Why Did It Have To Be You?

povмунджо   Прошло несколько дней с тех пор, как Мунджо и Чону спали вместе. Так как Чону согласился на отношения с ним, но без эмоций. Без какой-либо связи.   Вообще он шутил, когда предложил Чону написать свои границы и передать их ему, но молодой человек воспринял его всерьез. Вскоре он скинул довольно разумный списком для дружеских отношений. Он сказал Чону, что все в порядке, но у него есть некоторые мысли.   1. Никаких поцелуев в губы   Это ранило Мунджо больше всего. Он провел так много времени с Чону, думая о том, чтобы поцеловать, прикоснуться к его губам. Если бы он мог обменять секс на поцелуи, он бы это сделал. Но он понимал, что это не то, чего хотел Чону.   2.Никаких фотографий в социальных сетях   Это не имело значения, он не использовал социальные сети. Здесь прямо не говорилось об отсутствии фотографий, поэтому он потенциально мог оставить некоторые для себя.   3.Не говорить членам семьи   Нет семьи, чтобы рассказать, так что не проблема.   а. Можно рассказать только близким друзьям   Друзья Чону уже знали, но Мунджо не знал, кому расскажет он.   4.Никаких дат   Он мог справиться с этим (он мог найти обходные пути.)   5. Не вести себя как мой парень.   Это было очень двусмысленно, но Мунджо решил, что ему придется смириться с этим. Он хочет преподнести все цветы мира для Чону, и он предположил, что это определенно будет считаться поведением парня.   а. Можно тусоваться в апартаментах или за их пределами как друзья   Слава Богу.   6. Использовать защиту, пока обе стороны не сдадут анализы. а. Защита будет использована снова, если один из нас переспит с кем-то другим 7. Не задавать вопросов о том, с кем встречается другой a. можно спросить только о том, присутствует ли другой партнер, чтобы узнать о здоровье   Эти два момента как раз показывали то, насколько он был зрелым и как много думал об этом. Он ответственный человек, и это сделало Мунджо счастливым.   8. Не ночевать вместе (разрешаются объятия)   Как бы он ни хотел каждый день просыпаться с Чону на руках, он мог его понять. Его бывшие партнеры оставались на ночь только тогда, когда были слишком уставшими, чтобы идти домой. Никто никогда не оставался с ним намеренно, просто случайно. Но Чону уточнил, что Мунджо может позаботиться о нем после секса, которого должно быть достаточно.     На той неделе Мунджо вернулся к работе в совершенно другом настроении, чем на предыдущей неделе. Он чувствовал, как горячая и холодная энергия, которую он излучал, влияла на его сотрудников, но, честно говоря, ему было все равно. Он делал свою работу; ему не нужно было хорошо относиться к окружающим его людям. Все равно они его не очень любили.   Он встретился с другими дантистами в офисе, чтобы обсудить графики и структуру их работы. Когда он всех созвал, он ожидал, что его выходные пройдут совсем по-другому. Он хотел иметь более стабильный график, чтобы уделять Чону столько времени, сколько он того заслуживал. Мунджо не нужно было работать так много часов, но ему было трудно отказывать пациентам, которых нужно было быстро осмотреть. Кроме того, он был единственным дантистом в практике без семьи, поэтому он всегда вызывался работать в ночную смену и в выходные дни.   Мунджо открыл свой кабинет шесть лет назад для пациентов с низким доходом и тех, у кого нет обычного рабочего графика и льгот. Не каждый может пойти к врачу с 8 утра до 4 вечера, поэтому он хотел, чтобы место было открыто допоздна и по выходным. За эти годы он привлек еще четырех практикующих, чтобы помочь ему с его работой, но он по-прежнему работал больше часов, чем кто-либо другой. Можно сказать, что он был немного мазохистом.   Он был готов нанять еще несколько врачей, возможно, переманивая сотрудников из высококлассных частных клиник, чтобы они время от времени работали с ним в благотворительных целях. Таким образом, пять главных стоматологов могли сократить свои рабочие часы. Его пациенты были бедны и пожилы по сравнению с другими клиниками, и он надеялся заставить других работать на него.   