядев их, парень последний раз кидает взгляд на спящего Арсения, прежде чем накрыть его одеялом (насколько это возможно) и выйти и комнаты.       В кромешной тьме ничего не видать. Парень ищет выключатель, проводя рукой по стенам. Но увы и ах, не запомнил, где он находится. Вспоминает про телефон, лежащий в кармане штанов. Достает и первом делом видит на заблокированном экране пару пропущенных от Иры и уведомления о непрочитанных сообщениях. Тоже от Иры.       Антон зашипел сквозь зубы, почувствовал горький укол вины в груди. Тем не менее, решил, что ответит позже и обязательно объяснится перед ней. Только вот... как он будет это объяснять? Что-нибудь придумает. Выкрутится.       Бедная Ира, по-любому уже надумала, что этот дядя Арсений — маньяк и съел его. Не даром он выглядит, как дьявол во плоти, но нет, это Антон идиот, все нормально.       Парень включает фонарик на телефоне и светит по комнате, пытаясь дойти до коридора. Там он и включил свет. Уже почти начав обуваться, задумался. Смотрит в сторону комнаты, где спит Арсений и поджимает губы.       Он не знает, во сколько тот соизволит проснуться, но все же идет на кухню, чтобы налить стакан холодной воды. После спешно рыскает в шкафчиках в поиске какой-никакой аптечки. Антон, кажется, находит что-то похожее на заветный сундук первой помощи и начинает искать хоть какой-нибудь обосранный парацетамол для этого бедолаги. Повезло, нашел. Не просрочен, вот уж спасибо.       Несет «лекарство от похмелья» к нему и кладет на стол, мысленно надеясь, что тот заметит. Все, теперь точно можно спокойненько слинять отсюда без грызущей совести.       Хотя какая еще к чертям грызущая совесть? Он к нему пришел ночью? Пришел. Уложил его в кровать? Уложил. Полежал с ним в ней для профилактики? Полежа... Так. Это был необязательный пункт.       Теперь жена, не меньше. И вообще, Арсений отныне руки ему должен целовать за это и стать грустью в его улыбке. Благодарить всю оставшуюся жизнь. Пока смерть не разлучит их. Что-то Шастуну подсказывает, что Поповский и там его достанет... Там, это в смысле в аду. Благодарность также посвящается нервным клеткам Антона, которые жертвуют собой ради этого кошмарного. Больше в эту квартиру ни ногой. Ни за что. Даже под дулом пистолета. Домой, домой, домой.       Уходит. Выйдя из подъезда, он наконец-то достает телефон. На часах почти девять, Антон заходит в мессенджер и читает сообщения подруги. Ира. 1:28 Ну чего там Живы? Ира. 1:44 Как вы там? ??? Ира. 2:10 Антон? Да что там у вас?? Ира. 2:20 Пиздец Не смешно. Ира. 2:24 Когда ответишь — я тебе зубы все повыбиваю Я не посмотрю на то, что ты больше меня в двадцать раз       Да, действительно пиздец, как выразилась Ирина. Холодный ветер морозит руки, поэтому у Антона получается написать только короткое сообщение.

Шаст. 8:47 Я здесь.

      После сразу прячет в карман, также как и руки. Он же выбежал ночью практически в домашней одежде, думая, что сразу вернется домой. Телефон в кармане вибрирует, оповещая о новом уведомлении. Ира. 8:50 ДА НЕУЖЕЛИ Вы чем там занимались оба, что ты не отвечал? Ты дома вообще? Где ты?

Шаст. 8:51 Пока нет, в смысле уже направляюсь. Ты почему не спишь... Не уж то все время ждала...

Ира. 8:51 Еще чего. Спала я Недавно проснулась Ты с темы-то не съезжай, я думала уже туда наряд вызывать

Шаст. 8:51 Да, я помню, ты просила отписаться... Извини. Ну, если вкратце...

Ира. 8:52 Ну??       Антон кусает нижнюю губу и запрокидывает голову, думает пару мгновений, разглядывая светлеющее небо, а затем печатает:

Шаст. 8:52

Я заснул в его кровати. Вместе с ним.

      Сообщение тут же становится прочитанным, но девушка полминуты точно ничего не печатает. Потом начала резкий поток сообщений: Ира. 8:52 Мужики, вы чиво.. Так вот в чем дело.. Не уверена, нужно ли мне знать подробности вашей брачной ночи Вчера коллеги, а сегодня уже что 🙄 Треш, неожиданно конечно

Шаст. 8:52 ДА ДУРА ТЫ, КУЗНЯ. ТЫ С ЛЕТСНИЦЫ УПАЛА ТАМ, ЧТО ЛИ??? НЕ БЫЛО НИЧЕГО ЭТОГО САМОГО.

Ира. 8:53 Ай как застеснялся, ну мед, аж буквы местами путает Я не осуждаю, Антош.. Если что, ты можешь рассчитывать на мою поддержку там.. Если нужно, дам совет)))

Шаст. 8:53 ДА РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ.

Ира. 8:53 :)

Шаст. 8:53 ИРИНА.

