Why Did It Have To Be You?

povЧону   В кофейне всё гудело. Сотрудники бросались выполнять заказы. Они хорошо работали вместе, как команда. Клиенты выстроились вдоль стены, ожидая, чтобы сделать заказ. Почти все столики в кафе были заняты. Должно быть, это была неделя выпускных экзаменов, потому что в группах было много студентов колледжей.   Это была пятница, и Чону пришел в кафе, чтобы написать свою следующую главу.   Он уже сдал ранние главы, включая главу, которую отправил первой. Это была глава, в которой Мунбёль был пойман своим знакомым, и он должен был решить, охотиться ли на него и убить или привлечь его на свою сторону.   К сожалению, он застрял. Его настрой изменился. Музой для его персонажа был этот необычный человек, который появлялся перед ним в случайные моменты. Он был кем-то, кто, возможно, должен был моргать немного больше. Кем-то, кто внимательно наблюдал и очень вежливо разговаривал с людьми, которых едва знал.   Со вчерашнего вечера Чону не мог видеть его таким. Он был таким заботливым, таким нежным. Обычно их секс был немного грубым, немного грязным. Но не прошлой ночью. В свой первый раз он нервничал больше, чем ожидал. Он беспокоился, что будет больно. Боялся, что ему это не понравится. Он сказал Мунджо быть нежным, но не мог предвидеть его поведение.   Но тот был терпелив, страстен. Он ласкал его. Каждое действие было сделано с мыслью о комфорте Чону. Его глаза горели, их горячее дыхание смешивалось на протяжении всего времени. Он никогда не думал, что ему это так понравится, особенно с кем-то, с кем он даже не состоял в отношениях.   Вчера вечером он чуть не нарушил собственное правило. Губы Мунджо были так близко, и выглядели так соблазнительно. Чону знал, как они ощущаются на его шее. На груди. На его члене. Он отчаянно хотел почувствовать их на своих губах. Но когда он собирался сдаться, Мунджо оставил его.  Даже вытирая сперму на его теле, он был утешительным и вежливым.   Излишне говорить, что его письмо страдало из-за этого. Он не мог написать серийного убийцу, который был бы таким мягким для другого человека. Никто бы на это не купился.   Он раздраженно закрыл свой ноутбук. Не переставая думать о человеке по соседству.  Конечно, у них было несколько хороших вечеров, после которых он несколько дней скручивал пальцы ног. Но сейчас это не то. Это не воспоминания о его члене. Это было что-то другое.   Чону боялся, что воздвигнутые им стены оказались совершенно бесполезными. Возможно, он был не так строг, как должен был. Наверное, им не стоило так часто тусоваться вместе. Мунджо никогда не следовало приглашать на ужин с Сокюном или Чонхвой. И уж точно не стоило им вместе ходить на фестиваль фонарей.   В этот момент он понял, что это было похоже на свидание.  Глаза Мунджо не отрывались от него всю ночь. Их руки не раз соприкасались во время прогулки. Мунджо заплатил за горячий чай. Он обнял Чону, когда тот поскользнулся на льду.   Этого не может быть.   Чону обдумывал происходящее в кофейне, пытаясь разобраться в своих чувствах.  Кто-нибудь ещё здесь боролся с одними и теми же вещами? Был ли у них привлекательный сосед, который обращался с ними как с членами королевской семьи? Они трахались так, будто любили друг друга ?   Прошло слишком много времени. Солнце двигалось по небу, и Чону не добился никакого прогресса в своей главе.  Он решил, что ему нужно сменить обстановку, когда получил сообщение.   Джиын: Чону! Я лечу в Инчхон сегодня! Мне не нужно быть на работе до понедельника. Ты свободен?   В обычной ситуации Чону упал бы от волнения, но он чувствовал, что в его мозгу пронесся тайфун. Он был счастлив услышать это от нее, они так давно не разговаривали. Он скучал по ней.  Он вздохнул и ответил, зная, что почувствует себя лучше, когда увидит ее лицо.   Чону: Да, я свободен! В какое время приземляешься?   Они договорились, когда Чону заберет ее в аэропорту, чтобы они могли вместе поехать на метро. Она останется с ним на выходные, поэтому он вернулся в свою квартиру, чтобы убраться.   Чону прихватил немного напитков и закусок на следующие несколько дней. Помыв несколько тарелок в раковине и сменив постельное белье, он решил отправиться в аэропорт. По дороге он планировал купить цветов.  Закрыв за собой дверь, он взглянул на дверь Мунджо.   Надеюсь, он занят в эти выходные.   Он не хотел, чтобы Джиын и Мунджо встретились. Он не хотел, чтобы эти миры столкнулись. Но, зная свою удачу, этого он не смог бы избежать.   — Я так скучала по тебе. Я столько раз хотела позвонить тебе и рассказать о том, как прошел мой день, но это было бы тупо. —  Джиын села на свое место в вагоне, держа в руках лилии, которые ей купил Чону. Она склонила голову ему на плечо, и его рука обняла ее.   — Я тоже скучал по тебе. —  Он поцеловал ее в лоб.  Он действительно скучал по ней. Но он не чувствовал то, что представлял. Они поцеловались в аэропорту, и Чону не почувствовал той вспышки, которую ожидал. Ее маленькая рука в его руке не наполняла его теплом.   Они просидели так до конца поездки, Чону не полностью погрузился в этот момент, которого так долго ждал.     