К сожалению, другие дантисты вспомнили, что он говорил о том, что хочет изменения, чтобы он мог уделять больше времени своей личной жизни. Когда первая встреча закончилась, двое врачей остались, чтобы поговорить с Мунджо. И как группа стоматологов, которые работали долгие и ненормированные часы, они изголодались по сплетням.   — Доктор Со, вы наконец с кем-то встречаетесь? — спросил самый молодой дантист. Доктор Ким намеренно занялся своей практикой после окончания учебы, чтобы заботиться об уязвимых пациентах.   Мунджо точно не знал, что сказать. Да, он и Чону начали дружить, но, скорее всего, настоящих свиданий не будет. Никаких отпусков. Никаких поездок, чтобы встретиться с семьей Чону. Ему действительно не нужно было сокращать свои часы, если они собирались просто заниматься сексом несколько раз в неделю и больше ничего.   Он вспомнил, как был подавлен, когда молодой человек сказал ему, чего он хочет от этих отношений. Это окончательно застряло с ним, постоянно вися в передней части его психики. Это, вероятно, было источником его кислого настроения.   Но иногда, как сейчас, он глубоко задумывался до остатка ночи. Как Чону разговаривал с ним, как хорошо он себя чувствовал. Он разбил его сердце, но почти снова собрал его по кусочкам. Потом он думал о том, как они пошли за десертом. Чону взял простую ваниль и посмеялся над мятным шоколадом, но в итоге съел несколько кусочков мороженого другого мужчины, несмотря на слабые протесты Мунджо.   — Это долгая история. — Мунджо не был уверен, на что похоже его лицо, но это не могла быть та же улыбка, что была на прошлой неделе.   — О, давайте, расскажите нам. Если мы собираемся привлекать к практике новых людей, мы должны знать, почему. К тому же, мы давно работаем вместе. И мы почти ничего о вас не знаем. — Доктор О была самой новой из других стоматологов, присоединившихся более двух лет назад.   Может быть, она была права. Мунджо редко разговаривал со своими коллегами о чем-то, кроме рабочих вопросов. Он вдруг вспомнил правило 3 в списке Чону.   Только близким друзьям   Чону не знал, кто его близкие друзья, и это могло сделать их его близкими друзьями. Он вздохнул.   — Я как бы встречаюсь со своим соседом. Мы познакомились несколько месяцев назад, и около двух недель назад все обострилось. Он работает по обычному офисному графику, поэтому я хотел, чтобы наши графики немного совпадали. —  Мунджо не знал, почему он был так смущен. Может быть, это было потому, что Чону так решительно отверг его. Может, потому, что у него никогда не было настоящих отношений.   Доктор О проворковала о том, что это супер романтично. Единственное, что он действительно знал о ней, это то, сколько романтических дорам она посмотрела.   — Две недели? Это довольно быстро, чтобы скорректировать свою личную жизнь. У тебя, должно быть, хорошее предчувствие насчет этого парня. — Доктор Ким был более приземленным, чем доктор О, и немного более циничным. Мунджо слышал, как секретарша принимала для него сообщения от адвоката по бракоразводным процессам, так что в этом был смысл.   — Я не могу представить себя без него, но он хочет делать это медленнее, чем мне хотелось бы. — Мунджо провел руками по волосам, пытаясь избавиться от беспокойства.   — Он все еще зациклен на своей бывшей? — спросила доктор О, очень заинтересованная в разговоре. Мунджо кивнул, и она положила свою руку на его.   — Доктор Со...  Люди иногда приходят и уходят. Просто постарайтесь помнить, что если отношения причиняют вам боль, вы должны делать то, что будет лучше для вас.   Мунджо моргнул.   Это то, что значит иметь друзей? Они просто дают тебе советы, когда у тебя проблемы?   — Сделайте все возможное, чтобы показать ему, насколько вы хорош. Действуйте так, как будто это вас пока не беспокоит. Но если он не придет, бросьте его. Нет смысла тратить энергию на того, кто не чувствует того же. — Доктор Ким изучал свои руки, и его голос стал тише, чем прежде.   Время закончилось, и они вернулись в свои офисы, чтобы подготовиться к следующему набору пациентов. Мунджо стало немного легче. Он решил, что станет лучшим приятелем, о котором только может мечтать Чону. Он будет заботиться о нем в постели и быть ему хорошим другом, сохраняя при этом дистанцию. Он все еще чувствовал, что молодой человек был сделан из той же ткани, что и он, и что они созданы друг для друга. В конце концов, Чону сможет это увидеть. Через еду и секс он, в конце концов, прийдет в себя.     Мунджо сдержал свое обещание. Он и Чону начали регулярно встречаться, занимаясь диким сексом везде, где могли. Воистину, они трахались, как кролики. Кровать, кухня, душ в спортзале. Старший мужчина часто заказывал еду на рабочее место Чону, особенно по ночам, когда его команда задерживалась допоздна. Каждую пару недель он приглашал своего соседа и друзей на ужин и выпивал. Он просто продолжал кормить Чону и позволял ему трахаться с ним. Мунджо также продолжал корректировать чужую работу, желая быть полезным, но не переступая границ.   Несмотря на то, что Чону принадлежал самому себе в физическом смысле, он хотел, чтобы его было больше. Он решил, что лучший способ сделать это — начать раздвигать границы. Нет, он хотел заставить Чону разрушить стены.   В эти выходные проходил фестиваль, и Чону давно хотел его посетить. Он сказал, что за все время, что прожил в Сеуле, ни разу там не был. В этом году Сокюн собирался уехать из города по работе, а Чонхва собиралась в отпуск в те же выходные.   — Я пойду с тобой. Я не думаю, что посещал его с тех пор, как был подростком. — Мунджо не очень нравились большие толпы или сама идея мероприятия в целом, но Чону хотел пойти. Он же хотел дать ему все, что он хотел.   — Ты уверен? — Чону выглядел взволнованным, но скептически настроенным.   — Конечно. Почему бы мне не быть уверенным?   — Ну, ты не мой парень, тебе не обязательно ходить со мной куда-то. —Чону потягивал свой американо со льдом, шагая вместе с Мунджо из кофейни.   — Я хочу пойти. Ты хочешь пойти. Мы друзья, друзья могут делать что-то вместе, — ответил он.     Наступил день фестиваля, и Мунджо на удивление нервничал. Это был первый раз, когда он ломал стены, воздвигнутые Чону, и он не знал, как все пройдет. Разозлится ли он? Поддастся ли он уловкам Мунджо?   Он был одет по поздненоябрьской погоде: длинное темно-синее пальто поверх рабочей одежды. Он встретил Чону на его работе, и они вместе поехали на метро.   Повсюду были огромные фонари. Были воссозданы все достопримечательности и вымышленные персонажи. Небо освещали бумажные горы и цветы. У Чону кружилась голова, он бегал от одной витрины к другой, спрашивая каждого присутствующего, как они создали свое творение. Молодой человек, возможно, был писателем, но его увлекали многие формы искусства.   Он выглядел таким юным в этот момент. Рот Чону был разинут от удовольствия, глаза ярче, чем свет внутри фонарей. Цвета отражались от его кожи, немного бледнее теперь, когда была зима. Он сказал Мунджо, как сильно хочет посетить Эйфелеву башню, когда они проходили мимо парижской выставки. Чону нравилось это детское шоу, когда он рос. Цветы этого фонаря были так прекрасны в начале лета.  У него была история для каждого представления, и Мунджо просто наслаждался.   Они не могли быть такими, как хотел Мунджо. Он не мог держать его за руку или осыпать его поцелуями. Он не мог обнять его сзади, пока они смотрели на поплавки, прижав его к груди. Но прикосновение его руки к руке Чону все равно заставляло его сердце трепетать. Его искреннее волнение передалось ему. Он так много узнал об устройстве фонарей и их истории в Корее. Он понятия не имел, что молодой человек так заботится об этом, и это было прекрасное понимание его жизни.   