      Небо окончательно просветлело. Ни одного облачка. Ветви голых деревьев покачиваются в такт ленивому ветру. Будит Арсения подступившая к горлу тошнота. Он вскакивает и садится, сгорбившись в три погибели, но блевать не тянет, просто похмелье. Всего лишь. Хватается за грудь, так, словно что-то отняли во время сна. Что-то... мягкое, приятное, конкретную вещь мозг воспроизводить упорно отказывается. Как будто... что-то похожее на одеяло, что ли? Или нет?.. Мужчина не особо-то и понимал, но чувство опустошенности перевешивало бушующую головную боль. Он измученно мычит, потирая висок. Теперь пульсирование в голове ощущается с особой точностью. Арсений поднимает взгляд, зачем-то осматривает свою комнату; видит Лилит, что умиротворенно спит на полу, свернувшись калачиком, а затем мутный взгляд цепляется за стакан воды на столе, которого, — как подумал Арсений, — быть не должно. Точно! Это то, что так нужно ему сейчас! Попов пулей подскочил к заветной воде с бешенным желанием утолить сушняк. В миг осушив стакан, он замечает блистер с надписью «парацетамол». Не задумываясь, достает одну таблетку, кладет в рот и тут же глотает.       «Когда это Сережа успел стать таким заботливым?», — без особого интереса, но все же с легким удивлением проносится в голове мужчины.       Но Сережа ушел до того, как Арсений оказался в кровати... Это он отчетливо помнит. Остальное — как в тумане. На сонном лице возникло непонимание. Может, он сам о себе позаботился и принес воду перед тем как отрубиться? Но он был не в состоянии и точно не додумался бы. Тогда кто? Наверное, лучше спросить у самого Сергея? Да, но это потом.       Сейчас хочется обыкновенного полежать в кровати, пооткисать, так сказать, но для начала хотя бы умыться и выпить еще воды.       Дойти до ванной оказалось еще более сложной задачей, чем встать с постели. Но все-таки у него получилось.       Уже в ванной он старательно пытается напрячь мозг, чтобы вспомнить хоть что-то после того, как Матвиенко смылся. Получается с трудом, но какие-никакие обрывки воспоминаний все же сохранились.       Сохранились плохо, покадрово. В один момент Арсений даже задумался: не выдумал ли его мозг чего?       Так и не вспомнив ничего, что могло бы прояснить прошлую ночь, он умывается и направляется обратно к себе в комнату. Только сейчас ощутив в кармане домашних штанов телефон, он тотчас достает его. Может, там будут ответы на его вопросы?       На включенном экране виднеются цифры одиннадцать и шесть. Довольно-таки рано вскочил, судя по тому сколько он вчера выжрал. Мужчина замечает непрочитанное сообщение от Матвиенко и тут же открывает. Ничего точного, вместо сообщения надпись «фотография». При чем одна. Что ж там за фотография такая?       Лицо Арсения мигом меняется, когда он увидел фото. Не верит своим глазам. Хмурит брови в неприятном удивлении и прикрывает рот рукой. Это он и Шастун? Какого черта?!       Он был здесь? Как долго? Кто его позвал? Он тоже пил? Это он оставил ему воду? Что они делали? Когда Сережа успел их сфотографировать? И самое главное — как они оказались в одной постели? Так много вопросов и так мало ответов...       Вопросы всплывают в голове один за другим, не давая время на раздумья. Мысли будто специально наводили беспорядок в его голове, переворачивая все сознание вверх дном. Где-то с минуту рассматривает фотографию: как он прижимается к Антону, спит на его груди (так вот что это за одеяло было), а этот длинный лишь приобнимает его, мило посапывая, склонив голову. Он прячет лицо в ладони, будто бы сам Шастун был здесь и сидел перед ним. Стыдно? Стыдно. В первую очередь за себя. Не иметь контроля над ситуацией — самый главный, — как бы это смешно не звучало, — страх Арсения.       Однако он собирается с мыслями и пишет Сереже, мол, какого хуя.

Арсений. 11:14 Сереж, что это...

Матвиенко. 11:18 Вооот он Доброе утро, спящая красавица Как спалось?)

Арсений. 11:18 почему... что вообще произошло?

Матвиенко. 11:18 Это я у тебя вообще хотел спросить

Арсений. 11:18 у меня? но я практически ничего не помню и я думал, ты знаешь... я не понимаю...

Матвиенко. 11:20 Я сам мало что понимаю Я пошел домой, да. А вот что ты делал далее - я не знаю. Без понятия, как твой Антон оказался у тебя в постели. Мы говорили про него перед моим уходом, помнишь? Но это ладно, остается один открытый вопрос Что вы делали в мое отсутствие, что аж заснули на твоей кровати?       «Твой Антон» — врезается в череп так, что Арсений тупит в стену пустым взглядом пару минут. Опомнившись, он пишет:

Арсений. 11:22 он не мой.

Матвиенко. 11:22 Кто блять? Антон? Это единственное, что тебя смутило в моем сообщении? Господи Мне до фени чей он, я просто в ахуе с вас

Арсений. 11:22 когда ты успел нас сфоткать?

Матвиенко. 11:22 Я вернулся за телефоном. Тогда вы уже во всю дремали       Оба резко замолчали, то ли не знали, что написать, то ли еще что-то, но первым паузу прервал Сережа. Матвиенко. 11:23 Зайди в последние набранные или че там у тебя. Посмотри звонил ты Антону или нет В чаты зайди, писал, может Но думаю, смотреть там нечего Ответ ясен как день       Верно! И как Арсений сразу не додумался? Он спешно заходит в контакты и смотрит последние вызовы.       Тошнота снова подбирается к горлу, когда Попов видит последние набранные. Звонил. Какой же кошмар. Ну ужас просто.       Да что такое? Что не так с этим Шастуном? Везде он и только он.       Ну, что произошло, того не исправить. Просто нужно принять.

