Why Did It Have To Be You?

povмунджо — Ты останешься? — спросил Мунджо у незнакомца, который плюхнулся на кровать рядом с ним. — Э-э, мне нужно вечером вернуться домой. Там собака. Спасибо тебе наверно. — Он встал, оделся, поцеловал Мунджо и вышел из квартиры. Больше они никогда не увидятся. Он привел мужчину домой специально, чтобы заставить Чону ревновать, но ему так же необходимо было немного утешения. Вид этой девушки с чемоданом раздавил его больше, чем он хотел бы признать. Больше всего ему нужно было, чтобы Чону сказал , что он покончил с ней и хочет быть с ним навсегда. Прошлая ночь была другой. Он чувствовал, как Чону изменился под ним. У них сформировалась связь, отличная от похоти, которую они уже разделяли. Юноша хотел поцеловать его. Он хотел разрушить те стены, которые построил. Он был готов быть единым целым с Мунджо. Возвращение Чону к нему был лишь вопросом времени, но девушка просто взяла и появилась. Он не мог конкурировать с настоящей любовью. Женщина, которую тот обещал дождаться. Чону упоминал, что хочет жениться и иметь с ней детей. Это было то, чего он не мог ему дать, особенно в Корее. Мунджо не должен так расстраиваться из-за человека, который никогда не был его. Не то чтобы у него и так легкая жизнь, в которой не было проблем. Но он не мог отрицать, что хотел любви, и полностью влюбился в мужчину по соседству. Он встал с кровати и пошел в душ. Позволив горячей воде покрыть тело, смывая стыд, гнев и ревность, которые он чувствовал. Он прислонился спиной к стене, задаваясь вопросом, как он дошел до этого. Он привык к отказам. Он привык, что его могут бросить. И в этот раз всё не может быть по-другому. Выходные прошли медленно. Мунджо решил не покидать свою квартиру, не желая снова столкнуться с Чону и этой женщиной. Он и Гом находились в гостиной, свернувшись калачиком с одеялом и несколькими бутылками вина. Он слышал, как кто-то приходил и уходили в течение следующих двух дней. Ему удалось посмотреть телевизор. Он прочитал часть «Превращение», но она слишком напомнила о Чону, и было принято решение остановиться. Наступил вечер воскресенья, и неожиданно послышался стук в дверь. Он решил не обращать на это внимания. Вероятно, это был какой-то бедняк, работающий неполный рабочий день, раздающий меню для местного ресторана. Но удары продолжались, на этот раз немного сильнее. — Мунджо, я знаю, что ты дома. В гостиной горит свет. Это был Чону, и сердце Мунджо сместилось куда-то вниз. Это не должно было случиться прямо сейчас. Он не принимал душ. В нём находится вторая бутылка красного вина. Прошло некоторое время с тех пор, как он брился. Но стук в дверь продолжался. — Мунджо, пожалуйста. Нам нужно поговорить. — Мужчина всё же встал и пошел к двери. — Поговори со своей девушкой, — крикнул он сквозь толстое дерево. И сделал глоток из бутылки вина, прекрасно понимая, что ведет себя как осёл. — Она не моя девушка, и она ушла. Пожалуйста, просто впусти меня. — Чону был искренним. Он вздохнул и открыл дверь, позволив неожиданному гостю войти внутрь. Потом вернулся к дивану и плюхнулся на него. — Она снова бросила тебя? Какой же мудак. — Она вернулась к работе. У нее просто были выходные. Мы не виделись больше года. — Должно быть, тебе было так тяжело. — Мунджо допил бутылку и поставил ее на кофейный столик. — Мунджо, пожалуйста. Я знаю, что ты расстроен. — Чону тоже выглядел обиженным. — Ага. Мне грустно. Я думал, что теперь всё по-другому. Я думал, всё изменилось. — Слезы выступили в уголках глаз, что только разозлило. Он погладил Гома, чтобы немного отвлечься. Чону присоединился к ним на диване. — Я говорил тебе, что хотел от наших «отношений». Извини, если я недостаточно часто напоминал об этом. — Чону был тихим, должно быть, понимая, что говорит полную ерунду. — Дело не в том, что ты недостаточно часто мне напоминал. Я сам вспоминал каждый раз, когда видел тебя. Но я думал, что за последнее время всё поменялось.