По дороге домой Чону практически подпрыгивал на своем сиденье, как ребенок, который провел день в парке развлечений и все еще был полон энергии.   — Разве это не было просто прекрасно? Вернувшись в Пусан, я каждый год смотрел на фотографии и очень завидовал. Я мог бы приехать в прошлом году, но моя стажировка меня так сильно истощила. — Он посмотрел налево. Улыбка нарисовалась на его лице. — Спасибо, Мунджо. Ты был очень любезен, что пошёл со мной. — Чону толкнул его плечом.   — Всё для тебя, помнишь?   Чону посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. Минута молчания прошла.   — Всё что угодно? —  Его улыбка сменилась ухмылкой, и любопытство Мунджо достигло пика. Он хмыкнул в ответ.   — Тогда, я думаю, я хотел бы попробовать поменяться местами.   — О, ты хочешь моё место? Твоё слишком близко к батарее ? — Мунджо точно знал, что он имел в виду. Он просто хотел услышать это от Чону. Поезд был почти пустой. У двери дремал медицинский работник. Сзади стоял молодой человек в наушниках. Им не нужно было беспокоиться о любопытных незнакомцах. Он старался сохранять невинное лицо, насколько это было возможно, но почувствовал, как тень улыбки скользит по его лицу. Чону вздохнул.   — Нет. — Он прямо встретился взглядом с Мунджо, положив руку ему на бедро. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня сегодня вечером.     Мунджо никогда не был так счастлив из-за того, что рядом с его домом находится станция метро. Его длинные ноги едва успевали за Чону, который тащил его за руку в жилой дом. Он несколько раз нажал кнопку лифта, ожидая, что лифт подъедет мгновенно.   Двери открылись, и они вошли внутрь. Мунджо нажал кнопку шестого этажа, внезапно расстроившись, что не живет на первом. Металлические двери закрылись, и высокий мужчина почувствовал, как его прижали к стене, а поручни впились ему в спину. Ему было все равно.   Низкорослый мужчина прижался губами к шее, уже расстёгивая пуговицы на рубашке. Ему было наплевать на камеры видеонаблюдения в лифте. Мунджо откинул голову назад и вздохнул.   — Я ждал этого весь день.   — Почему ты не привел меня в переулок? — Чону ответил довольно быстро.   — Там ходило так много людей, я не думаю, что было место, где бы нас не поймали. — Он был смущен, звуча уже запыхавшись.   — О, так ты думал о том, чтобы поебаться в грязном переулке? — Его голос был низким, рычащим. Взгляд был напряжен.  Чону раздвинул ноги, используя бедро, чтобы надавить на пах другого мужчины. Одна рука сжимала чужой подбородок, другая расстегивала ремень. — Ответь мне.   — Да. Я думал об этом. Я много думал об этом.   Чону вытащил ремень Мунджо из петли брюк. Он просунул палец за пояс.   — Мне придется иметь это в виду на будущее.   Двери наконец открылись. Чону все еще выглядел собранным, но у Мунджо была полностью расстегнутая рубашка и ремень. На его шее были следы укусов и слюна. Лицо покраснело.   Он был рад, что другой их сосед почти никогда не уходил так поздно.   Они прошли в квартиру и сразу в спальню, по пути Чону раздевался. Гом лишь поднял взгляд со своего места на диване и тут же снова заснул.   — Кто разрешил тебе быть таким чертовски горячим? — Чону прижал его спиной к стене, прижав руку к груди. Он медленно опустил руку к пуговице брюк, попутно поглаживая мышцы. — Для тебя пустая трата времени — торчать в кабинете этого дантиста целый день.   Чону упал на колени.    Вот молодой человек стоял на коленях в одних трусах и играл с застежкой-молнией. Это было то, что Мунджо представлял себе в течение нескольких месяцев. Несколько месяцев он хотел, чтобы Чону проглотил его член.   — Боже, если бы ты только знал, как ты сейчас выглядишь. — Мунджо едва сдерживал себя. Его дыхание было прерывистым. К нему едва прикоснулись, и он трещал по швам.   Чону невероятно медленно расстегнул молнию.   — Как я выгляжу? — Мунджо чувствовал тепло его дыхания сквозь трусы. Его рот так близко, но так далеко.   — Красиво, горячо. Твои губы просто... Ты сводишь меня с ума. Мне нужен твой рот. — Мунджо умолял. Он был жалок и умолял Чону отсосать ему, но казалось, что он всегда терял свое достоинство рядом с ним.   — Мне нравится видеть, как ты умоляешь меня. Ты такой собранный в глазах других. Твое лицо такое стабильное, что я едва могу сказать, о чем ты думаешь большую часть дня. Но здесь? Ты разваливаешься для меня. — Чону спустил брюки и помог Мунджо выбраться из них. Он медленно поднял руки вверх по бедрам старшего мужчины, просунув пальцы под резинку нижнего белья. Зажав черную ткань, остановился.   Он наклонился вперед и поцеловал кожу рядом с линией трусов. Переходя от одного бедра к другому, а затем к животу. Мунджо извивался. Чону отодвинул расстегнутую рубашку в сторону, чтобы поцеловать его бока.   Руки Мунджо зарылись в волосы Чону. Не захватывая, еще нет. Он убирал чужие пряди с лица, а молодой человек смотрел на него снизу вверх.   — Так прекрасно, лапуля.   Чону стянул нижнее белье, чтобы член Мунджо освободился, полностью стоя по стойке смирно. Он схватился за длину, проводя большим пальцем по смазке. Старший стиснул зубы, держась изо всех сил. Ни одна его фантазия не могла соответствовать реальности прямо перед ним. Особенно не тогда, когда Чону сделал свой первый пробный поцелуй. По его позвоночнику пробежал ток, и стон сорвался с его губ. К счастью, Чону уже привык к тому, насколько громким он был, и начал его подбадривать.   — Вот так. Дай мне знать, что тебе это нравится. — Чону едва втянул головку в рот и начал сосать. Из Мунджо вырвался нечеловеческий звук, и ему пришлось вмешаться. Он схватился за основание своего члена, слегка отталкивая руку Чону в сторону.   — Если я этого не сделаю, я кончу примерно через две секунды. — Как бы он ни хотел этого сделать, он не планировал это так рано в этот вечер. Они не пробыли в квартире и пяти минут, а он не был слишком стар, чтобы сломаться так легко.   Чону поправил свою позу и начал покачиваться на члене, поглаживая остальную часть тела. Мунджо каждые несколько секунд чувствовал руку молодого человека, это было почти романтично.   Для человека, который никогда не делал этого раньше, он знал, что делал. Он не опускался очень далеко, но, вероятно, все еще привыкал к члену во рту. Через некоторое время он отодвинулся, слюна стекала с его губ по подбородку.   Все еще поглаживая Мунджо, он поднялся на ноги. Он встал на цыпочки, чтобы встретиться с ухом более высокого мужчины.   — Твоя очередь, — прошептал он. Мунджо мог только кивнуть, счастливый отвлечься от собственного ноющего члена.   Чону притянул старшего мужчину за рубашку к кровати и усадил на себя. Он скользнул ближе к изголовью, в результате чего Мунджо лёг между его бёдер.   — Ты все еще хочешь меня внутри себя? — Мунджо хотел похоронить себя внутри Чону, но он хотел убедиться, что молодой человек готов.   — Просто сделай это нежно, хорошо? — Его голос был более мягким, чем прежде. Не такой грубый, как когда он впечатал Мунджо в стену несколькими минутами ранее.   Слова надолго повисли в воздухе, пока мужчины смотрели друг другу в глаза. Мунджо чувствовал больше заботы и защиты к этому человеку, чем к кому-либо прежде. Он понял, что не защищал свое сердце так, как думал. Если бы это было так, то он бы не чувствовал этого тепла в груди. Он отчаянно хотел поцеловать Чону, но это была черта, которую он не переступал. Чону должен был прийти к нему.  Он решил откинуть свои длинные пряди со лба.   — Конечно. Ты только скажи слово, и мы остановимся. — Молодой человек кивнул, давая Мунджо добро поцеловать его вниз по телу.   Он не торопился, осыпая кожу горячими поцелуями.  Старший мужчина всегда ждал подтверждения, прежде чем добавить еще один палец. Он использовал более чем достаточно смазки как в чужой заднице, так и на своем члене. Он медленно разрабатывал его, раздвигая, готовя к своему члену.   