Арсений. 11:24 звонил.

Матвиенко. 11:24 Ну молодец, че Остальное узнавай у своего Шастунишки, потому что я больше тебе ничем помочь не могу, как бы не хотел

Арсений. 11:24 какой же ужас...

Матвиенко. 11:25 Да не переживай Все будет нормально С кем не бывает... Он же тебя не укусит, в самом деле       После прочтения последнего сообщения некая соматическая боль резко кольнула в правое плечо, но мужчина лишь отмахнулся, подумал, что ему на похмельную голову уже кажется.       Затем все же Арсений захотел выдавить из себя подобие благодарности за... поддержку? Все же, наверное, это была она. Но едва ли он начал что-то печатать, как заметил, что Сережа уже отправил ему что-то еще. Матвиенко. 11:26 Все что можно он о тебе уже подумал Вы как семья уже, стыдиться нечего Осталось только парные фамилии заделать Шастун-Попов или Попов-Шастун?

Арсений. 11:26 как тут заблокировать.

      Спустя некоторый промежуток времени Антон проводил Иру на вокзал и та отправилась домой — в Воронеж.       Сам Антон проводил свои последние дни законного отдыха в постели. Ну не совсем конечно. Просто, смотря на унылую погоду за окном, хотелось сидеть дома и ничего не делать.       На календаре уже было девятое января. А это значит, что уже завтра начинается новая четверть у школьников и новые головные боли у Шастуна.       Вечером после душа Антон стал рыться в своем шкафу, дабы придумать, что ему надеть завтра. Оглядывая все вещи, он устало выдыхает. Он все уже переносил. Но тут Антон вспоминает про подаренную мамой черную водолазку, которую она вручила со словами «ты постоянно ходишь в мешке из-под картошки». Шастун решает, что все-таки наденет завтра ее, может, понравится, а затем ложится спать.       Утро следующего дня «обрадовало» морозным ветром и небольшими сугробами, образовавшимися за ночь. В самом здании тоже было слегка холодновато, но это будет только первое время. Антон идет по родным коридорам, здоровается с проходящими мимо коллегами, широко улыбаясь им.       В кабинете за время его отсутствия практически ничего не изменилось. Только легкая прохлада и тонкий запах всяких книжек, учебников сразу ощущались на фоне чистого и еще не обшарпанного класса.       После проведения первого урока, на переменке, Антон решил написать Димке.

Антоня. 8:42 Ты в школе? Молчишь. Обычно ты мне желаешь доброго утра.