Они купили суши в ресторане и поднимались наверх в его квартиру. Он был взволнован тем, что она увидит его дом. Дом его матери был довольно скромным, а его комната в гошивоне была дерьмовой дырой. Он гордился этой квартирой и этим районом, это заставляло его чувствовать, что вся его жизнь сложилась хорошо. Двери лифта открылись, и его сердце упало.   Мунджо стоял перед дверью в своей зимней тренировочной одежде, явно собираясь на ночную пробежку. Он что-то искал в своих умных часах, а в ушах уже были наушники. Он не сразу заметил, что Чону был прямо перед ним.   Его сосед поднял глаза, замечая молодого человека, и улыбнулся, прежде чем заметил женщину рядом с ним. Как только он заметил ее присутствие, выражение его лица стало холодным.    Джиын, похоже, не заметила перемены в поведении Чону и вышла из лифта со своим чемоданом.   — Привет, Чону. — Мунджо был хладнокровен, как огурец, с абсолютно плоским лицом, когда вытаскивал из ушей наушники. Его глаза не излучали заботы прошлой ночи. Его глаза ничего не говорили.   — Привет, Мунджо. — Это был его самый страшный кошмар. Почему ему не повезло, именно в этот раз?   Джиын заметила их и остановилась. Чону посмотрел на нее, потом снова на Мунджо, потом снова на нее.   — Это Джиын. Я уже говорил тебе о ней раньше. — Он не хотел говорить, что она его девушка, потому что она ей не была. Он не хотел говорить, что она была его подругой, потому что это тоже казалось неправильным.   — Рада встрече! Вы один из соседей Чону? — ласково спросила она.   Мунджо посмотрел на нее и заметил чемодан. Он так же увидел еду, которую нес Чону.   — Да. — Он посмотрел прямо на Чону, его взгляд стал острее, чем раньше. — Наши квартиры совсем близко.   — Это хорошо. Я беспокоилась, что ему не понравится ни один из его соседей, как в гошивоне.   — Он хороший сосед. Мы заботимся друг о друге. — Мунджо наклонил голову с невинным лицом. — Разве не так?   Чону почти мог слышать лапуля , которое он добавил бы, если бы Джиын не стояла рядом.   — Мы не хотим, чтобы наши суши стали холодными так что мы должны зайти внутрь. Наслаждайся пробежкой. — Чону подталкивал Джиын к своей двери, пока она прощалась с его соседом.   Когда двери лифта закрывались, мужчины встретились взглядами. Чону знал, что выглядит виноватым. Мунджо же выглядел собственническим, ревнивым, обиженным.     Несколько месяцев назад Чону представлял то, как будет себя чувствовать если наконец воссоединится с Джиын. Но этого не произошло. В нем не было ничего из этого.  Она взяла на себя инициативу, поэтому они просто направились к кровати. Все было хорошо. Это было знакомо. Он начал чувствовать утешение, которое находил в ней раньше, но, как и все остальное, это было не то же самое.   Не помогало и то, что он боялся, что сперма может вытечь из его задницы. Логически он знал, что был пуст, но все равно не мог успокоить свой разум.   Они вместе лежали в постели, Чону ласкал ее.   — Это похоже на старые времена. У меня так давно не было секса. Я и забыла, какой ты хороший. — Она поцеловала его в шею и уткнулась в него носом.  Чону рассмеялся.   — Если это было так давно, я не уверен, что ты правдивый судья, — сухо ответил он.   Она села и положила руку ему на грудь.   — Давай примем душ. Чону кивнул.   Они помогли друг другу помыться и снова занялись сексом, Чону пытался вернуть свои чувства. Может быть, это работало. Может быть, он все еще был рассеян.   Когда они закончили, Джиын так устала, что едва могла держать глаза открытыми. Утром она ещё была в Сингапуре и явно устала. И это было до самого секса.   Чону помог ей одеться в пижаму и уложил ее в постель. Она положила голову ему на грудь и быстро уснула. Он не мог не осознавать, что это было то же самое положение, в котором он был с Мунджо прошлой ночью. Когда его сердце было таким заполненным, таким благодарным из-за заботы о нем.   Джиын тихо похрапывала у него на груди.  Руки обвились вокруг него. Он слегка погладил ее по спине, счастливый, что сегодня не один. Прошло так много времени с тех пор, как он спал в одной постели с кем-то. Прошла целая вечность с тех пор, как он кого-то целовал. Это были вещи, которых ему не хватало, и он был рад, что Джиын была здесь, чтобы поделиться этим с ним.     Прошел час, Чону все еще смотрел в потолок, когда услышал, что Мунджо наконец вернулся домой. Было далеко за полночь. Не может быть, что он бегал около трех часов, должно быть, он приходил домой и снова уходил, пока сам был занят с Джиын.   Он надеялся, что Мунджо не слишком расстроился. Чону никогда не скрывал своих отношений с Джиын. Он объяснял ему, почему ему нужна именно такая договоренность. Абсолютно ничего не изменилось. Он знал, что они просто приятели, так что если он и злился, то на себя, а не на Чону.   Чону пытался проработать любые предстоящие гипотезы, когда услышал другой голос. Его разум сразу прояснился.   Сквозь стены было слышно, как они разговаривают друг с другом. Мунджо говорил мужчине, что именно он хочет с ним сделать. Конкретно то, что он сделал с Чону накануне вечером.   — Ты так классно целуешься, — услышал он слова другого мужчины.   Чону не спал и мог слышать каждое движение. Он был рад, что Джиын продолжала спать, потому что он никак не мог скрыть свою ревность.