Мягкие всхлипы вырвались из Чону, пальцы впились в плечи Мунджо, а чужие сжались внутри него.   — Думаю, ты почти готов, — выдохнул Мунджо между поцелуями. — Ты не делал этого пальцами или игрушкой? — Он должен знать, прежде чем они полностью сделают это, чтобы он точно понимал, как заботиться о своем мальчике.   — Нет, никогда. — прохрипел он.   — Почему? Разве тебе не было любопытно? — Мунджо слегка царапнул зубами грудь молодого человека.   — Я хотел дождаться тебя, — прошептал он, глядя в потолок.   Вместо того, чтобы признаться в своей любви к Чону, он в последний раз поцеловал его сердце.   — Ты готов? — Он с энтузиазмом кивнул.   — Ты хочешь использовать презерватив?— Они перестали их использовать несколько недель назад после того, как получили отрицательный результат на ИППП, но Мунджо хотел убедиться, что Чону это на 100% устраивает.   — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. — Он впился пальцами в плечо Мунджо, и старший понял, насколько он серьезен.   Он идеален, и он убивает меня.   Мунджо убрал пальцы и быстро вставил свой член в отверстие молодого человека, едва увеличивая давление. Было добавлено больше смазки, и он посмотрел на Чону, который одобрительно кивнул.   Это могло длиться столетие, а могло и несколько секунд, но Мунджо не торопился, погружаясь в Чону. Он попросил его быть нежным, и так оно и будет. Наконец он сбросил рубашку, почти забыв, что она все еще на нем.   Высокий мужчина подкорректировал свое положение над ним, положив руку на спинку кровати, чтобы держаться, а другую под бедра Чону, чтобы больше наклониться. Ноги молодого человека обхватили его, пятки впились ему в поясницу. Мунджо поцеловал Чону в шею, что вызвало вздох.     — Нормально? — спросил Мунджо, проводя губами по его коже.   — Да. Да.— Мунджо достиг конца, и голова Чону откинулась назад. — Блять, Мунджо. —  В этот момент его слова были не более чем рычанием.   Мунджо нравилось слышать, как его имя вылетает из уст Чону. Особенно в такие моменты. Мунджо был тем, кто заставлял его чувствовать себя так, и никто другой.   Он вытянулся и снова вошел, на этот раз немного быстрее. Чону застонал и впился пальцами в спину Мунджо.   — Я начну двигаться немного быстрее, хорошо? — Молодой человек хмыкнул в ответ, резко кивая, закусив губу.   Мунджо нашел свой ритм. Медленный. Глубокий. Страстный. Когда он закончил с шеей Чону, он оказался прямо перед его лицом. Их губы были всего в дюйме друг от друга, они просто соприкасались дыханием друг друга. Старший мужчина внимательно посмотрел в глаза другому, желая, чтобы тот почувствовал связь, которую он ощущал.   — Я хорошо тебя трахаю, лапуля? — Этот вопрос был встречен восклицанием, когда Мунджо наконец нашел простату. — Я заставляю тебя чувствовать себя хорошо?   — Да. Ты заставляешь меня чувствовать себя чертовски потрясающе. Пиздец, — Чону задыхался с каждым толчком, каждый раз попадая в точку. — Я никогда не чувствовал себя так раньше.   Мунджо надавил немного сильнее, заставив его застонать.    — Всё что угодно для тебя. —  Мунджо убрал руку из-под бедра Чону и начал другому дрочить, все еще глубоко погружаясь в него в устойчивом темпе. Он едва сдерживался, чтобы не кончить, но не хотел быть первым. — Ты чувствуешь себя так хорошо из-за меня. Только из-за меня.   Он поцеловал его в челюсть и почувствовал, как Чону проводит ногтями по его спине. Ему нравилось, когда Чону делал отметины, особенно когда они не сводились несколько дней.   — Я близко. — Чону едва произнес эти слова. Мунджо кивнул, возвращаясь к его губам, на этот раз немного ближе, почти касаясь их.   Мунджо начал вращать бедрами, делая толчки под новым углом, и быстрее двигая рукой на его члене. Чону откинул голову назад и выкрикнул чужое имя, в то время как сперма оказалась на его груди. Его ноги вонзились в спину старшего мужчины, вдавливая его ещё ближе к нему.   