      Прочитав свое сообщение несколько раз, он выключил телефон. Отложив его, он откинулся на спинку кресла, выдыхая. Обычно Дима быстро отвечает. Антон в напряжении закусил губу, скрестил руки на груди и развернулся на кресле к окну. Небо просветлело на пару оттенков. Сияющий свет утренних лучей проникал через окна его кабинета, исследуя каждый уголок помещения. Снег, что напа́дал за ночь, поблескивал, отражая яркое солнце. Дети потихоньку заходили в класс. Не успел Антон опомниться, как прозвенел звонок на урок. Устало потерев лицо, он стал готовиться к предстоящей литературе.       Где-то после пятнадцати минут начала урока на телефон Шастуна приходит ответ от Димы. Димка. 9:01 Зайди ко мне после урока, поговорим       Антон даже напрягся после прочтения этого сообщения, но старался держать лицо перед учениками. Быстро осмотрев класс, который самостоятельно делает упражнение, парень снова приковал взгляд к телефону. Он быстро написал «ладно» и положил телефон подальше от себя. Как-то не так. Как-то неестественно. Как будто что-то натворил и его ждет наказание по всей строгости. Но это же Дима, верно? Бить он его точно не будет... Но поругать может.       Антон так бы и мучил себя бесконечными вопросами, если бы не ученица, которая звала его уже, наверное, третий раз.       Как только прозвенел звонок с урока, парень тут же вскочил со своего места, стал ждать, когда весь класс выйдет из кабинета, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Антон закрыл класс и пулей рванул на третий этаж к биологу.       Однако прямо у самой двери в кабинет Шастун застыл, жмясь у нее. Все не решался зайти. Да что за необъяснимый страх, взявшийся из ниоткуда? Взял себе надумал что-то. Как будто убивать будут. Антон тряхнул головой и без стука зашел в класс.       В самом помещении никого не было. Кабинет пустой. Зеленые глаза зацепились за включенный монитор и вещи биолога на столе. Значит, где-то тут. Краем уха парень услышал приглушенные звуки из лаборантской. Он тут же заглянул туда и увидел Дмитрия, что над чем-то копошится.       — Дима? — тихонько позвал его Антон, придерживая тяжелую дверь.       Мужчина обернулся и мягко улыбнулся. Шастун успел разглядеть стоящие на столе две кружки с, кажется, только-только заварившимся чаем.       — Привет. Садись.       Антон неуверенно зашел внутрь подсобного помещения и уселся за столик. Дима проводил его взглядом и приподнял бровь.       — Ты че какой-то пришибленный?       Увидев добрые карие глаза, Антон тут же расслабился: напряженные плечи опустились. Он махнул рукой.       — Да ничего.       — Ладно... Кстати, — биолог кивнул на новый элемент гардероба Антона. — Обычно такое не носишь. Тебе даже идет.       — О... Спасибо.       Дмитрий чешет затылок, — Шастун уловил это неловкое движение, но решил не зацикливаться на этом, — и садится за стол напротив Антона, аккуратно отхлебывая чай из своей кружки. Мужчина заботливо пододвигает вторую кружку ближе к Шастуну. Тот коротко кивает, как бы в знак благодарности и берет ее в руки.       После пары минут молчания, в атмосферу проникла некая искра напряжения и накаленности. Ее ощущали оба.       — Ты же поговорить меня позвал. Или это просто...       — Да, позвал, — биолог прочистил горло и и отодвинул от себя кружку. Антон по инерции сделал тоже самое.       Парень молча уставился на коллегу с каким-то плохим предчувствием.       — Знаешь, Антон, это, конечно, не мое дело... — сухо начал Дмитрий, но продолжил осторожно, словно ступая по хрупкому льду, который вот-вот треснет, — Но что между тобой и Арсением?       Антон, удивленный и озадаченный таким неоднозначным вопросом, несмело оглядел Диму, не имея ни малейшего понятия, что сейчас происходит в его голове. Сердце ускорило темп от волнения, заставляя его обладателя испытывать неимоверный прилив адреналина.       И что это значит? Под этим вопросом может подразумеваться все что угодно. Однако Дима серьезен. Серьезен, как никогда. Даже на уроках так не серьезен. Ну почти.       — А-а... — протягивает Шастун, не зная, к чему приковать взгляд. — Ничего? К чему такие вопросы? — он нервно усмехнулся, приподняв уголок губ. И почему Диму такое интересует?       Биолог молча показывает экран своего телефона, на котором представлена фотография, где двое коллег спят в обнимку в арсеньевской спальне. Да уж, вот и ничего.       Но вот сейчас Антон знатно ахуел, говоря по-русски. На лице играют то шок, то ступор, то непонятное изумление. Глаза расширились от ошеломления, а приоткрытый рот лишь завершил образ, по которому можно было определить всю степень ахуя, что он сейчас испытал.       — Откуда?..       — Сережа.       Антон сглатывает накопившеюся во рту слюну. Какой еще нахуй Сережа? Спустя момент в голове быстро завертелись шестеренки. Пазл начинает складываться.       — Я могу объяснить, — промямлил Шастун.       — Уж постарайся.       — Это же никто больше не видел?       — Нет. Не волнуйся, — Антон выдохнул.       Да он сейчас вообще не за себя переживает. А за Арсения. Необъяснимо, но факт.       Не хочется, чтобы по школе его знали как «алкаша-гея». От него и так большинство (почти все) шарахаются, а тут еще и это. Да и вообще... с каких пор ему жаль Попова?       — Это не то, о чем ты думаешь.       — Поверь, я сейчас вообще ни о чем не думаю.       Шастун промолчал, но затем начал свой интересный и захватывающий рассказ. И по нему стреляли, и он упал в лужу. Рассказал все, что мог успеть за оставшиеся восемь минут до звонка.       Дима слушал молча, не смея перебивать. Лишь еле слышные смешки и едкие улыбки, что сдерживали вырывающийся мужской смех, разбавляли монолог Антона.       Ой, чай почти остыл.       — Это разве смешно?!       — Прости, — посмеиваясь, извинился Позов. — но это даже звучит пиздецово. Как вообще можно было так умудриться? Еще и с Арсением. Ну выдали.       Антон строит гримасу, отведя взгляд, он обиженно супится.       — Хорошее оправдание ты придумал на ходу. Ты прямо-таки настоящий импровизатор.       — Это правда!       — Да верю, верю. Просто пойми, я за вас переживаю. Сам понимаешь, — тон Дмитрия плавно перешел в более спокойный.       Шастун опять молчит, делает вид, что все понял, хотя на деле не до конца догоняя, что тот вообще сейчас имел ввиду. Он опустил взгляд, уныло оглядывая свое отражение в кружке с чаем. Биолог проследил за его взглядом, а затем сказал:       — Иди. Сейчас перемена закончится. Спишемся.       Парень, не проронив ни слова, встает со стула и направляется на выход из лаборантской, а после из кабинета. Спускаясь по ступенькам, он меланхолично смотрел себе под ноги.       Уже в коридоре он неспеша шоркает до своего кабинета со смешанными эмоциями. Беспокойное смущение, облегчение и некая тревога — все они мешались где-то в районе груди, создавая комок нервозности. Разговор, произошедший буквально пару минут назад как-то странно осел в его голове.       Парадоксальная ситуация, когда он, привыкший разгадывать тонкости языка, вдруг стал безграмотным в собственных чувствах, словно запутался в густой чаще своей души. Буквы и знаки препинания, которые Антон столь умело расставлял на доске или страницах тетрадей, казались теперь бессмысленной чернью, несущей лишь мучительное бессилие перед тем, что происходило внутри.       Антон боковым зрением замечает, что краска на стенах коридора изменилась на ту, которую он видит каждый день.       Подняв пустой взгляд, он тут же меняется на удивленный. Около его кабинета трется никто иной как Арсений-черт-его-дери-Сергеевич. Он нервно озирается по сторонам, беспокойно топчется на месте, как будто у него шило в одном месте, и, кажется, бубня что-то себе под нос.       Что математик там забыл? Антон даже приостановился в секундном осознании, но через несколько мгновений продолжил идти на него.       В очередной момент таких «нервных оглядок» Арсений заметил Антона и тут же двинулся ему навстречу. Взгляд голубых глаз быстро скользит по телу Шастуна, после чего он незаметно для коллеги сжимает челюсть и сглатывает. Они почти пересеклись, Антон уже было хотел что-то спросить, но мужчина его обходит, даже не окинув хотя бы секундным взглядом. Парень оборачивается ему вслед, застывая в немом вопросе посреди школьного коридора. Математик быстрыми шагами направляется в свой кабинет. Антон не стал идти за ним, нагонять — вдруг урок? А проблемы в личных взаимоотношениях могут и подождать.       У Арсения сейчас нет урока. Так, к слову.       