— Мунджо почти кричал, действуя более иррационально, чем ему хотелось бы. Вот почему он не позволял себе напиваться. Он ненавидел отсутствие контроля. Чону был непоколебим, упершись локтями в колени и глядя на свои руки. — Что-то изменилось — Он говорил не громко, сдержанно. — Я почувствовал то, чего не должен был. Я не могу отказаться от плана, который у меня был в течение многих лет, ради незнакомца. Мунджо стиснул зубы и кивнул. — Незнакомца. — Его гнев был ощутим. — Почему ты так себя ведешь? В ту же ночь ты привел кого-то домой! Ты забыл про эти блядские тонкие стены? — Нет, я не забывал, потому что я тоже тебя слышал! — Он встал, бросив одеяло на пол. И пошел на кухню, чтобы поискать еще алкоголя. — Всё это не должно быть таким сложным. — проговорил Чону и последовал за мужчиной. Старший повернулся к Чону. Глаза горели. Он был зол. Полон ревности. Он чувствовал себя униженным. Но Чону тоже выглядел не самым счастливым. — Почему это должен был быть ты? Почему ты переехал в соседнюю квартиру? Ты такой невозможный! — закричал он. Мунджо хотел сказать больше, хотел рассказать Чону все. Он хотел накричать на него. Он хотел поцеловать его. Но он не хотел, чтобы Чону уходил. Чону же вцепился в чужую рубашку обеими руками, как будто планируя поиздеваться. Но как только он схватил Мунджо, воздух вокруг изменился. Старший мужчина сразу сгорал от прикосновений, даже несмотря на кипящую внутри обиду. Их дыхание стало другим, и через мгновение они срывали друг с друга одежду. Мунджо залез в кухонный ящик и вытащил презерватив и смазку, которые он там прятал. Дальше толкнул Чону на стойку и с силой сжал его член. — На этот раз я не буду таким нежным, — хрипло сказал он. Чону кивнул. Он обмазал пальцы смазкой и начал с одного, а затем быстро перешел к двум. — Не могу поверить, что ты был с ней через двадцать четыре часа после того, как я был внутри тебя, — выплюнул он. — И я тоже. Всё думал, что она как-нибудь узнает, — выдохнул юноша. — Она должна была догадаться. Потому что я сделал тебя своим той ночью. — Мунджо добавил третий палец к остальным и начал разжимать их внутри. Чону извивался под ним, поэтому он прижал его другой рукой. — Мой, — прошептал он на ухо. Парень застонал и ближе придвинулся к чужим пальцам. Но тот вытащил их без предупреждения, заставив Чону заскулить. — Пожалуйста, — умолял Чону, но старшему этого было недостаточно. — Прости, что? — Он надел презерватив и намазал еще немного смазки, полностью оставив Чону без прикосновений. — Трахни меня. Пожалуйста, Мунджо. — Конечно, ты нуждаешься во мне. Только я могу заставить тебя чувствовать себя так. — Он положил руку на нижнюю часть спины молодого человека и использовал другую, чтобы направить свой член. Он толкнулся внутрь Чону, который закричал и завопил от вторжения. Он схватился за столешницу, когда пальцы Мунджо впились в бедра молодого человека. — Только я. Потребовалось время, чтобы Чону привык, но вскоре он сразу перешел на быстрый темп, погрузившись полностью. Мунджо притягивал к себе бедра с каждым толчком. Он не трогал чужой член, который только и жаждал прикосновений, но совершенно этого не заслуживал. Шлепал только по загорелой ягодице, уже покрасневшей от того, что она снова и снова врезалась в пах. Чону кричал каждый раз, когда ладонь Мунджо касалась его кожи. Мунджо знал, что он был груб, особенно по сравнению с прошлым разом. Конечно когда-то они были грубы. Но на этот раз гнев сделал его неуправляемым, а не похоть. — Мне нужно кончить. Я очень хочу, Мунджо. —Чону сильнее оперся о стойку. Пот катился по его спине, капая с шеи на гранит. Мунджо наклонился вперед и слизнул струйку пота между лопатками. Ещё поднял одну руку и обхватил ею горло. Он положил большой палец на яремную вену и сжал, стараясь не сдавливать трахею. Крепко держа за шею, Мунджо притянул спину молодого человека к своей груди и другой рукой начал дрочить. — Кончай. Чону выкрикивал ругательства, пока его тело тряслось, пачкая спермой кухонный стол и пол. Он не звучал так с ней. Только с ним. Мунджо вошел в него еще несколько раз и кончил в презерватив. Он отпустил шею Чону и позволил ему расслабиться, прилегая почти полностью на стойку. Когда Мунджо снял презерватив, Чону продолжать лежать, всё еще тяжело дыша. Он бросил латекс в мусорное ведро, взял Гома на руки и пошел в спальню. — Уходи, — крикнул Мунджо, прежде чем захлопнуть дверь. Он посадил кошку на кровать, прежде чем пойти в ванную. Ему не нравилось то, что смотрело на него в зеркале. Он был небрит. Его волосы были длинными и спутанными. А глаза отдавали болезненной краснотой. Вода должна заставить протрезветь, но единственное о чем он думал, так это о закрывшейся входной двери и шагах на лестничной площадке. Позже Мунджо плюхнулся на кровать, случайно потревожив Гома. Залез под одеяло и позволил себе погрузиться в сон.