Видеть, как он выкрикивает имя Мунджо, с обнаженной шеей, выступающими венами и сухожилиями, было достаточно, чтобы довести Мунджо до предела. Несколько дополнительных толчков заставили кончить в более молодого мужчину.   Они застыли так на мгновение, чувствуя, как утихают ударные волны и наступает блаженство. Мунджо оставался над ним, дыша в Чону. Он мог видеть, как сознание вернулось к его глазам, и всего на мгновение они соприкоснулись губами. Мунджо мог точно сказать, что очень хочет его поцеловать, но ему нужно немного подождать.  Он так же мог видеть желание другого.   Как только Чону начал наклонять голову, чтобы наконец встретиться с чужими губами, Мунджо сел и вышел из него, больше не глядя. Он хотел поцеловаться. Он хотел этого чертовски сильно.  Но он не желал, чтобы другой потом сожалел об этом. Он надеялся на то, чтобы он думал об этом целыми днями и принял решение рационально, а не в экстазе после секса.   Он медленно встал и пошел в ванную комнату, чтобы взять пару полотенец. Он намочил их под теплой водой, и принес мужчине, распластавшемуся на кровати.   Он был божеством.  Он был почти в том же положении, что и раньше, едва держа глаза открытыми.   Он заполз на кровать вместе с полотенцами. Чону подпрыгнул, когда что-то коснулось его кожи, но потом понял, что чуть здесь не заснул. Мунджо начал осторожно очищать живот.   — Вот еще для твоей пятой точки, если ты предпочитаешь делать это сам. — Чону взял вторую ткань тяжелой рукой.   — Моей пятой точки ? — Чону усмехнулся.   — Извиняюсь. Все остальное звучало слишком грубо. — Его щеки были немного розовыми, он продолжал вытирать подтянутый живот молодого человека, удаляя всю сперму.   — Ты когда-нибудь слышал себя во время секса? —  Мунджо мог представить закатывание глаз, но он также мог чувствовать улыбку.   Как только они были чистыми, Мунджо бросил тряпки в ближайшую корзину и прижался к Чону. Он был так рад, что правила допускают такой контакт. На несколько минут он мог притвориться, что он парень Чону, а не просто игрушка, живущая по соседству.   Чону впервые перевернулся и лег на грудь Мунджо. Как правило, он был маленькой ложечкой, не инициировавшей прямого контакта со старшим мужчиной, который обычно обнимал его в течение нескольких минут, которые они проводили вместе.   На этот раз его голова покоилась над сердцем, а левая рука лениво водила по линиям на животе. Его нога перекинулась через более длинные ноги Мунджо, запутавшись в простынях у подножия кровати.   — Как ты себя чувствуешь? — Мунджо поднес руку к волосам Чону, нежно поглаживая их.   — Восхитительно. Немного болит. Это было по-другому. Но я никогда не чувствовал себя так хорошо. — Он замолчал на мгновение, прежде чем рассмеяться про себя. — Я кое-что посмотрел некоторое время назад. В интернете было написано, что самое приятное место у мужчин - это точка G. Думаю, они были правы.   Мунджо рассмеялся полным животом. Конечно, Чону искал бы это.   — Я думаю, что в медицинском направлении это называется нейтральной сексуальной эрогенной зоной, но да. Мужская точка G. — Он продолжал смеяться, когда молодой человек немного ударил его.   — Как ты можешь так хорошо заниматься сексом и быть таким чертовым ботаником?   — Я многогранный человек. Есть много сторон моего характера.   Мунджо посмотрел на часы и заметил, что их время вышло, и попытался начать исполнять свой обычный план после ухода Чону: пока он стелит чистые простыни, Чону одевается и уходит. Но на этот раз, как только он попытался пошевелиться, молодой человек прижался к нему крепче.   — Еще немного, пожалуйста, — прошептал Чону, проникновенно глядя на Мунджо.   Он замер. Было ли это обманом? Но когда он почувствовал, как рука Чону движется дальше на юг, расслабился. Он подумал о том дне, когда ему, наконец, не придется беспокоиться о том, обманывает ли его Чону.