Шаг его замедлился и стал более размышляющим, будто у каждой мысли был свой вес и их необходимо аккуратно расставить на полки для дальнейших рассуждений. Кабинет, наполненный формулами и уравнениями, стал для него единственным убежищем, где он мог огородить себя от этой странной ахинеи. Юркнув внутрь, он тут же закрыл за собой дверь.       Эта черная водолазка, обтягивавшая мужскую фигуру, вместе со сверкающей одинокой цепочкой на шее, что придавала образу загадочности и элегантности, была в прямом противоречии с привычной мешковатой одеждой, которую учитель русского языка носил каждый, мать его, день. Что сейчас-то случилось? Непривычный стиль одежды вызывал внутренний диссонанс у Арсения, привыкшего к порядку, логике и точности.       «Что со мной?» — его бросило в жар от одновременного чувства смущения и злости.       Математик в шоке прикрыл рот рукой, осознавая:       «Меня что, блять, смутила его блядская водолазка?!»       Он останавливался перед собственным столом, поочередно оглядывая учебники, будто ища ответы на его поток мыслительных вопросов.       Нет. Все же, не совсем водолазка. Скорее то, что она ему пиздец как ну очень идет.       Почему в голову вообще пришла подобная мысль? То есть... ну какая цепочка событий между ними должна была произойти, что он пришел этому выводу? Вопрос путал его разум, издевался над сердцем.       Арсений садится за стол — в голове роями кружили мысли размышлений о том, как внешний образ человека может так резко и беспощадно перевернуть установившийся порядок и спокойствие. Мужчина концентрируется на своем дыхании, старается восстановить, таким образом успокаивая себя. Чувства, о которых он не ведал до сих пор нарастали, словно требовали решения. Но этот феномен, называемый «ахуеть можно, меня смутил Шастун», был столь же далек от его понимания, как и бесконечное число пи для двоечника Белякова из восьмого «В».       Возможно, подавить это чувство было бы проще, если бы он мог игнорировать нечто, что заставляет сердце биться чаще и ощутимее, но из головы все никак не выходит этот новый образ Шастуна.       А Попов вообще-то поговорить с ним хотел. Насчет их совместной ночи на Рождество. Что ж, отложим до лучших времен.       Грудь сдавило при виде Антона, что он даже испугался к нему обратится.       Шастуну не привыкать, он, вероятно, уже давно понял, что тот ебнутый.       Вот и неделя текла своим чередом, Арсений все набирался смелости поговорить с Антоном снова, но это кудрявое чудище все носил свою водолазку, кажется, не снимая. Не то чтобы Арсений допускал такую мысль... Каждый раз, когда он видел в коридоре это черное пятно — его разум находился в состоянии кризиса, сердце ускоряло свой темп и отчетливо пульсировало в ушах. Почему тело вообще реагирует подобным образом? Стараясь сторонится, шаги ускорялись, а во избежание даже случайных стычек глаз, Попов практически все время сидел в своем кабинете.       Антон с тоской наблюдал за этими избеганиями с его стороны. Нельзя сказать, что ему было прямо-таки совсем-совсем грустно... Просто не понимал, чем заслужил эти эмоциональные качели, однако отметал все интересующие его вопросы и концентрировался на работе.       — Маш, что с запятыми в пятом предложении?       Антон, уперевшись рукой о стол, наблюдает как ученица делает упражнение у доски. Задание заключалось в том, чтобы правильно расставить знаки препинания и буквы в тексте.       Мария недоуменно моргает и чуть-чуть отходит от доски, дабы понять, где она допустила ошибку. Перечитав свой коротенький текст, написанный на доске, несколько раз, и перечитав его в учебнике, она слегка занервничала. Никак не сообразит, что не так. Вроде же все правильно. Она медленно поворачивает голову в сторону учителя, в глазах читается просьба о помощи и отсутствие понимания, и вполголоса спрашивает:       — А что с ними?..       Шастун специально с интонацией зачитывает предложение:       — «Звенящей, острой, как отчаянье, нотой ворвался вой в монотонный шум дождя, прорезая тьму, и, замирая, понесся над обнаженными полями». Тебя ничего не смутило?       Девятиклассница возвращает свой взгляд на зеленую доску и вчитывается в конкретное предложение. После чего она отрицательно махнула головой, опять обернувшись на Антона. Он в свою очередь лениво поворачивается к классу.       — Ребята, что не так? — обращается он к девятиклассникам, а-ля звонок другу на «Кто хочет стать миллионером?», только здесь игра «Помогите Маше не получить два».       Пару учеников несмело выдвинули предположения, а некоторые вообще утверждали, что Маша написала все правильно, но все они были неправы. Антон беззлобно, скорее устало выдыхает, подходит к Марии и берет в руки мел.       — Острой, как отчаянье, — Антон одним быстрым движением рисует запятую. — Перед «как» запятая. Это сравнительный оборот. Зато после «отчаянья» закрыла, молодец. После «нотой» зачем? Она не нужна, нет оснований для постановки запятой, — учитель пальцем стирает завитушку, написанную Машей. Читает дальше. — Перед «замирая» не поставила. Что за рандомайзер запятых у тебя? Одиночное деепричастие нужно выделять с обеих сторон, — снова исправляет.       Шастун теперь перечитывает весь текст, проверяя. Одобрительно кивает.       — В остальном все правильно, умница, — учитель оборачивается на Марию и жестом призывает сесть за свое место. Он отряхивает руки от мела и садится за свой стол. Краем уха слышит смех с задних пар. — Кому там весело? Соф, ты, что ли, хихикаешь там?       Антон щурится, глядит прямо на девочку с каре, которая сразу замолчала после замечания, плотно сжав губы, сдерживая улыбку.       — Не я.       — Подружка твоя попозорилась, тоже хочешь повторить ее судьбу? — шутливо спрашивает Антон, склонив голову.       — Не, не, Антон Андреевич. Как-то не хочется.       — Да давай, следующее упражнение такое же.       Теперь смеется уже Маша, что села на свое место рядом с Соней и состроила ей гримасу, зубоскалит.       И только София хотела встать и направится к доске, как в дверь постучали несколько раз и без церемоний открыли ее. Заглянул Добровольский, заходить не стал — подозвал Антона к себе рукой.       — Антон Андреевич.       Парень встает с места, подходит к дверному проему и упирается об него плечом.       — Арсений Сергеевич передал, — вполголоса сказал Павел, протягивая Шастуну классный журнал девятого «А», который прямо сейчас сидит в этом кабинете.       Парень с недоумением принимает журнал и вопросительно смотрит на коллегу. Только сейчас Антон разглядел, какой он весь измотанный.       Насколько Шастун припоминает, кабинет Павла Алексеевича находится вообще на третьем этаже.       — А Арсений Сергеевич сам не мог передать? — также вполголоса скучающе спрашивает Антон, выгнув бровь.       — Отстань, не знаю. Всю плешь мне проел твой Арсений Сергеевич, — ругается сдавленным шепотом Павел. Еще немного и взорвется от злости. Что ж там такого натворил Арсений? Вероятно, русич старший хотел добавить что-то еще нецензурное и обозвать Попова всеми бранными словами мира, но вовремя вспомнил, что в классе все еще находятся дети и поспешил удалиться. — Пока.       И захлопнул дверь перед самым носом Антона.       — Понятно...       Парень вернулся за свой стол и нашел глазами Софию.       — Ну что, Софи, вперед и с песней, — она лишь взвыла, думала, что пронесет, но все же покорно направилась к доске.       Это уже начинает раздражать. Он шарахается от него, как черт от ладана. И если Арсений думает, что он ретируется незаметно, то нет — это пиздец как заметно. Заметна его незначительная смена эмоций, заметен также его ускоряющийся шаг, как только в глаза бросается Антон. Да что происходит вообще?       Все бы было ничего, если бы Антону было не все равно. А ему действительно не все равно. Ему не понятна его такая реакция на самого себя. Что он в очередной раз сделал не так?       Шастун, не приученный к недосказанностям с кем-то, постепенно начинает интересоваться таким девиантным поведением его коллеги. Уже и писать надумывал, но смысл? Если он даже всякие бумажки через других преподов передает, то и тут стопудово не ответит. Шастун намерен разъяснить все замалчивания, но для этого нужно его поймать и прижать, чтобы даже и не думал сбежать. Совет Иры. Это не он такой испорченный.       Хорошо, что хоть кто-то из этой парочки друзей не тормоз и идет напролом. Ира. 19:34 Капец, я не думала, что когда-нибудь стану свидетельницей гей-драмы Я в этом фильме главный актер, я сценарист в нем, я режиссер

Шаст. 19:34 Я тебя придушу, дуру такую.

Ира. 19:34 Не дождетесь, не заплачу

Шаст. 19:34 Не помогаешь вообще.

Ира. 19:34 Да что ты ко мне пристал? Я тебе уже сказала, че сделать Но если тебе и этого мало.. Никто не мешает тебе его прям там.. Туда-сюда..

Шаст. 19:35 Не собираюсь я ничего там с ним делать. Просто поговорим. Угомони свои влажные фантазии.

Ира. 19:35 Зря Ты ведь такой шанс упускаешь Он у тебя практически под носом, а ты невдупленыш Я бы на твоем месте его сама там, ух ух

Шаст. 19:35 Молю, только не посвящай меня в подробности. И знать не хочу.

Ира. 19:36 Ой, да не ревнуй, сто лет не нужен мне твой Арсений Он неприкосновенный, я помню Да и он на меня даже не посмотрит 😪 Такие обычно текут по менчикам

Шаст. 19:36 Бедная, несчастная.

Ира. 19:36 Он мою заявку в вк не принимает, пидармот

Шаст. 19:36 Может быть, блять, потому что он тебя не знает? Ты бы приняла заявку от той, которую видела один раз?

Ира. 19:36 Да не в этом дело, думаю

Шаст. 19:37 А в чем, позволь спросить?

Ира. 19:37 Он просто женщин боится

Шаст. 19:37 Ну все, понесла хуйню.

Ира. 19:37 Хуйню несешь ты, а я несу только тортик

Шаст. 19:37 Посвяти меня в свои расследования, Шерлок.

Ира. 19:38 Что, интересно стало?)))

Шаст. 19:38 Мне интересно станет только тогда, когда ты меня женить с ним перестанешь.

Ира. 19:38 Диванным критикам рассуждать труднее, особенно, когда я о нем ниче не знаю. Мне просто кажется, что он по менам

Шаст. 19:38 И все? Я думал, ты что-то вынюхала про него, или на крайняк на каком-нибудь таро чекнула, а ты... Хуевый из тебя Шерлок...

Ира. 19:38 Как я блять вынюхаю что-то, если у него даже страничка закрыта, гений Людей, которые спят с мамиными бигудями, вообще рот открывать не просили Видит его каждый день, сам хуй чо про него знает Надо — и на таро чекнем А вообще, мой гей-радар никогда не ошибался

Шаст. 19:39 Слов нет.

Ира. 19:39 Это женское чутье, ты не понимаешь Арсений — имя говорящее

Шаст. 19:39 А ты прямо разбираешься?

Ира. 19:39 Ну уж получше некоторых

Шаст. 19:39 У него на страничке ниче интересного нет.

Ира. 19:40 А ты откуда знаешь? Уже все прошерстил?

Шаст. 19:40 Я так думаю. У меня его в друзьях нет.

Ира. 19:40 Ебать ты тормоз Кидай заявку, че тянуть кота за лапы, уже бы давно кинул Заодно проверим мою догадку

Шаст. 19:40 Не хочу. Мне это не интересно.

Ира. 19:41 Верю Боишься, что ли?)))

Шаст. 19:41 Нет.

Ира. 19:41 Так кидай

Шаст. 19:41 Да зачем он мне там

Ира. 19:41 За спросом. Интимки скидывать друг другу будете Кидай давай без разговоров

Шаст. 19:42 Достала меня, женщина

Ира. 19:42 Ого, даже заставлять не пришлось!!       Кузнецова присылает ссылку на страницу математика и Антон тут же переходит по ней. Страничка его действительно закрыта, ничего вызывающего любопытство нет. Все, что пока доступно взору Антону — так это его аватарка в мини-формате, а статуса вообще нет. Шастун все еще был несколько скептичен по поводу реализации подобной затеи, сверля глазами надпись «Отправить заявку». Но с другой стороны, какая разница? Может, он вообще не примет. Кто ж его чертилу знает.       Да и вообще, Антон ни на что не надеется, да-да.       Оповестив Иру о выполнении ее просьбы, они продолжили переписываться на свободные темы. Девушка стала рассказывать о своих знакомых и их общих с Антоном знакомых: как сложились их судьбы, чем они вообще сейчас занимаются.       Буквально спустя минут сорок приходит заветное уведомление.

Арсений Попов принял вашу заявку в друзья.

Шаст. 20:06 Ир, он принял заявку.

Ира. 20:06 УУУФФ, НУ ДАЕТ ВАШ АРСЮШКА Все-таки кроме тебя его никто не интересует, ясн короче

Шаст. 20:06 Да ты больная? Это еще ничего не значит.

Ира. 20:06 Ой-ой, да не манди Знаем

Шаст. 20:07 Он просто меня знает лично.

Ира. 20:07 Слишком лично знает, судя по твоим рассказам Настолько лично..

Шаст. 20:07 ... Мы коллеги по работе, дурында.

Ира. 20:07 Да мы поняли       Тем не менее, Антон решительно-серьезно настроен подловить Арсения и заставить его разговориться. Как маньяк какой-то.       Бедный мужчина, жил себе, поживал спокойно, работал потихоньку, а тут на него свалился какой-то неугомонный баран, что проходу не дает.       Почему-то в один момент в кудрявой голове проскочила мысль, что Арсений избегает его по причине того, что он вспомнил, что было между ними в ту самую ночь. Боже, как ужасно поставлен вопрос... Но Шастун не может быть до конца уверен в своем предположении, этот же молчит, как партизан. Думай сам, что его опять там не устроило.       Придется применить тяжелую артиллерию.

Антоха. 8:48 Сереж, а Арсений про меня случайно ничего не рассказывал?

      Ну не так же! Совсем отчаялся... Сереженька. 9:02 О-хо-хо, много чего интересного. Даже очень...

Антоха. 9:05 о_О??

Сереженька. 9:05 Забей А что конкретно ты хочешь узнать?

Антоха. 9:05 Может, я обидел его? Не знаю...

Сереженька. 9:06 Аа, так он до сих пор с тобой не разговаривает

Антоха. 9:06 Да.

Сереженька. 9:06 Антох, мы же думаем об одном и том же, верно? Под дураков косить не будем Насчет фотографии       Антон тут же сглотнул, напрягся, сильнее сжал в руке телефон. У него на слово «фотография» уже триггер. Да не то что триггер, уже травма. В голове сразу всплывает та самая. И почему так неловко? Они же ведь даже не спали!       И что это за «даже»?

Антоха. 9:07 Да?

Сереженька. 9:08 Не знаю, что вы там делали у него, когда я ушел и узнавать боюсь Скажу одно: он не помнит ничего, но понял, что ты был тогда Связано ли это с его поведением или нет - точно сказать не могу Просто поговори с ним Пожалуйста Он сам ссыт к тебе подойти, потому что стыдно

Антоха. 9:08 Я понял.

Сереженька. 9:08 Удачи       Ссыт, значит? Ну-ну. Устроит он ему взбучку.       Сегодня, кажется, сама судьба повернулась к нему передом, так и говорит: «давай, Антош, наделай хуйни», потому что кое-кто из коллег попросил Антона передать Арсению какую-то папку с бумажками. А он все думал, как к нему подобраться. Вот уж удача.       На пересменке парень направился в логово Сатаны, которое принято называть «кабинет Арсения Сергеевича», в надежде, что Попов сидит там. Ну а куда ему деваться?       Выдыхает и негромко случит костяшками пальцев по двери. Не дождавшись ответа (которого и не последовало бы), он бесцеремонно открывает дверь, однако не входит. Арсений действительно сидит здесь. Мужчина переводит взгляд на дверной проход и замирает. Пару раз моргнув, он непонимающе смотрит на коллегу. Антон и сам замялся, завидеть реакцию. Так яро хотел поговорить, что даже не подумал над тем, что вообще будет говорить. Опускает голову и вспоминает про папку.       — Ну... это... Просили передать. Тебе, — осмелев, он все-таки входит вглубь кабинета.       Решает подойти к столу, дабы положить папку, но тут Арсений резко вскакивает и подходит к Антону сам, от чего тот еле заметно дернулся от неожиданности. Парень замечает, что мужчина избегает зрительного контакта. Демонстративно избегает. Брюнет тянется за папкой, однако Шастун в последний момент не дает ее схватить. Метнул синюю папку в сторону, Арсений опять тянется за ней. Антон снова уводит ее в противоположную сторону. Выше и выше. Дразнит. Пытается сдержать восторженную улыбку. Наблюдать за попытками Попова достать папку действительно весело.       Ледяной, строгий взгляд встречается с игривыми глазами напротив, в которых пляшут черти.       — Что за детский сад, Шастун? Отдай, — тихо шипит Арсений.       — Ого, ты все же говоришь со мной. Я прямо удивлен, — Попов молчит, супится еще больше. — Ой, кажется, сломал.       — Отдай.       — А что ты мне дашь за эту папочку? — Антон прячет папку за спиной, смотря на мужчину, надменно задрав подбородок.       — У нас тут что, базар? Я не собираюсь с тобой торговаться.       Шастун театрально выдыхает, делая поверженный вид, и протягивает папку Арсению, но не успевает мужчина взять ее, как он снова уводит руку в сторону.       — Не отдам. Пока не поговорим.       Мужчина тяжело вдохнул, понимая, что просто так не отделается от него.       — О чем? — устало спрашивает он.       — О нас.       — Извини? — Арсений тряхнул головой, непонимающе оглядывая коллегу.       — Я хотел узнать, почему ты меня избегаешь, — Шастун, словно голодный хищник, наседая, медленно идет на брюнета, заставляя того пятиться назад.       Арсений отводит взгляд, не отвечает.       Ну и кто теперь кудрявая овечка?       — Ну? Есть же причина?       Парень подходит ближе, чем следовало бы, заставляя Арсения вжиматься в учительский стол. И аккуратно кладет папку на стол, который находится буквально за Поповым.       — Не расскажешь? — вполголоса спрашивает Антон.       Арсений старается, правда старается не опускать взгляд на чужую грудь. Антон сам по себе симпатичный, он так близко, еще и эта водолазка... Невыносимо. В глаза смотреть вообще не получается, поэтому он отвернулся в сторону окна, поджав губы и напряженно нахмурив брови.       — Ты обижен на что-то?       Боковым зрением Арсений все равно заглядывается на эту водолазку. Щеки предательски рдеют, выдавая с потрохами. Так бесчестно и подло.       Не выдерживает напора. Пытается слинять, сбежать, да что угодно, но Шастун преграждает ему путь к отступлению, одним резким движением уперевшись обеими руками в стол. В миг становится душно от небезопасной близости. Даже с приоткрытым окном. Аж дыханье сперло.       Кошка загнала мышку в угол.       В воздухе повисает момент предельного напряжения, наполненный необузданными эмоциями. Антон смотрит прямо, спокойно, почти не моргая. Арсений наконец-то поднял взор и смотрит в зеленые глаза, нервно сжимая край стола рукой. Лицо Антона близко. Слишком близко!..       Вот и все. Никуда ему теперь не деться. Либо отвечать, либо... Либо что?       — Почему избегаешь меня? — процедил Шастун. — Ответишь?       — Не могу... — шепотом произносит брюнет.       — Что «не могу»? Говори сейчас, — после недлительной паузы Антон добавил: — Если не скажешь мне сейчас, то я...       Посторонний звук в виде щелчка камеры заставляет обоих коллег испуганно повернуть головы в сторону дверного проема, где стоит Павел Алексеевич.       — Японский городовой... Это... Ой, куда... куда я жмал... — мужчина торопливо прячет телефон в карман. Пытается встать в непринужденную позу, будто ничего не было и его здесь вообще нет.       — Паша?.. — Антон чувствует, как Арсений силой пихает его в плечо, освобождая себе проход.       Павел тут же ошарашенно отходит от двери, давая пройти математику. Молча провожает его взглядом, а затем осматривает Шастуна, что потирает пострадавшее плечо.       — Ну и дела...       — Паш, ты вообще сейчас не к месту, — огрызнулся Антон.       «Почему нас все время фоткают в компрометирующих позах? Уже не в какие рамки...»       Кажется, Попов теперь не только обижен, но теперь еще и злится. Ну точно злится.